Дафна Гринграсс
и жутко увлекательная судьба (джен)

Дафна решила разыскать Лавгуд и купить у нее «Придиру». Просто посмотреть. Лавгуд бродила по замку босиком. Что… тоже было в книгах. Хулиганы прятали ее вещи. Дафне это очень не понравилось: она была куда менее заметной, чем Луна, и избегала издевательств Пэнси лишь потому, что сидела тихо и не высовывалась.

А еще… в купленном выпуске «Придиры» оказалось интервью с Поттером — от рассказа о кладбище, Темной магии и Сами-Знаете-Ком глаза лезли на лоб.

Дафна сверила текст с «Кубком огня». При том что Поттер боролся за жизнь, его рассказ в точности совпадал с книгой. Роулинг, должно быть, умела выуживать тайны не хуже Риты Скитер.

Дафна перевернула страницу «Придиры» и обнаружила кроссворд. На рунах. Рунический кроссворд. Она принялась разбирать вопросы и поняла, что в нем использованы два разных вида рун. Руки задрожали: этот идиотский кроссворд был невозможной сложности.

На следующей странице оказался еще больший кроссворд… тоже рунический, причем с загадочными вопросами. Дафна закрыла глаза, досчитала до десяти и перевернула страницу. Там была статья о каком-то воображаемом существе. Она улыбнулась, выдохнула и расслабилась. Вот такой нелепой чепухи она и ожидала. Следом шла страница с задачами по Нумерологии. Что-то вроде кроссвордов, только нумерологических. Дафна принялась лихорадочно перелистывать выпуск… Казалось, будто толпа смертельно скучающих рейвенкловцев объелась волшебных грибов и устроила что вздумается. Рунические кроссворды, подумать только! Кто в здравом уме станет их решать? А нумерологические задачи были ужаснее домашних заданий. Некоторые таблицы даже не были квадратными, ради Мерлина!

Дафна поклялась больше никогда не открывать «Придиру». Отец Луны Лавгуд, должно быть, не просто сумасшедший, а сумасшедший рейвенкловец.

Она уселась с самопишущим пером и пергаментом и снова начала читать «Гарри Поттера и философский камень».

Жизнь Поттера казалась невозможным кошмаром. С ним обращались, как Малфои со своими домовыми эльфами. А его взгляд на начало учебы в Хогвартсе был… странным, словно Дафна видела совершенно нормальный мир через кривое зеркало. Хотя мнение Поттера о Драко Малфое… ну, его разделяли все, просто вслух не говорили. Семья Малфоев была слишком влиятельной, чтобы так ее оскорблять.

Дафна дочитала до Хэллоуина и захотела проклясть Уизли за то, что он вел себя как мелкий задира, а Грейнджер — за идиотизм. Впрочем, с учетом того, какой Грейнджер была в более поздних книгах, скорее всего, она сама побила бы Дафну.

А великий Поттер засунул троллю палочку в нос. Насколько же это было глупо.

Дафна читала дальше, и ловушки на третьем этаже показались подозрительно хорошо подобранными под троих гриффиндорцев. Что было странно: их ставили против воров, а трио все преодолело.

Узнав, что профессор Квиррелл одержим — ни много ни мало Волдемортом, — Дафна ахнула. Она могла погибнуть! А потом Поттер каким-то образом выжил… но убил преподавателя, а директор все скрыл. Дафна решила держаться от всех трех опасных гриффиндорцев подальше. Всегда.

К концу книги в ее заметках появилось несколько выводов. Поттер богат и понятия не имеет почти ни о чем.

Поэтому она начала «Гарри Поттера и Тайную комнату». Через несколько дней у Дафны были новые заметки и черновик письма матери с просьбой перевести ее в Шармбатон, где ученики не рисковали умереть каждый год. Все могли погибнуть. Она могла погибнуть. Ее сестра могла погибнуть!

А еще Поттер был до абсурда храбрым, неправдоподобно удачливым и настоящим героем. И Джинни Уизли… неудивительно, что девочка немного странная. Семья Уизли казалась милой, хоть и бедной. У них была ферма и переоборудованный амбар. Правда, бедность у них выглядела совершенно ужасной. А Дафну, Трейси и Лили не упомянули ни разу. Поттер учился с ними на одних уроках, но для него все они были просто «свита Пэнси».

Быть для кого-то лишь «свитой Пэнси» оказалось неприятно. Пэнси была всего-навсего громкой задирой; она не командовала всеми в спальне. Ну, то есть приказывала, что делать, но… так было проще. Милисента могла сунуть твою голову в унитаз. Во всяком случае, голову Перкс.