Драконы Осенних Сумерек / Dragons of Autumn Twilight (джен)

В эти дни почти каждый житель Утехи умудрялся заглянуть в «Последний Приют» в вечерние часы. Людям было спокойнее в толпе.

Утеха издавна была перекрёстком для путников. Они приходили с северо-востока, из Гавани — столицы Искателей. Приходили с юга, из эльфийского королевства Квалинести. Иногда — с востока, через бескрайние пустоши Равнин Абанасинии. Во всём цивилизованном мире «Последний Приют» славился как пристанище путников и место концентрации новостей. Именно к гостинице направили свои шаги трое друзей.

Могучий, причудливо закрученный ствол возвышался среди окружающих деревьев. На фоне тени валлина цветные стёкла витражей гостиницы ярко мерцали, а из окон доносились звуки жизни. Фонари, подвешенные к ветвям, освещали извилистую лестницу. Хотя осенняя ночь опускалась прохладной среди валлинов Утехи, путников согревали воспоминания и товарищество, смывая дорожные тяготы и печали.

В этот вечер гостиница была так переполнена, что троице то и дело приходилось прижиматься к перилам, пропуская мужчин, женщин и детей. Танис заметил, что люди поглядывали на него и его спутников с подозрением — совсем не с тем радушием, какое встретило бы их пять лет назад.

Лицо Таниса окаменело. Не таким он представлял себе возвращение домой. За все пятьдесят лет, что он прожил в Утехе, он никогда не чувствовал здесь подобного напряжения. Видимо, слухи о злокачественном разложении Искателей были правдой.

Пять лет назад люди, называвшие себя «Искателями» («мы ищем новых богов»), были слабо связанной организацией жрецов, исповедовавших свою новую религию в городах Гавань, Утеха и Врата. Танис считал этих жрецов заблуждающимися, но по крайней мере честными и искренними. В последующие годы, однако, они набирали всё больше веса по мере того, как их религия процветала. Вскоре их стало заботить не столько блаженство в жизни грядущей, сколько власть на Кринне. С благословения народа они взяли на себя управление городами.

Прикосновение к руке Таниса прервало его мысли. Он обернулся и увидел, что Флинт молча указывает вниз. Взглянув туда, Танис увидел стражников, марширующих мимо группами по четыре. Вооружённые до зубов, они выступали с видом непомерной самодовольной важности.

— По крайней мере, они люди, а не гоблины, — сказал Тас.

— Тот гоблин усмехнулся, когда я упомянул Высокого Теократа, — задумчиво произнёс Танис. — Как будто они работают на кого-то другого. Интересно, что тут происходит?

— Может, наши друзья знают, — сказал Флинт.

— Если они здесь, — добавил Тассельхоф. — За пять лет многое могло случиться.

— Они будут здесь — если живы, — тихо добавил Флинт. — Мы давали священную клятву — встретиться снова через пять лет и рассказать о том, что узнали о зле, расползающемся по миру. И вот мы возвращаемся домой — и находим зло на собственном пороге!

— Тише! Шш! — Несколько прохожих были настолько встревожены словами гнома, что Танис покачал головой.

— Лучше не говорить об этом здесь, — посоветовал полуэльф.

Дойдя до верхней ступени, Тас распахнул дверь. Волна света, шума, тепла и знакомого запаха отиковых пряных картофелин ударила им прямо в лицо. Она обволокла их и мягко окутала. Отик, стоявший за стойкой точно так же, как они его всегда помнили, не изменился — разве что ещё больше раздобрел. И гостиница, казалось, ничуть не переменилась — разве что стала ещё уютнее.

Быстрые кендерские глаза Тассельхофа обежали толпу; он издал крик и указал через всю комнату. Ещё кое-что не изменилось — огонь камина как прежде — блестел на начищенном крылатом драконьем шлеме.

— Кто это? — спросил Флинт, напрягая зрение.

— Карамон, — ответил Танис.

— Значит, и Рейстлин будет здесь, — сказал Флинт без особого тепла в голосе.

Тассельхоф уже скользил сквозь ропщущие кучки людей, его маленькое, гибкое тело едва замечали те, мимо кого он протискивался. Танис горячо надеялся, что кендер ничего не «присваивает» у завсегдатаев гостиницы. Не то чтобы он крал — Тассельхоф был бы глубоко уязвлён, если бы кто-то обвинил его в воровстве. Но у кендера была ненасытная любознательность, и разные интересные вещи, принадлежавшие другим людям, так и норовили оказаться в его руках. Последнее, чего Танис хотел сегодня вечером, — неприятностей. Он мысленно отметил, что надо поговорить с кендером наедине.

Полуэльф и гном пробирались сквозь толпу куда менее ловко, чем их маленький друг. Почти каждый стул был занят, каждый стол заполнен. Те, кому не хватило места, стояли и разговаривали вполголоса. Люди смотрели на Таниса и Флинта мрачно, подозрительно или с любопытством. Никто не поприветствовал Флинта, хотя несколько человек были давними клиентами гнома-кузнеца. У жителей Утехи были свои заботы, и было очевидно, что Танис и Флинт теперь считались чужаками.

Рык раздался с другого конца комнаты, от стола, где драконий шлем отражал свет очага. Суровое лицо Таниса расплылось в улыбке, когда он увидел, как огромный Карамон отрывает маленького Таса от пола в медвежьем объятии.

Флинт, пробираясь сквозь море пряжек на поясах, мог лишь представлять себе зрелище, слушая, как гудящий голос Карамона отвечает на писклявое приветствие Тассельхофа.

— Карамону лучше проверить кошелёк, — проворчал Флинт. — Или пересчитать зубы.

Гном и полуэльф наконец протиснулись сквозь давку перед длинной стойкой. Стол, за которым сидел Карамон, был сдвинут к стволу дерева. Вообще-то он стоял как-то странно. Танис удивился, зачем Отик его переставил, когда всё остальное оставалось точно так же. Но мысль вылетела у него из головы — настал его черёд получить от большого воина радушный привет. Танис поспешно снял со спины длинный лук и колчан со стрелами, пока Карамон не раздавил их в объятиях.

— Друг мой! — Глаза Карамона блестели от слёз. Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но не справился с волнением. Танис тоже на мгновение лишился дара речи — но лишь потому, что Карамон своими мускулистыми руками выдавил из него весь воздух.

— Где Рейстлин? — спросил он, когда смог говорить. Близнецы никогда не расставались надолго.

— Вон там. — Карамон кивнул в конец стола. Потом нахмурился. — Он изменился, — предупредил Карамон Таниса.

Полуэльф всмотрелся в угол, образованный неровностью ствола валлина. Угол был погружён в тень, и после бликов камина Танис не сразу что-то разглядел. Потом он увидел худую фигуру, съёжившуюся в красной мантии — у самого огня, в жару. Капюшон был надвинут на лицо.

Танис почувствовал внезапное нежелание подходить к молодому магу одному, но Тассельхоф ускользнул искать официантку, а Флинта Карамон как раз поднимал с пола. Танис направился в конец стола.

— Рейстлин? — позвал он, ощущая странное предчувствие.

Фигура в мантии подняла голову. — Танис? — прошептал мужчина, медленно стягивая капюшон с головы.

Полуэльф резко втянул воздух и отступил на шаг. Он уставился в ужасе.

Лицо, повернувшееся к нему из тени, было лицом из кошмара. Изменился, сказал Карамон! Танис содрогнулся. «Изменился» — не то слово! Белая кожа мага приобрела золотистый оттенок. В свете камина она блестела слабым металлическим отливом, напоминая жуткую маску. Плоть оплыла с лица, обнажив скулы в страшных тенях. Губы были сомкнуты в тёмную прямую линию. Но ещё были глаза, что приковали Таниса и держали, пригвоздив своим страшным взглядом. Потому что глаза больше не были глазами ни одного живого человека, которого Танис когда-либо видел. Чёрные зрачки теперь имели форму песочных часов! Бледно-голубые радужки, которые Танис помнил, теперь блестели золотом!

— Вижу, мой вид тебя поражает, — прошептал Рейстлин. На его тонких губах мелькнул слабый намёк на улыбку.

Сев напротив молодого человека, Танис сглотнул. — Во имя истинных богов, Рейстлин…

Флинт плюхнулся на стул рядом с Танисом. — Меня сегодня поднимали в воздух больше раз, чем… Реоркс! — Глаза гнома расширились. — Какое зло тут творится? Ты проклят? — Гном ахнул, уставившись на Рейстлина.

Карамон сел рядом с братом. Он взял свою кружку эля и посмотрел на Рейстлина. — Ты расскажешь им, Рейст? — сказал он тихо.

— Да, — Рейстлин протянул слово в шипении, от которого Таниса передёрнуло. Молодой человек говорил тихим, сиплым голосом, едва слышнее шёпота, словно каждое слово приходилось выдавливать из тела. Его тонкие, нервные руки — того же золотистого цвета, что и лицо — рассеянно ковыряли нетронутую еду на тарелке перед ним.

— Помнишь, как мы расстались пять лет назад? — начал Рейстлин. — Мы с братом тоже планировали такое путешествие, настолько тайное, что я не мог сказать даже вам, дорогие мои друзья, куда мы направляемся.

В мягком голосе прозвучала лёгкая нотка сарказма. Танис прикусил губу. Рейстлин в жизни не имел никаких «дорогих друзей».

— Я был выбран Пар-Салианом, главой моего ордена⁽¹⁾, чтобы пройти Испытание, — продолжил Рейстлин.

— Испытание! — поразился Танис. — Но ты был слишком молод. Сколько тебе было, двадцать⁽²⁾? К Испытанию допускают только тех магов, что обучались долгие годы…

— Можете себе представить мою гордость, — холодно сказал Рейстлин, раздражённый тем, что его перебили. — Мы с братом отправились в тайное место — в легендарные Башни Высшего Волшебства. И там я прошёл Испытание. — Голос мага упал. — И там я едва не умер.

Карамон поперхнулся, явно во власти сильного чувства. — Это было ужасно, — начал богатырь, и голос его дрогнул. — Я нашёл его в этом жутком месте, кровь текла изо рта, он умирал! Я поднял его и…

— Довольно, брат! — Мягкий голос Рейстлина хлестнул, как кнут. Карамон вздрогнул. Танис увидел, как золотые глаза мага сузились, тонкие руки сжались. Карамон замолчал и залпом допил эль, нервно покосившись на брата. Между близнецами явно появилась некая натянутость, напряжение.

Рейстлин глубоко вздохнул и продолжил. — Когда я очнулся, — сказал маг, — моя кожа стала такого цвета — знак моего страдания. Моё тело и здоровье безвозвратно разрушены. А мои глаза! Я смотрю сквозь зрачки-песочные часы и потому вижу время — то, как оно влияет на все вещи⁽³⁾. Даже сейчас, глядя на тебя, Танис, — прошептал маг, — я вижу, как ты умираешь — медленно, по крохам. И так я вижу всякое живое существо.

Тонкая, цепкая рука Рейстлина вцепилась в руку Таниса. Полуэльф вздрогнул от холодного прикосновения и попытался отстраниться, но золотые глаза и холодная рука держали его крепко.

Маг подался вперёд, глаза лихорадочно блестели. — Но теперь у меня есть сила! — прошептал он. — Пар-Салиан сказал, что настанет день, когда моя мощь изменит мир! У меня есть сила и… — он повёл рукой, — Посох Магиуса⁽⁴⁾.

Танис посмотрел и увидел посох, прислонённый к стволу валлина, в пределах досягаемости руки Рейстлина. Это был простой деревянный посох. На вершине его, в золотой⁽⁵⁾ когтистой драконьей лапе, сиял кристалл.

— Оно того стоило? — тихо спросил Танис.

Рейстлин уставился на него, потом губы его раздвинулись в подобии ухмылки. Он убрал ладонь с руки Таниса и спрятал руки в рукава мантии. — Разумеется! — прошипел маг. — Сила — то, к чему я давно стремлюсь — и продолжаю её искать. — Он откинулся назад, и его худая фигура растворилась в тёмной тени, так что Танис видел лишь золотые глаза, мерцающие в свете камина.

— Эля! — потребовал Флинт, откашлявшись и облизав губы, словно пытался избавиться от дурного привкуса. — Где этот кендер? Наверное, это он украл официантку…

— Вот и мы! — раздался весёлый голос Таса. За ним стояла высокая рыжеволосая девушка с подносом кружек.

Карамон ухмыльнулся. — А теперь, Танис, — прогудел он, — угадай, кто это. И ты, Флинт. Кто угадает — тому я покупаю кружку.

С радостью, что может отвлечься от мрачного рассказа Рейстлина, Танис уставился на смеющуюся девушку. Рыжие кудри обрамляли её лицо, зелёные глаза с танцующими в них искорками веселья, веснушки едва заметно рассыпались по носу и щекам. Глаза показались Танису знакомыми, но на этом всё — он в жизни не угадал бы.

— Сдаюсь, — сказал он. — Но, с другой стороны, для эльфов люди меняются так быстро, что мы не успеваем следить. Мне сто два года⁽⁶⁾, а выгляжу я не старше тридцати. И мне самому эти сто лет кажутся тридцатью. Эта девушка, должно быть, была ребёнком, когда мы ушли.

— Мне было четырнадцать⁽⁷⁾, — засмеялась девушка и опустила поднос на стол. — А Карамон говорил, что я такая уродина, что отцу придётся кому-то заплатить, чтобы он на мне женился.

— Тика! — Флинт шарахнул кулаком по столу. — Ты проиграл, болван! — Он ткнул пальцем в Карамона.

— Нечестно! — Загрохотал великан. — Она тебе подсказала!

— Что ж, годы доказали его неправоту, — сказал Танис с улыбкой. — Я исходил много дорог, и ты одна из красивейших девушек, каких я видел на Кринне.

Тика радостно зарумянилась. Потом лицо её омрачилось. — Кстати, Танис… — Она полезла в карман и вынула цилиндрический предмет. — Это сегодня доставили для тебя. При странных обстоятельствах.

Танис нахмурился и потянулся к предмету. Это был небольшой футляр для свитка из чёрного, гладко отполированного дерева. Он медленно извлёк тонкий кусок пергамента и развернул его. Сердце его тяжело ёкнуло при виде уверенного, чёрного почерка.

— От Китиары, — сказал он наконец, зная, что голос звучит натянуто и неестественно. — Она не приедет.

Повисла мгновенная тишина. — Вот и всё, — сказал Флинт. — Круг разомкнут, клятва нарушена. Не к добру это. — Он покачал головой. — Не к добру!

1) *Пар-Салиан — глава Ордена Белых Мантий, следовательно до Испытания Рейстлин принадлежал именно к нему

Вернуться к тексту

2) *Рейстлину был 21 год, что прописано в книге "Кузница Души", значит спустя 5 лет ему и Карамону уже по 26, но здесь он Таниса не поправляет. Отсюда тянется ошибочное представление, что братья родились в 326 ПК, хотя на самом деле в 325 ПК.

Вернуться к тексту

3) *здесь не указано, но Рейстлин описывает проклятие Реаланны, которое на него наложил Пар-Салиан дабы научить состраданию

Вернуться к тексту

4) *в старом переводе ошибочно назван Посохом Мага, но Магиус — имя собственное. Псевдоним создателя данного артефакта. Подробнее о Посохе и его создателе можно прочесть в книге "Боевой Маг"

Вернуться к тексту

5) *в книге, где описывается создание Посоха — лапа выкована из бронзы, а золото здесь — это скорее про цвет, чем про материал

Вернуться к тексту

6) *если учесть что данные события происходят осенью 351 г после Катаклизма, то Танис соответственно родился в 249 году ПК

Вернуться к тексту

7) *соответственно Тика родилась в 332 ПК

Вернуться к тексту