Неловкие приключения Меган Уимблсби (гет)

Ну разумеется, никакого платка в комнате не обнаружилось, достать его было негде, а про тональник в этих краях и слыхом не слыхивали. Так что Меган пришлось поломать голову, чем бы спрятать быстро расцветающий засос. Наконец она догадалась заплести волосы в асимметричную косу на одну сторону, так, чтобы они спадали на левое плечо. Прическа вышла немного школьная, но хотя бы пятна не было видно.

«Ух, я с ним поквитаюсь!» — мрачно подумала она и подёргала себе за новосплетенную косу так, чтобы прическа выглядела скорее как «восхитительная небрежность», а не как «я засунула палец в розетку». Не вышло.

Ей было решительно нечего делать, а совсем ничего не делать было непривычно после месяцев труда в Палатах. Впрочем, долго скучать не пришлось, потому что вскоре в комнату ворвалась небольшая армия швей и портних, и принялась атаковать её, снимая мерки и перебирая лоскуты тканей.

— Что такое? — спросила она, после того, как одна из портних приложила к её подбородку лоскуток фиолетовой ткани.

— С востока привезли целые акры дорогих тканей, — начала объяснять та, которая снимала мерку с её талии. — Одним из первых заказов были платья для вас. Как считаете, синее ей пойдёт? — этот вопрос она адресовала коллегам.

— Нет, постойте! — выпалила Меган. — Я хочу зелёное!

— Да, пожалуй, на коронацию сделаем тёмно-зелёное, — согласилась та. — Но, впрочем, это же роханский цвет…

«И лихолесский тоже!» — хотела было возразить Меган, но визитёрши уже были заняты профессиональной дискуссией между собой о стилях, швах и тканях.

Обмер продлился пару часов, и к тому времени, как швеи ушли, собрав свои вещички, Меган уже сильно захотелось есть. Пир явно еще не начался, но она решила, что наверняка кто-то из её друзей уже проголодался и неплохо бы их найти.

В пиршественном зале, впрочем, было куда более людно, чем она ожидала. В поисках знакомого лица она принялась озирать огромный чертог, пока, наконец, у её локтя не возник Гваэтир.

— Миледи Меган, — сказал он с куртуазным поклоном.

— Лорд Гваэтир, — ответила Меган, немного призадумавшись, а не ошиблась ли с титулом. — Кстати, а как правильно? Принц, или лорд, или…

— Я бы попросил вас отбросить формальности и называть меня просто по имени, — с улыбкой ответил он. — В конце концов, мы скоро станем братом и сестрой… — и он понизил голос до шёпота. — Если, конечно, не уже.

Меган инстинктивно прикрыла рукой проблемное место на шее, после чего постаралась вести себя естественно, потянув себя за косу и покашляв.

— Скоро, несомненно. Но пока ещё нет.

— Тогда просто зовите меня Гваэтиром. Посидите со мной? Хотелось бы многое обсудить.

— Конечно… — Меган сама не знала, чего ожидать от этого разговора. Он был одновременно и так похож, и так не похож на Леголаса, настолько, что это изумляло, и вся его манера общения была совершенно не той, которой она ожидала. «Интересно, а какими они были, когда были маленькими?» — подумала она.

Они присели за один из столов. Еду пока не подали, на столе лежали только приборы, и Меган заподозрила, что наверное, для неё приготовлено какое-то другое место за другим столом, поближе к Арагорну. Но пока их никто отсюда не гнал, так что можно посидеть и тут.

Гваэтир окинул её вопрошающим взором.

— Мой брат весь день рассказывал мне некоторые подробности вашей непростой и невероятной истории. И я вынужден признать, что некоторые вещи так и не понял, или не смог поверить в них.

— С радостью поясню что могу… — пообещала Меган, внутренне напрягшись. Она оставила Леголасу право решать, что рассказать о ней его родне. Сначала они договорились, что она постарается как можно незаметнее вписаться в общество, придумав какую-нибудь удобную историю о том, что долгое время жила где-то одна. Но потом решили, что в это никто не поверит, да и на синдарине она знала всего полдесятка слов. Значит, подумала она, Леголас не стал ходить вокруг да около и рассказал Гваэтиру всё как есть…

— Мне будет достаточно того, что вы меня уверите в правдивости моего брата, — пояснил Гваэтир, приподняв бровь. — Я знаю его с рождения и он никогда не проявлял склонности сочинять небылицы, но согласитесь, то, что он мне рассказал, слишком фантастично, чтобы быть правдой. Я был бы очень разочарован, если бы узнал, что Леголас попросту решил надо мной подшутить.

— Что вы, никаких шуток! — сказала Меган, у которой и вправду в голове не укладывался образ Леголаса, разыгрывающего брата. — Он сказал чистую правду. Я из будущего, а зачем сюда попала, не знаю сама. Но надеюсь, что помогла.

Гваэтир медленно разулыбался.

— Быть может, вы оба-двое надо мной подшучиваете. Видите ли, такова цена, которую платит любой мастер розыгрышей: ему становится тяжело доверять другим в невероятных обстоятельствах. Впрочем, в вашем голосе прозвучала некая искренность, которую трудно с чем-то спутать. Поэтому я поверю вам, и пусть о правдоподобии вашей истории судит кто-то, кому более знакомы пути и желания Валар.

— Спасибо, — ответила Меган, неуверенная, что тут ещё можно сказать. «Такое ощущение, как будто меня рентгеном просветили...»

— Но хватит этого непрошенного дознания, — сказал Гваэтир. — Если только Леголас узнает о том, как я вас допрашивал, он мне сразу голову с плеч долой. Поэтому позвольте мне сменить тему беседы. Не может же быть, чтобы у вас не было никаких вопросов о прошлом вашего прекрасного принца.

— Есть одна вещь, о которой мне всегда хотелось узнать… — не спеша начала Меган. — Леголас мне рассказывал о вас. И о вашей сестре. И несколько раз о вашем отце. Но о вашей матери он почему-то не заговаривал ни разу. Я не хотела его торопить, надеялась дождаться, пока он расскажет мне сам. Возможно, я преступаю какую-то границу, задавая этот вопрос…

Лицо Гваэтира сразу посерьезнело.

— Неудивительно, что он ни слова об этом не сказал. Наша мать ушла за Море более пятидесяти лет назад.

Меган уже достаточно знала об эльфах, чтобы понимать, что это значило.

— О, мне так жаль. С ней… с ней не случилось ничего ужасного?

— Моя мать очень глубоко любила наши леса, — начал рассказывать Гваэтир, тщательно подбирая слова. — Полагаю, что в её сердце равное место было уделено отцу и деревьям. А потом Великое Зеленолесье начало чахнуть и оскверняться, и это стало для неё тяжким грузом. К тому времени, как пришли пауки, ей уже было настолько плохо, что мой отец настоял отвезти её в Ривенделл ради её же блага. Лорд Элронд сделал всё, что мог, однако и он не был всесилен, и вскоре моя мать отправилась на Запад.

— Вам, наверное, её очень не хватает? — спросила Меган с болью в голосе, вспомнив о расставании с собственными родными.

— Каждый день и каждый час, — тихо ответил Гваэтир. — Лучшей матери в мире не было. Но я не отчаиваюсь, поскольку знаю, что и меня рано или поздно дорога приведёт в тот край.

Тут Меган решила сменить тему и порасспрашивать о таинственном короле Трандуиле, но тут в пиршественном зале появился Леголас. Выражение его лица было спокойным, когда он перешагнул порог зала, но стоило ему увидеть беседующих Меган и Гваэтира, как у него разом глаза вылезли на лоб и он приблизился в несколько прыжков.

— А, брат мой! — весело поприветствовал его Гваэтир. — А я только начал рассказывать Меган о событиях двухлетней давности в Дорвинионе…

— А… — медленно выдавил Леголас, очень стараясь удержать беспристрастное лицо. А Гваэтир расхохотался.

— Как легко же тебя одурачить, братишка! Не бойся. Я не выдал твоей прекрасной леди ни одной из твоих тайн из того путешествия. Но подозреваю, что теперь тебе придётся рассказать об этом самому!

На мгновение Меган захотелось его пожалеть, но вдруг она вспомнила о засосе.

— Правда, расскажи! — сказала она, невинно улыбаясь. — Должно быть, это было очень увлекательное путешествие!

— Ну… — через силу начал объяснять Леголас. — Дорвинион — это страна, известная тем, что там делают креплёное вино… Очень крепкое вино…

Но тут его спасли Арагорн и Гэндальф, подавшие сигнал к началу пира. Леголас сел за стол, и, хотя он не дышал тяжело, но все равно выглядел так, как будто только что пробудился от кошмара.

Пир был просто замечательным. Он начался с тостов и спичей, а потом начались музыка и танцы. Двое младших хоббитов пол-вечера учили гондорских менестрелей своим народным песням, и что-то у них даже получилось, учитывая, сколько эля и вина текло в пиршественном чертоге.

Меган тем временем носилась, как электровеник, от одной компании к другой. Сначала побеседовать с Леголасом и Гваэтиром и приналечь на угощение, потом подсесть к Мерри и Пиппину и посмеяться вместе, потом свалиться на Эовин и посплетничать с ней, как две школьницы на первой в жизни вечеринке, а потом пристать к Фарамиру и начать у него выспрашивать о том, чем гондорская свадьба отличается от роханской. А потом даже поучилась у Арагорна одному старинному гондорскому танцу. К тому времени, как Леголас был готов её забрать, она уже очень хотела спать, нагулялась и навеселилась. Он улыбнулся ей посреди продолжавшего кружиться вокруг праздника, и она поняла, что хочет видеть эту улыбку каждый последующий день своей жизни.

— Пойдем поищем место потише… — попросила она, стараясь, чтобы он расслышал её за шумом и гамом.

Без лишних слов он взял её за руку и повёл на широкий балкон, на который вёл проём прямо из пиршественного зала. Отсюда еще были слышны музыка и смех, но намного тише, а с улицы ветёр нёс ночные звуки. Какое-то время они стояли молча, просто наслаждаясь прохладным ночным воздухом и компанией друг друга. Светила полная луна, освещая весь город внизу серебряным сиянием.

— Леголас… — наконец, сказала она. — Почему ты никогда не рассказывал мне про свою мать?

Он замялся, и его тело напряглось, Меган скорее почувствовала это, чем увидела.

— Это показалось мне эгоистично, — наконец, ответил он, не глядя ей в глаза. — Я видел, как тебе недоставало твоих собственных родных, и не считал себя вправе печалить тебя еще и этим.

— Леголас! — устыдила его Меган, рукой подталкивая его за щёку, чтобы он посмотрел прямо на неё. — Нельзя же настолько меня беречь. Мы любим друг друга, и это значит, что мы разделяем и горе, и радость. Я тоже хочу тебя поддержать и помочь.

— Я так и знал, что ты меня отругаешь… — с горестной улыбкой ответил он. — Прости меня, Меган. Слишком часто я недооценивал твою силу духа.

— Нет уж, извинениями ты не отделаешься, — серьезно сказала она, потому что ей очень нравилась манера Леголаса извиняться, и ему самому о том было прекрасно известно, потому что он заулыбался в ответ.

— Нехорошая ты женщина, — пробормотал он, а потом поцеловал её, и вместе с тем начал расплетать ей косу, а потом сбросил волосы с её плеча. Она было запротестовала, но он не дал ей возразить вслух, так что она мысленно махнула рукой, а в голове мелькнула мысль: «А, ладно, потом заплету обратно...» Он первым отстранился, а потом начал изучать пятно на её шее. Сначала Меган не поняла.

— Ну, что? — переспросила она. — Погоди, ты с таким удивлением смотришь на собственное художество? — и она указала рукой на предмет его пристального внимания. — Минутку. Ты что, в первый раз кому-то оставил засос и просто не знал, что это такое?

Он рассмеялся, и выглядел в этот момент сущим подростком.

— Что ты? Кому еще я мог его оставить? — начал игриво оправдываться он.

— Ну ты… — она ухватилась за его пояс и притянула к себе вплотную. — Додик, как есть додик!

— Когда-то ты мне сказала, что это хорошее слово, — сказал он и пригладил её волосы, отбросив их с плеча, а потом запустил в её кудри обе руки. — Но мне начинает казаться, что тогда ты просто посмеялась надо мной.

— Ты гляди, какой проницательный!

Меган наслаждалась его близостью, его чудесным и таинственным запахом, и тем, как он поглаживал ленивыми движениями её затылок. А потом он наклонился и коротко, слегка чмокнул её в макушку, но этого хватило, чтобы заставить её подняться на цыпочки и потянуться следом, как только он выпрямился.

— Иной раз меня упрекали за непонятливость, — очень серьёзно сказал он.

— Например, ты совсем не понимаешь, как я сейчас хочу тебя поцеловать! — поддела его Меган, которой было немного обидно, что ей не хватает роста до него дотянуться.

— Дорогая, ты меня совсем не ценишь, — со смехом ответил он. — Я прекрасно понимаю, чего ты сейчас хочешь.

И он исполнил это желание, нежно и ненавязчиво, в этот раз позволив ей проявить инициативу.

— А ты не пойдёшь со мной спать? — вдруг выпалила она. — Нет-нет, не в этом смысле, не как в прошлый раз. Просто понимаешь, я так давно не спала одна в комнате. Мне будет очень трудно уснуть в тишине, если я не буду слышать рядом ничьего дыхания.

— Разумно ли это? — с неуверенностью во взгляде переспросил он.

— Вопреки популярному заблуждению, — со смехом ответила Меган, на полшага его оттолкнув, — я не нимфоманка!

— Даже если так, — задумавшись, ответил Леголас, — лучше проявить незаметность. Если хоть кто-то узнает, мы столько нового о себе наутро услышим!

— Что ж, давай провернём это в строжайшей тайне! Когда я была подростком, я никогда не выбиралась тайком на вписки, так что пора бы уже начать.

— Только давай договоримся о правилах, — настойчиво сказал Леголас. — Во-первых, никаких поцелуев. Если ты набросишься на меня так же, как утром, я сам с собой не совладаю.

— Ой, не искушай меня! — картинно простонала Меган, а потом внезапно сделала очень серьёзное и любопытное лицо. — А правда, зачем нам ждать? Нет, я понимаю, что так жениться не очень нормально, но не может же быть, чтобы такого прежде не бывало?

— Будь я простым лесным эльфом без чести, я бы сегодня же тобой овладел, — сказал Леголас, и от этих слов по спине Меган пробежала сладостная дрожь. — Но я принц, и у меня есть определенные обязанности. Если я приведу тебя домой и представлю своей женой, мне начнут задавать вопросы. Почему так быстро, и откуда ты взялась. Нет, я хочу, чтобы они сперва узнали тебя и полюбили, и не могу бросить на тебя тень сомнения при первом твоем знакомстве с моим народом.

— Что ж, ладно, звучит вполне разумно, и я могу с этим смириться… пока что. А что же во-вторых? — Меган сама была не уверена, что и думать об этом его признании, и решила подумать об этом позже. А он внезапно рассмеялся, и в его голубых глазах промелькнул какой-то мальчишеский восторг.

— А знаешь, не надо никакого «во-вторых», — сказал он. — Иди и готовься ко сну, как всегда, а я приду, как только смогу.

И он в последний раз поцеловал её в лоб, развернулся и скрылся в глубине пиршественного зала.

Слегка зевнув, Меган поспешила в свою комнату. За пару минут она быстро разделась и натянула ночную рубашку из мягкого льна, а потом зевнула уже глубоко и смачно. «Блин, а здешняя постель такая мягкая, намного мягче больничной…» — сонно подумала она. — «Как бы мне не уснуть до прихода Леголаса...»

Она боролась со сном, и минуты казались ей часами, а в голову лезли мысли. «Может, лучше встать и поискать его?» — думала она. — «Но я здесь уже так пригрелась… И час уже такой поздний… Ладно, завтра узнаю, где он пропадал. Может быть, Гваэтиру он оказался зачем-то нужен. Но жаль, что он не пришёл...»

И вдруг полусон как рукой сняло, потому что со стороны окна раздался какой-то звук. Она приподняла голову с подушки и увидела, что через окно в комнату проскользнул Леголас и с радостным видом закрыл за собой ставни.

— Ты что, по стене залез? — спросила Меган.

— Я же говорил, что нужно проявить незаметность, — ответил он, задувая свечу, догоравшую у постели.

— Помнишь, я тебе рассказывала, там, в Лориэне? Чу, Леголас в окно твоё залезть стремится! — вновь зевнув, проговорила она. Он растянулся на кровати рядом с ней, их разделяло одеяло — она под ним, он поверх. Она повернулась набок, лицом к нему, и прижалась лбом к его груди, стараясь не прижиматься плотнее. Всё-таки не стоило его мучить… слишком сильно.

— Спокойной ночи, — прошептала она.

— Спокойной ночи, моя Меган, — ответил он, прижавшись подбородком к её макушке.

Так она и уснула, и вполне возможно, что в этот вечер она была самой счастливой девчонкой за все эпохи Средиземья. Но это не точно.