Компаньоны / The Companions (джен)

Упавшие ветви деревьев, искривлённые сосны, и губчатая, мшистая растительность переплелись в густом лесу, сильно затрудняя путь. Внезапные потоки воды — свидетельство существования какой‑то огромной подземной реки — поднимались на поверхность, стремительно проносились мимо и снова исчезали под лесным лабиринтом.

Местность постепенно шла в гору. Лес окаймляли скалистые вершины; там рельеф обрывался крутыми откосами и выступами. Кое‑где лучи бледного солнца пробивались сквозь зеленовато‑синюю дымку, окутывавшую лес.

Трое друзей медленно пробирались через лес, напоминавший непроходимые джунгли. Тупыми размашистыми ударами Флинт и Танис рубили пышную зелень, расчищая тропу. Танис ворчал, что приходится пускать в ход меч для таких дел, а Флинт, который ворчал почти всё утро, напротив, находил какое‑то удовольствие в том, чтобы орудовать хорошо заточенным коротким топориком, который обычно носил на боку. Позади них Рейстлин молча ждал каждый раз, когда они останавливались, опираясь на прочную кедровую трость, которую Флинт вырезал для него несколько месяцев назад. Его бледное лицо было напряжено, но он переносил задержки куда терпеливее, чем оба его спутника.

Указания Верховного мага были предельно точными. Пещера Оракула, хоть и хорошо скрытая, местонахождение которой было известно лишь небольшому кругу избранных магов, лежала чуть больше чем в полудне пути от Утехи. Морат предупредил Рейстлина, чтобы тот был осторожен: несмотря на обманчиво безобидный вид, Оракул обладал фантастической силой и не привечал незваных гостей.

За пределами Утехи утрамбованная гравийная дорога, ведущая на юго‑восток, разделялась на две более узкие каменистые тропы: одна уходила глубже в южные горы, другая изгибалась к востоку. Следуя указаниям Мората, Танис, Флинт и Рейстлин свернули на восточную тропу. Через полдюжины миль тропа разбегалась в разные стороны, предлагая путнику выбор из нескольких хорошо протоптанных грунтовых дорожек. Без совета Верховного мага они ни за что не выбрали бы самую неприметную из них — северо‑восточную тропинку из грязи и земли, которая через несколько миль, казалось, упиралась в тупик: густой полог низкорослых растений окружал рощу огромных широколиственных деревьев с низко свисающими ветвями и могучими стволами.

Полчаса они прорубались сквозь удушающую поросль, затем пробрались мимо грозной группы деревьев с раскидистыми ветвями. По другую сторону этого барьера, как и предсказывал Верховный маг, снова проступали едва заметные следы старой тропы.

То пригибаясь, то переползая или подлезая под препятствия из валунов и упавших деревьев, троица целый час упорно пробиралась по извилистой, заваленной обломками тропе.

Рейстлин упрямо держал темп. Его решимость добраться до Оракула впечатляла Таниса, который отогнал от себя мысли о Китиаре и сосредоточился на текущей задаче. Флинт же не упускал случая пожаловаться и поворчать.

— Этот твой маг вообще знал, о чём говорит? — в какой‑то момент проворчал Флинт, вытирая лоб платком, который к тому времени уже покрылся пятнами грязи и пота.

Рейстлин пронзил его взглядом.

— Если у тебя есть сомнения, можешь повернуть назад, — прохрипел близнец Карамона, который устал от дороги ничуть не меньше гнома, а к тому же куда меньше привык к таким нагрузкам. Его лицо было бледным и лоснящимся от пота. — Хотя я‑то думал, что для того, кто так хорошо знает лес, эта прогулка будет развлечением.

Флинт яростно нахмурился, но прикусил язык, отвернулся от Рейстлина и продолжил расчищать тропу. Танису тоже хотелось бы услышать какие‑нибудь ободряющие слова, но, заметив в глазах Рейстлина отблеск гнева, он предпочёл промолчать.

Наконец тропа, будто дразня, оборвалась на небольшой травянистой полянке. На одном краю поляны возвышалась гигантская ель, чей ствол словно сросся с соседними деревьями, а позади неё были втиснуты огромные валуны. У основания исполинской ели чернело пустое отверстие — похоже, вход в пещеру. Это явно было то самое место: из проёма вырывались завитки тумана, а вместе с ними доносился странный затхлый запах.

И Флинт, и Танис замешкались, но Рейстлин двинулся вперёд, осторожно вглядываясь в темноту. Тростью он поманил гнома и полуэльфа за собой. Молодой маг подвёл всех троих к зловещему входу в пещеру.

— Эй! — смело крикнул Рейстлин, наклоняясь в темноту; его резкий громкий голос странно прозвучал посреди лесной тишины. — К вам пришли трое друзей! У нас привет от Мората, Верховного мага!

Ответом была лишь тишина. Пока Рейстлин говорил, холодные белые пальцы тумана обвились вокруг его ног и поползли вверх, обвивая ноги и тело мага, не касаясь его по‑настоящему, но колеблясь и пульсируя, словно отзываясь на тепло его крови.

Танис с расширившимися глазами наблюдал за жутким туманом и бросил взгляд на Флинта, который мрачно кивнул. В нескольких шагах позади Рейстлина оба вытащили оружие. Молодой маг оглянулся через плечо и бросил на них суровый взгляд. С явной неохотой гном и полуэльф вложили клинки обратно в ножны.

Спустя несколько долгих мгновений Рейстлин раздражённо покачал головой и принял решение. Не предупредив спутников ни словом, он опустил трость, пригнул голову и нырнул в чёрную пустоту входа. Почти мгновенно туман распался и втянулся в пещеру вслед за ним. Флинту и Танису пришлось поспешить, чтобы не отстать.

Едва войдя внутрь, все трое столкнулись. Рейстлин остановился сразу за входом, чтобы дать глазам привыкнуть к тусклому свету. Поначалу в густой темноте почти ничего нельзя было разглядеть. Белоснежный, словно костяной, туман клубился вокруг, извиваясь и меняя очертания. Даже с эльфийским ночным зрением Танис почти ничего не видел. Туман, хоть и казался бесплотным, создавал непроницаемую для взгляда преграду. Зато слух он не глушил. После мгновения полной тишины Танис и остальные уловили впереди, где‑то в темноте, неразборчивые стенающие голоса.

Обоняние тоже не подвело.

— Тут воняет хуже, чем от дохлого тролля, — прошептал Танис Флинту. Гном прижал к носу и рту тряпицу, пытаясь отгородиться от зловония.

— Тише! — шикнул Рейстлин.

Подняв трость, Рейстлин коснулся потолка и сообщил спутникам, что они находятся в низком туннеле. Он двинулся вперёд, нащупывая путь правой рукой, а товарищи шли следом. Сбившись в кучу, троица несколько минут пробиралась вперёд, пока не обогнула узкий поворот. Тогда прямо перед ними появилось пятнышко тусклого света — двигаться стало легче.

Свет постепенно становился ярче, и наконец они вышли в некое подобие жилого помещения — круглого, а не прямоугольного, со стенами со всех сторон, не считая входа в туннель.

В комнате не было ни загадочных голосов, ни мрачных предзнаменований. Подняв взгляд, Танис увидел, что сверху пробивается солнечный свет. Земляной пол был сухим, плотно утрамбованным и аккуратно подметённым. Стул, койка и большой плетеный сундук свидетельствовали о том, что здесь кто‑то живёт.

В дальнем конце комнаты кипел и пузырился огромный котёл. Туман отступил, зависнув над котлом. Хозяина или обитателя видно не было, но удушающая, гнилостная вонь по‑прежнему висела в воздухе.

Танис немного расслабился и протянул руку, чтобы потрогать стены — они его заинтриговали. Покрытые тусклыми разводами, они, казалось, не были ни деревом, ни камнем. Но на ощупь, когда Танис коснулся их, оказались твёрдыми.

— Какое‑то окаменевшее дерево, — с восхищением пробормотал Флинт, поглаживая свою седеющую бороду. Он ткнул Таниса локтем и глазами указал на Рейстлина.

Оба с недоумением наблюдали, как молодой маг, не замечая спутников, пробрался вперёд и опустился на корточки перед койкой, будто тихо разговаривая с самой землёй у своих ног.

— Мы пришли не как враги… — бормотал Рейстлин, опустив взгляд. Танис и Флинт едва разбирали слова. — …а если бы и пришли, ты, несомненно, легко одолела бы нас, Чен’тал Пирни.

Приглядевшись, Танис заметил под койкой белую землеройку: её усы яростно подрагивали. Флинт тоже заметил крошечное существо. Землеройка с красными, острыми, как иголки, глазками металась взад‑вперёд, пищала и визжала.

— Тебе не нужно нас бояться, — торопливо добавил Рейстлин, по‑прежнему низко склонившись к полу. — Мы пришли, чтобы выразить своё почтение и попросить об услуге. Я знаю, что мы вторглись в твоё жилище, но выслушай нас. Если пожелаешь, ты можешь изгнать нас или даже уничтожить. Мой учитель, Морат из Пулботтома, говорил мне, что ты способна и на то, и на другое, ибо твои силы поистине необычайны.

Воздух расколол громовой раскат, за которым последовали шипение и треск. Землеройка исчезла. Рядом с тяжёлым котлом, будто вынырнув из неровного проёма в воздухе, который тут же за ней закрылся, возникла древняя огресса — Оракул. Она помешивала варево, оценивающе уставившись на Рейстлина единственным ядовитым фиолетовым глазом. Второй глаз казался зашитым и сочился гноем.

Танис настороженно отступил на шаг. Флинт нервно сжал рукоять топора. Рейстлин выпрямился.

— Да я бы с радостью пустила ваши кости на суп! — хохотнула огресса. — Не думай, что не смогу: мне достаточно лишь пальцем шевельнуть! — Её голос был хриплым и пронзительным. Она энергично помешивала содержимое котла, склонив голову в сторону Рейстлина. — А как там вообще этот старый болван Морат? Он никогда не подаёт о себе вестей, если не хочет чего‑нибудь попросить. Кто ты такой, чтобы козырять его именем?

Чен’тал Пирни была невероятно уродливой огрессой. Невозможно было угадать ни её возраст, ни вес. Закутавшись в просторную одежду и множество шарфов разных выцветших, плохо сочетающихся цветов, она была громоздкой, как медведь. Казалось, её присутствие заполняло всю пещеру, отбрасывая зловещую тень на троих спутников.

Её лицо было испещрено бородавками и бугорками. Из носа и подбородка торчали длинные волоски. Во рту виднелись отсутствующие и почерневшие зубы. Жидкие волосы цвета соломы выбивались из‑под плетёного чепца. Завершал отталкивающий образ скрытый капюшоном глаз — видимо, следствие несчастного случая или болезни. Тошнотворный запах исходил скорее от неё, чем от содержимого окутанного туманом котла.

— Я был его учеником, — сказал Рейстлин, глядя на огрессу и слегка поклонившись. — Морат доверяет мне, и поэтому он рассказал мне, как и где тебя найти. У меня не было ни времени, ни возможности заранее послать весточку. Мы выполняем срочное поручение.

Уродливая огресса зачерпнула ковшом какую‑то мерзкую жидкость, которую помешивала, и попробовала, нахмурившись. При этом её единственный здоровый глаз презрительно сощурился на Рейстлина. Танис дивился самообладанию молодого мага: близнец Карамона встретил враждебный взгляд Оракула без дрожи и, казалось, без отвращения.

— По мне, так этот маг — болтун, — пробормотала Чен’тал Пирни. — Вечно шлёт ко мне юных всезнаек, чтобы те вынюхивали да выторговывали мои заклинания. Они выстраиваются у моей двери по трое‑четверо, умоляя о помощи. Над некоторыми я сжаливаюсь и помогаю — просто по доброте, из уважения к Морату. Но большинство я превращаю в кабанов или травяных змей. Если они не могут сами себя расколдовать, значит, вообще недостойны зваться магами!

— Учитель говорил, что уже несколько лет никого к тебе не посылал, — спокойно ответил Рейстлин. Его взгляд встретился с её мутным одиноким глазом.

— Ха! — Чен’тал Пирни причмокнула губами. Она сверлила Рейстлина взглядом. — Может, и так, может, и так. Я сбилась со счёта, сколько лет прошло. Но разве это даёт тебе право мне возражать? Вы, молодые, благочестивые, заносчивые всезнайки, все на одно лицо. А кто эти двое? Не могу представить, чтобы Верховный маг нынче привечал гномов и эльфов. — Длинным морщинистым пальцем она презрительно указала на Таниса и Флинта.

Флинт был не прочь огреть уродливую Оракулу обухом топора, но Танис удержал его за тунику. Танис быстро глянул на Рейстлина, который, слегка нахмурившись, дал понять, что к огрессе следует относиться с почтением. Танис смиренно склонил голову и умудрился локтем подтолкнуть Флинта, чтобы тот последовал его примеру.

Рейстлин ясно дал понять, насколько важна эта живущая в пещере огресса для их миссии по спасению Таса, Стурма и Карамона. Он также не скрывал, насколько опасной может быть Чен’тал Пирни, если её разозлить.

— Они мои друзья, — сказал Рейстлин.

Взгляд огрессы снова метнулся к молодому магу.

— Друзья, пф! Врага узнать легко, — загадочно произнесла Чен’тал Пирни, — а вот друга принять за врага — проще простого. Враг может доказать, кто он есть, одним‑единственным поступком. А друг должен доказывать это снова и снова.

— Совершенно с вами согласен, — кивнул Рейстлин.

Огресса, подозрительно разглядывая молодого мага, зачерпнула ещё один ковш из котла — и вдруг резко плеснула жидкостью в стену пещеры, так близко от Рейстлина, что тому пришлось быстро отступить, чтобы не попасть под брызги. Жидкость обожгла похожую на камень древесину и потекла вниз, разъедая внешний слой и обнажая сверкающие узоры из меди и бирюзы. На краткий миг комнату затопили свет и цвет. Потом сияние замерцало и угасло.

Танис едва сдерживал Флинта. Рейстлин с напряжённым лицом не произнёс ни слова. Молодой маг понимал: огресса пытается его запугать. По правде говоря, он был впечатлён и более чем немного напуган. Морат предупреждал, что Чен’тал Пирни бывает непредсказуема.

Оракул продолжала помешивать своё варево, оценивая реакцию Рейстлина. Туман пульсировал над дымящимся котлом. Стена шипела. Одинокий глаз огрессы блуждал по пещере, осматривая спутников.

Наконец она заговорила:

— Я могу выкидывать такие фокусы хоть целый день, — похвасталась Чен’тал Пирни, немного разряжая напряжение. Несмотря на слова, она осталась довольна почтительным поведением этой странной троицы. Внезапно она прекратила безостановочное помешивание.

— Но, — добавила уродливая огресса, умиротворяюще подмигнув Рейстлину своим фиолетовым глазом, — ты торопишься, у тебя есть дело. Что привело вас к старой Чен’тал? Пусть это будет важно или хотя бы интересно. Скучных гостей я не развлекаю. Во всяком случае, недолго, — она издала резкий, неблагозвучный смешок.

Рейстлин сделал шаг вперёд, порылся в своём мешке и протянул толстый ломоть пятнистого сыра, завёрнутый в грубую белую бумагу.

— Мы принесли вам подарок, — вежливо сказал он.

Чен’тал Пирни протянула руку, схватила подношение и быстро развернула. Её единственный глаз заблестел от явного удовольствия, когда она держала толстый кусок сыра в своей узловатой ладони. Глядя на это, Флинт мог думать только о том, как внезапно сильно он проголодался и какой это, должно быть, напрасный расход отличного сыра. Гном надеялся, что огресса не услышит, как урчит у него в животе.

Чен’тал Пирни отломила кусочек сыра и запихала в рот, жуя яростно и нелепо роняя крошки.

— Ммм… вкусно, — нехотя признала Оракул. Она подняла руку повыше и уронила остаток сыра прямо в дымящийся котёл.

Флинт сглотнул, ощутив горькое разочарование. Танис, угадав его мысли, едва сдержал улыбку.

— Морат помнил, как вы любите сыр из города, — спокойно продолжил Рейстлин. — А это, — молодой маг протянул мешочек, перевязанный лентой и явно набитый монетами, — я принёс в качестве платы за услугу, о которой мы просим.

— Какую именно? — с любопытством спросила Чен’тал Пирни, беря мешочек и взвешивая его на ладони. Он звякнул — явно тяжёлый. Ей не нужно было высыпать и пересчитывать монеты, чтобы понять: этого хватит для оплаты тех услуг, о которых её обычно просят.

— От Верховного мага я узнал, что у вас есть ключ к порталу, который может перенести нас в Огрбонд на краю Кровавого моря. Наших друзей, включая моего брата, захватили в той части света, и они в страшной опасности. У нас нет времени, чтобы добраться туда по суше или по морю, и мы отчаянно нуждаемся в более быстром способе путешествия. Мы пришли к вам, надеясь, что вы поймёте срочность нашего дела.

Уродливая огресса скорчила укоризненное лицо и погрозила Рейстлину пальцем:

— Морату не стоило рассказывать всем подряд, что мне известно о портале. Ему следовало бы знать лучше.

Она понизила голос до заговорщического шёпота и наклонилась ближе к Рейстлину, так что их лица оказались на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Её рот искривился, будто она пыталась изобразить редкую улыбку. От её дыхания пахло хуже, чем от лошади. Фиолетовый глаз выпучился в глазнице.

— Порталы существуют благодаря благосклонности халдерфолков. Их нельзя использовать просто ради удобства. Халдерфолки ставят определённые условия. Магия, которая здесь задействована, обладает высочайшей силой.

— Но существуют ли халдерфолки на самом деле? — вмешался Танис из‑за спины Рейстлина, не подумав.

Фиолетовый глаз резко повернулся, пристально изучая полуэльфа. Танис приготовился к какой‑нибудь вспышке гнева со стороны Оракула, но Чен’тал Пирни, похоже, скорее развеселилась, чем разозлилась из‑за его слов.

— О, я думаю, халдерфолки всё‑таки существуют, — хохотнула огресса. — Конечно, настоящих доказательств нет — как нет настоящих доказательств многих вещей. Говорят, халдерфолки невидимы днём и пугливы по ночам. Но я верю, что они всегда с нами, наблюдают и ждут. Нужно жить в согласии с тем, во что веришь. — Она пожала плечами. — Я, например, верю в халдерфолков.

Тут она снова попыталась изобразить редкую улыбку. «Две улыбки за один день — наверное, рекорд», — подумал про себя Флинт.

Уродливая огресса снова повернулась к Рейстлину и ещё раз взвесила в руке мешочек с деньгами. Улыбка сползла с её лица. Взмахом руки она швырнула мешочек обратно — он упал к ногам мага.

— Даже целая телега монет не заставит меня искушать халдерфолков, — отрезала она. — Я бы рисковала самим своим существованием.

Она снова наклонилась к Рейстлину, говоря тихо, обдавая его зловонным дыханием:

— Магия поднимает ставки. Я не говорю, что знаю, где находится портал. И не говорю, что не знаю. Но если бы знала, для исполнения вашей просьбы понадобился бы магический артефакт. Никакие деньги тут не помогут. Если у тебя есть какая‑нибудь волшебная безделушка на обмен, тогда нам есть о чём поговорить. Ты ведь достойный ученик Мората — вдруг такая вещица у тебя найдётся. Если да, советую ею поторговаться.

С ухмылкой эта неприятная старуха снова принялась помешивать горячее, бурлящее варево в котле. Она кудахтала и бормотала себе под нос, не сводя фиолетового глаза с Рейстлина.

Молодой маг стоял с бледным, обречённым видом. Он начал было что‑то говорить, но передумал. Тишина в комнате становилась гнетущей.

— Рейстлин! — прошептал Танис, подзывая его к себе. Маг повернулся, чтобы посоветоваться с другом. Флинт, которому уже порядком надоела огресса, подобрался поближе и прислушался.

— А как насчёт бутыли для посланий от Тассельхофа? — спросил Танис. — Это ведь магический артефакт, верно?

— Она у тебя с собой, да? — вставил Флинт.

— Да, — коротко ответил Рейстлин.

— Нам она больше не нужна, — добавил Танис. — Может, она ей пригодится.

— Вы не понимаете, — упрямо возразил Рейстлин.

— Я слышу почти каждое ваше слово! — прокаркала огресса. Чен’тал Пирни приложила ладонь к уху, склонила голову в их сторону и захихикала. «Почти каждое слово», — ворчливо пробормотала она себе под нос, помешивая котёл.

Трое спутников отошли от неё и сбились в тесный кружок. Рейстлин понизил голос:

— Бутыль ничего для меня не значит, — шёпотом произнёс молодой маг, — но отдать её Чен’тал Пирни — это против моих наставлений. Эта огресса торгуется с любым, кто готов заплатить её цену. В прошлом она вступала в союз со злом. Может сделать это снова. Ни один магический артефакт, каким бы безобидным он ни казался, не должен попасть к ней в руки.

— Но у неё уже есть как минимум один артефакт — тот самый магический ключ или что там открывает портал, — озадачился Флинт. — Значит, если мы отдадим ей наш, она по сути не получит никакой новой силы.

— Это правда, — неохотно признал Рейстлин.

— В конце концов, — добавил Танис, — возможно, речь идёт о жизни Карамона.

— И Стурма тоже, — вставил Флинт, — не говоря уже о Тассельхофе.

Рейстлин нахмурился.

— Пожалуй, вы правы, — сказал он. Маг снова повернулся к Чен’тал Пирни, которая наблюдала за их совещанием и пыталась подслушать. Её фиолетовый глаз алчно блестел.

Копаясь в своём мешке, Рейстлин вытащил бутыль для посланий. Чен’тал Пирни тут же выхватила её и подняла обеими руками; её уродливое лицо озарилось удовольствием.

— Бутыль для посланий! — воскликнула она. — Какая хорошенькая! Я не видела такой целую вечность! Правда, они не слишком практичны: каждый владелец может воспользоваться ею только один раз. Но всё равно бывают полезны. — Вдруг её лоб прорезали морщины. — Надеюсь, внутри хорошее послание, чтобы мне не было скучно, пока я ею пользуюсь.

— Если тебе нравятся кендеры, тебе точно понравится… — начал было Флинт, но Танис зажал ему рот ладонью.

Чен’тал Пирни подозрительно уставилась на гнома, но Рейстлин поспешно вмешался, успокаивающе взмахнув рукой:

— Это от кендера, который отправился в морское путешествие, и…

Слушая Рейстлина, она возбуждённо закивала:

— О‑о‑о! Кендер! — визгливо взвизгнула Чен’тал Пирни. — Я в полном восторге! Такие занятные создания. Семь с лишним лет назад я даже нанимала одного, чтобы он убирался и подметал у меня, но ничего не вышло, потому что однажды… Ах, неважно. Это долгая история — с кендерами всегда так, — и, насколько я помню, вы куда‑то торопитесь.

Двигаясь с поразительной быстротой, огресса метнулась к большому сундуку и распахнула его, старательно загораживая содержимое от взглядов гостей своей громоздкой спиной. Она шумно рылась внутри, отпихивая вещи, пока наконец не выпрямилась и не развернулась к ним, торжествующе сжимая в руке мерцающий чёрный камень на серебряной цепочке.

— Вот он! — провозгласила Оракул, протягивая амулет Рейстлину. — Он очень могущественный, так что используй его с умом.

— Амулет Тьмы, — озадаченно произнёс Рейстлин, поднимая украшение, чтобы остальные могли его разглядеть. Камень медленно вращался на цепочке, ловя тусклый свет в комнате.

Флинту казалось, что этот чёрный камень похож на множество других чёрных самоцветов, какие ему доводилось видеть в жизни. Танис же видел, что Рейстлин понимает: перед ним нечто уникальное.

— Конечно, — мечтательно добавила Чен’тал Пирни, — мне самой никогда не доводилось его использовать, так что я могу лишь подсказать, как лучше с ним обращаться.

— Я думал, Амулет Тьмы был утрачен навсегда, — задумчиво проговорил Рейстлин.

— Утрачен — возможно, — ответила огресса, — но не навсегда. К тому же это ты считаешь, будто он единственный в своём роде. Я такого не утверждала. Всё, что я гарантирую, — он проведёт вас через портал в Огрбонд. В этом я уверена. Можете называть его хоть Амулетом горчичного пирога — мне всё равно.

— Как высвободить магию? — спросил Рейстлин.

Огресса настороженно огляделась, наклонилась и прошептала что‑то на ухо Рейстлину. Маг кивнул, подавая остальным знак, что всё в порядке, и убрал амулет в карман.

— Где нам искать портал? — спросил Танис.

— Проще простого, — сказала Чен’тал Пирни и пустилась в пронзительно-громкое перечисление указаний — таких запутанных, что у Таниса голова пошла кругом. Что‑то про строго на восток, резкий поворот налево у камня‑собаки, идти вдоль линии деревьев до высокого обрыва, потом к нависающему выступу, а затем…

— Я знаю это место, — перебил её Флинт.

Огресса замолчала и устремила на гнома подозрительный взгляд. Двое других спутников тоже удивлённо посмотрели на него.

— Я бродил по этим краям тридцать лет, — с гордостью заявил Флинт. — Не найдётся такой вершины, на которую я не взбирался или хотя бы не видел.

Танис взглянул на Рейстлина.

— Тогда в путь, — с нетерпением произнёс полуэльф.

— Да, — согласился Рейстлин. Он снова слегка поклонился Оракулу. — Спасибо за помощь.

Все трое попятились к выходу из пещеры, не сводя глаз с одноглазой старухи: одной рукой она помешивала туманное варево в котле, а другой радостно держала над головой бутыль для посланий.

— Спасибо за бутыль с посланием от кендера! — крикнула им вслед Чен’тал Пирни, пока они не скрылись из виду. — Удачи с порталом! С порталами никогда нельзя быть ни в чём уверенным. А если вдруг встретите этого ворчуна Мората, передайте, чтобы не присылал ко мне гостей хотя бы лет десять! Я совсем вымоталась!

* * *

Уставшие и не в духе, трое спутников разбили лагерь всего в нескольких милях от пещеры Оракула. Странная зловонная огресса ничуть не подняла им настроение перед грядущим приключением. Танис собирал палки и упавшие ветки для костра, а Флинт варил на ужин похлёбку из льна. Рейстлин держался в стороне от полуэльфа и гнома, спокойно ел, и лицо его было бледным, а взгляд — отрешённым: он смотрел на пляшущие языки пламени, будто не видя их.

В конце концов ворчание Флинта вывело мага из себя.

— Если хотите повернуть назад — поворачивайте! — рявкнул Рейстлин. — Оба! Если понадобится, я сам найду портал и отправлюсь в Огрбонд!

— Я ничего не говорил про то, чтобы поворачивать назад, — возразил Флинт. — Я про то, куда мы завтра пойдём!

— Флинт говорит, что это отдалённый выступ на вершине отвесной скалы, — дипломатично пояснил Танис. — Забраться туда очень непросто.

— Как далеко? — спросил Рейстлин, уже вернув себе привычное самообладание.

— Недалеко, — буркнул Флинт, прихлёбывая коричневую похлёбку. — Не в этом проблема. Я смогу туда забраться, да и Танис, наверное, тоже. Но, — добавил он, покосившись на не слишком внушительную фигуру молодого мага, — для человека в твоём, э‑э, состоянии это может быть, скажем так, не совсем практично.

— Как далеко? — настаивал Рейстлин.

— Час, может, два всего, — сказал Танис.

— Хорошо, — коротко ответил Рейстлин.

— Откуда мы знаем, что Оракул сказала правду? Откуда знаем, что там наверху вообще есть портал? Откуда знаем, что мы не тратим впустую своё чёртово время? — голос Флинта звучал всё громче и резче.

— Она сказала правду, — пробормотал Рейстлин. — Морат говорил: если Чен’тал Пирни решает заключить сделку, она торгуется честно.

— Но как ты собираешься взбираться по этой отвесной каменной стене?

— Перестань обо мне беспокоиться, — приказал Рейстлин, — и ложись спать!

Флинт сердито фыркнул и больше ничего не сказал. Он вытащил свой спальный мешок, улёгся на него спиной к остальным и уже через несколько минут громко захрапел. За всё это неловкое время между Танисом и молодым магом не прозвучало ни слова.

Лунитари и Солинари сияли в противоположных концах неба, медленно двигаясь навстречу друг другу — два пути, которые в это время года, в конце лета, так и не пересекутся. Ночь на этой высоте была светлой от звёзд. Листва заметно поредела. Склон был усеян причудливо изваянными скалами. Свет звёзд и лун высвечивал редкие чахлые деревца, а ближние вершины были окаймлены сверкающим снегом.

Безмятежность ночи нарушали лишь осторожные звуки ночных существ. Лёгкий ветер шелестел в верхушках деревьев. Танис глубоко вдыхал запах сосны, земли и свежего горного воздуха.

Он отважился бросить взгляд на Рейстлина: тот сидел, сложив ладони вместе, всё ещё погружённый в свои мысли. Маг выглядел таким встревоженным и измученным, что казалось, его может сбить с ног даже лёгкий порыв ветра. Пока Танис наблюдал, молодой маг вздохнул, встал и начал расхаживать вокруг костра. Полуэльф прекрасно знал о физических ограничениях Рейстлина, особенно если сравнивать его с куда более крепким близнецом. Но он также знал, что молодой маг регулярно отправляется в приключения бок о бок с Карамоном. И не раз Танис замечал в нём ту же самую искру, что пылала в сестре Рейстлина — Китиаре. Нет, Флинт ошибается, недооценивая молодого мага, решил Танис, — и физически, и во всех остальных отношениях.

В этот момент Рейстлин поднял голову и встретился взглядом с Танисом, ответив ему дерзким, непокорным взглядом.

— На самом деле Флинта тревожит сама мысль о Кровавом море, — мягко заметил Танис. — Он знает, что ты справишься с путешествием. А вот сам он смертельно боится пересекать любой водоём — с тех самых пор, как случилась та злополучная ночёвка на берегу озера Кристалмир.

Рейстлин тихо усмехнулся и снова сел. Усталость от дневных трудов навалилась на него, словно огромная тяжесть.

— Возможно, — тихо произнёс молодой маг.

Несколько месяцев назад Флинт и Тассельхоф устроили вылазку с ночёвкой на дальних берегах озера Кристалмир.

С ними пошли Карамон и Стурм: они провели день, обучаясь у седого гнома навыкам охоты и выслеживания. Тассельхоф увязался за Рейстлином, который был занят поиском трав и цветов для компонентов своих заклинаний. Именно в тот день, по иронии судьбы, Тассельхоф рассказал Рейстлину о своём добром друге Асе и необычном минотавре‑травнике с Южного Эргота, о котором рассказывал Аса.

Это был чудесный день, один из первых их долгих совместных походов, омрачённый лишь происшествием на следующее утро. Тас «нашёл» лодку, а потом уговорил всех остальных спустить её на спокойные воды озера Кристалмир. На некотором расстоянии от берега Карамон заметил большую зелёную дроти‑угревую рыбу, лениво плававшую поблизости, и со свойственным ему пылом похвастался, что поймает её голыми руками. Однако близнец Рейстлина слишком сильно перегнулся через борт — и лодка перевернулась.

Благодаря быстрой реакции Рейстлин сумел всплыть под лодкой, в воздушном кармане, который там образовался. Тас и Стурм хорошо плавали и смогли перевернуть лодку обратно. Флинт нырнул, чтобы спасти могучего Карамона, который не умел плавать и ушёл на дно. Долгие секунды тянулись, превращаясь в минуты, пока трое спутников в тревоге ждали. Наконец Стурм и Тас снова прыгнули в воду. Стурм вытащил на поверхность отплёвывающегося Карамона, а вскоре после этого Тас вынырнул, вцепившись в воротник Флинта. Наполовину утонувший гном, задыхаясь и продрогнув до костей, поклялся, что никто и никогда больше не заманит его в лодку до конца его дней.

— Учитывая, какой Флинт слабый пловец, — заметил Танис, — с его стороны было довольно героично попытаться спасти твоего брата.

— Героично и глупо, — проворчал Рейстлин. Но тон его стал мягче. Танис, заворожённый ритмичным покачиванием верхушек деревьев, не заметил, как молодой маг опустился на своё одеяло и закутался в плащ.

— Да, — усмехнулся Танис. — Героично и глупо. Два слова, которые отлично подходят друг к другу. — Он поднял взгляд на прекрасные луны и звёзды, впитывая умиротворённость этого места.

— Флинт не раз вспоминал тот случай, — тихо размышлял он. — Это врезалось ему в память. Хуже всего для него, наверное, то, что его спас Тассельхоф. Как ни посмотри, он обязан кендеру жизнью — по крайней мере, в тот раз. Возможно, только желание отдать этот долг когда‑нибудь и заставит его снова приблизиться к воде — даже к такому проклятому месту, как Кровавое море.

Танис замолчал, и на мгновение его мысли вернулись к Китиаре. Его захлестнула волна смешанных чувств. Полуэльф никогда не мог заставить себя поговорить с Рейстлином о ней. Может, сейчас как раз подходящий момент.

— Скажи мне, Рейст, — начал Танис. Но тут он услышал тихое дыхание, обернулся и увидел, что молодой маг крепко спит.

Он подошёл к Рейстлину и набросил на него ещё одно одеяло: воздух становился холодным. Танис снова сел, накинул на плечи свой плащ и вздохнул. Хоть они и находились, по идее, в безопасной местности, он решил, что лучше несколько часов подежурить, прежде чем самому попытаться уснуть.

* * *

К полудню следующего дня, преодолев изрезанный крутой тропой склон горы, спутники добрались до места, которое описывала огресса и которое Флинт знал по своим прежним странствиям. Остановившись в узком ущелье, он указал вверх — на скопление выветренных песчаниковых скал, вздымавшихся, словно крепость, высоко в небо. На вершине одной из них виднелся каменный выступ, обращённый на восток; даже эта внушительная формация терялась на фоне ещё более грандиозных горных хребтов.

Флинт шёл первым, взбираясь по отвесной скальной стене вдоль цепочки искривлённых деревьев, упрямо цеплявшихся корнями за трещины и расщелины. За ним следовал Танис, а позади — Рейстлин. Все трое были связаны верёвкой, обвязанной вокруг пояса.

Скала, которую они штурмовали, была, должно быть, высотой в четыреста футов. Подъём шёл медленно, а из‑за того, что Флинт непременно хотел вести и всё делать по‑своему, становился ещё медленнее. Он скрупулёзно продвигался вверх: вбивал короткие железные колья примерно на расстоянии вытянутой руки над головой и крепко привязывался к ним, прежде чем искать следующую опору для ноги. Рейстлин оказался дальновиден, когда настоял, чтобы гном взял с собой всё необходимое для горного перехода.

Танису и Рейстлину было чуть легче благодаря тому, что Флинт прокладывал путь. И всё же даже для опытного скалолаза это была изнурительная работа. Надёжных опор, где можно было бы хоть ненадолго перевести дух, попадалось мало. Танису и Рейстлину приходилось буквально вцепляться в изрытую выбоинами скалу, подтягиваясь всё выше. Ближе к вершине заметно похолодало, и неожиданные порывы ветра били им в спину.

Флинт вынужден был признать: у Рейстлина есть стойкость. Молодой маг ни разу не пожаловался.

Лишь однажды Рейстлин ослабел и поскользнулся. Танис, шедший впереди, вовремя заметил это и резко натянул верёвку, остановив падение мага; другой рукой он крепко держался за звено, связывавшее его с Флинтом выше. Рейстлину удалось подтянуться и снова ухватиться за скалу. Взмахом руки он подал Флинту знак, что можно продолжать. Гном был прав, полагая, что жилистый Танис без труда сумеет прикрыть Рейстлина.

Почти два часа упорного подъёма — и все трое наконец достигли вершины утёса. Они рухнули на уступе, тяжело дыша, а потом подняли глаза, чтобы увидеть, что лежит дальше. Площадка была ровно такой, чтобы на ней могли поместиться трое. Когда утёс поворачивал на восток, перед ними открывался вид на массивные горы с крутыми откосами и заснеженными вершинами.

Прямо под ними зияла глубокая, изломанная пропасть. Пар, поднимавшийся из трещин в скале, скрывал её дно. Падение с этой зубчатой стены означало бы верную смерть.

Флинт стоял на подкашивающихся ногах и вдруг осознал, что сильные порывы ветра бьют в него сразу с двух сторон — с востока и с запада: уступ оказался в перекрёстном потоке стихийных сил.

Ветер буквально рвал его с места. Жестом он велел остальным подождать и, пошатываясь, пополз к дальнему краю площадки, где вбил один из своих железных кольев. Пока Танис и Рейстлин наблюдали, он вбил ещё несколько, а затем закрепил верёвку так, чтобы все трое могли стоять, надёжно привязанные к скале, и их не сдуло в пустоту.

Они уставились вниз.

— Это там должен быть портал? — скептически спросил Танис. Ему пришлось повторить вопрос громче, чтобы его услышали сквозь яростный вой ветра.

— Да! — прокричал в ответ охрипшим голосом Рейстлин.

— Я бы не стал на это полагаться! — буркнул Флинт. Остальные промолчали: они и сами предпочли бы не зависеть от этого. Но какой у них был выбор?

Флинт поднял свободный камень и держал его над краем. Танис кивнул. Гном разжал пальцы, и камень полетел вниз.

Несколько минут они напряжённо вслушивались, пытаясь сквозь шум ветра уловить звук удара о дно. Наконец Флинту показалось, что он расслышал звонкое «дзинь» — камень отскочил от скалы.

— Никакого портала, — с отвращением произнёс Флинт.

— Неживой предмет, — возразил Рейстлин, снова повышая голос. — Портал не откроется для неживого предмета, если рядом нет смертного. Да и в любом случае он не откроется, пока я не произнесу нужное заклинание!

После долгой паузы Танис спросил:

— Как мы можем быть уверены?

Рейстлин ответил не сразу. Трое спутников стояли на каменном уступе высоко над утёсом, наклоняясь над изломанной пропастью, уходившей вниз на сотни футов. Ветер хлестал их, трепал волосы и одежду. Верёвки Флинта не давали им сорваться, но даже с ними приходилось изо всех сил удерживать равновесие.

— Мы не знаем! — наконец прокричал Флинт.

— Правда? — спросил Танис, поворачиваясь к Рейстлину.

— Да.

Танис и Флинт переглянулись. Флинт закатил глаза. Танис выхватил нож.

— Тогда произноси заклинание! — сказал полуэльф.

Рейстлин на мгновение закрыл глаза, сосредоточиваясь, затем распахнул их. Он пробормотал несколько древних слов, которые Флинту показались совершенно непонятными. А затем на общем языке, который оба его спутника хорошо понимали, он выкрикнул:

— Откройся, портал!

Танис взмахнул ножом и перерезал верёвки, которыми они были привязаны к кольям. Мгновенно он убрал клинок обратно в ножны. В тот же миг все трое шагнули вперёд и прыгнули; Флинт и Рейстлин схватили Таниса за руки, оказавшегося посередине. Из их глоток вырвался нечленораздельный крик.

То ли из‑за ветра, то ли из‑за того, что они не успели толком скоординироваться, трое спутников спутались в клубок и полетели вниз головой, растопырив ноги, прямо на острые зубцы скал.