Клапан и Катастрофа здравого смысла (джен)

Из рабочего журнала Клапана:

У машины есть замечательное свойство.

Ей всё равно, согласен ли ты с причиной поломки.

Можно назвать треснувший вал испытанием, знамением, заговором или следствием нравственного падения подшипника.

Вал всё равно останется треснувшим.

* * *

Клапан не спал двое суток. Для гнома-механика это не было чем-то необычным. В Горе Небеспокойсь сон вообще считался досадным перерывом между двумя рабочими сменами, который природа почему-то не позволила отменить постановлением комитета. Но на этот раз всё было иначе. Он не работал. Он проверял. Снова. И снова. И ещё раз.

На столе лежали листы с тонкими чёрными линиями. Десятки. Клапан разложил их по датам, силе колебаний и направлению. Рядом лежали карты. Карта Истара. Карта побережья. Карта центрального Ансалона. Ещё одна, настолько старая, что на ней половина городов носила другие названия. На стене висела новая схема. На ней красные линии сходились к Истару.

Лерон пришёл утром. Увидел гнома. Увидел бумаги. Потом увидел кружку эля, к которой тот даже не притронулся.

— Всё настолько плохо?

Клапан не поднял головы.

— Хуже.

— Насколько?

— Я ещё считаю.

— Ты считаешь уже два дня.

— Именно поэтому и хуже.

Лерон подошёл ближе.

— Что ты нашёл?

Клапан молчал. Перед ним стоял небольшой деревянный ящик. В ящике находился маятник. К его нижнему концу была прикреплена игла. Под иглой медленно вращался закопчённый барабан. Линия оставалась почти ровной. Потом дрогнула. Игла качнулась. Чуть-чуть. Лерон этого даже не заметил. Клапан заметил. Он всегда замечал.

— Вот.

— Что?

— Только что.

— Я ничего не почувствовал.

— Именно.

Гном снял полоску бумаги. Отметил время. Положил её рядом с остальными.

— Земля двигается постоянно, — сказал Лерон.

— Да.

— Значит, это нормально.

— Нет.

Клапан взял три предыдущих листа.

— Смотри.

Лерон наклонился.

— Я вижу линии.

— Здесь дрожь.

— Хорошо.

— Здесь тоже.

— Хорошо.

— И здесь.

— Клапан.

— Интервал сокращается.

Жрец нахмурился.

— И что это значит?

— Пока ничего.

Лерон посмотрел на него.

— Ты выглядишь так, будто это значит очень много.

— Потому что я не люблю слово «пока».

Клапан подошёл к другой части лаборатории. Там стоял прибор, которого Лерон раньше не видел. Высокий стеклянный цилиндр был наполнен водой. Внутри плавал тонкий металлический стержень. Рядом висели два маятника разной длины, а над ними вращался круг с разметкой.

— Это ещё что?

— Изначально прибор для измерения колебаний при работе больших паровых установок.

— А теперь?

— Теперь он измеряет то, чего рядом с ним нет.

— Что?

— Очень большую паровую установку.

Лерон замер.

— Где?

— Вот это и проблема.

Клапан указал на воду. По её поверхности расходились едва заметные кольца.

— Это идёт не из города.

— А откуда?

— Издалека.

— Насколько?

— Не знаю.

— Ты опять это сказал.

— И мне опять не нравится.

* * *

На третий день Клапан поднялся на поверхность. Он взял с собой два прибора. Один нёс сам. Второй — Лерон. Третий пришлось оставить. Он весил больше их обоих и однажды уже доказал, что не предназначен для лестниц.

Они выбрались на крышу старого склада. Утро было ясным. Истар сиял. Белые купола. Башни. Колоннады. Золотые украшения. Далеко над городом поднимался Храм. Лерон некоторое время молча смотрел на него.

— Красиво.

— Да.

Клапан не спорил. Истар действительно был красив. Это всегда немного его раздражало. Красивые вещи люди слишком быстро начинали считать правильными.

Гном установил подставку. Повесил маятник. Выставил линзу. Проверил уровень. Потом достал длинную трубку и направил её на горизонт.

— Что ищешь?

— Смещение.

— Чего?

— Всего.

Лерон вздохнул.

— Иногда ты очень плохо объясняешь.

— Неправда. Я объясняю точно.

— Это не одно и то же.

Клапан собирался возразить, но остановился.

— Справедливо.

Он снова посмотрел в прибор. Солнце отражалось от далёких крыш. Воздух дрожал от жары. На первый взгляд всё было спокойно. Но приборы говорили другое.

Не только земля. Изменилась вода в глубоких коллекторах. Изменилась температура пород. Несколько старых трещин расширились. В некоторых подземных проходах появился запах серы. Стрелка давления в одном из закрытых водоносных каналов медленно ползла вверх.

Ничто по отдельности не было страшным. Но вместе всё складывалось в систему. Клапан ненавидел системы, которые складывались без его участия.

— Что-то происходит, — сказал он.

— Землетрясение?

— Возможно.

— Сильное?

— Возможно.

— Когда?

— Не знаю.

— Это всё?

Гном повернулся к нему.

— Ты хочешь точный ответ?

— Да.

— Тогда я могу придумать.

Лерон замолчал. Клапан снова посмотрел на горизонт.

— Люди любят точные ответы, — сказал он. — Даже если точность выдуманная.

— Ты опять про нас?

— Я теперь почти всегда про вас.

— Очень лестно.

— Не уверен.

Лерон подошёл к краю крыши. Внизу кипела городская жизнь. Торговцы. Кареты. Солдаты. Белые одежды жрецов.

— И что ты собираешься делать?

Клапан удивился.

— Предупредить.

Жрец медленно повернул голову.

— Кого?

— Всех.

Лерон закрыл глаза.

— Конечно.

— Что?

— Ничего.

— Почему ты так сказал?

— Потому что я уже представляю, как это будет.

— Я покажу расчёты.

— Разумеется.

— Приборы.

— Конечно.

— Карты.

— Обязательно.

— И?

Лерон посмотрел на Храм.

— Они спросят, что всё это означает.

— Я скажу.

— А потом спросят, кто позволил тебе это означать.

Клапан нахмурился.

— Факту не нужно разрешение.

— В Истаре иногда нужно.

* * *

Первый чиновник продержался четыре минуты. Клапан засёк.

Они сидели в небольшом кабинете административного здания. Перед чиновником лежали расчёты. Очень аккуратные. Клапан специально переписал их понятным почерком. Он даже убрал часть дробей. Это было почти унизительно.

Чиновник пролистал бумаги.

— Значит, вы утверждаете, что земля под Истаром нестабильна?

— Не только под Истаром.

— Но под Истаром тоже.

— Да.

— На каком основании?

Клапан указал на листы.

— На этом.

— Это линии.

— Измерения.

— Они подтверждены?

— Мной.

— Я имею в виду официально.

— Что значит официально?

Чиновник сложил руки.

— Были ли ваши приборы проверены храмовыми инженерами?

— Нет.

— Университетом?

— Нет.

— Имперской палатой мер и весов?

— Нет.

— Тогда откуда мы знаем, что они работают?

Клапан задумался.

— Потому что работают.

Чиновник посмотрел на Лерона. Лерон пожал плечами.

— Я предупреждал.

— О чём? — спросил чиновник.

— Не вас.

Клапан наклонился вперёд.

— Вы можете проверить.

— Каким образом?

— Построить второй прибор.

— Сколько времени?

— Если нормально — день.

Чиновник насторожился.

— А ненормально?

— Как вы обычно строите?

Лерон кашлянул. Чиновник пропустил вопрос.

— Допустим, ваши наблюдения верны. Что именно произойдёт?

— Не знаю.

— Землетрясение?

— Возможно.

— Обрушение?

— Возможно.

— Извержение?

— Не вижу признаков рядом.

— Тогда что?

— Я собираю данные.

Чиновник откинулся на спинку кресла. На его лице появилось облегчение.

— Значит, вы сами не знаете.

Клапан моргнул.

— Да.

— Тогда о чём разговор?

— О том, что происходит нечто необычное.

— Но вы не можете сказать что.

— Пока нет.

— И не можете сказать когда.

— Нет.

— И не можете сказать насколько опасно.

— Именно поэтому надо готовиться.

Чиновник улыбнулся. Очень вежливо.

— Господин Клапан, если бы уплавление Истара готовилась ко всему, чего кто-нибудь не понимает, город давно перестал бы заниматься чем-либо ещё.

Гном подумал.

— Это разумная фраза.

Лерон удивлённо посмотрел на него.

— Но неправильная, — добавил Клапан.

Улыбка исчезла.

* * *

Второй чиновник продержался восемь минут. Третий — двенадцать. Это выглядело как прогресс. Четвёртый отправил их к храмовому советнику. Советник отправил к учёному.

Учёный заинтересовался. Это было приятно. Он даже попросил показать прибор. Клапан оживился. Через час они уже обсуждали частоту колебаний, свойства пород и возможные причины.

Потом учёный спросил:

— А вы сообщили церкви?

— Да.

— Что они сказали?

— Пока ничего.

Учёный сразу стал менее заинтересованным. Клапан заметил.

— Что изменилось?

— Ничего.

— Нет. Вы перестали задавать вопросы.

— Господин Клапан…

— Почему?

Учёный вздохнул.

— Сейчас неподходящее время.

— Для чего?

— Для подобных выводов.

— У земли есть подходящее время?

— Я не об этом.

— А я об этом.

Учёный тихо сказал:

— В Истаре происходят важные события.

— Всегда происходят.

— Король-Жрец готовится совершить великие дела.

Клапан посмотрел на него.

— Земля знает?

Учёный побледнел.

— Советую следить за словами.

— Почему?

— Потому что они могут быть неверно поняты.

— Тогда понимайте верно.

Лерон взял гнома за плечо.

— Нам пора.

* * *

На улице Клапан вырвался.

— Почему ты меня увёл?

— Потому что хотел, чтобы у тебя осталась голова.

— Она моя.

— Именно поэтому я и беспокоюсь.

Клапан сердито шагал по улице.

— Невероятно.

— Что?

— Они признают измерения.

— Некоторые.

— Видят данные.

— Да.

— Понимают, что происходит что-то необычное.

— Да.

— И всё равно ничего не делают.

Лерон молчал.

— Почему?

— Потому что делать что-то означает признать, что ты можешь быть прав.

— Я могу быть неправ.

— Ещё хуже.

Клапан остановился.

— Почему?

— Потому что тогда они рискуют напугать город зря.

— А если прав?

Лерон посмотрел на прохожих.

— Тогда они рискуют признать, что не контролируют происходящее.

Гном нахмурился.

— Никто не контролирует всё.

— Они не обязаны контролировать.

— Тогда в чём проблема?

— Они обязаны выглядеть так, будто контролируют.

Клапан медленно закрыл глаза.

— Опять.

— Что?

— Выглядеть.

Лерон улыбнулся без радости.

— Я же говорил.

* * *

Через неделю колебания усилились. Совсем немного. Но Клапан видел закономерность.

Он перестал заниматься другими опытами. Фонтан был забыт. Цветная базилика — тоже. Очиститель для сапог стоял в углу и собирал пыль, что казалось особенно несправедливым. Даже Эхо молчало.

Вся лаборатория теперь служила одной задаче. Понять.

Клапан построил ещё три сейсмографа. Один установил к северу от города. Другой — возле восточных стен. Третий пришлось оставить в доме Лерона. Тот не был рад.

— Он будет шуметь?

— Нет.

— Взрываться?

— Не должен.

— Это не ответ.

— Хорошо. Вероятность мала.

— Насколько?

— Тебе будет спокойнее, если я совру?

Лерон подумал.

— Возможно.

— Тогда он совершенно безопасен.

— Спасибо.

Клапан ушёл. Через два дня устройство взорвалось. Немного.

Лерон принёс обугленный корпус обратно.

— Совершенно безопасен?

Клапан осмотрел его.

— Видишь? Ты жив.

— Клапан.

— Я был прав.

— Ты ужасен.

— Но прав.

* * *

Настоящий страх пришёл ночью.

Гном проснулся от удара. Не громкого. Глубокого. Словно где-то далеко под землёй огромный молот ударил по камню.

Лаборатория задрожала. С полки упала кружка. Потом вторая. Один маятник качнулся так сильно, что игла сорвалась с бумаги. Клапан вскочил. Приборы ожили. Стрелки дрожали. Вода в цилиндре покрылась рябью.

Из дальней трубы донёсся низкий гул. Не городской. Не механический. Глубже.

Клапан стоял посреди лаборатории босиком, в ночной рубашке и защитных очках. Последние он надел автоматически. Так было воспитано несколько поколений его семьи.

Дрожь стихла. Гном бросился к записям. Снял ленты. Сравнил. Начал считать.

Через двадцать минут пришёл Лерон.

— Ты почувствовал?

— Да.

— Полгорода проснулось.

— Хорошо.

— Что в этом хорошего?

— Теперь они не смогут сказать, что ничего нет.

Лерон посмотрел на него.

— Ты всё ещё плохо знаешь Истар.

* * *

Утром было объявлено, что ночное землетрясение — благоприятный знак. Клапан узнал об этом на площади. Он стоял среди толпы и слушал жреца.

— Сам Кринн содрогнулся перед величием грядущего!

Люди вокруг одобрительно шумели.

Клапан смотрел. Не на жреца. На людей.

Некоторые улыбались. Некоторые были бледны. Некоторые явно испугались ночью. Но сейчас они кивали. Потому что остальные кивали.

Рядом женщина сказала мужу:

— Я же говорила, нечего было бояться.

— Ты ночью плакала.

— Это было до разъяснения.

Клапан медленно повернулся к Лерону.

— До разъяснения?

— Не начинай.

— Но земля двигалась до разъяснения.

— Клапан.

— Объяснение не изменило землетрясение.

— Я знаю.

— Они тоже должны знать.

— Они знают.

— Тогда…

— Им легче.

Гном замолчал.

Он вдруг вспомнил медный фонтан. Базилику. Цвета. Золотой очиститель. Эхо.

Каждый раз происходило одно и то же.

Факт. Потом объяснение. Потом люди начинали жить не в соответствии с фактом. В соответствии с объяснением.

Клапан впервые почувствовал настоящий холод. Хотя день был жарким.

* * *

Он добился приёма через Лерона. Не у самого Короля-Жреца. До него гнома не допустили. Но Клапану разрешили выступить перед несколькими высокими сановниками и храмовыми советниками. Для него это было достаточно.

Он принёс всё. Карты. Ленты сейсмографов. Измерения давления. Пробы воды. Даже маленькую модель движения пород. Она занимала половину стола.

Один советник посмотрел на неё с подозрением.

— Она не взорвётся?

Клапан задумался.

— Не должна.

Лерон за его спиной тихо простонал.

Клапан начал. Он говорил медленно. Специально. Сдерживал привычную скорость. Объяснил про колебания. Про их частоту. Про изменения глубоко под городом. Про трещины. Про давление. Про то, что наблюдаемые явления усиливаются.

Советники слушали. Некоторые внимательно. Один даже делал записи. Это давало надежду.

Потом пожилой сановник спросил:

— И чего вы хотите от нас?

— Начать подготовку.

— К чему?

— К крупному бедствию.

— Какому?

— Не знаю.

В комнате стало тише.

Клапан продолжил:

— Возможно, сильное землетрясение. Возможно, движение больших участков земной коры. Возможно, что-то ещё. У меня недостаточно данных.

— То есть вы не знаете.

— Именно.

— Но предлагаете напугать население.

— Я предлагаю вывести часть людей из города.

— На каком основании?

Клапан указал на стол.

— На основании этого.

— Линий?

Гном зажмурился.

— Да. Линий.

Другой советник поднял руку.

— Вы утверждаете, что городу угрожает разрушение?

— Я утверждаю, что вероятность серьёзной катастрофы растёт.

— Кто её посылает?

Клапан открыл глаза.

— Что?

— Катастрофу.

— Никто.

Советники переглянулись.

Клапан продолжил:

— По крайней мере, у меня нет причин считать, что кто-то её посылает.

— Тогда откуда она берётся?

— Из физических процессов.

— Каких?

— Я только что объяснял.

— Вы говорите о камне.

— Да.

— О давлении.

— Да.

— О движении земли.

— Да.

— Но не о причине.

Клапан нахмурился.

— Это и есть причины.

— Нет, гном. Это механизм.

Клапан замер.

— А какая разница?

Пожилой советник улыбнулся.

— Огромная.

— Для камня — никакой.

— Для людей — вся.

Клапан посмотрел на Лерона. Тот опустил глаза.

Советник продолжил:

— Если Истару угрожает бедствие, у него должен быть смысл.

— Почему?

— Потому что ничего столь великого не происходит бессмысленно.

— Откуда вы знаете?

Лицо советника изменилось. Совсем чуть-чуть. Но Клапан уже хорошо научился наблюдать за людьми.

— Осторожнее.

— С чем?

— С тем, что ставите под сомнение.

Гном вздохнул.

— Я не ставлю под сомнение ваших богов.

В комнате стало ещё тише.

— Я вообще ничего о них сейчас не говорю.

Он постучал пальцем по лентам.

— Я говорю о земле.

— В нашем мире нет ничего вне воли богов.

— Хорошо.

Клапан пожал плечами.

— Тогда скажите, что ваши боги советуют проверить подпорные стены.

Несколько человек нахмурились. Лерон прикрыл лицо ладонью.

* * *

Выступление закончилось плохо. Клапана не арестовали. Это Лерон назвал успехом. Сам гном придерживался другого мнения.

— Они ничего не сделают.

— Скорее всего.

— Почему?

— Ты знаешь.

— Нет. Я понимаю отдельные части. Мне не нравится весь механизм.

Они шли по вечернему Истару. Город сиял. На площади играла музыка. Уличные торговцы жарили мясо. Знатные люди ехали в каретах. Дети бегали между колоннами. Сотни жизней. Тысячи. И никто не знал о линиях на бумаге.

— Они думают, что всё имеет смысл, — сказал Клапан.

— Большинство людей так думают.

— Нет. Не то.

Он остановился.

— Они думают, что если событие достаточно большое, оно обязательно связано с ними.

Лерон нахмурился.

— В каком смысле?

— Землетрясение — знак для Истара. Свет — знак для Истара. Вода — знак для Истара. Даже цвет стены — знак для Истара.

Жрец усмехнулся.

— Последнее точно было связано с Истаром.

— Ты понимаешь.

Клапан посмотрел на небо.

— А если миру всё равно?

Лерон ничего не сказал.

— Что, если гора падает потому, что она падает? Земля трескается потому, что давление стало слишком большим? Море приходит потому, что ему стало куда прийти?

— Людям трудно принять такое.

— Почему?

— Потому что тогда мы не центр.

Клапан посмотрел на него. Лерон улыбнулся. Грустно.

— Ты не единственный, кто иногда умеет думать.

* * *

Клапан принял решение в ту же ночь. Он уезжал. Не потому, что точно знал о грядущем бедствии. Он всё ещё не знал. И именно поэтому уезжал.

Если прибор говорит, что котёл ведёт себя странно, а ты не понимаешь почему, самое глупое — сесть на него и объявить это доверием к конструкции.

Клапан собирал вещи. Инструменты. Журналы. Линзы. Три любимых ключа. Запасную шестерню. Потом подумал и взял ещё семь.

Очиститель для сапог пришлось оставить. Он был слишком тяжёлым.

Клапан погладил корпус.

— Ты был хорошей машиной.

Щётки молчали.

— В отличие от твоих потомков.

В дальнем конце пещеры стояла конструкция, накрытая брезентом. Клапан снял ткань.

Лерон, вошедший в этот момент, остановился.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Почему все в последнее время начинают разговор со мной именно так?

Перед ними возвышалась огромная деревянно-металлическая рама. Рычаги. Пружины. Канаты. Противовесы. Направляющие. В центре находилось кресло. Очень маленькое. Очень крепкое. С ремнями.

— Это что?

— Транспортное устройство.

— Это катапульта.

— Очень грубое описание.

— Ты собираешься выстрелить собой?

— Не собой.

Клапан показал на кресло.

— Транспортной капсулой.

— В которой будешь ты.

— Да.

— Значит, собой.

— Если упростить.

Лерон обошёл машину.

— Куда?

— Сначала за город.

— Сначала?

— Там стоит вторая установка.

Жрец замер.

— Вторая?

— Конечно.

— Сколько их?

— Пять.

Лерон медленно сел на ящик.

— Зачем?

— Чтобы добраться до побережья.

— Прыжками?

— Баллистическими перемещениями.

— Прыжками.

— Хорошо. Прыжками.

— А потом?

— Корабль.

— Куда?

Клапан улыбнулся.

— Домой.

— На Санкрист?

— Да.

Лерон закрыл глаза.

— Ты построил дорогу из катапульт от Истара до моря.

— Не совсем.

— Сколько людей уже погибло при испытаниях?

Клапан оскорблённо выпрямился.

— Ни одного.

Лерон открыл глаза.

— Правда?

— Я испытывал на мешках с песком.

— И?

— Четыре мешка погибли.

— Как погибает мешок?

— Убедительно.

* * *

Лерон помогал собираться. Большую часть времени он ругался. Иногда молчал. Под конец спросил:

— А если ничего не случится?

Клапан затягивал ремень на сундуке.

— Вернусь.

— И признаешь, что ошибся?

Гном поднял голову.

— Конечно.

— Просто так?

— А что ещё делать с ошибкой?

Лерон рассмеялся.

— Знаешь, иногда мне кажется, что ты гораздо религиознее половины наших жрецов.

Клапан нахмурился.

— Это оскорбление?

— Нет.

— Тогда объясни.

— Ты очень сильно веришь в истину.

— Я не верю.

— Нет?

— Я проверяю.

— Вот именно.

Клапан подумал.

— Звучит противоречиво.

— Люди такие.

— Я заметил.

Они помолчали. Потом гном спросил:

— Ты поедешь?

Лерон покачал головой. Клапан не стал спрашивать почему. Через несколько секунд всё же спросил:

— Почему?

Жрец улыбнулся.

— Ты ужасно терпелив.

— Я работаю над собой.

Лерон посмотрел куда-то вверх. Туда, где над многими слоями камня находился город.

— Потому что это мой дом.

— Даже если он опасен?

— Особенно если опасен.

Клапан нахмурился.

— Это нелогично.

— Да.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Я уже понял, что некоторые вещи у вас именно такие.

Лерон протянул руку. Клапан посмотрел на неё. Потом пожал.

— Только не говори никому про воду, — сказал гном.

— Какую воду?

— Молодец.

— А про базилику?

— Особенно про базилику.

— Очистители?

Клапан задумался.

— Пусть живут с этим позором.

* * *

На рассвете Клапан сел в кресло. Застегнул ремни. Надел очки. Потом вторые очки поверх первых. Лерон стоял у рычага.

— Я всё ещё считаю это плохой идеей.

— Это нормально.

— Что нормально?

— Ты жрец.

— А ты летишь на катапульте.

— Именно.

Клапан проверил крепления.

— Угол сорок три градуса.

— Проверил.

— Противовес?

— Проверил.

— Направляющая?

— Проверил.

— Тормозящий парашют?

Лерон замер.

— Какой парашют?

Клапан побледнел. Потом рассмеялся.

— Шутка.

Жрец посмотрел на него с ненавистью.

— Это была шутка.

— Я понял.

— Ты не смеёшься.

— Я сейчас помогу тебе улететь гораздо дальше расчётного расстояния.

— Не трогай противовес.

Лерон положил руку на рычаг.

— Готов?

Клапан посмотрел вокруг. На трубы. На котлы. На свои машины. На стены пещеры, которая почти год была его домом.

Где-то наверху жил Истар. Город, который умел превращать воду в чудо. Свет — в догму. Машину — в украшение. Страх — в добродетель. А чужое объяснение — в собственную мысль.

Клапан вдруг понял, что будет скучать.

— Готов.

Лерон дёрнул рычаг. Мир исчез.

* * *

Первое, что Клапан понял в полёте, — расчёт был почти верным. Второе — слово «почти» при использовании катапульты приобретает особое значение.

Он вылетел из скрытого проёма в склоне холма, пронёсся над дорогой и с криком:

— СЛИШКОМ МНОГО ПРОТИВОВЕСА!

перелетел через приёмную сеть. Лерон остался далеко позади. Вторая сеть находилась ещё дальше. Клапан врезался в неё спиной. Сетка прогнулась. Лопнула одна верёвка. Потом вторая. Гном повис над землёй. Молчал несколько секунд.

— Успешно.

Снизу на него смотрел крестьянин.

— Ты кто?

— Учёный.

Крестьянин начертил перед собой знак треугольника.

— Конечно.

Клапан выбрался из сетки. Достал журнал.

«Первая ступень транспортной системы испытана человеком».

Зачеркнул.

«Гномом».

Подумал. Добавил:

«Живым».

Это было важным уточнением.

* * *

Путь занял несколько дней. Катапульты работали хуже, чем хотелось. И лучше, чем ожидалось. На третьей Клапан потерял сапог. На четвёртой — половину еды. На пятой установка не сработала вообще. После часа ремонта она сработала дважды. К счастью, второй раз кресло было уже пустым.

До побережья гном добрался пешком. Он нашёл корабль. Заплатил за место. Погрузил сундук с журналами. И впервые за долгое время перестал что-либо измерять.

Истар остался далеко за горизонтом.

Клапан стоял у борта и смотрел на восток. Небо было чистым. Море спокойным. Никаких знамений. Никаких чудес. Только ветер.

Лерон, возможно, сейчас шёл на службу. Жрецы читали проповеди. Торговцы продавали вещи. Знать демонстрировала друг другу предметы, которыми не пользовалась. Люди боялись, любили, завидовали, молились, лгали, прощали и старались выглядеть немного лучше, чем были.

Обычный город.

Клапан открыл журнал. Долго не писал. Потом вывел:

«Итог наблюдений за обществом типа „Истар“».

Ниже:

«Система чрезвычайно устойчива к фактам».

Он улыбнулся.

«При столкновении с новой информацией система не меняет устройство, а меняет объяснение информации».

Ещё строка:

«Обратная связь слабая».

И ещё:

«Самокоррекция затруднена».

Клапан задумался. Это звучало слишком сухо. Он зачеркнул последние две строки. Написал:

«Ремонт возможен, но владельцы запрещают открывать корпус».

Вот. Лучше.

Корабль качнуло на волне. Гном посмотрел на горизонт. Потом неожиданно вспомнил Лерона. Женщину с чашкой возле медного фонтана. Мальчика, который первым воспользовался очистителем. Детей, признававшихся в маленькой лжи и действительно переживавших из-за неё.

Не система. Люди.

Это было важно.

Он снова взял карандаш.

«Уточнение: общество и человек — не одно и то же».

Подумал.

«Механизм может быть плохим, даже если большинство деталей исправны».

Клапан замер. Потом медленно зачеркнул слово «деталей». Написал:

«людей».

Так было точнее.

* * *

Через несколько дней ночью небо на востоке вспыхнуло.

Клапан проснулся от криков. Выбежал на палубу. Люди смотрели туда. На восток. Сначала гном решил, что взошло солнце. Но было слишком рано.

На горизонте разгорался свет. Огромный. Белый. Потом золотой. Потом красный. Кто-то рядом начал молиться. Другой человек упал на колени. Капитан закричал матросам.

Клапан просто смотрел.

Высоко над далёким Кринном горело нечто невозможное. Он не знал, что это. Не мог измерить. Не мог объяснить. Впервые за много лет рядом не было ни одного прибора. Только глаза. И страх.

Через некоторое время пришёл звук. Глухой. Далёкий. Такой глубокий, что его почувствовали костями раньше, чем услышали ушами.

Море изменилось.

Капитан побледнел и приказал разворачивать корабль носом к волне. Люди кричали. Клапан ухватился за борт.

Он думал об Истаре. О белых башнях. О площади. О базилике. О Лероне. Вспомнил их последний разговор.

Потому что это мой дом.

Клапан закрыл глаза.

На этот раз ему совсем не хотелось оказаться правым.

* * *

Позже люди назовут случившееся Катаклизмом. Они будут спорить о причинах. О гордыне. О наказании. О богах. О Короле-Жреце. О том, кто виноват. Клапан тоже будет спорить. Иногда. Но гораздо реже, чем раньше.

Потому что один вывод Истар всё-таки сумел ему доказать.

Человек — не машина. Его нельзя починить, просто найдя сломанную шестерёнку.

Иногда человек знает, что делает неправильно. Иногда понимает, почему. Иногда даже видит последствия. И всё равно продолжает.

Клапан долго не мог решить, делает ли это людей хуже машин. В конце концов решил, что нет.

Машина не может измениться сама. Человек может. Пусть редко. Пусть поздно. Пусть далеко не каждый. Но может.

Иначе не стоило бы вообще ничего строить.

* * *

Спустя несколько месяцев в Горе Небеспокойсь состоялось заседание Комитета по рассмотрению частично завершённых Жизненных Путей, подкомитета внешних наблюдений, секции городских систем, отдела незапланированных общественных экспериментов.

Доклад Клапана длился шесть часов. Его прерывали сорок семь раз. Трижды спорили о названии. Один раз загорелся стол. Дважды менялся председатель.

В конце старейший гном поправил очки и спросил:

— Итак, Клапаниус-Люмен-Давлен-Барометр-Третий-По-Линии-Седьмого-Комитета-Косвенного-Воздействия…

— Клапан.

— Итак, Клапан. Каков окончательный результат исследования?

Гном задумался. Перед ним лежали журналы. Медная вода. Цветная базилика. Очиститель. Эхо. Истар.

Он мог сказать многое. Очень многое.

Вместо этого ответил:

— Нельзя починить общество, если оно считает поломку особенностью конструкции.

В зале стало тихо. Для Горы Небеспокойсь — почти невозможное событие.

Старейшина нахмурился.

— Это научный вывод?

Клапан подумал.

— Нет.

— Тогда какой?

Гном улыбнулся.

— Человеческий.

Старейшина ещё сильнее нахмурился.

— Это придётся отправить в другой комитет.

— Разумеется.

Клапан собрал бумаги. У двери остановился. Вернулся к столу. Открыл журнал на последней странице. И дописал:

«Эксперимент завершён».

Подумал. Рядом поставил точку. Потом ещё одну строчку:

«Объект исследования уничтожен до окончания наблюдения».

Клапан поморщился. Слишком бездушно. Зачеркнул. Долго смотрел на чистое место. И написал заново:

«Истар погиб».

На этот раз ничего добавлять не стал.

Он закрыл журнал.

За стенами уже гремела очередная машина.

Кто-то закричал:

— БЕГИТЕ!

Раздался взрыв.

Клапан улыбнулся.

Некоторые вещи в мире всё-таки оставались ему абсолютно понятными.