Глухие Буераки: Корни и Побеги (гет)

Предрассветная тьма, густая и холодная, ещё цепко держала Глухие Буераки в своих объятиях, когда четверо путников собрались у избы Степана. Мороз крепчал, воздух был неподвижным и колким, а тишина казалась такой плотной, что, чудилось, вот-вот зазвенит от собственного напряжения. Единственным источником света был тусклый жёлтый квадрат окна в доме Гоши и Груши, где осталась ждать самая важная часть их маленького мира. Гоша, перед уходом, долго стоял у постели спящей жены, вглядываясь в её бледное, измученное лицо. Он не произнёс ни слова, лишь осторожно коснулся губами её лба, вкладывая в этот безмолвный поцелуй всё своё отчаяние, всю свою надежду и обещание вернуться с исцелением.

Сборы проходили в молчании, но само это молчание было красноречивее любых слов. Оно отражало всю нелепость и серьёзность их предприятия. Каждый из участников этой странной экспедиции готовился к походу в соответствии со своим характером и жизненным опытом, и контраст между ними был разительным.

Степан, как истинный хозяин леса, был воплощением практичности и минимализма. На нём был старый, но добротный овчинный тулуп, валенки и тёплая шапка-ушанка. За спиной — простой вещмешок, в котором угадывались лишь самые необходимые вещи: фляга с водой, краюха хлеба, нож, кремень и мешочек с солью. На плече висело старое, но ухоженное охотничье ружьё — не для защиты от людей, а для отпугивания случайного, разбуженного метелью зверя. Рядом с ним стояли широкие, подбитые камусом лыжи. В его облике не было ничего лишнего, каждая деталь была выверена десятилетиями жизни в лесу.

Гоша, хоть и прожил в деревне уже достаточно времени, всё ещё оставался «городским». Он попытался одеться по-деревенски, натянув на себя толстый свитер, подаренный Молли Уизли, и ватные штаны, но выглядел в них немного неуклюже. Главной его проблемой был рюкзак. По привычке полагаясь на магию, он применил к нему заклинание незримого расширения. В итоге невзрачный на вид мешок был набит под завязку всем, что, по мнению молодого человека, могло пригодиться в походе: аптечкой первой помощи, несколькими одеялами, запасом еды на неделю, котлом для варки зелий и даже парой любимых книг Груши — на случай, если придётся долго ждать. Рюкзак был лёгким, но его содержимое выдавало тревогу и желание предусмотреть все возможные и невозможные сценарии. В голенище сапога, как всегда, покоилась его верная волшебная палочка из остролиста.

Полной противоположностью ему был Северус Снейп. Бывший профессор зельеварения смотрел на сборы остальных с нескрываемым презрением. Он не признавал никакой другой одежды, кроме своей вечной, непроницаемо-чёрной мантии, подбитой каким-то тёплым, но незаметным мехом. Она была обработана целым набором заклинаний — водоотталкивающим, согревающим и, вероятно, грязеотталкивающим. На ногах у него были высокие кожаные сапоги, идеально начищенные, несмотря на снег. За плечами висела изящная кожаная сумка, в которой, несомненно, находился не просто набор для выживания, а целая портативная алхимическая лаборатория: склянки с редкими ингредиентами, набор серебряных ножей для сбора трав, хрустальные пробирки и, возможно, пара томов по ядовитым грибам для вечернего чтения. Он был похож не на путника, а на тёмного инквизитора, отправившегося инспектировать свои владения.

Но самым абсурдным и одновременно самым подготовленным выглядел Володя. Тёмный Лорд подошёл к вопросу экипировки с той же маниакальной тщательностью, с какой планировал захват Министерства. На нём был современный маггловский зимний костюм для экстремальных условий — лёгкий, многослойный, камуфляжной расцветки «зимний лес». На голове — плотно облегающая шапка, на руках — тактические перчатки. За спиной — идеально подогнанный по росту рюкзак, из карманов которого торчали компас, барометр и ещё какие-то непонятные приборы. Он выглядел как боец элитного спецподразделения, готовящийся к заброске во вражеский тыл.

— Поттер, — произнёс он своим ледяным, шипящим голосом, оглядев огромный рюкзак Гоши, — твоя иррациональная запасливость снижает нашу мобильность. В условиях пересечённой местности каждый лишний грамм — это тактическая ошибка.

— У меня всё самое необходимое, — буркнул Гоша в ответ.

— «Необходимое» и «желаемое» — разные категории, — отрезал Володя. — Но спорить сейчас неэффективно. Просто постарайся не застрять в сугробе со своими одеялами.

Снейп, стоявший поодаль, лишь презрительно фыркнул, глядя на их препирательства.

— Если вы закончили сравнивать размеры своих рюкзаков, может, мы уже выдвинемся? Световой день короток.

Степан, не обращая внимания на их перепалку, молча надел лыжи, взял в руки палки и кивнул.

— Пора. Идти будем долго. До темноты надо успеть дойти до зимовья. Там заночуем. Разговоры — потом. В лесу тишину любят.

И они тронулись в путь. Степан шёл первым, легко и бесшумно скользя на лыжах по нетронутому снежному покрову. Он не выбирал дорогу — он её чувствовал, двигаясь по едва заметным, известным лишь ему одному ориентирам. Гоша, Снейп и Володя шли следом, проваливаясь в глубокий, пушистый снег. Лыж у них не было, и это сразу поставило их в проигрышное положение.

Первые часы похода превратились в изнурительную борьбу со снегом. Лес, который из деревни казался мирным и сказочным, вблизи явил свою дикую, первобытную мощь. Вековые сосны и ели, укрытые тяжёлыми снежными шапками, стояли плотной стеной, пропуская лишь тусклый, серый свет. Тишина была почти абсолютной, нарушаемой лишь их собственным тяжёлым дыханием и скрипом снега.

Гоша, несмотря на физическую подготовку, быстро начал выдыхаться. Его магически облегчённый рюкзак не давил на плечи, но широкий и бесформенный, он цеплялся за ветки, замедляя движение. Каждые несколько шагов ноги по колено увязали в снегу, и приходилось прилагать огромные усилия, чтобы сделать следующий шаг. Пот скоро начал замерзать на его спине ледяной коркой.

Снейп, благодаря своим согревающим заклинаниям, не страдал от холода, но его городские сапоги были совершенно не приспособлены для глубокого снега. Он шёл с видом аристократа, вынужденного пересекать свинарник, и на его лице было написано такое вселенское отвращение, что, казалось, снег под его ногами должен был шипеть и плавиться.

Удивительно, но лучше всех, не считая Степана, держался Володя. Его маггловская экипировка работала безупречно. Лёгкий костюм не сковывал движений, а специальные ботинки с высоким голенищем не давали снегу забиваться внутрь. Он шёл ровным, размеренным шагом, экономя силы, его дыхание было почти не слышно. Время от времени он останавливался, сверялся с компасом и что-то отмечал на карте, которую доставал из нагрудного кармана.

— Мы отклонились от азимута на три градуса к северо-западу, — произнёс он во время одного из коротких привалов, обращаясь к Степану.

Старый охотник, пивший воду из фляги, медленно повернул к нему голову.

— Мой азимут — вон на той сосне, — глухо ответил он, указывая на едва заметную зарубку на стволе дерева в сотне метров от них. — А твой… бумажный. Лес по бумажке не ходят. Лес ногой чуют.

Это был первый, но не последний раз, когда столкнулись два мира — мир природной интуиции и мир холодной, выверенной стратегии.

К полудню они сделали привал на небольшой, защищённой от ветра поляне. Степан одним движением топора срубил несколько сухих нижних веток с ели, разжёг небольшой, почти бездымный костёр. Гоша, благодарно скинув свой рюкзак, рухнул на поваленное дерево. Снейп, с брезгливым видом очистив от снега пенёк, достал из своей сумки серебряную флягу и сделал небольшой глоток. Судя по тому, как он поморщился, там был не чай.

Володя же, не теряя времени, достал из рюкзака какой-то прибор и принялся измерять температуру и влажность воздуха.

— Атмосферное давление падает, — констатировал он, записывая показания в блокнот. — К ночи ожидается усиление снегопада. Нам необходимо увеличить темп, чтобы достичь укрытия до начала бури.

— Буран будет, — просто сказал Степан, глядя на верхушки деревьев. — Ветер с севера потянул. Чуешь, хвоей кислой запахло? Это он, предвестник. Успеем.

Во время этого привала и произошла их первая серьёзная стычка, продемонстрировавшая всю глубину противоречий в их маленьком отряде. Снейп, заметив, что Гоша пытается согреть замёрзшие руки, применив слабое согревающее заклинание, презрительно хмыкнул.

— Поттер, твоё неумение терпеть малейший дискомфорт поражает. Вместо того чтобы тратить магию на такие примитивные нужды, лучше бы ты сохранил её для действительно важных вещей.

— Например, для того, чтобы согревать твою мантию? — огрызнулся Гоша, раздражённый усталостью и нравоучениями.

— Моя мантия, в отличие от твоего разума, Поттер, является самодостаточной и эффективно функционирующей системой, — отрезал Снейп. — А твои беспорядочные магические всплески в этом лесу — всё равно что кричать «ау» в лагере гоблинов. Они привлекают ненужное внимание.

— Какое ещё внимание? — не понял Гоша. — Здесь на сотни километров ни одной живой души!

— Души, может, и нет. А вот сущности — вполне возможно, — вмешался Володя, убирая свои приборы. Он говорил своим обычным лекторским тоном, но в его словах была холодная предостерегающая нотка. — Этот лес аномален. Магическое поле здесь нестабильно, искажено. Это идеальная среда для обитания элементалей, неупокоенных духов и прочих энергетических паразитов. Любой неконтролируемый выброс магии может послужить для них маяком. Приманкой.

— Он прав, — неожиданно поддержал его Степан, и от его слов по спине Гоши пробежал холодок. — Лес не пустой. В нём Хозяин есть. И он не любит, когда шумят и балуются.

Гоша смущённо опустил руки. Он почувствовал себя глупым, самонадеянным мальчишкой. Он привык, что магия — это его оружие, его инструмент. Но здесь, в этом древнем, молчаливом лесу, она, казалось, могла стать его главной слабостью.

Они двинулись дальше. После привала идти стало тяжелее. Небо потемнело, повалил мелкий, колючий снег, который ветер бросал им в лицо. Лес становился всё более дремучим и мрачным. Деревья стояли так плотно, что их ветви переплетались над головой, создавая тёмный, заснеженный тоннель.

Именно здесь, в самой глухой части леса, они и столкнулись с первым настоящим испытанием. Степан, шедший впереди, вдруг резко остановился и поднял руку, призывая к тишине. Все замерли.

— Что там? — шёпотом спросил Гоша.

Степан молча указал вперёд. В нескольких десятках метров от них, прямо на их пути, тропу перегораживало огромное, вырванное с корнем дерево. Но страшно было не это. Вокруг поваленного ствола вился едва заметный, призрачный туман, который, казалось, жил своей жизнью. Он клубился, извивался, и в его колыхании угадывались неясные, постоянно меняющиеся очертания. И от этого тумана исходил ощутимый, давящий холод — не физический, а какой-то внутренний, пробирающий до самых костей.

— Моро́к, — тихо произнёс Степан. — Лесной дух. Шутит он так. Путь путает. Кто в него войдёт — будет кружить до тех пор, пока не упадёт без сил.

— Примитивная астральная проекция, — прошипел Снейп, и в его руке уже была палочка. — Простое развеивающее заклинание…

— Не смей! — резко оборвал его Володя. — Ты не знаешь природу этой сущности! Твоё заклинание может его разозлить. Агрессия — неверная тактика.

Они стояли перед призрачным барьером, и их маленький отряд впервые столкнулся с той самой «дикой магией», о которой все они говорили. И оказалось, что никто из них не знает, что с ней делать.

— Его надо задобрить, — сказал Степан. — Уважить. Он любит блестящее. Или сладкое.

Гоша полез в свой рюкзак, но что он мог предложить лесному духу? Шоколадную лягушку?

И тут вперёд вышел Володя. Он медленно, без резких движений, подошёл к границе тумана.

— Я решу эту проблему, — сказал он. — Это вопрос не магии, а психологии.

Он снял свой рюкзак, порылся в нём и достал… небольшую стеклянную фляжку. Ту самую, со «Слезой Василиска».

Он отвинтил крышку, и по морозному воздуху поплыл резкий, но благородный аромат можжевельника и спирта.

— Я предлагаю сделку, — произнёс Володя, обращаясь к туману. Его голос был ровным и лишённым эмоций, как у дипломата на переговорах. — Мы проходим. А я оставляю тебе это. Эссенция чистой энергии. Концентрированная радость бытия. Тебе понравится.

Он поставил фляжку на снег у самой кромки тумана и медленно отошёл назад.

Туман на мгновение замер, а затем одна из его призрачных струй медленно потянулась к фляжке, обвила её, словно щупальце. На секунду фляжка исчезла в тумане, а затем… вся призрачная завеса втянулась в себя, сжалась и исчезла, оставив после себя лишь лёгкий запах озона и пустое место на снегу. Путь был свободен.

Гоша и Снейп смотрели на Володю с немым изумлением. Тот лишь пожал плечами.

— Любая сущность, обладающая зачатками разума, стремится к новым ощущениям, — менторским тоном пояснил он. — Я просто предложил ему более интересный опыт, чем бессмысленное запугивание путников. Это основы переговоров. А теперь идёмте. Мы теряем время.

Он был явно раздосадован потерей драгоценного напитка, но горд своим стратегическим гением.

Они двинулись дальше, и Гоша вдруг понял, что в этом странном походе у него целых три наставника. Степан учил его читать лес. Снейп — осторожности и магической дисциплине. А Лорд Волдеморт, как это ни было парадоксально, преподавал ему урок дипломатии и нестандартного мышления. Этот поход становился чем-то большим, чем просто экспедиция за лекарством. Он становился путешествием вглубь самих себя. И они только начали свой путь.