Вдвоем теплее (гет)

Февраль 2020

Зима выдалась бесснежная, что имело свои плюсы и минусы в работе, но сейчас, на отдыхе, хотелось искрящегося на солнце снега и сказочного пейзажа с укутанными белым, пушистым покрывалом деревьями. Но они стояли голые и черные, а взгляд то и дело цеплялся за траву неприятного серо-зелено-желтого цвета, и оставалось только радоваться выложенным плиткой дорожкам парка, избавившим от необходимости месить грязь.

Зато светило солнце. Холодное, зимнее, но все равно радующее — то ли еле заметным теплом, то ли обещанием весны.

Весной станет чуть проще. Впрочем, почему-то уже сейчас такое настроение, будто это «проще» уже наступило.

И звонок Степы час назад — тому подтверждение. Бодрый голос и приглашение в кино. И даже не ради попытки отвлечься и забыться, а просто потому что светит солнце, пахнет весной и хочется в кино — Рита это почувствовала без его прямых слов, по тону голоса.

Она бы еще засомневалась, что бодрость эта напускная, но Степе, кажется, действительно стало легче после всей этой истории с Чаркиным и Бюро.

Тогда для нее тоже все началось с его звонка. Очень пьяным голосом. Она сперва только вздохнула и уже собралась уговаривать его отставить бутылку и лечь спать, но в трубке вдруг послышался неожиданный голос Круглова. «Рита, приезжай, ты нам нужна». Какой голос у Николая Петровича, она не разобрала, показалось, что тоже слегка неадекватный.

Открыл ей Данилов. Помятый, нетрезвый, с покрасневшими глазами, но бодрый.

— Рита! Чаркин жив! То есть уже, возможно, нет. Но сейчас не об этом!

— Рита, ты же вроде не поддаешься гипнозу? Мне Галя говорила. Можешь нам помочь?

Рита перевела взгляд с лихорадочно блестящих глаз Степы на разве что чуть менее взбудораженного Круглова, отмела пришедшую в голову версию, что Данилов прибил почему-то оказавшегося живым умершего год назад владельца «Чаркона», и теперь они вдвоем решают, как его отмазать, молча сняла куртку и прошла знакомым путем на кухню. Всего лишь наполовину опустошенная бутылка вроде успокаивала, но кучка пустых предшественниц под столом могла оказаться не такой уж давнишней. Риты не было в городе шесть дней. Что за это время могло произойти?..

Пожалев, что здесь нет упомянутой «Гали» — быстро бы протрезвели, особенно, Круглов, на которого надежды больше, — Рита повернулась к мужчинам, продолжающим внимательно глядеть на нее с порога кухни.

— Давайте по порядку. Что могло произойти с трупом человека, умершего год назад в колонии?

— Ожил!

— Труп ожил? — Нет, в их работе и такое случалось, и Антонова, и Селиванов могли похвастать подобными страшилками, но сейчас ведь речь не об этом?..

— Нет. Просто Чаркин жив.

— Расскажите нормально, — потребовала слегка потерявшая терпение Рита, главным делом обратившись к Круглову, как к обладателю более адекватного разума. И сейчас, и вообще.

— Степ, давай я, — остановил Николай Петрович порыв хозяина квартиры начать монолог, судя по всему, эмоциональный и сбивчивый. — Займись лучше чаем для гостьи.

Рита благодарна ему кивнула и приготовилась слушать.

— В полицию обратилась вдова Чаркина. Заявила, что ее мужа похитили неизвестные во время их совместной прогулки.

— Эта вдова сбрендила, что ли? — не удержалась Рита. — С кем она гуляла? Воскресшим мужем?

— Именно. Ее психическое состояние, конечно, вызывает некоторые сомнения, — Круглов кинул взгляд в сторону Данилова у холодильника. — Но есть еще дочь, подросток, во вполне здравом уме, утверждающая, что это действительно был ее отец. Он появился несколько дней назад.

— И это реально Чаркин? — Подстроенная смерть в колонии, в общем-то, не так уж и нова, подумала Рита, но было несколько неожиданно возникновение подобных махинаций в данной теме. Год назад сомнений не было, что Чаркин действительно умер.

— Пока неизвестно. Внешность не его, но голос, мать и дочь утверждают единогласно, его. И из квартиры исчезли все предметы, где могли остаться следы этого… нового Чаркина.

Внешность не его?.. Пластика?.. Перед Ритой возникла чашка чая — крепкого, как она любит, — и тарелка с бутербродами.

— Спасибо.

Степа уселся рядом:

— А еще жена и дочь говорят, что этот… якобы Чаркин знал такое, что мог знать только настоящий Чаркин.

— Ну и откуда он вообще взялся? — Чай был еще слишком горячим, и Рита взяла бутерброд: она только собралась ужинать, когда они позвонили.

— А вот это самое интересное, — снова взял слово Круглов. — Вдова-жена утверждает, что однажды к ней на улице подошла цыганка и нагадала в скором будущем радостную встречу с «чем-то лучезарным». А потом в ее почтовом ящике стали появляться рекламные буклеты некоего Бликова — мага и чудотворца. Она к нему пошла. И этот Бликов предсказал ей, что именно в этот день вернется ее муж.

— Ну, вполне рабочая схема мошенничества, — пожала плечами Рита. — Мотивы разные, но мошенничеством за версту несет. Этот маг знал, что Чаркин в новом облике, со сделанной, допустим, пластической операцией, приедет к жене, и нажился на этом. Что тут такого-то?

— Такое в том, что я был у Бликова, — заговорил Степа, и Рите почему-то сразу не понравился его тон. — Он что-то пытался объяснить, про какую-то научную теорию… вселенную… я уже не помню! Потом предложил доказать…

Рита хорошо знала это ощущение: предчувствие чего-то сильно нехорошего разлилось противным холодом где-то внутри. Сделала пару глотков — запить.

— Бликов на самом деле, — подчеркнул Степа, — вернул Чаркина с того света. И сегодня по дороге домой… я встретил… В общем, я разговаривал с Машей и Светой.

Холод увеличился в размерах, прошел по спине и застрял где-то в горле.

— Они сказали, что все у них хорошо и чтобы ты за них не переживал?

— Примерно.

— Степ, это же…

— Да, это очень похоже на развод! — крикнул Данилов и снова вскочил со стула. — А если нет?!

— Степа… — укоризненный тон Николая Петровича действия не возымел.

— Маша… эта Маша, сегодняшняя!.. называла меня папой! Откуда Бликов мог это знать?! Я ему этого не говорил!

— Вы поэтому про гипноз спрашивали? — глянула Рита на Круглова.

— Да.

— Степ, ну это запросто можно было под гипнозом и выяснить у тебя самого.

— Нет, — уверенно качнул головой Степа. — Я шел, и Маша меня окликнула сзади. Я услышал ее «папа» еще до того, как их увидел.

— Ну, а они сами? Как они выглядели?

— Не знаю… — стушевался он, — все как в тумане с момента, как обернулся…

Она прекрасно видела, какой след в его незаживающей ране оставила эта встреча. И от осознания, что это все же мошенничество, было еще более тошно. Может, ему и правда стало бы легче, если бы он поверил, что встретился с настоящими сестрой и племянницей… Но он понимает, что это, скорее всего, мошенники, а значит, не успокоится, пока не разберется с ними.

Горячая чашка резко контрастировала с еще не согревшимися после улицы руками. Рита задумчиво сделала пару глотков.

— Значит, надо вывести их на чистую воду. А когда выведем, тогда у этого «мага» и спросим, как он узнает то, что никто не знает.

Встреча с собственной «сестрой» — а так же «цыганкой» и «сестрой Данилова» — ее тогда даже повеселила. Рита, естественно, с первого взгляда узнала Анну Делову, одну из найденных Белой претенденток на роль гипнотизерши из окружения Бликова. Было забавно смотреть, как тетка с удивительно яркой для гипнотизера внешностью пыталась ее, Риту, загипнотизировать.

На Данилова, когда они прибыли в ФЭС, было страшно смотреть.

А потом Белая и Холодов рассказали то, о чем она, будучи в отъезде, не знала. Снова расследование, связанное с поджогом. Пожар, в котором погибли молодая мать с пятилетней дочкой. Дело вели Круглов с Даниловым, и после его окончания Круглов отправил Степу в отгулы, потому что работать с ним было невозможно.

— Пил? — спросила тогда Рита, прекрасно зная ответ. Таня с досадой и сочувствием кивнула.

— Даже здесь, — добавил с упреком в голосе Холодов. — И сейчас, по-моему, продолжает.

В официальном расследовании она тогда участия не принимала, дежурила в штатном режиме. Знала о том, как прошло задержание Бликова, видела в коридоре зачастившего в ФЭС генерала Баграева и не раз слышала от коллег разговоры о том, что «Данилов совсем спятил со своим Чаркиным».

О том, что он отстранен, узнала случайно от Круглова. Слышала, что задержали какого-то бандита, который якобы держал Чаркина в своем гараже, но самого Чаркина не нашли. Бандит утверждал, что тот сбежал. Холодов и Белая рассказали, что там же недалеко регистрировался сигнал телефона любовницы и нынешней жены Чаркина. На следующий день офис ФЭС гудел от новости — Чаркина и его жену нашли мертвыми и убиты они из табельного пистолета Данилова!

Больше Рита ничего о деле не знала — весь день провела на выезде, дозвониться до Степы, когда узнала новость, конечно, не смогла, а следующим вечером он подкараулил ее у дома, когда она возвращалась со службы.

— Нельзя же так подкрадываться! — воскликнула она, когда черная тень, вдруг выступившая из темноты, вдруг оказалась Даниловым.

Он только приложил палец к губам, заставляя молчать — на какой-то краткий миг она почему-то успела подумать, что он все же свихнулся, — потом шагнул ближе, почти обнял, придвинувшись вплотную, и Рита заметила близко-близко все те же горящие огнем глаза. Наклонился к ее уху и шепотом потребовал, чтобы она шла домой, оставила там телефон и всю одежду, где могут быть «жучки» и возвращалась. Пару секунд она переваривала такую сверхтаинственность, но смотрел на нее Степа вполне адекватно — еще и кивнул, как бы подтверждая, что все в порядке, надо просто поверить ему.

Пока поднималась к себе, пыталась прогнать охватившую дрожь от его такой внезапной близости и этом шепоте в самое ухо, чувствуя себя девчонкой-подростком, которая не может справиться с эмоциями — после того танца в коридоре ФЭС слишком часто вспоминала именно это: близость, шепот, взгляд, уверенность и нежность рук. Привычно отмахнулась от собственных чувств — не до того сейчас, с ними она потом разберется. Слишком сложным все было в последний год. Слишком близок он стал. Слишком много волновалась за него в последние дни, не имея возможности быть рядом: прекрасно понимала, что он пережил в том расследовании с пожаром на днях.

Быстро переоделась, взяла с собой только ключи и спустилась обратно. Он снова вышел из темноты на свет дворового фонаря и махнул рукой, подзывая к себе. Дальше они шли какими-то странными путями, пока она не поняла, что он пробирается к заброшенному долгострою в квартале от ее дома.

Значит, разговор предстоит не короткий и… важный. Это, в общем-то, ожидаемо — Рита не сомневалась, что Данилов не усидит в своем отстранении и будет вести собственное расследование. Но почему нельзя было все обсудить у нее дома?.. К чему такая таинственность?

— Можно было и в машине поговорить, — проворчала Рита, пробираясь по грудам наваленных кирпичей вслед за шагающим впереди Степой. — Как-то погода не располагает к прогулкам.

С неба сыпало какой-то мокрой гадостью — не то дождем, не то мелким снегом.

— Машину тоже могут слушать, — Степа обернулся и вовремя подал ей руку.

Рита перепрыгнула лужу какой-то черной жидкости.

— И кому это надо? Генералу Баграеву?

— Ему. Или женщине, выдающей себя за Рогозину.

Ее руку он так и не выпустил, она резко остановилась, и ему пришлось затормозить. Теперь, сжимая похолодевшие на морозе пальцы, внимательно смотрел в ее лицо.

— Пойдем под крышу. Все объясню.

Двинулись дальше, но терпеливо дождаться объяснения оказалось трудно — все-таки мешали мысли, что с головой у Данилова не все в порядке. И наверно что-то в ее взгляде заставило его снова остановиться.

— Я не сошел с ума и сегодня еще не пил, — в его голосе послышалась обида, и именно она Риту успокоила. Почему-то подумалось, что если бы он в правду сошел с ума, ему было бы все равно, верит она или нет.

Но если Степа сказал сейчас правду…

— Идем, — снова кивнул тот в сторону зияющего темнотой провала на месте отсутствующих дверей в здании.

— Тут и ноги переломать недолго! — бросила ему в спину Рита, а Данилов вдруг включил откуда-то взявшийся у него фонарик.

Кое-как они забрались внутрь и даже нашли более-менее устойчивый деревянный ящик. Ящик оказался небольшим, так что сидеть пришлось вплотную.

— Ты слышала про Эдуарда Зарубина? — говорил Степа тихо, так, будто боялся, что в окружающей темноте их обязательно подслушивают. Рита в первую секунду рассердилась и уже хотела высказаться про игры в шпионаж, но вспомнила, что именно он сказал про Рогозину, и решила повременить.

— Это которого ФСБ сейчас ищет? — она инстинктивно заговорила тоже шепотом. В конце концов привычка доверять напарнику взяла свое. — Который организовал клуб самоубийц для подростков? И собирался скинуть дочку Чаркина с крыши?

— Да. Только скидывать ее с крыши он не собирался. Он специально довел ее до желания покончить с собой, узнав про ее проблему со сверстниками. Но он не хотел ее сбрасывать, это была ловушка для ее отца. И Чаркин в нее благополучно попался! Эд узнал, что некий неизвестный друг в интернете общается с Дианой, и понял, что это отец не может оставить без внимания любимую дочку, хоть и живет с новой внешностью, под новым именем. Далеко и с любовницей.

— Но зачем ему Чаркин?

— У него любимая девушка погибла в «Чарконе».

Вот оно что!.. Еще один мститель.

— Это все ты узнал от него самого? Ты его нашел?

— Он сам на меня вышел. Когда его освобождали в ФЭС, он услышал в коридоре, как Баграев советовал мне держаться подальше от этого дела, и понял, что у меня в этом личный интерес. Ну, а проверить списки жертв труда не составило.

— Понятно. И что дальше? — Рита прекрасно понимала, что это не все. Возможно, самое начало.

— Эд раскопал целую сеть, в которую вовлечены многие влиятельные люди. По всей стране было множество таких случаев, когда какой-то бизнесмен или крупный чиновник умирал — умирал всегда так, что невозможно было провести опознание, — а потом семье его приходила немаленькая сумма на счет. Человек как бы умер, но на самом деле ему давали новую жизнь. Это какая-то могущественная организация с большими возможностями. Человеку делают пластику, дают новые документы, обустраивают новую жизнь...

— Но зачем?

— В случае с бизнесменами наверно это чистый бизнес. Но есть еще и другая сторона. Если они делают пластические операции, чтобы вывести человека из его жизни, ставшей каким-то образом… неудобной, то может быть и обратный эффект — могут сделать пластическую операцию, чтобы ввести нужного человека на некую нужную им должность. То есть вместо одного…

— …поставить другого, своего? И ты заподозрил Рогозину? Почему?

— Она отстранила меня от этого дела…

— Но это же не причина! — от возмущения Рита забылась и повысила тон. — Вполне объяснимо!

— Перед тем, как отстранить, — продолжал Степа, не обращая внимания на ее слова, — она потребовала мой табельный пистолет. Последние три дня он хранился у нее.

— …А вчера из него застрелили Чаркина… — медленно проговорила Рита, как бы стараясь уложить эти два факта в голове. Настоящая Рогозина не убивала бы Чаркина, и не подставила бы так Данилова. — Но… надо же проверить…

— Уже. Андрюха сравнил ДНК этой женщины с данными Галины Николаевны, что есть в базе. — Степа сделал паузу и посмотрел на Риту. В тусклом свете слабого фонарика она заметила только блеск его глаз. Что он скажет дальше, было уже понятно. — И это не она, все подтвердилось.

Рите вдруг вспомнился Холодов, встреченный в коридоре почти перед уходом. Как тогда показалось, уставший, вымотанный работой… Он скользнул по Рите невидящим взглядом и скрылся за поворотом. Может, уже тогда все знал?.. Сложно с такой новостью наедине оставаться…

— Где же настоящая Рогозина?..

— Думаешь, они оставили бы ее в живых после подмены? — с горечью и злостью, адресованной злодеям, спросил Степа.

Мда, возразить было нечего. Какое-то время молчали — Степа о чем-то думал, а Рита не могла отделаться от настойчиво приходящих воспоминаний, связанных с начальницей. Поверить невозможно, что это была не она!.. Как можно было чужому человеку так вжиться в образ, чтобы никто из тех, кто давно Галину Николаевну знает, не заметил подмены?.. И ладно еще они, просто подчиненные, но как же Антонова? Или Круглов? Или Ванька?..

— И что будем делать? — спросила Рита, чувствуя, как голова идет кругом от все большего осознания свалившейся новости.

— Не знаю, — качнул головой Степа. — Не знаю, кому верить.

— Круглову сложно не верить…

— Рогозиной тоже… Как казалось.

— Да уж… Получается, что каждый может оказаться не самим собой… И чем выше должность, тем больше шансов.

— Именно. Заменять простых оперативников нет смысла, нужны власть, положение, высокий уровень допуска… Но до конца все равно сложно верить кому бы то ни было.

— Не боишься, — вдруг усмехнулась Рита, — что я — это не я?

Наверно он не сразу понял, что она шутит и пытается хоть как-то разрядить атмосферу. Посмотрел серьезно.

— Второй такой Риты Власовой на свете быть не может. Ты неповторима.

Неожиданно это прозвучало гораздо более откровенно, чем, наверно, планировалось и уж точно не соответствовало тому, чего добивалась Рита. Потому она решила промолчать.

— Надо решить, что делать. Эд арестован. Если они узнают, что он раскрыл Бюро, его могут просто убрать. И тогда я не смогу ничего доказать.

Ни к какому окончательному решению они тогда прийти не успели. Дальше все завертелось: возвращение домой, звонок Круглова, клиника пластической хирургии, спецназ и окончание… Развязка всего дела — улыбающийся Николай Петрович (тоже переживал из-за Рогозиной?), уставшая Галина Николаевна и Степа с таким букетом эмоций на лице, что Рита не сразу распознала главное — все плохо или так, более-менее.

А оказалось вдруг, что все нормально и местами даже хорошо. Рогозина оказалась их родной Галиной Николаевной, Зарубина спасли, лже-Баграева арестовали, Чаркин оказался жив и даже не настолько виноват в сгоревшем торговом центре, как виделось ранее.

Рита посмотрела на часы и заспешила к мостику — давно ставшему условленным местом их встречи. Телефон она отключила, чтобы никто не испортил законный выходной, потому, если Степа ее потеряет, дозвониться не сможет.

Он уже ждал. Смотрел на воду, в которой, наверно, отражались блики низкого солнца. Рита поспешила подойти ближе. И, оказавшись рядом, почти физически ощутила, каким спокойствием веет — то ли от Степы, то ли от атмосферы залитого солнцем мостика в тихом парке.

— Ну, что? Пойдем в кино? — она не могла не улыбнуться тому, что в этих глазах напротив больше не плещется не проходящая боль.

— Да, даже успеваем на сеанс, который через десять минут, — улыбнулся в ответ Степа, но на последних его словах раздалась привычная мелодия звонка телефона. Степа достал его из кармана, и Рита заметила фотографию Круглова. — Извините, Николай Петрович, — проговорил Степа, сбрасывая вызов, — но в кинотеатрах так положено. — И вдруг обеспокоился: — Ты свой отключила?

— Конечно, давно.

— Пойдем? — Степа отодвинулся от перил и развернулся в сторону проспекта. Рита последовала за ним, еще раз окинув изучающим взглядом.

Ему правда легче. То ли тот факт, что «Чаркон» подожгли специально, то ли сочувствие к дочери Чаркина, то ли пример того, к чему приводит желание мести, как у Зарубина, но что-то на Степу повлияло. И вероятнее всего, как думалось Рите, повлияла сама ситуация, в которой чуть не рухнул единственный оставшийся у Степы привычный мир, единственная семья — ФЭС.