Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

— Авада Кедавра!

Гарри едва успел осознать произнесённое заклинание — и всё уже закончилось.

У него было лишь одно сожаление.

Гарри не думал, что Барти Крауч-младший вообще понял, что направляет смертоносное заклятие… букетом цветов, прежде чем в него угодило оглушающее заклятие. Крауч обмяк и рухнул обратно в кресло, его голова бессильно свесилась на грудь. Волшебная палочка Гарри выскользнула из ножен, закреплённых на предплечье, и легла ему в руку, когда в верхней ложе вспыхнул хаос. Мракоборцы Министерства буквально налетели на Фаджа, сомкнув вокруг него плотное кольцо на случай любой угрозы. Их болгарские коллеги так же окружили господина Обланска, хотя несколько остались в стороне — с палочками наготове.

У входа в ложу поднялась внезапная суматоха. Гарри успел различить рыжую макушку Перси — и тут же её заслонили чужие спины. Раздался громкий хлопок, после чего всё словно застыло. Гарри рванулся было вперёд, пытаясь понять, что произошло, но Джинни вцепилась ему в одну руку мёртвой хваткой, а Гермиона больно впилась ногтями в другую. Рон выглядел так, словно был готов сбить с ног любого, кто рискнул бы приблизиться к Гарри. Было даже немного забавно видеть, как мракоборцы осторожно обходят предполагаемого Наследника Гриффиндора — пусть даже в данный момент и без меча. Но чувство юмора у Гарри притупилось до предела: один из Уизли всё ещё оставался неизвестно где.

Ему оставалось лишь вытягиваться на носках, вглядываясь в происходящее в надежде уловить хоть какую-то подсказку. Сердце у него снова забилось, когда он увидел, как мистер Уизли выдёргивает сына из самой гущи событий. Ближайший мракоборец ахнул, разглядев лицо нападавшего.

— Барти-младший! — потрясённо воскликнул он.

Несколько голов тут же повернулись. Когда взрослые сместились, Гарри заметил Барти Крауча-старшего, лежащего на полу у входа к лестнице. Он немного расслабился, увидев, как мракоборец извлекает палочку из руки бессознательного мужчины. Затем Гарри перевёл взгляд на Перси — мистер Уизли как раз вёл его обратно к семье. Перси был смертельно бледен и обливался потом; на этом фоне его рыжие волосы казались ещё ярче.

Болгарские мракоборцы, включая того самого парня с поразительной меткостью, быстро зачищали угол от всех, кто не принадлежал к семейству Уизли. Разумеется, Гарри это не касалось — но, что любопытно, они позволили и Гермионе остаться рядом с Роном. Кто-то явно хорошо подготовился… или, по крайней мере, внимательно наблюдал. Они дали мистеру Уизли усадить Перси на освободившееся место, после чего на Барти-младшего защёлкнули магические кандалы и leviosa’ли его прочь. Винки покорно последовала за ними, тихо всхлипывая и заламывая руки. После короткого шёпота между мистером Уизли и Биллом от сына к отцу перекочевала серебряная фляжка.

Артур Уизли сел рядом с третьим сыном, обняв его за плечи. Другой рукой он незаметно протянул фляжку. Перси дёрнулся, но принял её и дрожащими пальцами открутил крышку. Маленький глоток вызвал удивлённый кашель, однако на щеках Перси появился румянец. Он вернул фляжку отцу с шёпотом и выпрямился в кресле.

От выхода доносились повышенные голоса — Гарри увидел, как Люциус Малфой отчитывает мракоборцев. Похоже, они не давали ему уйти, и Гарри подумал, не боится ли тот опоздать на встречу с другими Пожирателями смерти для планирования сегодняшней «охоты на магглов». Перепалка уже начинала накаляться, когда внезапно побледневшего мракоборца сменила никто иная, как Амелия Боунс — глава Отдела магического правопорядка. Малфой с заметным усилием проглотил раздражение. Увы, спустя несколько минут разговора его всё же пропустили. Ведьма с моноклем направилась в их сторону.

Перси выглядел немного спокойнее, но мистер Уизли явно не позволял близнецам даже заговаривать с ним.

— Артур, — сказала мадам Боунс, подойдя ближе.

Гарри заметил, что мистер Уизли заметно расслабился. Из того немногого, что Гарри знал о мадам Боунс, она казалась достаточно честной и далёкой от политических игр. Он задумался, не грозит ли Перси какая-нибудь беда.

Гарри осторожно придвинулся ближе. Мадам Боунс даже не подняла глаз, когда рыжеволосая компания и их гости подтянулись поближе, частично заслонив её от разгорячённых политиков на другом конце ложи. Перси говорил сбивчиво, но, похоже, содержимое фляжки пошло ему на пользу.

— Я заметил ещё днём, что мистер Крауч выглядел… не в своей тарелке, — начал он после глубокого вдоха. — Я знаю, он не самый… ну… тёплый человек. Прямолинейный, деловой, без лишних сантиментов. Не то что некоторые, о которых я мог бы… впрочем. Он выглядел, пожалуй, рассеянным. И куда более резким, чем обычно.

Мадам Боунс кивнула, не перебивая.

— В общем, большую часть матча его не было, хотя я видел, как его домовой эльф держал для него место. Я подумал, что, возможно, возникли какие-то сложности с дополнительными местами, запрошенными болгарами. — Перси нахмурился. — Мне показалось безответственным, что мистер Бэгмен свалил всю эту путаницу на него прямо перед матчем. Его отдел должен был сохранить хотя бы одного толкового переводчика для такого события, а не перекладывать всё на Международное сотрудничество… Так или иначе, он появился как раз в тот момент, когда Крам поймал снитч и матч закончился. Мне стало его жаль — столько работы, а он пропустил всё. Я поднялся, чтобы узнать, не могу ли чем-то помочь.

Перси снова глубоко вдохнул.

— Когда я подошёл ближе, у меня появилось ощущение, что что-то не так. Его лицо было слишком напряжённым. Потом за моей спиной что-то произошло, и… ну… я никогда прежде не видел мистера Крауча таким взбешённым. Всё случилось мгновенно. Я услышал… услышал, как за моей спиной выкрикнули убивающее заклятие, но мистер Крауч стоял передо мной — разъярённый, с палочкой в руке… Он поворачивался к мракоборцу рядом с нами, который только что наложил оглушающее… Тут явно было что-то не так, и я оглушил мистера Крауча. Я даже не осознал, что вытащил палочку, пока он уже не падал… О Мерлин, я оглушил собственного начальника!

Перси часто задышал — ещё немного, и он бы начал задыхаться, если бы мистер Уизли не сжал его плечо, словно возвращая его к реальности.

В этот момент к мадам Боунс подошёл один из старших мракоборцев.

— Это и правда он, — без предисловий сказал он. — Не знаю как, но это он.

Мадам Боунс тяжело вздохнула.

— Из всех… — она осеклась. — Мистер Уизли… то есть, Перси. В какой-то момент вам потребуется прийти в Отдел магического правопорядка и дать подписанное показание, но при отсутствии новых обстоятельств никаких обвинений предъявлено не будет. Однако я хочу, чтобы вы как следует вспомнили все действия Барти Крауча с тех пор, как стали его помощником. Не упускайте ничего — даже самого незначительного.

— Амелия? — встревоженно спросил мистер Уизли.

— Не волнуйся, Артур, Перси ни в чём не виноват, — успокоила его она. — Чего нельзя сказать о Барти. Этот молодой человек — его сын.

— Тот самый, который… — ахнул мистер Уизли. — Но как?!

— Прекрасный вопрос. И мы получим на него ответ, — пообещала она.

Она слегка повернулась в кресле и продолжила:

— К слову об ответах. Не мог бы мистер Поттер пролить свет на произошедшее сегодня?

Мистер Уизли повернулся к Гарри. Тот пожал плечами и поменялся местами с заметно вздохнувшим с облегчением Перси.

— Итак, мистер Поттер, — начала мадам Боунс, — что произошло?

Гарри глубоко вдохнул.

— Я смотрел на конец матча, когда почувствовал, как кто-то вытягивает палочку из кармана моей куртки. Я обернулся, ощутил чужую руку, и мои пальцы зацепились за что-то невидимое. Когда я дёрнул назад, оказалось, что это мантия-невидимка. Человек под ней держал палочку и… ну… попытался применить против меня убивающее заклятие, прежде чем кто-то его оглушил.

Мадам Боунс кивнула.

— Это был один из болгарских мракоборцев. Хорошая реакция. Но насчёт палочки, которую украли… это была не ваша палочка? И вы знаете, кто её трансфигурировал?

— Э-э… — Гарри нервно хохотнул. — Нет, это была не моя настоящая палочка. И никто её не трансфигурировал… это была одна из шуточных палочек Фреда и Джорджа.

— Шуточные палочки? — переспросила мадам Боунс, не обращая внимания на то, как двое присутствующих Уизли внезапно принялись расправлять плечи.

— Да, — подтвердил Гарри. — С виду они ничем не отличаются от обычных палочек, но если попытаться применить магию, они превращаются в букет цветов, резиновую курицу или что-нибудь столь же… унизительное.

— В самом деле? — воскликнула мадам Боунс. — И до этого они выглядят как настоящие палочки? Вы не подскажете, где можно приобрести подобные изделия?

Фред прочистил горло.

— Э-э… у нас пока нет полноценного серийного производства, но я уверен, что «Всевозможные волшебные вредилки Уизли» смогут выполнить заказ для Отдела магического правопорядка, — заявил он с широкой ухмылкой.

Мистер Уизли закатил глаза.

Джордж толкнул брата локтем.

— Думаю, для вас мы можем сделать скидку «для друзей и семьи», мадам Боунс. Наш папа всегда отзывался о вас очень лестно — говорит, вы просто великолепны.

Лицо их отца стремительно наливалось краской.

— Не уверена, что нам потребуется крупная партия… пока, — ответила мадам Боунс, хотя Гарри показалось, что уголок её рта едва заметно дрогнул. — Но две штуки, вместе с инструкциями, я возьму. А взамен позабочусь о том, чтобы «Ежедневный пророк» узнал: покушение на убийство было сорвано с помощью одного из ваших изделий.

Фред и Джордж одновременно моргнули.

— По рукам!

Гарри лишь надеялся, что миссис Уизли не возложит за всё это вину на него.

* * *

После всех волнений было уже довольно поздно, прежде чем верхнюю ложу наконец покинули. Пока Отдел магического правопорядка завершал первоначальное расследование, Гарри удалось пожать руку мракоборцу Бюлеру — тому самому болгарину, который оглушил Барти Крауча-младшего. Высокий, внушительный, с густыми чёрными бровями и ледяными голубыми глазами, он совершенно преображался, когда улыбался. Когда он немного смущённо спросил, не согласится ли Гарри расписаться для его дочери, Гарри с готовностью отыскал программку и добавил подпись — с обращением к Марии. С ухмылкой он толкнул Рона и заставил его расписаться тоже. Лишь спустя мгновение мракоборец Бюлер сообразил, что смущённый друг Гарри и есть тот самый «парень с мечом» из битвы за Хогвартс. Вот тогда улыбка на его лице стала по-настоящему сияющей.

Учитывая, какой выстрел он сделал под давлением, Гарри счёл это наименьшим, что они могли для него сделать.

С положительной стороны, задержка заметно разрядила поток зрителей, покидавших стадион. Это позволило Луне, её отцу и Невиллу без труда отыскать их у выхода. Ксенофилиус уже держал наготове свиток и перо. Гарри охотно поделился «отредактированными» подробностями произошедшего с издателем «Придиры», пока они направлялись обратно к лагерю. Невилл и Луна, конечно, не были в восторге от того, что их не посвятили в план, но понимали деликатность ситуации с рассадкой… да и Невилл вовсе не считал время, проведённое с Луной и её отцом, потраченным впустую.

Они уже шли к одолженной палатке Уизли, рассчитывая выпить чаю перед сном, когда Гарри впервые услышал отдалённые крики и вопли ужаса.

— Похоже, Люциус успел смыться, — пробормотал он себе под нос.

Мистер Уизли осторожно провёл их чуть дальше, но остановился, разглядев толпу фигур в масках и мантиях. Гарри тоже различил силуэты управляющего лагерем и его семьи, беспомощно парящих над улюлюкающей толпой.

Мистер Уизли выглядел вне себя от ярости.

— Билл, Чарли, Перси, нам нужно помочь Министерству это остановить. Остальные… — он замолчал, оглядываясь.

— Думаю, нам безопаснее держаться всем вместе, — тихо сказал Гарри.

Рон молча кивнул. Волшебная палочка в его руке говорила сама за себя. Остальные тоже уже вытащили свои.

Мистер Уизли тяжело вздохнул.

— Молли меня убьёт. Камень на камне не оставит. Ладно, держимся вместе. Сначала попробуем спасти людей, которых держат в воздухе.

— Рон и Гермиона с этим справятся, — предложил Гарри, вспомнив, как они вытаскивали пуффендуйских девочек из-под дементоров.

— Хорошо, — согласился мистер Уизли. — Перси, помоги им. Остальные — оглушающие и подобные заклятия. Подойдём ближе, если сможем.

Они осторожно продвинулись вперёд, частично скрытые людьми, в панике разбегавшимися в темноте. Как только одна из фигур в маске, обернувшись, изумлённо замерла, мистер Уизли крикнул:

— Сейчас!

Палочки Рона и Гермионы мелькнули синхронно — Вингардиум Левиоса и Акцио, магглы! Мистер Робертс, его жена и старший ребёнок стремительно понеслись к ним, но младшего ребёнка закрутило в воздухе. Перси, однако, был начеку и тут же направил собственную палочку, выравнивая траекторию. Остальные Уизли и их союзники обрушили оглушающие заклятия на закутанную в капюшоны толпу, которая лишь теперь начала накладывать щитовые чары.

После второго оглушающего Гарри увидел, что магглы уже вне опасности, и применил своё модифицированное заклинание светошумового удара прямо в центре группы. Вспышка света была ослепительной даже на расстоянии, но Гарри всё ещё различал цели. Он не сомневался, каково это было вблизи. Грохочущий удар, казалось, сбил с ног тех, кто находился в самой гуще. Он видел, как фигуры одна за другой падали от оглушающих заклятий старших Уизли, когда вдруг вся компания замерцала — и с громким хлопком исчезла.

— Проклятые портключи, — проворчал Гарри, в то время как Перси подхватил младшего ребёнка на руки. Рон и Гермиона тем временем помогли остальным членам истерящей семьи опуститься на землю перед ними.

* * *

Второй раунд бесед с мадам Боунс затянулся далеко за полночь. На этот раз ведьма с моноклем выглядела куда менее оживлённой и гораздо более уставшей. Тем не менее она распорядилась выдать им портключ обратно в Оттери-Сент-Кэчпоул. Уже за одну эту любезность Гарри был искренне рад, что показал ей, как работает его светошумовое заклятие. Она приподняла бровь, когда Гарри объяснил, что это всего лишь два простых заклинания света и звука, безумно усиленные — потому и столь ошеломляющие, но при этом крайне неэффективные с точки зрения расхода магии. Впрочем, он всё же задумался, не раскрыл ли больше своих возможностей, чем следовало.

Едва они пересекли охранные чары, как миссис Уизли вылетела из дома, словно из пушки. Она почти не могла связно говорить, обнимая мужа и суетясь вокруг детей. В суматохе Невилл тихо направился к камину, уже распрощавшись с Луной и её отцом. Гарри заметил, что Ксенофилиус явно проникся симпатией к Невиллу и даже воздерживался от некоторых из своих более странных тем, когда мальчик был рядом. Гарри надеялся, что в жизни Невилла появится больше мужских примеров для подражания — таких, которые не считают нормальным вывешивать ребёнка из окна.

Миссис Уизли обнимала Гермиону не меньше, чем Джинни или собственных сыновей, оставив девочку заметно смущённой, пока та причитала о том, как счастлива, что теперь все в безопасности. Гарри снова кольнула вина. Миссис Уизли перестала возражать против плана, изложенного им в общих чертах, лишь потому, что Гарри пообещал: «скрытый Пожиратель смерти» ни при каких обстоятельствах не получит в руки настоящую палочку.

Вскоре они оказались внутри, где Сириус уже поставил чайник — для горячего шоколада. Разумеется, как только все устроились с кружками, миссис Уизли и крёстный Гарри потребовали рассказать всё до последней подробности. Говорил в основном мистер Уизли, и Гарри это вполне устраивало: после всех событий дня он едва держался на ногах.

Когда дошли до момента, где Перси оглушил мистера Крауча, Сириус не удержался. Пересказ прервался, потому что огромный чёрный пёс водрузил лапы на плечи суетливого молодого человека и принялся с усердием вылизывать ему лицо. По иронии судьбы Фред и Джордж сидели ближе всех и в итоге были вынуждены спасать брата от собачьих слюней.

Чарли протянул Перси слегка потрёпанную фланелевую тряпку, чтобы тот вытер лицо, а Сириуса, едва ли не силой, оттеснили обратно к креслу, где он нехотя превратился в человека.

— Может, лицемеру выделят мою старую камеру, — усмехнулся Сириус. — Вот бы на это посмотреть.

Гарри прочистил горло.

— Да, жаль, что никто ещё не изобрёл волшебный артефакт, позволяющий просматривать воспоминания. Ах да… погодите-ка…

Сириус снова расхохотался.

— Только за это я назову своего первенца Перси.

— А если родится девочка? — спросила Гермиона.

— Не вижу проблемы, — невозмутимо ответил Сириус.

Эта реплика заслужила в адрес Сириуса крайне недовольный взгляд со стороны Перси.

— Пожалуй, мне стоит начать писать отчёт для мадам Боунс, — фыркнул он.

— Сначала допей шоколад, милый, — тут же вставила миссис Уизли. Потом она повернулась к Сириусу: — И веди себя прилично! — рявкнула она.

Сириус подпрыгнул, словно сам не ожидал.

— Да, Молли, — покорно согласился он.

* * *

На следующее утро привезли «Ежедневный пророк» — с подробным освещением финала Чемпионата мира по квиддичу и того, что произошло потом. Фред и Джордж отправили мадам Боунс посылку с двумя своими шуточными палочками, приложив инструкции, — через Хедвиг. Эррол, конечно, тоже мог бы доставить, но они хотели произвести хорошее впечатление, и Гарри был с ними согласен.

Мистер Уизли поморщился, читая газету.

— Рита вчера ночью не теряла времени, — мрачно сказал он. — Она обвиняет Министерство в том, что не было достаточно охраны, чтобы предотвратить беспорядки, устроенные «квиддичными хулиганами».

— Это нелепо, — возмутилась миссис Уизли, выкладывая на тарелки ломтики бекона. Она остановилась и оглядела стол. — Чарли? Сходи-ка, пожалуйста, посмотри, что там Перси задерживается.

Второй сын (по возрасту) с шуточным замахом шлёпнул ухмыляющегося Билла по плечу и поднялся из-за стола.

— Конечно, мам. Только оставь мне бекона, ладно? — добавил он с таким жалким выражением лица, что невозможно было не улыбнуться.

Когда Чарли поднялся по лестнице, Гарри заметил, что значительная часть бекона загадочным образом перекочевала прямиком на тарелку Чарли. Пальцы Рона тоже получили быстрый шлепок, когда слишком уж явно потянулись к блюду «по пути назад». Сам Гарри ухватил два ломтика, сложил их на тост, плеснул немного коричневого соуса и отложил в сторону, занявшись сосисками, яйцами и жареной картошкой.

Гарри не успел даже надкусить свой бутерброд, когда Чарли вернулся, ведя с собой помятого Перси. Третий по старшинству выглядел так, будто почти не спал; пальцы у него были в чернильных пятнах.

— Нашёл его наверху за бумагами, — сообщил Чарли, усаживаясь и качая головой.

Перси поднял глаза от чая, который ему подала мать.

— Я работал над отчётом для мадам Боунс, — объяснил он. — Я хочу, чтобы он был как можно более полным — это, скорее всего, будет моя последняя работа в Министерстве, — добавил он угрюмо.

— Но ты же ничего плохого не сделал! — возмутилась Гермиона.

Джинни, сидевшая рядом, промолчала, но по вспыхнувшим щекам Гарри понял: она возмущена не меньше.

— Это не имеет значения, — сказал Перси. — Всё равно я «выступил» против начальника. Замена мистера Крауча не захочет иметь со мной дела, а другие руководители мне больше не доверят. — Он повернулся к отцу. — Ты правда думаешь, что меня не внесут в чёрный список?

Мистер Уизли вздохнул.

— Ну, Перкинс уже в возрасте, и…

Перси покачал головой.

— Нет, папа. Не то чтобы я не ценил это — ценю, правда. Но я пообещал себе, что не стану тем, кто добивается чего-то лишь потому, что знает нужных людей, а не потому, что умеет работать. И… это может быть неловко.

— Если ты так хочешь, сын, — согласился мистер Уизли.

Миссис Уизли, напротив, явно была недовольна.

* * *

На следующей неделе и мистер Уизли, и Перси проводили в Министерстве много времени. Никаких новых вопросов им не задавали, когда они давали показания. Но, увы, предсказания Перси сбылись. Исполняющим обязанности главы Отдела международного магического сотрудничества назначили Катберта Трокмортона, и одним из первых его шагов стало то, что на закрытой встрече он намекнул Перси: тому стоит поискать другие возможности — вне отдела. Уже к четвергу Перси очистил своё рабочее место и вернулся домой раньше обычного.

Гарри чувствовал себя виноватым, размышляя, не следовало ли ему вообще предупреждать Перси присматривать за мистером Краучем. Если бы Крауча задержал мракоборец, а не оглушил Перси, стал бы преемник Крауча так поспешно избавляться от него?

Гарри думал об этом, помогая Перси поднять вещи наверх. Рон и близнецы с тех пор, как произошёл Чемпионат, демонстративно не поддразнивали Перси ни разу. Джинни спросила их, не стоит ли вовлечь Перси в планы «Всевозможных волшебных вредилок Уизли», но Рон заметил, что Перси, скорее всего, сочтёт это милостыней. Гарри знал, что и Джинни, и Гермиона считают Перси слишком гордым, но сам он был согласен с Роном: брат просто хотел добиться успеха собственными силами.

Поставив вещи Перси на стол, Гарри заметил в руках у старшего мальчика толстую пачку пергамента.

— Это что? — спросил он.

— Да так, запрос мадам Боунс, — устало ответил Перси. — Я ещё дополняю некоторые детали, но завтра должен закончить и отнести ей.

Гарри моргнул. Если это всё — один документ, он был просто громадным.

— Она же все выходные будет это читать, — с сомнением сказал он.

— Она просила всё, что я могу вспомнить, — раздражённо отозвался Перси. — Впрочем, я раскрасил углы каждой записи, чтобы обозначить возможную значимость. Но есть вещи, которые, как мне кажется, могут оказаться важными — просто это станет ясно не сразу, а со временем.

Гарри медленно кивнул, вспомнив, что Перси не зря стал старостой.

* * *

Поход за школьными покупками на Косой переулок оказался приятной передышкой от напряжения, царившего в «Норе». Перси не был ни злым, ни мстительным, но семья всё равно словно ходила вокруг него на цыпочках. Сокрушённые надежды сына делали миссис Уизли слишком плаксивой, а скорый отъезд взрослых сыновей, когда их отпуск закончится, только ухудшал дело. Гарри пытался заинтересовать Перси совместными тренировками, но тот был полностью поглощён отчётом для мадам Боунс. Гарри даже немного пожалел, что Чарли не оказался столь же сдержанным… после того как крепкий драконолог присоединился к одному из их спаррингов, у Гарри прибавилось синяков.

Сириус тоже ходил мрачнее обычного. Помимо того, что они снова уезжали в Хогвартс, Гарри по-прежнему безнадёжно буксовал с анимагическим превращением. Ничто из того, что они пробовали, не помогало, и боль никак не уменьшалась. Вместо того чтобы винить Гарри, Сириус, похоже, решил, что неправильно преподаёт предмет, отчего Гарри становилось только хуже. Наконец Ремус отвёл заметно подавленного Сириуса в сторону для приватного разговора после занятия. Гарри надеялся, что небольшая пауза в общении с его «псом-крёстным» сделает всё чуть менее неловким.

Это было тоскливое, залитое дождём понедельничное утро — именно такое, которое вынудило их подняться пораньше, чтобы успеть на «Хогвартс-экспресс». Но едва они начали загружать сундуки, как прилетела министерская сова с письмом на имя Перси. Его лицо немного просветлело, когда он развернул пергамент, но затем он тяжело вздохнул.

— Мадам Боунс хочет со мной поговорить, — сказал он. — Наверное, насчёт моего отчёта.

— Не переживай, — успокоил сына мистер Уизли. — Уверен, ты отлично справился. Иди, воспользуйся камином. А я отвезу эту ораву на Кингс-Кросс.

— Я могу заехать в Министерство потом, — уныло отозвался Перси.

Он сам вызвался сопровождать Гарри и остальных на вокзал, чтобы отец мог выспаться в последний день отпуска. Гарри казалось, что после увольнения из Министерства Перси отчаянно пытался доказать свою полезность.

— Всё в порядке, Перси, — сказал мистер Уизли чуть твёрже. — Не стоит заставлять мадам Боунс ждать.

Перси кивнул и поднялся наверх, чтобы переодеться, отказавшись от маггловской одежды.

Билл и Чарли тоже решили поехать с ними, так что к Лондону направилась целая толпа, разместившаяся в трёх маггловских такси. Когда грузили сундуки, сундук Фреда распахнулся, и несколько «Фейерверков мгновенного поджигания Филибастера» взорвались прямо внутри. Все подпрыгнули, а Косолапсус случайно расцарапал бедного таксиста. К своему раздражению, Гарри вспомнил, что это уже случалось… но слишком поздно, чтобы что-то предотвратить.

Немного подумав, Гарри просто спросил Хедвигу, не хочет ли она полететь в Хогвартс самостоятельно. Та выскочила из клетки и исчезла в небе за считанные секунды, вызвав у Гарри смешок. Поездка благодаря этому вышла куда тише, чем могла бы быть — по крайней мере для него и Джинни. Правда, Чарли каким-то образом оказался с ними в одной машине, усевшись между ними. Гарри решил не обращать на это внимания, но по поджатым губам Джинни понял: её это раздражает.

— Значит, папа поехал с Роном и Гермионой? — спросила она через несколько минут.

— Думаю, да, — подтвердил Гарри.

Джинни кивнула.

— И хорошо. Нельзя же этих двоих оставлять без присмотра.

Чарли кашлянул.

— Что?

— Ну да, — сказала Джинни. — У нас даже спор есть — когда именно они это сделают.

Гарри прикусил язык, чтобы не расхохотаться вслух.

— Что-что? — воскликнул Чарли так громко, что водитель посмотрел на них в зеркало.

— Ты не знал? — притворно ахнула Джинни. — Ты никогда не замечал, что мама никогда не оставляла этих двоих наедине? Хотя в Хогвартсе это вряд ли поможет. — Лицо Чарли становилось всё краснее, а Джинни продолжала: — Кстати, я как раз хотела спросить тебя про чуланы для мётел.

— Чу… чуланы… для мётел? — выдавил Чарли.

— Да, чуланы, — подтвердила Джинни. — Какие удобнее? Какие реже проверяют? Я слышала, ты в своё время был тем ещё дамским угодником, вот и решила, что ты в курсе.

— Тебе совершенно не нужно знать об этом! — прошипел Чарли и, заодно, бросил на Гарри убийственный взгляд.

— Что?! — возмутилась Джинни. — Ты хочешь, чтобы меня застали за тем, как я трахаюсь с Гарри?

Гарри закашлялся, изо всех сил стараясь не привлекать к себе внимания.

— Ты никогда не будешь трахаться с Гарри! — рявкнул Чарли.

— И как ты собираешься мне помешать, если я буду в Хогвартсе, а ты — в Румынии? — сладко поинтересовалась Джинни.

Чарли смерил Гарри тяжёлым взглядом, но замер, когда Джинни снова заговорила:

— Так вот где ты собираешься мне угрожать? Думаешь, можешь угрожать Гарри и тебе это сойдёт с рук? Думаешь, я тебе это позволю? — Её голос стал ледяным. — Чарли, я люблю тебя как старшего брата и ценю то, что ты пытаешься сделать. Но мне не нужна защита от Гарри. И, думаю, никогда не понадобится. То, что между нами происходит, — это только между нами. Так что будь добр, засунь свои «благие» угрозы себе куда подальше.

Гарри чувствовал себя ужасно неловко, зато Чарли выглядел оглушённым.

— Если вы собираетесь выходить и драться, счётчик я выключать не буду, — предупредил таксист.

— В этом нет нужды, — бодро сказала Джинни. — Я всего лишь напомнила своему дорогому брату, что ему стоит заниматься своими делами.

Гарри с огромным облегчением выбрался из такси на Кингс-Кроссе — даже несмотря на то, что вымок до нитки, пока перетаскивал сундук через дорогу и внутрь вокзала. Смотреть Чарли в глаза он теперь не мог вовсе и был рад как можно скорее пройти сквозь барьер на платформу девять и три четверти. Джинни же выглядела совершенно невозмутимой: она тепло обняла отца и двух старших братьев перед посадкой в поезд. Чарли, казалось, был этим несколько сбит с толку, а Билл лишь усмехнулся. Гарри решил, что ему никогда не разобраться в хитросплетениях братско-сестринской политики.

Гарри вздрогнул, когда чья-то рука легла ему на плечо, но тут же улыбнулся, узнав мистера Уизли. Он крепко пожал протянутую руку.

— Хорошего триместра, Гарри, — негромко сказал его опекун. — И береги Рона и Джинни. И себя тоже.

Гарри сглотнул.

— Конечно, сэр… то есть, мистер Уизли.

Тот добродушно улыбнулся.

— Может быть, когда-нибудь я уговорю тебя называть меня Артуром, — поддразнил он.

Гарри покраснел.

— Ну а теперь беги, пока поезд не ушёл. Будем ждать твоих писем.

Подбодрённый этим негласным одобрением, Гарри улыбнулся и затащил сундук в поезд. Он с радостью обнаружил, что Невилл и Луна уже заняли последний купе для друзей. Места там хватало ровно на шестерых и их багаж, но Фред и Джордж только рассмеялись, сказав, что всё равно собирались искать Ли Джордана.

Они как раз рассаживались, когда из дверей донёсся визгливый голос:

— Ну что ж, неудачники вернулись, — объявила Паркинсон Крэббу и Гойлу.

Гарри задумался, наняли ли их, или они просто по природе своей приживалы.

— Единственные неудачники, которых я здесь вижу, — в коридоре, — отрезал Рон.

Паркинсон уже раскрыла рот, чтобы ответить, но Гарри её перебил:

— Борода Мерлина, Паркинсон, Люциус теперь платит тебе за Драко?

Она ухмыльнулась Гарри, что совершенно не украшало её и без того курносое лицо.

— В этом уже нет особой нужды, если честно. Но я хочу знать, что у тебя на Слизнорта.

— На Слизнорта? Что? — растерялся Гарри. — Ты о чём вообще?

— О моём декане, — высокомерно уточнила она. — Это отвратительно — как ты заставил его заискивать перед вами. Мы все знаем, что ты шантажировал профессора Снегга, чтобы от него избавиться. Теперь, очевидно, у тебя есть что-то и на его преемника, и я хочу знать — что именно. Скажи сейчас, и я объясню, почему этот год будет для вас очень неприятным.

Гарри вздохнул.

— Я никого не шантажировал — ни Снегга, ни кого бы то ни было. Твой драгоценный Драко сам выдал его, связав с кражей артефакта семьи Поттеров — не говоря уже о соучастии в покушении на убийство. Ты правда думаешь, что Дамблдор смог бы оставить его после этого?

— Паркинсон, профессор Слизнорт, возможно, относился бы к тебе чуть благосклоннее, если бы ты прикладывала хоть какие-то усилия на зельеварении, — добавила Гермиона. — В прошлом году ты с трудом сдала больше половины своих варев.

Лицо Пэнси залилось краской. Слова Гермионы были правдой. Без вопиющего фаворитизма, которым отличался Снегг, грифиндорцы в целом показывали почти такие же результаты, как и слизеринцы.

— Значит, это просто совпадение, что вы все внезапно превратились в гениев зельеварения? — язвительно спросила она.

— В основном да, — согласился Гарри. — Хотя, по словам профессора Слизнорта, моя мама была одной из двух лучших учениц, которых он когда-либо учил, наряду с Северусом Снеггом. Мы все стали работать лучше просто потому, что у нас больше нет кого-то, кто дышит нам в затылок и ищет любой повод завалить.

Пэнси нахмурилась, отчего стала выглядеть ещё менее привлекательно — Гарри и не был уверен, что это вообще возможно.

— Да какое отношение твоя грязнокровная мамаша имеет к…

Гарри вскочил на ноги, и стекло в раздвижной двери тут же пошло паутиной трещин.

— Ты будешь следить за своим языком, когда говоришь о моей семье, Паркинсон, — прорычал он. — Девушка ты или нет, я вызову тебя на дуэль и заставлю подавиться своими словами. Мы не вечно будем несовершеннолетними, знаешь ли.

Пэнси отступила на шаг, оставив между собой и Гарри Крэбба и Гойла. Однако те явно не горели желанием двигаться вперёд. Гарри решил, что у них хватило ума посчитать количество направленных на них палочек. Он глубоко вдохнул, стараясь обуздать ярость.

— Неужели до этого докатился Слизерин? — спросил он. — Дом хитрости стал домом, который не способен соперничать без жульничества? Тебе самой не кажется это хоть немного… унизительным?

Пэнси фыркнула.

— Ты думаешь, что сейчас всё складывается в твою пользу, Поттер, но это скоро изменится. Очень скоро.

Она резко развернулась и удалилась по коридору. Спустя мгновение Крэбб и Гойл поплелись за ней.

Гарри захлопнул дверь купе; несколько осколков стекла посыпались на пол. Гермиона вздохнула и произнесла Репаро — разбитые кусочки взлетели на место, и стекло вновь стало целым. Гарри сел и закрыл глаза, пока Гермиона накладывала на дверь целую серию запирающих чар. Он массировал виски, пытаясь успокоиться и унять гул в голове.

— Тебе полегчало? — тихо спросила Джинни, когда Гермиона тоже села. Гарри слышал, как остальные переговариваются вполголоса.

— Немного, — признал Гарри. — Что вообще происходило между тобой и Чарли сегодня утром?

Джинни вздохнула.

— Я знала, что он… вмешивался. Почти сразу после его приезда ты стал таким зажатым и официальным. Не нужно быть гением, чтобы понять — он что-то тебе наговорил.

— Джинни, — осторожно начал Гарри, — он твой брат. Он просто за тебя переживает. Я не могу его за это винить.

— Нет, можешь, — возразила Джинни. — То, что он мой брат, не даёт ему права лезть в мою личную жизнь. Я понимаю, что он хотел как лучше, но это не делает его правым.

— Он всё же поднял некоторые… небезосновательные вопросы, — мрачно признал Гарри.

— Правда? — поинтересовалась Джинни таким тоном, что по спине Гарри пробежал лёгкий холодок. Он понял, что подбирать слова нужно предельно аккуратно.

— Ну… — начал он. — Например, разница в возрасте.

— Потому что если ты каким-то образом теоретически старше, то обязательно пользуешься моей наивностью и невинностью? — уточнила Джинни.

— Я стараюсь не выставлять это хуже, чем есть, — пожаловался Гарри. — Я мог бы в чём-то тобой манипулировать. Он прав, что задаётся этим вопросом.

— Как будто тебе вообще нужен повод сомневаться в себе, — фыркнула Джинни. — Послушай. Ты, Гарри, — король необоснованного чувства вины. Да, когда мы познакомились, ты знал обо мне больше, чем я о тебе. И практически первым делом ты занялся тем, чтобы это исправить. Если бы ты и правда был таким ужасным манипулятором, ты бы тянул с этим как можно дольше, разве нет? Вместо этого ты настоял, чтобы мы как можно быстрее начали изучать окклюменцию. И как только мы смогли хранить твой секрет — ты нам его рассказал.

Гарри попытался отвести взгляд, но её глаза буквально сияли силой её слов. Это было одной из тех черт, что с самого начала его в ней привлекли, и он почувствовал, как учащается пульс.

— И при всём этом, стоит моему брату, который вообще не понимает, о чём говорит, усомниться в твоих мотивах — ты тут же думаешь о себе самое худшее. — Джинни вздохнула. — Немного скромности — это хорошо, но попробуй хоть чуть-чуть верить в себя. И в нас тоже. — Она протянула руки и сжала его ладони. — Я знаю, что ты никогда сознательно не причинишь мне боль. Тебе тоже нужно это знать. — Она помолчала и усмехнулась. — Или ты собираешься сомневаться в моём суждении, как Чарли?

Гарри улыбнулся и покачал головой. Ему казалось, будто с плеч свалился тяжёлый груз. Это было… хорошо.

* * *

Перси на мгновение остановился, поправляя мантию и значок посетителя, прежде чем постучать в дверь кабинета.

— Войдите, — отозвался голос.

Он вошёл, ощутив лёгкое касание множества охранных чар и заклинаний против подслушивания. Кабинет мадам Боунс был на удивление спартанским — особенно с учётом её высокого положения в Министерстве. Несколько шкафов с делами теснились рядом с совершенно голым письменным столом. Даже Барти Крауч держал в своём кабинете какие-никакие украшения. Пожилая ведьма подняла взгляд от пергаментов — Перси узнал в них копию своего отчёта — и жестом предложила ему сесть.

— Я внимательно изучила ваши записи, — начала она. — Должна отметить вашу память и внимание к деталям. Я согласна с некоторыми пунктами, которые вы отметили. Мы начинаем складывать картину происходившего — и выглядит она весьма тревожно.

— Спасибо, мадам Боунс, — тихо ответил Перси.

Было приятно услышать, что его труд ценят. Особенно горько было осознавать, что она только что дала ему больше положительных отзывов, чем он когда-либо получал от мистера Крауча.

— Я слышала, что Трокмортон возглавил Отдел международного магического сотрудничества, — заметила она.

Перси кивнул.

— И, как я понимаю, он считает, что вам лучше поискать другую должность?

Перси сглотнул и снова кивнул.

— Да, мадам Боунс. — Он постарался, чтобы в голосе не прозвучала горечь. — Он предложил мне сначала подать в отставку.

Это оказалось куда труднее, чем он ожидал.

Мадам Боунс кивнула; её монокль блеснул в рассеянном свете.

— Что ж, его потеря — моя находка.

— Простите? — переспросил Перси.

Сердце вдруг попыталось выбраться у него через горло.

— Если вы способны регулярно готовить документацию такого уровня, — ответила она, указав на его отчёт, — у меня может найтись для вас место в Отделе магического правопорядка.

Перси почувствовал, как проклятый «уизлиевский румянец» поднимается по шее.

— Но… я же не боевой мракоборец, — возразил он.

— Мистер Уизли, скажите-ка мне, каков порядок оформления нового младшего заместителя? — неожиданно спросила мадам Боунс.

— Ну… — начал Перси, застигнутый врасплох. — Нужно получить форму 99-Q в Отделе кадров, если это новый сотрудник, или 95-Q-зет, если перевод из другого отдела. После её заполнения выдают ваучер 53-G на базовые канцелярские принадлежности, форму 72 для разрешения проверки благонадёжности и талон для записи в Службу обеспечения, чтобы зарезервировать рабочее помещение. Разумеется, если должность уже была вакантной, непосредственный руководитель всё ещё должен иметь доступ к соответствующему кабинету, и тогда достаточно служебной записки в Службу обеспечения с уведомлением о новом назначении. Также стоит направить записку начальнику охраны здания, чтобы нового сотрудника внесли в список допуска — иногда обновлённые данные из Отдела кадров приходят с опозданием… — Он осёкся, когда мадам Боунс прочистила горло.

— Именно для этого вы мне и нужны, мистер Уизли, — сказала она. — Я знаю, что вы не мракоборец; но сейчас мне отчаянно необходим умный и компетентный помощник, который сможет взять на себя и систематизировать всю бумажную работу отдела, чтобы мракоборцы и боевые маги могли заниматься своим делом. Вы заинтересованы?

— Когда я могу приступить?

* * *

Гарри смотрел в окно на проносящийся мимо пейзаж и думал о словах Джинни. Пожалуй, со стороны её брата было самонадеянно так распоряжаться. И всё же при мысли о том, что кто-то из Уизли может не одобрять его отношения с Джинни, Гарри испытывал иррациональное чувство вины. Если это вообще можно было назвать отношениями. Он поймал себя на том, что ощущает себя недостойным — её, счастья рядом с ней… после всего…

И тут его осенило. Он не заслуживал этого после того, как позволил ей умереть в прежней временной линии. Гарри виновато покосился на девушку, сидевшую рядом. Джинни медленно расчёсывала волосы Луны, которая сидела боком, очень неподвижно, с закрытыми глазами. Светловолосая девочка позволяла Джинни аккуратно приводить в порядок её влажные, слегка спутанные пряди. Остальная часть так называемой «шестёрки Гриффиндора» расположилась на противоположном сиденье: Гермиона читала, остальные играли в шахматы.

В одном Гарри был совершенно уверен: если бы Джинни знала, о чём он сейчас думает, она бы как следует надрала ему зад.

Гарри чуть улыбнулся, потянулся, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он понимал, что его мысли нелогичны, но это не означало, что назойливые сомнения исчезнут сами собой. Он закрыл глаза, откинувшись на спинку, и попытался привести мысли в порядок. Почти рефлекторно он погрузился в упражнение по окклюменции. Он представил все свои сомнения и страхи в виде спутанного, извивающегося клубка внутри себя: уместность его отношений с Джинни, неудачи с анимагией, тускнеющие воспоминания и тревоги о будущем — всё сразу. С усилием он вообразил, как собирает всё это в огромный шар, а затем выбрасывает его прочь, за окно. Он расслабился и некоторое время думал лишь о том, чего хочет на самом деле, игнорируя сомнения.

Глаза его по-прежнему были закрыты, будто он дремал. Гарри позволил голове склониться в сторону, пока она легко не коснулась плеча Джинни. Он вдохнул, уловив запах её волос, и прислушался к её тихому голосу, с которым она разговаривала с Луной. Джинни не прерывала своих движений, и Гарри позволил этому негромкому мурлыканью накрыть его, словно тёплой волной.

Идеально.

* * *

Когда «Хогвартс-экспресс» прибыл в Хогсмид, погода была настолько отвратительной, насколько это вообще возможно осенью в Шотландии. Ледяной дождь хлестал стеной, его пронзали порывы сильного ветра и вспышки молний, трещавших над головой. И всё же Гарри проснулся после короткого сна одновременно расслабленным и полным сил. Джинни к тому времени тоже уснула. Они сидели, прислонившись друг к другу в углу купе, пока Гермиона их не разбудила. На этот раз сильнее покраснела именно Джинни — по какой-то причине это показалось Гарри особенно очаровательным. Возможно, из-за контраста с её жёсткими словами Чарли утром. А может, из-за осознания того, что она, вероятно, всегда будет держать его в тонусе.

Он и его друзья переоделись в мантии так быстро, как только смогли, поверх накинув тяжёлые плащи. Гарри первым сошёл с поезда и наложил модифицированное защитное заклинание, которое должно было блокировать и твёрдые предметы. Если правильно держать угол, оно приглушало почти весь ветер и большую часть дождя. Однако поддерживать его оказалось неожиданно трудно, особенно при резких порывах ветра. Когда из вагона вышли остальные, Гарри расширил щит, чтобы накрыть и их, и нагрузка резко возросла. Он стиснул зубы, пока они пробирались к каретам. Вероятно, всё дело было в постоянном давлении ветра на всю площадь щита. Ему едва хватило концентрации, чтобы махнуть Хагриду, который уводил промокших первокурсников к озеру.

Когда Гарри забрался в карету и опустил щит, он был бледен и дрожал. Другой рукой он схватился за резь в груди и шумно вдохнул, усевшись.

Джинни взглянула на него и встревожилась.

— Гарри, ты в порядке? — спросила она. — Ты бледный, как привидение!

Гарри сделал глубокий, неровный вдох.

— Это… это оказалось куда сложнее, чем я ожидал, — объяснил он.

— Возможно, поэтому мы и не видели, чтобы старшекурсники делали что-то подобное, — предположила Гермиона.

Гарри кивнул, всё ещё приходя в себя.

— Не делай так, когда мы доберёмся до замка, — строго сказала Джинни. — Мы же не растаем.

— Не волнуйся, — заверил её Гарри. — Я не знал, что это будет так тяжело. Просто хотел сделать что-нибудь хорошее.

Джинни приняла это и похлопала его по спине, пока он сидел, уперев локти в колени. Гарри услышал, как Гермиона демонстрирует Луне заклинание Импервиус, накладывая его на плащ Гарри. Он напрягся, когда очередной порыв ветра раскачал карету на рессорах. Вскоре они подъехали к замку.

Плащи не были идеальной защитой, когда они бежали через двор, но всё же остались почти сухими. Гарри дышал уже куда легче, когда они взбежали по скользким от дождя ступеням и оказались в вестибюле. Вспомнив, какой «тёплый» приём их ожидает, Гарри сразу же поднял взгляд. Заметив Пивза с водяными шарами, он повысил голос:

— Пивз! Бросишь — и мы перекроем тебе доступ на месяц! — крикнул он.

Полтергейст замер с красным шаром в руке, словно взвешивая варианты.

— Фред и Джордж тоже перекроют, — предупредил Гарри. — Ни розыгрышей, ни сюрпризов. Ничего.

— Поттер скучный! — заскулил Пивз. — Они и так мокрые! Малявки!

— Так какой смысл снова мочить уже мокрых людей? — возразил Гарри. — Это всё равно что в Тулу со своим самоваром!

Пивз завис, и Гарри поклялся бы, что услышал, как в его нематериальной голове со скрежетом вращаются шестерёнки.

— Пивз прибережёт на потом! — наконец выкрикнул он и умчался, хохоча… прямо над головой профессора Макгонагалл, которая торопливо вошла из Большого зала. Она бросила взгляд через плечо на удаляющегося Пивза, затем повернулась к Гарри и приподняла бровь.

— Это… э-э… договор о временном перемирии, профессор, — пробормотал Гарри, пока друзья старательно делали вид, что заняты наложением сушащих чар. Он поморщился, когда из Большого зала донеслись возмущённые крики и маниакальный хохот. — Я… ну… просто указал, что мы и так довольно мокрые, — добавил он жалко.

Профессор Макгонагалл вздохнула.

— Прошу вас пройти в Большой зал, — сказала она. — Мне нужно встретить первокурсников.

Гарри кивнул и повёл друзей мимо заместителя директора в Большой зал. У стола Пуффендуя всё ещё толпились ученики, некоторые с палочками наготове, но Пивза нигде не было видно. Сам зал был украшен, как обычно, к началу праздничного ужина. Свет парящих свечей отражался в золотых блюдах… хотя несколько свечей над столом Пуффендуя выглядели погасшими. Гарри наблюдал, как они заискрились и снова зажглись. Он посмотрел на учительский стол и задумался, не происходит ли это само собой. Профессор Дамблдор и большинство преподавателей уже сидели на своих местах, хотя профессор Спраут, казалось, всё ещё устраивалась. Профессор Люпин встретился с Гарри взглядом и кивнул.

— Привет, Гарри! — крикнул Колин Криви от гриффиндорского стола, когда они подошли.

— Привет, Колин, — ответил Гарри.

Поклонение Колина временами утомляло, но при некотором — не слишком тонком — поощрении он начал брать себя в руки. В умеренных дозах он был вполне терпим, к тому же Гарри не видел его всё лето. Кроме того, Гарри считал, что немного снисходительности заслуживает каждый, кто состоял в первоначальном Отряде Дамблдора.

— Угадай что! — возбуждённо объявил Колин. — В этом году поступает мой брат Деннис!

— Здорово! — искренне ответил Гарри.

— Как думаешь, его распределят в Гриффиндор? — спросил Колин. — Я очень надеюсь, что он будет у нас. — Он помедлил и повернулся к Рону. — Братья обычно попадают на один факультет, да?

Рон остановился, прежде чем сесть.

— Э-э… наверное, — сказал он после паузы. — У нас так и вышло.

— Но не всегда, — вмешалась Гермиона. — Сестра Парвати учится в Когтевране, хотя они близняшки.

Услышав своё имя, Парвати оторвалась от разговора с Лавандой Браун.

— Мы с Падмой похожи только внешне, — заявила она. — По характеру она куда больше подходит Когтеврану, а я… я гораздо общительнее.

Гарри заметил, как у Колина нахмурились брови. Трудно было понять, тревожится он или просто впервые всерьёз задумался.

— Посмотрим, что решит Распределяющая шляпа, — мягко напомнил Гарри. — Она занимается этим уже много веков. Думаю, ей можно доверять — она сделает так, как лучше для него.

Колин улыбнулся.

— Ты прав, Гарри, спасибо! — восхищённо выпалил он.

Гарри кивнул и наконец сел.

Не прошло и много времени, как профессор Макгонагалл ввела в Большой зал насквозь промокших первокурсников. Среди них был и крохотный мальчишка, которого Гарри почти наверняка признал как Денниса Криви. Его догадка подтвердилась, когда мальчик, закутанный во что-то похожее на мохнатую хагридову куртку, помахал Колину и беззвучно выговорил: «Я упал в озеро!» — с явным восторгом на лице. Гарри слегка кольнуло: он не узнал мальчика сразу.

Гарри сосредоточился, когда Распределяющая шляпа начала свою песню, но не мог вспомнить достаточно текста из прежней временной линии, чтобы понять, изменилось ли что-нибудь. Он задумался, почему его воспоминания будто тускнеют. Это побочное действие слияния? Или потому, что он меняет события, и они уже не могут произойти так, как раньше, — и тем самым он словно стирает ту временную линию, которая существует только в его чужих воспоминаниях? Мысль была пугающе тревожной — тем более что он не знал, что предпочтительнее.

Если воспринимать своего будущего «я» как отдельного человека — таким, каким тот явился ему в первом сне, — то это казалось ужасно скудной наградой за те невероятные усилия, на которые пошёл измученный человек, чтобы сделать жизнь Гарри лучше. Хотя, если быть честным, он сделал это не ради Гарри — а ради всех остальных. Возможно, Гарри сможет почтить эту жертву тем, что извлечёт максимум из дарованных ему преимуществ.

Гарри вздохнул, пока песня продолжалась. В свой первый год в Хогвартсе он чувствовал себя скорее будущим собой, действующим в более молодом теле. Теперь же он понимал: он — тот самый Гарри, только с добавленными воспоминаниями и воспалённым корпусом магии. Это тревожило его сильнее, чем хотелось признать, и он попытался вспомнить, когда начался этот переход. Насколько он мог судить, это произошло после второго курса. Возможно, дело было в том, что он наконец-то смог рассказать друзьям? Он не знал, узнает ли когда-нибудь наверняка.

Гарри тряхнул головой, когда песня закончилась и началось распределение. Нужно было хотя бы немного следить, иначе люди начнут задаваться вопросами. Он хлопал вместе со всеми, когда Денниса Криви отправили в Гриффиндор. Ничего удивительного. Не удивило и то, как Колин тут же указал брату на Гарри.

Отчаянно пытаясь отвлечься, Гарри переключился на то, как Рон ёрзал, пока распределение тянулось. Каждый раз, когда Рон шептал, чтобы они уже поторопились, Гермиона одёргивала его резким взглядом. Гарри веселился всё больше — пока, сразу после того как Грэма Притчарда отправили в Слизерин, откуда-то из района роновского живота не раздалось гулкое урчание, будто пустое эхо. Гарри подавил смешок, Рон вспыхнул, а Гермиона закатила глаза. Луна, разумеется, тут же стала оглядываться в поисках борделлианского круга — она решила, что слышала брачный зов круга. Рон сполз в кресле ещё ниже.

К счастью, вскоре распределение закончилось. Профессор Дамблдор поднялся.

— Я скажу вам всего два слова, — объявил он. — Налетайте!

И столы тут же наполнились едой. Рон набрал полную тарелку и накинулся на неё, как голодный лев — если так можно выразиться.

Когда все насытились и столы очистились, профессор Дамблдор приступил к начальным объявлениям. Перечислив запрещённые предметы по списку Филча и в очередной раз предостерёг всех насчёт Запретного леса, он обрушил на учеников бомбу: в этом году Кубок по квиддичу отменяется.

Гарри очень осторожно придал лицу соответствующее выражение шока и разочарования. Ему не хотелось создавать проблемы мистеру Уизли, если кто-нибудь решит, что тот слишком рано раскрыл министерскую информацию.

— Это связано с событием, — продолжил профессор Дамблдор, — которое начнётся в октябре и будет продолжаться в течение всего учебного года, занимая значительную часть времени и сил преподавателей. Однако я уверен, что вам всем это чрезвычайно понравится. Я с большим удовольствием объявляю: в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников!

По залу прокатился ропот удивления.

— Для тех, кто не знаком с этим событием, — сказал Дамблдор, перекрывая шум (который тут же затих, стоило ему снова привлечь внимание), — Турнир Трёх Волшебников был впервые учреждён около семисот лет назад как дружеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами чародейства: Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. От каждой школы выбирали чемпиона, и трое чемпионов состязались в трёх магических испытаниях…

Всё шло так, как Гарри помнил, но внезапно объяснение оборвалось: главные двери Большого зала распахнулись настежь. Гарри в замешательстве обернулся, недоумевая, почему здесь появился Грозный Глаз, — но в зал вошёл вовсе не он.

Впереди шли мужчина и женщина, оба заметно промокшие, а по бокам их сопровождали два мракоборца в характерных коричневых плащах. Мужчина — лет сорока, с бородкой с проседью — был Гарри незнаком. И как же он жалел, что этого нельзя было сказать о женщине.

Долорес Амбридж была именно такой, как Гарри её помнил, только теперь эта жабоподобная особа была закутана в плащ, который от пыльно-розового у ворота переходил к грязно-бурому у подола. Гарри на секунду задумался, почему воспоминания о ней так же ярки, как прежде. Наверное, из-за той непреодолимой ненависти, которую он к ней испытывал.

Дамблдор, впрочем, ничуть не растерялся.

— Ах, мистер Трокмортон, — сказал он, — я как раз рассказывал ученикам о нашем большом событии этого года.

— Да, — резко ответил мужчина, — уверен, они в восторге. Однако до моего сведения довели нечто весьма срочное, и я полагаю, нам следует обсудить это при первой же возможности. — Он оглядел Большой зал. — Теперь понятно, почему вы не отвечали на вызов по камину… но если вы уделите мне минуту?..

Дамблдор посмотрел на них поверх очков.

— Очень хорошо. Ученики, делегации из других школ прибудут тридцатого октября. Прошу вас оказать им тёплый приём. Те, кто желает принять участие, смогут подать свои имена в это время, а тридцать первого числа их отберёт беспристрастный судья. Дополнительные подробности будут сообщены позднее. А теперь не забывайте: занятия начинаются уже завтра, так что — марш по спальням. Живо-живо!

Ученики поднялись со своих мест, направляясь к выходу. Гарри задержал взгляд на гостях из Министерства. С участием Амбридж это не могло сулить ничего хорошего.