Легенда о Синархе (гет)

Проповедь и вправду закончилась. Из храма не доносилось ни звука, и никто не выходил наружу. Рафаэль, приоткрыв массивную дверь, вошёл первым, остальные оставались у входа. Внутри монахини, собиравшиеся уже разойтись, замерли в ожидании благословения настоятеля. Отец Георгиос, увидел охотника, и сразу направился к нему.

— Ну что, нашли то, что искали? — спросил старец своим хриплым голосом.

— Да. Мощи были в жилом корпусе. Но есть и другие новости: местные полицейские оказались вампирами. Мы их устранили.

Пока Рафаэль объяснял, священник рассеянно кивал, но его взгляд то и дело скользил куда-то за спину охотника, словно он пытался что-то разглядеть.

— Не могли бы вы… показать, что нашли? — неожиданно попросил он, в его голосе прозвучала странная, почти жадная нотка. — Самому интересно, из-за чего весь этот кошмар начался.

Рафаэль нахмурился. Просьба показалась ему подозрительной.

— Вы не против, если мои люди зайдут внутрь?

— Конечно, конечно, — поспешно согласился Георгиос.

Едва Ева переступила порог, та самая тревога накрыла её с новой силой. Что-то было не так.

Охотник взглянул на Кону и кивнул ей, чтобы та показала мешок. Но в тот миг, когда она сделала шаг к Георгиосу, Ева крикнула:

— Стой!

Все взгляды устремились на неё.

— Это не священник!

Взгляд «Георгиоса» изменился мгновенно. Его глаза стали ледяными и пустыми, а тело окутала белесая, холодная мгла. Перед ними стоял Вальдемар.

Он пронзительно посмотрел на Еву и произнёс с ледяной вежливостью:

— Молодец, Синарх. Растёшь.

Команда не успела даже среагировать. Слуга Дракулы оказался проворнее — одним точным движением он выхватил у Коны мешок и отшвырнул всех силовым взмахом руки прямо за дверь храма. Монахини в ужасе забились по углам, но Вальдемар не обратил на них внимания. Он лишь метнул Еве последний взгляд и растворился в порыве леденящего ветра, унося с собой священные останки.

Сбитая с ног группа с трудом поднималась после мощного удара. Мариус, опираясь на колено, выругался сквозь зубы:

— Вот чёрт. Этот гад улизнул и унёс кости с собой.

— Что теперь делать? Они забрали ещё одни мощи, — с отчаянием произнесла Ева.

— Возвращаемся в Обитель. Там решим. Враг оказался хитрее — он не знал, где останки, и просто ждал, пока мы сами их ему принесём, — проговорил Рафаэль, в его голосе звучала сдержанная, но ясная горечь от поражения.

Вдруг из глубины храма раздался пронзительный, сдавленный женский крик. Команда бросилась туда.

Картина, открывшаяся им, была леденящей: монахини хватались за горло, их лица искажались в беззвучных попытках вдохнуть. Они не могли кричать, не могли говорить — лишь судорожно хрипели, падая на каменный пол одна за другой.

Ева бросилась к ближайшей, пытаясь помочь, но не знала как. Она лишь бессильно смотрела, как женщины замирают, их глаза остекленевают. Ужас сковал её, да и остальные стояли в оцепенении, понимая свою беспомощность. Только Мина наблюдала за происходящим с холодной, отстранённой печалью, словно видела подобное не раз.

В считанные секунды движение в зале прекратилось, и наступила гробовая тишина.

— Их… отравили? — тихо, с трудом проговорила Кона, опускаясь на колено рядом с одной из монахинь.

Мариус резко направился к кафедре, где стояла серебряная чаша. Он схватил её, поднёс к носу и тут же швырнул прочь со сдавленным ругательством.

— Это было не вино.

Ева повернулась к Мине. Гнев, отчаяние и ужас кипели в ней, перевешивая всякую осторожность. Глаза её, едва засияли багровым цветом.

— Зачем твой муж убивает невинных?! — её голос сорвался, звонко разнесясь под сводами. — Чем смерть этих женщин ему поможет?!

Женщина встретила её взгляд прямо, но в её глазах не было ни злобы, ни оправдания — лишь та же тяжёлая, знакомая пустота.

— Если бы я знала, Синарх, я бы не стояла здесь.

— Ты его жена! Ты должна хотя бы догадываться, что им движет! Они мертвы, потому что он был на шаг впереди! Ты говоришь, что здесь, чтобы помочь, — Ева сделала шаг вперёд, голос её дрожал, — так где же твоя помощь?!

Мирай, стоявшая рядом, мягко, но твёрдо положила руку на плечо девушки, тихим жестом призывая её остыть.

Мина в своём обычном, спокойном и ровном тоне ответила ей без колебаний:

— Ты права. Я мало чем могу помочь, ведь я сама пришла сюда просить помощи. Твоё отчаяние мне слишком знакомо. Но, увы, есть вещи, которые не могу изменить даже я. Я его жена, и я хорошо его знала… того, кто был готов принести всё в жертву, лишь бы спасти тех, кто ему дорог. А сейчас… — её взгляд скользнул по безжизненным телам, — …я не знаю, кто он. Возможно, тьма поглотила его полностью, и то, что он творит — лишь прихоть зла, что им правит. Мне жаль… этих женщин. Они не заслужили такой участи. И если тебе станет легче, выплеснув на меня гнев — выплескивай. Я приму его, ведь я тоже часть этого проклятия.

Ева внимательно слушала. Гнев в её глазах понемногу угасал, сменяясь сложной смесью сожаления и понимания. Она молча, сделала два шага назад, и напряжение в её плечах ослабло. Возможно, это было сочувствие. Возможно — осознание, что перед ней не враг, а ещё одна жертва, заточённая в той же ловушке.

Молчание, повисшее между Миной и Евой, прервал Рафаэль. Его голос прозвучал чётко, возвращая всех к реальности:

— Нужно вызвать отряд зачистки. Слишком много тел. А нам пора отсюда уходить.

Все молча согласились, начав собираться к выходу. Кона оставалась последней — её взгляд, полный тяжёлой скорби, блуждал по безмолвному залу. Мариус положил руку ей на плечо:

— Пойдём, Кона.

— Дай минуту, — тихо ответила она, не отводя глаз. — Сейчас… соберусь.

Остальные вышли, оставив её одну в гробовой тишине зала. Она глубоко вздохнула и, наконец, развернулась, чтобы последовать за всеми.

И тут за её спиной послышался странный, шипящий звук — словно кто-то с усилием втягивал воздух сквозь стиснутые зубы.

Девушка замерла, а затем резко обернулась.

Одна из монахинь поднималась на ноги. Но это уже не была беззащитная женщина. Её кожа стала мертвенно-бледной, глаза горели алым огнём, а изо рта торчали длинные, острые клыки. С шипением, полным голода и ненависти, она двинулась на Кону.

Та не раздумывала. Револьвер вынырнул из кобуры, и меткий выстрел громыхнул под сводами, попав обращённой прямо в сердце. Тварь рухнула обратно на каменные плиты, уже навсегда.

Звук выстрела гулко отозвался в тишине.

— Кона! — крикнул Мариус снаружи, и его быстрые шаги уже неслись обратно в храм. Остальные, услышав звук, ринулись за ним.

Она стояла посреди храма, из дула её револьвера вился лёгкий дымок. Кона отступала, с пола поднимались другие — все монахини, одна за другой, приходили в себя. Их кожа была белой, как мел, глаза горели яростью и голодом, а рты искривились в безмолвных оскалах. Они медленно, почти неуверенно вставали, но заметив девушку, начали тянуться к ней, движимые единственным инстинктом.

— Вот чёрт! — выругалась она сквозь зубы.

В этот момент её резко дёрнули за руку — это был Мариус. Он, не отпуская, потянул её к выходу.

— Что за хрень происходит? Они же были мертвы! — пробормотал он, увидев, как из полумрака на них надвигается уже больше десятка искажённых фигур, и выхватил свои кинжалы.

Остальная команда, уже собравшаяся снаружи, в ужасе наблюдала, как из дверей храма выползают, спотыкаясь, десятки обращённых женщин. Их движения были резкими, неестественными, а взгляды — пустыми и жаждущими. Они двигались медленно, словно зомби.

— Почему они стали вампирами? — сдавленно спросила Ева.

Рафаэль, уже взводя арбалет, ответил, целясь:

— Похоже, в той чаше было что-то большее, чем просто яд.

Мина, стоявшая чуть в стороне, добавила своим холодным, ровным голосом:

— Это дикие обращённые. Процесс идёт в разы быстрее и ими движет только голод. Дракула накормил их своей кровью. Смерть — единственная милость, которую мы можем им предложить.

— Значит, это была ловушка с самого начала, — заключил Рафаэль и, отступая, бросил Еве: — Держись сзади!

Ещё одна стрела со свистом рассекла воздух, находя свою цель.

— Сколько всего монахинь было? — крикнула Кона, отстреливаясь и отступая шаг за шагом.

Охотник, перезаряжая арбалет, бросил через плечо:

— Около пятидесяти. Это большой монастырь.

Мариус, услышав цифру, не сдержался:

— Твою ж мать…я то смотрю, они без конца валят.

— Нельзя дать им разбежаться по деревне. Нужно перебить всех здесь, — продолжил Рафаэль с напряженным твёрдым голосом.

Мирай, отшвырнув хлыстом очередную тварь, бросила взгляд на жилое здание обители.

— Заманим их в закрытое помещение. Там будет проще с ними справиться.

Кона возразила:

— Не лучший вариант. В замкнутом пространстве маневрировать будет негде.

— Знаю, — отозвалась она. — Но мы должны их где-то сдержать. Вместе справимся. Нужно, чтобы кто-то завлёк их туда.

Голос Мариуса прорезал разговор:

— Я это сделаю.

Кона на мгновение взглянула на него с тревожным взглядом:

— Ты уверен? Их здесь… много.

— Выбор у нас не велик, а я единственный, кто сможет от них ускользнуть, — аргументировал он.

— Тогда действуй, времени нет! — громко бросил Рафаэль, пятясь и выпуская ещё одну стрелу.

Следопыт кивнул и поднёс к лицу маску. Она была странной — будто отлитая по его же чертам, от лба до скул, из холодного, матового металла, который не отражал свет, а впитывал его. По краям тянулись тонкие, мерцающие руны. Глазные прорези были узкими, скрытыми в тени, а на месте рта — лишь несколько едва заметных вертикальных щелей.

Он на последок бросил взгляд на команду.

— Ну, я пошёл.

Его голос под маской изменился — стал ниже, грубее, почти механическим. Глаза вспыхнули сиреневым туманным светом, и он просто растворился в воздухе, будто его и не было.

Ева с изумлением смотрела в пустоту, где секунду назад стоял Мариус.

— Он… исчез?

Рафаэль, не отрываясь от цели, коротко бросил через плечо:

— В этом его фишка.

Вдалеке, у жилого корпуса, появился следопыт. Он сдвинул маску на лоб, а затем кинжалом рассек себе ладонь, кровь сразу привлекла стаю вампиров:

— Эй, милые дамы! Как на счёт, последнего ужина? Я сегодня, как раз в хорошем настроении!

Последние слова он сопроводил метким броском кинжала, который вонзился в грудь ближайшей обращённой.

Большая часть толпы устремилась к нему. Мариус распахнул массивные двери жилого корпуса и, продолжая дразнить их, скрылся внутри, увлекая за собой основную массу тварей.

Но не все клюнули на приманку. Часть, более ближняя и уже увлечённая запахом остальной команды, осталась на улице, продолжая медленно, но наступать.

Кона, увидев, что большинство устремилась вслед за следопытом, решила действовать. Она взглянула на здание, где он скрылся, её выражение стало твёрдым, почти безжалостным. А затем из под плаща достала еще один кольт. Теперь в её руках замерла два готовых к бою револьвера.

Без лишних слов она двинулась в сторону дома, её шаги были быстрыми и уверенными. Каждый выстрел звучал чётко, и каждая пуля находила свою цель.

— Я прикрою его, — сказала она, её голос прозвучал ровно, без дрожи. Затем она перевела взгляд на Мирай: — Пойдёшь со мной? Понадобится поддержка.

Та кивнула, и бронзовая перчатка на её руке вспыхнула тусклым оранжевым светом, заряжаясь магией.

— Идите. Остальных мы добьём, — бросил им вслед Рафаэль, уже наводя арбалет на оставшихся вампиров.

Обе девушки подбежали к входной двери и с силой захлопнули её, чтобы ни одна тварь не вырвалась обратно. Затем, обменявшись быстрым взглядом, они бросились искать другой вход — сбоку или с тыла здания.

Рафаэль, Ева и Мина остались лицом к лицу с оставшейся частью стаи. Хотя их стало меньше, опасность никуда не делась.

И вдруг обращённые замерли. Их головы неестественно повернулись вверх, будто они вслушивались в незримый приказ. Их движения стали механическими, синхронными.

— Что происходит? — прошептала Ева.

Даже Мина, знавшая природу этих существ, смотрела с неподдельным удивлением — диких вампиров нельзя контролировать. Но сейчас они стояли как солдаты, ожидающие команды.

И команда последовала. Они резко зашипели и, словно гонимые кнутом, рванули в разные стороны — часть влево — в лес, тройка вправо — вдоль склона.

— Да вы издеваетесь? — с горькой иронией выдохнул Рафаэль. Он тут же принял решение: — Мина, возьмёшь левую сторону?

Она повернула к нему лицо, и почти незаметно с почтением улыбнулась.

— Конечно.

Сделав несколько шагов в сторону, она обратилась к Еве:

— Помнишь, ты спрашивала, какое проклятие лежит на мне? Во второй форме я могу быть опасной… так что не советую меня злить.

Она расстегнула ювелирный ошейник на шее. Ева замерла, не понимая, о какой «второй форме» речь, но любопытство пересилило осторожность. Рафаэль мягко отвёл её назад.

— Лучше не стой близко. В этом облике она… не всегда узнаёт своих, — тихо он ей сказал.

Как только ошейник упал на землю, тело Мины окутала чёрная, вихревая дымка. Первое, что увидела Ева, — огромную, покрытую густой шерстью лапу с длинными, острыми когтями. Затем появилась и вся фигура — под два с половиной метра ростом, стоящая на мощных задних лапах, с волчьей мордой, пылающими алыми глазами и хвостом, похожим на тень.

— Она… оборотень?! — вырвалось у девушки, и её глаза расширились от изумления.

— Лучше называй её Миной, — тихо поправил охотник. — Она это слово не любит.

Он сделал шаг к зверю.

— Мина. Ты меня слышишь?

Чудовище тряхнуло головой, в его красных глазах мелькнуло что-то осознанное. Оно рыкнуло — низко, почти сдержанно.

— Догони их, Мина. Я на тебя рассчитываю.

Зверь в ответ коротко проворчал и мощным прыжком ринулся в чащу, исчезнув между деревьев.

— Надеюсь, она никого, кроме вампиров, не съест, — неуверенно произнесла Ева.

— Бывали случаи, — с поддельной серьёзностью ответил Рафаэль глядя на неё.

— Серьёзно?

— Шучу, — он тут же сдался, но торопливо добавил: — Пошли. Нам ещё троих догнать нужно.

Они скрылись в лесу вслед за убегающими тварями.