Второй шанс (гет)

В кабинете Дамблдора собрались все участники спасательной операции: Сириус, Люпин, Грюм, Снейп, МакГонагалл и Помфри.

— Лили, когда ты в последний раз колдовала? — спросил директор.

Она пожала плечами. Последние дни были как в тумане. Она готовила по-магловски, убирала в доме, стирала пелёнки — только чтобы не сойти с ума.

Помфри провела диагностику, но ничего не обнаружила.

— Проклятий нет, — тихо заключила она.

Дамблдор тоже произвёл диагностику. Они просили Лили пробовать разную магию — ничего не происходило.

— Северус, посмотри, нет ли тёмных проклятий, — попросил директор.

— В этом нет необходимости! — Лили отшатнулась от бывшего друга.

— Лили, на похоронах Поттера была вся магическая Англия, — сухо заметил Снейп. — Тебя могли проклясть. Я там не был и не знаю, кто к тебе подходил.

— Или не хочешь раскрывать, кто ещё из вас избежал Азкабана? — вмешался Блэк.

— Сириус! — одёрнули его Дамблдор и Люпин. — Не сейчас. Нам важно понять, что случилось с Лили.

Сириус замолчал. Лили смирилась. Северус проводил диагностику — палочкой, руками, заклинаниями на древних языках. С каждым жестом становился мрачнее.

— Ничего, — он поджал губы. — Её не проклинали. В ней нет ни капли магии. Будто она никогда не была волшебницей.

Лили вздрогнула. Слёзы градом катились по щекам. Судьба вырвала из её жизни не только Джеймса, но и саму магию.

Дни тянулись бесконечной вереницей. Лили и Гарри оставались в Хогвартсе. Целители со всего мира приезжали по приглашению Дамблдора, осматривали её и разводили руками. То, что произошло с ней, не было ни истощением, ни травмой — просто магия исчезла, будто и не было.

Лили помогала Помфри в больничном крыле, но её усилия были подобны капле в море. Она варила зелья под присмотром Снейпа — и обнаружила, что может варить их без магии, если катализатор зачарован заранее. Это давало ей иллюзию полезности.

Но гнетущее чувство беспомощности не проходило. Женщина чувствовала себя призраком, блуждающим по коридорам. Срывалась на Северусе — грубила, язвила, старалась задеть побольнее. Друг молчал, не отвечал на оскорбления, но продолжал заботиться.

В канун Рождества она пошла поздравить Дамблдора — связала шарф, потому что ничего другого не умела. У двери кабинета она услышала голос иностранного целителя:

— …Ей не помочь, Альбус. Она сквиб, и это не исправить. Радуйся, что разум не помутился, как у твоей сестры. Не давай ей ложных надежд.

— Габриэль! — возмутился директор.

Лили не слушала дальше. Её била дрожь. Сквиб. Бесполезна. Опасна для сына. Лили побежала в свою комнату.

В её вещах хранились заготовки зелий. Она и сама не знала, зачем держала их. Но сейчас поняла. Руки уверенно смешали зелье и дождались, когда оно будет готово.

Вечером состоялся праздничный ужин. Гарри сидел на руках у Лили, хлопал в ладоши, глядя на фейерверки, которые запускали Сириус и Люпин. Лили не улыбалась.

Северус заметил это. Заметил странную решимость в её глазах. Он попытался подойти к ней, но сначала его задержали преподаватели, потом Дамблдор, а затем она исчезла из зала.

Он побежал к Мародёрам.

— Где Лили?

— И тебе здравствуй, Снейп, — отозвался Блэк. — А тебе-то что?

— Отвечай! Потом выясним отношения.

— Она сказала, что нехорошо себя чувствует, — вмешался Ремус. — А мы вызвались понянчить Гарри…

Северус ринулся в её комнату.

Она сидела в кресле. Пустой взгляд. Пустые руки. Пустая — внутри.

— Что ты приняла? — спросил он.

— О чём ты?

Он схватил её за руку, силой потащил обратно в зал. В коридоре они встретили Мародёров с Гарри. Снейп выхватил ребёнка. Гарри заплакал.

— Что ты приняла?! — кричал Снейп.

Она молчала. Сириус хотел было вмешаться, как делал всегда, но его остановил Рем, смотрящий на пару перед ними с нескрываемой паникой. Чутьё оборотня подсказывало: что-то страшное произошло.

Снейп выругался — глухо, страшно. Схватил её за руки и невербально прочитал её мысли. И снова выругался, но в чёрных глазах плескались отчаяние и страх. У него не было противоядия. Он не успеет его приготовить. Если только…

— Безоар! У Слизнорта есть безоар!

Он потащил её в лабораторию, почти волоком. Безоар нашёлся. Снейп заставил Лили проглотить его и принялся варить противоядие.

Лили сидела рядом, безмолвная. Слёзы текли по её щекам, но она не всхлипывала. Мародёры догнали их и попытались поговорить, но Снейп заткнул их, угрожая выгнать.

Противоядие было готово через два часа. Лили выпила.

Снейп подождал, проверил диагностикой, а затем тряхнул её за плечи:

— Что это было, Лили? К Поттеру захотела?

Она не ответила. Рем и Сириус открыли рты: пожалуй, это был первый и единственный раз, когда они видели проявление сильных эмоций у Нюниуса.

— Что бы ни случилось, у тебя есть жизнь! У тебя есть ребёнок!

— А если ему будет лучше без меня?! — вдруг сорвалась она. Закричала. Зарыдала.

Снейп выдохнул. Пусть кричит. Пусть плачет. Жива. Она жива.

— Конечно, лучше, — сказал он ледяным тоном. — Ты умрёшь, и Гарри отдадут Петунии. Она будет вне себя от счастья — получит сына погибшей чокнутой сестры. Приютит его, обласкает, полюбит как родного.

Лили вздрогнула. Она знала Петунию.

— Я сквиб, — прошептала она. — Я не смогу его защитить.

— Так дай это сделать магам, которые тебя окружают. А сама просто будь рядом. Люби его. Воспитывай. Ты нужна ему.

«Ты нужна мне», — кричала его душа. — «Я за тебя умру. Только живи».

Лили потянулась к сыну. Сириус и Ремус обняли её.

Северус вышел в коридор, прислонился к холодной стене и выдохнул. Впервые за два месяца. Она жива. Она будет жить.

Остальное неважно.