Все псы попадают в рай-2 (джен)

На кухне повисла напряженная тишина. Вернон Дурсль, бывший да этого пунцовым, стремительно побледнел. Петунья издала какой-то сдавленный писк и вцепилась в мужа. Сержант Полкисс смотрел на Псовского с хищным прищуром. Вид при этом он имел такой, будто только что поймал удачу за хвост.

— Мерлин. Ну конечно, — повторил он, смакуя каждое слово.

Алексей мысленно выругался. Длинно, заковыристо и с большим чувством. Из всех дней, из всех мест, из всех полицейских — надо же было нарваться именно на того, кто читал ориентировки!

— Простите? — переспросил Псовский, вскидывая брови и разыгрывая недоумение. — Боюсь, вы меня с кем-то путаете. Меня зовут…

— Я ничего не путаю, — отрезал Полкисс. — Мерлин, черный «Харлей», кожаная куртка. Вчера устроил гонки по всему Сохо, ушел от трех машин погони, а потом словно растворился в воздухе. Ориентировка на тебя пришла сегодня утром.

Алексей покачал головой с легкой, снисходительной улыбкой.

— Вы ошибаетесь, офицер, — сказал он максимально спокойно. — Я понятия не имею, о чем вы говорите. Я просто школьный учитель и дальний родственник семейства Дурсль. Услышал, что у Вернона и Петуньи проблемы и пришел удостовериться, что с ними все в порядке. Сержант, у меня нет мотоцикла. И уж тем более я не…

— Да? — перебил Майк Полкисс. Он шагнул в сторону, разглядывая профиль Алексея. — Документы есть?

— Я оставил их дома, — пожал плечами Псовский. — Мы пришли помочь, я не знал, что потребуется при этом предъявлять удостоверение личности.

— Помочь, значит, — сержант перевел взгляд на Дурслей, и в его глазах мелькнуло недоверие. — Вернон. Ты знаешь этого человека? Он действительно ваш дальний родственник?

Вернон Дурсль завертелся, как уж на сковородке. Его маленькие глазки метались между Полкиссом и Дамблдором, которого он, к несчастью, имел неудовольствие знать. Честь, репутация, тщательно выпестованный образ добропорядочного гражданина — все могло пойти прахом!

— Нет! — выпалил он слишком быстро и слишком громко. — Первый раз вижу! Понятия не имею, кто это такие! Они вломились в мой дом! Майк, я требую, чтобы их арестовали! Никакой он мне не родственник! Петунья, скажи ему!

— Мы не вломились, — холодно поправила Минерва. — Дверь была открыта, и мы…

— Я… мы… — миссис Дурсль замялась, переводя взгляд с мужа на Дамблдора и обратно. — Он просто знакомый! Очень, очень дальний знакомый!

— Знакомый, которого разыскивают за участие в вооруженных столкновениях байкеров, возможно, за торговлю оружием и причастность к ИРА, а также за уход от полиции, — кивнул Полкисс. — И который заявляется к вам в дом ровно в тот день, когда у вас тут происходит «взрыв газа». Красиво совпало, ничего не скажешь.

— Это… это просто совпадение! — взвизгнул Вернон. — Майк, ты же меня знаешь! Я законопослушный гражданин, плачу налоги, у меня бизнес! Я бы никогда…

— Тихо! — рявкнул сержант, и Дурсль мгновенно заткнулся.

Полкисс продолжал сверлить Алексея взглядом. Его рука медленно, почти незаметно, скользнула к кобуре на поясе.

— Значит, говоришь, учитель? — процедил он. — И где же ты преподаешь? В школе для трудных подростков? Или сразу в колонии?

— В частной школе, — ровно ответил Псовский. — Она находится достаточно далеко отсюда. Вы не слышали.

— Это мы сейчас проверим, — пообещал сержант. — А пока…

Полкисс рванулся в сторону, одной рукой отталкивая Петунью и Вернона в угол кухни, а второй — выхватывая из кобуры пистолет. Он двигался с неожиданной для его плотной фигуры скоростью. В два прыжка он оказался за массивным холодильником, используя его как прикрытие, и наставил ствол прямо на Алексея.

— Ни с места! — рявкнул он, одновременно выхватывая рацию свободной рукой. — Всем оставаться на местах! Руки вверх! Вы, дамочка, тоже не тянитесь к карману своей кофты, не думайте, что я не вижу, — добавил он, переводя пистолет с Псовского на Макгонагалл, которая действительно в этот момент попыталась достать волшебную палочку. — Полкисс на связи, — прокричал сержант в рацию. — Тисовая, дом четыре! Повторяю, Тисовая, четыре…

Он не договорил.

Алексей Игнатьевич Псовский никогда не считал себя героем боевиков. Но последние месяцы, проведенные в теле волшебника и чрезвычайно насыщенные событиями, приучили его к одному простому правилу: если противник держит тебя на мушке, а у тебя есть козырь в рукаве — не надо ждать, пока этот самый противник выстрелит.

Алексей смотрел на черный кружок дула, направленный на Макгонагалл, и чувствовал, как внутри закипает ярость. Минерва стояла, бледная, но абсолютно прямая, и только пальцы на ее правой руке слегка подрагивали, выдавая тот факт, что женщина вовсе не так спокойна, как хочет показаться. Магу достаточно просто справится с магглом, пусть даже и вооруженным. Ведь простецы абсолютно не в курсе, насколько опасным может быть человек, который, казалось бы, совершенно безвреден. Если бы Минерва смогла достать свою волшебную палочку, то чувствовала бы себя значительно увереннее.

«Не успеет, — холодно оценил Псовский. — Он выстрелит быстрее. Но мне-то палочка не нужна».

Майк Полкисс уже открыл рот, чтобы сказать что-то еще, когда Алексей сделал единственное, что мог. Он поднял руку. Просто поднял, словно останавливая такси на пустынной улице, и в тот же миг пистолет и рация сержанта вылетели из его рук, описали в воздухе короткую дугу и с металлическим стуком приземлились на стол, аккурат рядом с чайником.

Полкисс замер, неверяще глядя на отлетевший пистолет.

— Что… — выдохнул он. — Как…

Рядом тут же возникла Минерва Макгонагалл. В ее руке, еще секунду назад пустой, наконец-то появилась волшебная палочка. Она взмахнула ею, накладывая Инкарцеро, и толстая веревка обвилась вокруг запястий и лодыжек сержанта. Он дернулся, пытаясь освободиться, но веревка держала крепко.

— Вы… вы… — Майк Полкисс смотрел Минерву и Псовского круглыми, обезумевшими глазами. — Как вы это сделали? Это фокус? Гипноз? Что за херня тут происходит?!

— Это сложно объяснить, офицер, — сказал Алексей, опуская руку. — Послушайте, я знаю, что у вас сейчас в голове полный хаос. Я знаю, что вы ничего не понимаете, но я даю вам слово: мы не преступники. И ваш «Мерлин», которого вы ищете, — это не какой-то там криминальный авторитет. Это просто мужик, который любит ездить на мотоцикле и которому не повезло оказаться не в то время не в том месте. Вы мне верите?

— Нет, — прохрипел Полкисс. — Я вообще ничего не понимаю, и мне кажется, что я сошел с ума. Это единственное разумное объяснение.

— Вы не сошли с ума, — вздохнул Псовский. — Но вам придется забыть то, что вы сегодня увидели.

Свидетель, который не был магом, но узнал о ее существовании, подлежал модификации памяти. Это был не вопрос выбора — это была необходимость.

— А если я откажусь? — дерзко спросил Майк.

— Вы не откажетесь, — ответил Алексей. — Потому что я не оставлю вам выбора. И поверьте, так будет лучше для всех. Вы проснетесь завтра утром, и единственное, что будете помнить о сегодняшнем вечере — это то, что у мистера Дурсля случилась серьезная поломка котла. Аварийная служба уже все устранила. Хорошая, рабочая версия. Никакого криминала. Никакого «Мерлина». Никаких людей с палочками. Идет?

Полкисс молчал долгую минуту, а потом медленно, очень медленно кивнул.

— Идет, — выдохнул он.

— Майк, что там у тебя? — внезапно ожила рация. — Что на Тисовой? Нужно подкрепление?

— Я сейчас передам вам рацию, — сказал Псовский, — и вы скажете, что подмога не нужна. Мы понимаем друг друга?

Полкисс мрачно кивнул.

— Нет, Стив, — произнес он спокойно, отвечая на вызов. — Подмога не нужна. Как и ожидалось, проблемы с котлом. Аварийная в курсе, со страховщиками хозяева будут разбираться позже.

— Минерва, — спросил Алексей, когда Полкисс закончил разговор, — будем вызывать команду обливиаторов или справимся сами?

— Сами, — решительно кивнула Макгонагалл, наставляя палочку на полицейского.

— Простите, сержант, — вздохнул Псовский.

— Обливиэйт!

Серебристая вспышка окутала голову Майка. Его глаза на мгновение остекленели, затем веки дрогнули и медленно закрылись. Когда он снова их откроет через несколько минут, в его памяти останется только рутинный вызов по поводу взрыва газа и дружеская беседа с Верноном. А после он благополучно вернется в участок. Никакого Мерлина. Никакой магии. Никаких вопросов.

Алексей перевел дух. Краем глаза он заметил, как Петунья Дурсль, прижавшись к стене, смотрит на них с выражением животного ужаса.

— Что насчет них? — Минерва кивнула в сторону Дурслей.

Псовский посмотрел на Вернона, вжавшего голову в плечи, на Петунью, дрожащую мелкой дрожью. Вряд ли они будут жаловаться в полицию на людей, которые только что разоружили сержанта и связали его магией. К тому же, у них есть дом, который нужно восстанавливать, и репутация, которую нужно спасать.

— Да ничего. Они-то уж точно не станут распространяться, что тут произошло, — заключил Алексей. — Вернон, я прав?

Вернон судорожно закивал, не рискуя открыть рот.

— Вот и славно. Минерва, нам нужно найти Гарри и убедиться, что с ним все в порядке. А потом… потом у нас будет очень долгий разговор с этим мальчиком.

Он шагнул к выходу из кухни, но на пороге остановился и обернулся. Полкисс тихо посапывал, свернувшись калачиком на полу. Веревки, прежде опутывавшие его запястья и лодыжки, исчезли. Вернон и Петунья жались друг к другу в углу.

— Профессор Дамблдор? Профессор Макгонагалл? — внезапно раздался тихий голос.

Гарри Поттер стоял на верхней ступеньке лестницы, вцепившись пальцами в перила. Его очки съехали набок, а лицо было бледным, но в зеленых глазах читалась огромное облегчение.

Минерва мгновенно сменила гнев на милость. Вся ее строгость и решительность куда-то улетучилась.

— Гарри, — мягко сказала она, подходя к лестнице. — Ты не пострадал?

— Я в порядке, профессор, — мальчик спустился на пару ступенек, но остановился, косясь на дверь кухни, откуда доносилось сдавленное сопение Вернона. — Честное слово. Только…

Он запнулся, перевел взгляд на Алексея, и в его глазах мелькнуло что-то странное. Будто он не знал, можно ли сейчас рассказывать то, что он собирался рассказать.

— Давай поговорим в твоей комнате, — предложила Макгонагалл, и Гарри с облегчением кивнул.

Комната Гарри Поттера на втором этаже оказалась достаточно спартанской: узкая кровать, небольшой письменный стол, стул, платяной шкаф. Ни плакатов, ни игрушек, ни книг — если не считать стопки учебников, аккуратно сложенных на подоконнике. Но при этом чисто и опрятно. Чувствовалось, что хозяин комнаты если и не был в этом доме желанным гостем, то, по крайней мере, сумел отвоевать себе право на личное пространство.

Гарри закрыл дверь, прислонился к ней спиной и выдохнул так, словно только что пробежал марафон.

— Директор Дамблдор, профессор Макгонагалл, — заговорил он, не глядя на Алексея. — Я получил письмо из Министерства. Там сказано, что если я еще раз… если я буду колдовать вне школы до совершеннолетия, меня исключат, — его голос дрогнул. — Это правда?

— Правда, Гарри, — строго сказала Минерва, скрестив руки на груди. — И я очень хочу услышать, что именно ты натворил. Ты вообще видел, к чему привела твоя неосторожность? Весь первый этаж, Гарри! Окна, дверь, мебель! Если бы кто-то из Дурслей оказался рядом…

— Я знаю! — Поттер вскинул голову. — Я знаю, это ужасно. Но это не я! Я вообще не колдовал!

— Не колдовал? — Минерва скептически приподняла бровь. — И окна, надо полагать, сами выбились?

— Нет, но… — Гарри замялся, — я не хотел. Честное слово, профессор Макгонагалл, это все случайно получилось! Вернее, не случайно, но это не я! Ну… почти не я.

Псовский, до этого молча наблюдавший за сценой, хмыкнул.

— «Почти не я» — это классика, — заметил он с легкой иронией. — Так говорят все, кого ловят за руку. А потом выясняется, что «почти» — это как раз и есть то самое «я».

Гарри посмотрел на Алексея с внезапной, отчаянной искренностью.

— Нет, профессор Дамблдор, правда! Я не дурак, я знаю, что колдовать у магглов нельзя! Нам и кураторы в школе объясняли, и Гермиона потом целую лекцию прочитала, и мистер Уизли тоже… Я не собирался колдовать!

— Тогда что ты собирался делать? — спросила Минерва чуть мягче.

Гарри Поттер замялся, переступил с ноги на ногу, но потом, видимо, решил, что хуже уже не будет, и выпалил:

— Мы с Дином Томасом проект придумали. Для СИП. На следующий год.

Минерва удивленно приподняла бровь, Алексей заинтересовался.

— Для СИП? — переспросил он.

— Ну да, — мальчик воодушевился, заметив, что его не перебивают и не велят замолчать. — Мы подумали… У Дина отчим — полицейский. Это, знаете, как аврор…

— Мы знаем, — кивнул Алексей и иронично добавил: — Мы буквально только что столкнулись с одним из них. Думаю, ты заметил.

— А, ну да, — Гарри неловко взлохматил волосы и продолжил сбивчиво рассказывать: — В общем, у магглов есть такие штуки, сигнализации называются. Их ставят в домах, чтобы, если вор залезет, сразу срабатывало. А у нас в магическом мире тоже есть охранные контуры, да? Только они… ну, они на магии работают, и если их у магглов поставить, они всю электронику глушат или ломают. Мы хотели придумать охранную сигнализацию, ну, как магглы делают, только магическую. Чтобы не вредила технике, потому что у магглов сейчас везде электроника. А отчим Дина рассказывал про сигнализации, про датчики движения… Ну, мы и подумали: а что, если нарисовать магический контур, который будет работать не от постоянного фона, а только когда его активируют? Или вообще пассивный режим, как у маггловских батареек, знаете, чтобы он просто ждал сигнала? И чтобы активировать его можно было без палочки, просто касанием? Чтобы такими контурами можно было спокойно пользоваться тем, кто живет в маггловском мире. Полукровки, там, или и вовсе сквибы… Ну, типа, продавать им как защиту от воров…

Гарри говорил быстро, захлебываясь словами, и с каждым его предложением Алексей чувствовал, как растет его заинтересованность.

«Магия без палочки, адаптированная для реалий немагического мира», — заключил Псовский.

Интересно. И абсолютно в духе тех реформ, которые он пытался внедрить.

— Мы даже схему начали рисовать, — Поттер метнулся к столу и вытащил из ящика изрядно помятые листы пергамента, испещренные каракулями, стрелками и странными символами. — Вот. Это основной контур, он ловит движение. А это блокировка, чтобы он на технику не влиял… Мы у мистера Уизли спрашивали, он сказал, что идея здравая, только надо доработать. И Дин сказал, что на каникулах можно попробовать набросать варианты. Просто на бумаге! Ничего не активировать!

— Что же произошло? — тихо спросила Минерва. — Сегодня ты решил не просто набросать на бумаге?

— Сегодня дядя Вернон с тетей Петуньей и Дадли уехали на весь день, их в гости пригласили. Меня они с собой никогда не берут, — Гарри снова сник. — Я подумал, что могу спуститься вниз, и спокойно поработать над проектом. На первом этаже места больше, там удобно разложить чертежи. Я спустился в холл, начал раскладывать… Я же не собирался ничего активировать! Просто размечал, где примерно будут проходить линии. Я даже палочку не доставал!

— И что пошло не так? — уточнил Псовский.

Поттер замолчал, глядя в пол.

— Я вспомнил, что транспортир забыл наверху, — тихо сказал он. — Поднялся в комнату, нашел транспортир, а когда спустился обратно… он уже был там.

— Кто? — Алексей почувствовал, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.

— Там, в холле, где я чертежи разложил… Он стоял. Прямо в центре. Маленький такой, тощий… Стоял и смотрел на эти контуры.

— Кто? — резко спросила Минерва. — Гарри, кто там был?

— Я не знаю, — в голосе мальчика прорезались панические нотки. — Я никогда такого не видел! Он… ну, наверное, магическое существо? Уши длинные, нос… и глаза — как две монетки, огромные. Он смотрел на контуры и бормотал что-то, а потом вдруг дернулся и контур начал загораться. Сам! Честное слово, сам! Я ничего не делал! А он испугался и, кажется, попытался колдовать. Или может, контур сработал на него, как на угрозу? Я не знаю! Оно, это существо, заметалось, начало щелкать пальцами, и вокруг него все заискрилось. Я закричал, чтобы оно прекратило, но было поздно. Я с лестницы смотрел, а там все вспыхнуло, бабахнуло, стекла посыпались, меня назад отбросило, а когда я встал… существо лежало неподвижно. А первый этаж… ну, вы видели.

Минерва Макгонагалл медленно опустилась на край кровати.

— Гарри, — произнесла она побелевшими губами. — Где… где это существо сейчас?

Поттер вздохнул, подошел к платяному шкафу, поколебался мгновение, а потом рывком распахнул дверцу.

Оттуда, наружу, прямо на пол, вывалилось тело.

— Он умер, — тихо сказал Поттер. — Я проверил. Он не дышал. Я не знал, что делать, поэтому отнес его к себе. Спрятал в шкафу. А потом пришло это письмо из Министерства, и я подумал… Меня теперь, наверное, посадят в тюрьму, да? Даже если это не я колдовал? Потому что магия все равно была зафиксирована в доме магглов, а я — единственный несовершеннолетний волшебник здесь. Меня же не оправдают…

Существо действительно было маленьким. Кожа — сероватая, морщинистая. Огромные уши безвольно обвисли, длинные тонкие пальцы скрючились, будто в последний момент пытались за что-то ухватиться. На нем была грязная, рваная наволочка, на которой когда-то, возможно, и была какая-то эмблема, но теперь ничего разглядеть не получалось.

— Я не знаю, что это, — Гарри смотрел на мертвое существо с каким-то странным, болезненным сочувствием. — Думал, может, в Хогвартсе подскажут. Я хотел завтра попытаться добраться до Косого и отправить письмо в школу, попросить кого-то прийти…

Минерва молчала. Ее лицо было белым как мел, но в глазах застыла странная, холодная решимость. Она медленно перевела взгляд с мертвого существа на Алексея.

— Альбус, — сказала она тихо. — Это же… это домовой эльф. Не из общины Хогвартса. И не из старых семей. Те своих эльфов одевают в приличные вещи, а не в тряпье. Откуда он взялся?

— Это мы выясним, — твердо ответил Псовский. Внутри у него все кипело, но голос звучал ровно, спокойно. — Гарри. Посмотри на меня.

Мальчик поднял глаза.

— Никто не будет тебя судить или отправлять в тюрьму, — сказал Алексей. — То, что здесь произошло — это не твоя вина. Ты пытался заниматься полезным делом, соблюдал правила, не колдовал. Вторжение этого… эльфа, активация контура, взрыв — это стечение обстоятельств. С кем угодно могло случиться.

— С кем угодно не случается, что к ним в дом вламываются магические существа, — пробормотал Поттер.

— Еще как случается, — усмехнулся Псовский. — Поверь мне, за последний год ко мне вламывались личности и похуже.

Гарри слабо улыбнулся, вытирая лицо рукавом.

— Но как же письмо…

— Письмо — это первое предупреждение, с этим я разберусь, и отметку о нарушении снимут, — перебила Макгонагалл, вставая. — И, Гарри, насчет твоего проекта. Идея очень хорошая. Но в следующий раз, когда захочешь поработать над ней, сначала посоветуйся со мной или с профессором Флитвиком. Понял?

Гарри просиял:

— Понял! Меня не отчислят?

— Не отчислят, — подтвердил Алексей и посмотрел на Макгонагалл. — Минерва, сможете выяснить, чей это эльф?

— Попробую, — она уже склонилась над телом, рассматривая наволочку. — Но маловероятно, что получится что-то разузнать. Без эмблемы… может быть, дикий? Или сбежавший от хозяев. Или…

Она не договорила. Снаружи, со стороны улицы, послышался звук подъезжающей машины. Псовский напрягся и выглянул в окно: у дома парковался полицейский «Форд».

— Черт, — выдохнул Алексей. — Наверное, за Полкиссом приехали. Минерва, вам пора, аппарируйте домой.

— А вы, Альбус?

— Я заберу… это, — он кивнул на тело эльфа. — И тоже аппарирую. Давайте встретимся с вами завтра.

Макгонагалл колебалась лишь секунду. Потом решительно кивнула, сжала палочку и с тихим хлопком исчезла.

Псовский повернулся к Поттеру.

— Гарри, ты ничего не видел, ничего не знаешь. С полицейскими, при необходимости, разберутся твои родственники. По официальной версии, во всем виноват неисправный котел. Дурсли думают так же. Если произойдет еще что-то нетипичное, и тебе нужна будет помощь, обращайся к вашей соседке — миссис Фигг. Она сквиб, и при необходимости сможет оперативно связаться со мной или с профессором Макгонагалл. Понял?

Мальчик энергично закивал.

Псовский подхватил домовика и приготовился аппарировать.

— Профессор Дамблдор, — окликнул его Поттер. — Как думаете, он хотел мне навредить?

Алексей обернулся. Мальчик стоял посреди комнаты, маленький и взъерошенный.

— Не знаю, Гарри, — честно ответил Псовский. — Но мы постараемся узнать. Обещаю.

Алексей сконцентрировался на образе своего дома в Годриковой Впадине, и мир сжался, сплющился, вывернулся наизнанку, чтобы через мгновение отпустить его уже на лужайке перед знакомым крыльцом.

— Ну и денек, — устало сказал Алексей. — Ну и денек, мать его.