Щит и Меч Огня (джен)

Меч.

На столе лежал конверт, весь испещренный печатями и подписями. Видимо, Каэль сильно постарался, чтобы это письмо прошло через три этапа проверки Переходов. Сегодня после тренировки наставница Ирэн вручила его мне со словами:

— Господин Каэль передал, что это тебе и твоему Щиту для поднятия духа и мотивации.

И сейчас я сидела на полу за нашим низеньким столиком и смотрела на конверт так, будто внутри была ядовитая змея. А что еще ожидать от «мотивации» Каэля? Мне одновременно страшно и мерзко было представить, что он там выдумал для «поднятия духа».

Рядом с собой я усадила Рэя, ведь то, что было в этом письме, предназначалось и для него. По словам того же Каэля, да.

Но сидеть и пытаться выжечь взглядом в этом письме дыру бесполезно — если будет нужно, я его сожгу в прямом смысле. Успокоив себя таким образом, я вскрыла конверт.

Внутри оказалась распечатка с какого-то новостного сайта или чего-то подобного. Первое, что бросилось в глаза, это две фотографии.

На первом фото была запечатлена весьма миловидная девушка в строгом платье. Ее светлые волосы были уложены в аккуратные локоны и скреплены на затылке большим бантом. Подпись под фото гласила: «Элоиза Клермон, медная, студентка первого курса факультета изобразительных искусств орбитального Университета».

На второй фотографии… были мы с Рэем. Вернее, картина, изображавшая нас на фоне грозового неба и темного океана. Рэй так же, как и во время боя, решительно сжимал клинок, а на моей ладони плясал Огонь. Не сказать, чтобы сходство было фотографичным, но мы были узнаваемы. И подпись под картиной: «Щит и Меч Огня».

Что все это вообще значило? Мы стали настолько известны, что нас рисуют уже студентки-первокурсницы?

Может, сам текст статьи что-то прояснит?

Я начала разбирать несмуанские буквы, пытаясь сложить их во что-то понятное. Кажется, это отрывок из интервью...

«…Элоиза Клермон: Для начала я хотела бы поблагодарить господина Каэля Ланье за покровительство. Благодаря его помощи я смогла поступить в Университет и принять участие в этом конкурсе.

«Новости культуры»: Скажите, Элоиза, а почему вы выбрали именно этот сюжет для своей конкурсной работы?

Элоиза Клермон: Этой картиной я хотела бы выразить благодарность тем, кто защищает Нижний Мир от ксигов — Щитам и Мечам, а также восхищение их мужеством и героизмом.

«Новости культуры»: А ваш выбор пары Огня продиктован уважением к вашему меценату, господину Каэлю, или вашими личными чувствами?

Элоиза Клермон: И то, и другое. Меч Огня — большая редкость в наше время, поэтому она не могла не привлечь моего внимания. А господин Каэль владеет им как мудрый и справедливый господин.

«Новости культуры»: И последний вопрос: почему ваша картина названа «Щит и Меч Огня»? По общепринятой иерархии, Меч выше Щита, поэтому по правилам этикета слово «Меч» должно быть первым.

Элоиза Клермон: Мне показалось, что так красивее звучит. Да и в стандартной боевой связке Щит стоит впереди, закрывая собой Меч. Порядок слов в моем названии как раз это и отражает.

«Новости культуры»: Спасибо за интервью, Элоиза. Желаем победы в конкурсе!

Я вот этим должна вдохновиться?

Мудрый и справедливый господин? Посмотрим, как ты запоешь, Элоиза, когда этот «мудрый» будет охаживать тебя плетью! А, нет, не будет. Ты ведь из Верхнего Мира, хоть и медная, но свободная. Для тебя весь Нижний Мир — рабы. Ими можно восхищаться. Можно даже намалевать о них картину. Но отношения Верхнего Мира к Нижнему все это не изменит. Для вас всех мы просто боевые игрушки.

Пакость какая и Каэль, и «Новости культуры», и эта Элоиза. Никакого «поднятия духа и мотивации» у меня эта статья не вызвала. Только появилось еще больше отвращения и злости на этот проклятый мир.

Я зажгла небольшой огонек на ладони и только поднесла распечатку к нему … как Рэй выхватил ее у меня.

Я вытаращила на него глаза.

— В чем дело, Рэй? Каэль вроде не приказывал беречь эту бумажку.

— Госпожа, как бы ты ни относилась к господину Каэлю и ко мне, Элоиза… Госпожа Элоиза тут ни при чем. Ее чувства искренни, ты же сама только что прочитала интервью.

Этот неожиданно твердый взгляд и голос… Рэй что, злится? Мне это кажется или…?

Я подалась к нему:

— Рэй, ты ведь знаешь эту Элоизу Клермон, так?

Он тут же стушевался и опустил глаза:

— Нет, госпожа.

— Врешь! — вскочив, не выдержала я. — Мы с тобой уже так долго вместе, что чувствуем ложь друг друга. И ты сейчас нагло лжешь мне в лицо!

Оставшись сидеть на коленях за нашим столиком, он поднял на меня взгляд:

— Прости, госпожа, это…

— Не только твоя тайна, да? — перебила я его, истерически хмыкнув. — Я понимаю, у всех есть свои секреты, но, Рэй… Почему-то твои тайны рано или поздно больно бьют по мне. Что с Вексом, что с Каэлем… Теперь вот еще Элоиза какая-то нарисовалась! Чего мне ждать на этот раз?

Щит молчал. А мне вдруг захотелось заорать на него. Влепить ему пощечину. Пнуть. Отхлестать плетью, которую, к слову, я еще ни разу не использовала по назначению. Спалить его дотла, как ксига.

Но ничего из этого я не сделала.

Я знала, что все это будет бесполезным. Знала, что он все это безропотно примет. И это-то как раз больше всего и бесило.

Я пулей вылетела из нашей комнаты и понеслась к тренировочной площадке. Сейчас мне было глубоко наплевать, заметят ли наставники, что я могу теперь пользоваться даром и без Щита.

Все мишени загорелись разом, а я хотя и почувствовала неслабую боль, но она была вполне терпима.

Куда сильнее была боль душевная.

Я даже не могла сказать конкретно, почему последнее, что произошло между мной и Рэем, меня так задело. Потому что это была последняя капля в чаше моего терпения или… Или я ревную?