Снежная королева (джен)

Зина, попрощавшись с Милой, которая решила отправится домой после прогулки, обещая завтра прийти и уже разбираться с найденными, направилась в свою комнату. Денис же принял решение не участвовать в вечернем заседании и предпочёл отогреваться с чашкой чая в кресле перед телевизором.

Зина, закрыв за собой дверь, повалилась на кровать. Она подняла над собой руки и, наконец, тщательно начала рассматривать с трудом полученный бумажный артефакт. Она была права ещё там, в самом начале, в комнате Аллы. Это был дневник, под этой потрепанной клеенчатой обложкой старой тетради, видимо, ещё из кабинетов деда скрывались те тайны, которые надо было разгадать, а может, и готовые ответы на некоторые из них. Вдохновенно вдохнув, Зина приняла более удобное положение, включила настольную лампу и, перевернув страницу обложки, начала читать.

На желтоватых страницах с почти уже невидимыми линиями граней клеток порой скомкано, порой растянуто была излита вся жизнь и всё дело Аллы от июня и до начала декабря, вплоть до той даты, которой обрываются не только записи, но и след. В записях было всё: клички, номера телефонов, кодовые слова, даже пароли, вот только одного и самого главного не было — имён и реальных вещей. Это был самый настоящий ребус, который Алла либо уже разгадала, либо пыталась разгадать, либо специально зашифровывала только для тех, кто будет готов идти по её следам. Да даже коды и посылки, которые она узнала, проявлялись только под ультрафиолетовым излучением. Зина узнала об этом методом тыка, просто-напросто случайно уронив дневник, который отлетел к греющейся в лучах лампы монстере. Слова проступили мгновенно, девушке оставалось только их переписать к себе в заметки.

Первым действием после прочтения дневника стало расхаживание по комнате. Зина, пытаясь собрать мысли в логичные цепочки умозаключений и выводов, прямо-таки фанатически поглядывала на пробковую доску, на которой висели фотографии подруг, котики и заметки на потом. Порывисто девушка всё же подлетела к панели и начала снимать всё то, что она закрепляла, и складывать это в ящик стола. Ей нужно было пространство для творческого сопоставления фактов.

Подлетев к столу и усевшись за него, Зина достала блок бумаг для заметок в форме сердечек.

— Первое, — шептала она про себя. — Первое — магазин, как я и предполагала. Там либо некий переходной пункт, либо хранилище. Вопрос только, чего. Так, с этим местом напрямую связан Коля, её коллега, но неизвестно как. Стережёт или отвечает... — Она закрепляла бумажки на стену, пытаясь создать схему и дать имена всему тому, что Алла указала. — Внутри, скорей всего, наркота, раз она пишет, что люди приезжали либо богатые, либо худые, с дрожащими руками. Отправлю Дениса проверить.

Дальше у нас есть, как я понимаю, бар или забегаловка возле трассы. Алла пишет, что там есть тайная комната, и вот там уже рулит вроде кто-то из наших залётных богатеев, с которым я мало знакома, но которого можно будет найти. Снова, что ли, Денис туда отправится? Нет, надо с ним.

Третье — уже ближе к деревне, но между этими пунктами. Небольшой домик, бывшая часовенка на обочине. Туда приезжал наш продуктовый грузовичок и что-то грузил, потом отвозил в магазинчик, а потом и на обочину. За поставки отвечал...

Зина замерла, соединяя все, что получилось. А ведь всё прекрасно сходилось.

— Я поняла, — прошептала она и, соединив ещё пару точек и ещё раз взглянув на часы, решила дождаться Милы самым быстрым и надёжным способом: сном. Завтра они будут разбираться.

* * *

Утро наступило быстро и было очень тихим и спокойным. Снегири, выпячивая свои ярко-алые грудки, прыгали по веткам, весело чирикая. Веточки же, обледеневшие под снежным покровом, похрустывая, сбрасывали с себя серебристые шапки. Солнце, сожительствующее с морозом за окном, вальяжно разгуливало по комнате, трогая разбросанные по столу пишущие принадлежности, новую стену и Зину, спящую в кровати. Она всё ещё лениво пряталась от золотых лучей, никакие силы и желания с мотивами и страстью разгадать тайны всё равно не могли высвободить её из пучины Морфея. Однако всю эту идиллию разрушила влетевшая с ноги в комнату Милка. Держа в руках телефон как оружие массового поражения, она судорожно осматривала комнату в поисках главного следователя. Она разглядывала всё словно бы заново, выхватывая новые вещи и подсознательно отмечая, что Зина тоже вчера ночью не прохлаждалась в тёплой постельке, а работала, как и она. Вот только искомого детектива она никак не могла найти, пока взгляд её не наткнулся о девушку, которая всё ещё тешила себя сладкими минутами сна.

— Ты всё еще дрыхнешь?! — подскочила Милка и потянула за одеяло, буквально вырывая его из объятий разморенной подруги. — Я, значит, с ней советоваться пришла, принесла ей информацию века, а она мне что? Она спит, оказывается! Это ж надо быть такой ленивой!

— Да замолчи ты! — поморщилась Зина, поднимаясь. — Я вчера тоже до четырёх тут куковала и тоже много чего нашла. Мне есть что сказать, но, молю тебя, дай мне проснуться, ладно? Сейчас приду в себя и всё расскажу, ты пока посмотри, сравни со своей фотографией, может, и сама всё поймешь.

Сказав это, Зина вышла пошатываясь и прикрыла за собой дверь, оставляя Милу одну в комнате с тем самым телефоном. Однако Людмила тоже была девушка не из обидчивых, но из понятливых. Она подошла к доске и, переводя взгляд с отретушированной фотографии над столом на доску, никак не могла взять в толк, как могла Зина вчера составить то, и даже больше того, что, как поняла девушка, Алла составляла всё это время.

— Ну что? — Зина появилась в проёме так же незаметно, как призрак коммунизма объявляется на уроках истории в школах семьдесят пятого года постройки. — Как тебе? Похоже на то, что ты сфоткала?

— Да, но как? — изумленно произнесла Мила, провожая прошедшую к доске подругу. — Как ты столько нашла, откуда?

— Помнишь, я задержалась, от чего нас чуть... — она осеклась. — Я бы даже сказала — да, от чего нас застукали.

Мила метнула изумлённый взгляд в сторону девушки, а та продолжила:

— Я смотрела на стол. В таких в книгах часто что-то прячут, особенно если дело касается чего-то серьёзного, как, например, расследования, — она ухмыльнулась. — Я сделала то, что любой рассуждающий, начитавшийся детективов и насмотревшийся аниме человек сделал бы: я проверила свою гипотезу, и вот мы здесь. Я нашла дневник, поставила нас под угрозу и вычислила тех, кто, скорей всего, и является исполнителем или даже руководителем какого-либо крыла, однако я не могу даже предположить, кто может быть кукловодом, — последнее она сказала, испуганно оглядываясь.

— Знаешь, — сказала после недолгого молчания Мила, — я из того, что ты рассказала, не поняла только одного: откуда ты знаешь, что нас застукали?

— Дед, он причастен к этому делу. После того, как он заплакал, я могу свести его роль к нескольким возможным: либо он один из исполнителей, либо он осведомитель или, по-другому, он стал шпионом, отслеживающим Аллу, либо все вместе. В любом случае, он ввязан во всю эту систему, а какой вывод можно из этого сделать?

— Он видит детали и делает выводы? — Мила плюхнулась на ещё теплую кровать.

— Верно, изменения в столе он наверняка заметил и понял, что кто-то вскрыл тайну. Теперь есть две вещи, которые я могу сказать точно. Первое — жди пожара, он будет уничтожать улики, второе — начнётся охота, вопрос лишь в том, насколько они близки к нам.

— И что же делать? — спросила Мила, заинтригованная и слегка раззадоренная риском.

— Нам надо их опередить, вот что делать. А также начинать действовать. Наследие, оставленное Аллой, достаточно большое, чтобы мы могли собрать необходимые доказательства в кратчайшие сроки, не светясь при этом у самых охраняемых мест. Но тебе придётся делать свою работу по сетевым раскопкам. — Она протянула планшет подруге. — Теперь мы в этом с головой, и выгребем ли, зависит ото всей нашей команды. Да, Денис тоже входит, он будет грубой испытующей силой и нашим защитником, — закончила она с торжественной полуулыбкой.

Как по звоночку, юноша вошёл в комнату, закрыв за собой дверь, уже запомнив и осознав значение дела, в которое оказался ввязан.

— Ну, что нашли после вчерашней вылазки, есть подвижки? — жизнерадостно начал он, но, увидев серьёзные лица, осёкся: — Что-то случилось? Чей-то хомячок умер?

— Так, ну раз все в сборе, время начинать работать? — улыбаясь проговорила Зина. — Итак, поехали? Мила, что ты нашла из фоток и записей?

— Все фотографии ограничиваются пятью конкретными локациями. Первая, как я поняла, это маленькая церковь в лесу, которая заброшенная, все же её помнят? На фотографиях Аллы туда часто заходят мужчины в форме, но главная, самая выделенная ситуация, связанная с этой локацией, — это момент, когда возле этой церкви был остановлен фургон нашего магазинчика. А что по записям дневника? — передала она эстафету Зине.

— Грузовик не просто стоял, в него что-то грузили, но, вроде как, никогда ничего не выгружали.

— Дайте угадать, ещё два места! Магазинчик и трасса, верно? — влез в диалог Денис.

Он довольно огляделся и, удостоверившись, что его заявление произвело достаточное впечатление, продолжил: — Я недавно водку там искал: все марки норм, но одна, там что-то не то с маркой, левая какая-то. Ну, я загуглил и водку не нашёл в инете, а каждый знает, что то, чего нет в гугле, либо не нужно, либо массовая галлюцинация. Вот и получается, что это палёнка, ну а что могут тайно грузить в лесу в грузовичок деревенского магазинчика, в котором есть уникальный покемон в виде неопознанной марки водки? А трасса, ну, там столько рабочих, и, ты же говорила, — он обратился напрямую к Зине, — что Аллкин дядька расширяться собирался и подмял столовку и хостел у трассы, ну, а почему бы и туда не распространить? Бабки-то большие.

— Верно, но ты подумай, что там нужно было навертеть, чтоб получился целый минизавод?

— А вот с этим мы сейчас и разберёмся. Я напоминаю, что у нас пять мест. Первое по хронологии — магазинчик, в особенности подвальное помещение, Алла пишет, что только у части персонала и у нескольких толстосумов был туда доступ, значит, всё хранится там. Через неделю она заметила, что грузовичок доезжает до магазина в одно и тоже время за разное число часов, хотя дорога почти всегда либо вообще пустая, либо со свободным движением. Так что второе место — та самая церквушка. Третье, несложно догадаться, трасса, всё по следованию грузовичка. Но у нас ещё есть два места. Офис хостела — логично, и дом, старый сгоревший дом на окраине. Алла оставила фотографию, но там никаких записей. Что это за место, кто-нибудь знает? — Зина достала из дневника блестящую бумажку.

Под общим отрицанием она продолжила:

— Дальше у нас есть пароли, явки и, примерно, роли, которые можно определить. Однако... — она остановилась на секунду, — как я и говорила, есть в основном пешки либо агенты. Классная инфа, но вот только связи между ними быть не может. А вот кто это всё устроил, остаётся вопросом. Мне кажется, что конкретно два места, не задействованные в экономическом круговороте, и хранят отгадку.

— Тогда, ты говорила, что я должна что-то найти? Или кого-то. Какова моя задача? — спросила Милка, поднимаясь.

— Надо проверить всё, что возможно, на вопрос того самого здания, просмотреть, кто работает в офисе, и кто, кроме дядьки, может выполнять главную роль, также удели внимания теневым управителям, то есть родственникам, девушкам, друзьям.

Потом уже, обращаясь к стоявшему в углу парню:

— Денис, ты должен будешь поговорить ещё с Григорием. Примерно понимаешь, что ещё нужно узнать? И спроси про телефон Аллы ещё раз. Может быть, он запоёт. Ну, а я попробую поработать с агентами, пойду к деду, вдруг пустит. Со старшими, в особенности с бабушкой Варей, она знает всё и обо всем, уж она-то должна знать всю подноготную Аллиных родственников и историю сгоревшего здания. Обязательно будьте наготове. Мы уже засветились, и к нам могут подослать кого угодно когда угодно.

Ребята стояли в напряженной тишине, каждый из них уже знал что делать, но просто не хотел уходить, может, с желанием растянуть подольше этот момент, когда особо чувствуется сила связи между ними, которую даёт их общее дело. Может, потому, что каждый понимал, что завтра или сегодня он может уже не вернуться. А может, просто было лень расходиться. За окном чья-то собака завыла, словно и она чувствовала атмосферу, царившую в комнате. Зина протянула руки, как бы прося друзей сойтись в круг, она склонила голову, её примеру последовали остальные.

— Главное правило. Никому ни за что не доверять. НИ-КО-МУ, даже тем, в чью невиновность вы точно верите! — прошептала она.

— Значит, ты кого-то уже подозреваешь, — Мила раскрыла глаза, ставшие похожими на блюдца, и уставилась в сторону подруги.

В ответ на что получила только лёгкую, секундную улыбку, которую невозможно было заметить, если бы девушки не знали друг друга уже очень долго.

Зина разорвала зачарованный круг, и, кивнув, все начали расходиться, все по своим векторам сейчас, чтоб потом вернуться в общее дело. Дверь захлопнулась за Милой, а вот Денис остановился на пороге и, ещё раз взглянув на Зину, прошептал:

— Пожалуйста, не нарывайся, я знаю, что ты что-то задумала, но ведь Влад мне шею сломает, да и... я сам себе не прощу, — на последних словах он опустил глаза. А через секунду уже исчез в проёме, оставив девушку одну.

Зина времени зря не теряла. Как только все покинули её комнату, она стартанула к шкафу. Переодевшись и причесавшись, она последний раз взглянула в зеркало, улыбнувшись самой себе во все тридцать два. Сбежала по лестнице, подметая каждую ступеньку длинной тёплой юбкой и отбивая ступени лучшими в мире тапочками в виде больших хомячков. Бабушка готовила внизу. Заметив быстро движущуюся к выходу фигуру, она поспешила сделать стратегически важное наступление, дабы затащить таки непослушную внучку на завтрак и накормить таки хоть чем-то съедобным, в отличие от монпансье, на котором та жила сутками, не вылезая из комнаты или бегая по прогулкам в такой то мороз.

— Бабушка, — набив рот пирожком, начала Зина, — а ты не знаешь?..

— Ты лучше скажи мне, где вы, оболтусы, вчера полночи шлялись? — прервала её бабушка. — Я понимаю, конечно, молодое дело не хитрое, первые двадцать лет жизни — самая горячая кровь в жилах и холод нипочём, но почему мне на вас жалуются-то? — скрипящим голосом жаловалась баба Сева.

— А кто жалуется? Мы вроде ничего такого и не вытворяли: мотоциклы не угоняли, по лесу не бегали, на сеновал не заходили, яблоки не воровали, — перечисляла Зина по пальцам.

— Какие яблоки в январе, Зинка, дуру из себя не строй. Мне тут Аллин дед пожаловался, что вы у него по участку шастали полночи. У человека горе, сама, наверное, знаешь, а вы так себя ведёте, не стыдно ли?

На этих словах девушку словно парализовало. Да ну нет, её бабушка не могла быть посыльной, не могла, она бы знала, ну или хотя бы подозревала. Зина подняла удивлённый взгляд на старую женщину, сидевшую перед ней.

— А что он сказал?

— Зин, я просто говорю, что ворошить чужое семейное дело и сыпать соль на раны нельзя, если ты понимаешь, о чём я. Серафим человек взрослый, сам разберётся, ищи себе другие развлечения.

Девушка смотрела перед собой и не могла сопоставить то, что она слышала, и то, что она видела перед собой. Агента, разведывающего почву, на которой она стояла, или родную бабушку, а может, и обеих. Она не верила, что дорогие ей люди могли быть втянуты в это, но одновременно прекрасно могла это объяснить.

— Скажи, зачем ты мне это говоришь? — испытующе глянула девушка на шпиона.

— Я хочу, Зиночка, родная, чтоб ты сделала правильные выводы в правильное время. Оставь тарелку, я разберусь. Ты вроде куда-то собиралась, или уже нет? — бабушка провожала её вопрошающим взглядом. Как бы следя за каждым движением и готовясь к следующему шагу в зависимости от действий внучки.

— Да, меня долго не будет, может быть, даже к обеду не вернусь.

Девушка больше не оборачивалась, она понимала, что будет следом. Но она должна была закончить начатое.