Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Вопреки тому, что многие сочли бы неразумным, клингоны всё же занимались дипломатией. На первый взгляд, их переговоры мало отличались от переговоров других видов: ну сидят там и разговаривают, что в этом такого? Это верно, но они были народом воинов, а до звёзд они добрались не одними лишь сражениями. Иногда нужно было говорить и договариваться. Иногда не хватало сил, или требовалось то, чего в бою не добудешь. Поэтому дипломатия у них всё же существовала.

Однако под всеми этими разговорами всегда тлел огонь ярости. Дипломаты, как правило, завоёвывали своё место в бою. Им часто приходилось участвовать в поединках, чтобы доказать свою точку зрения, завязать знакомство или просто так, без особой причины. С этим была связана сложная иерархия, которая становилась всё запутаннее по мере роста числа участников. К несчастью, всё это делало их совершенно неподходящими для переговоров с Жёлтой Алмаз. Но приходилось работать с тем, что было.

— Никаких дезинтеграторов. Если берёте с собой бат'лет, держите его на виду, но ни шагу к Алмазу без её разрешения, — приказал Кларас своим спутникам. — Самоцветы, не раздумывая, прибьют вас, если вы покажетесь им опасными. Нам оказана небывалая честь, и вы не посрамите нас своей глупостью!

— Да не тронем мы твою драгоценную правительницу, — тихо усмехнулся один из дипломатов.

— Ты не понял. Они сейчас на взводе. Алмаз для них по сути божество, родитель и всё-всё-всё на свете. Ради неё они пойдут на что угодно, — Кларас глубоко вдохнул и выдохнул. — Вы ведь все читали вводную? «Эусоциальные». Такой термин верен, но он не передаёт всей сути. Когда самоцвет говорит, что Алмазы величайшие из них, это не пропаганда и не слепая вера, это факт. Алмаз для самоцветов центр их мироздания, и на этот центр только что покусились. Мы входим в дом, где только что напали на отца и мать всего семейства. Мы входим в логово потревоженного тарга. Неважно, насколько они на самом деле опасны. Не испытывайте судьбу!

Среди сопровождающих пронёсся недовольный ропот, и кто-то всё-таки спросил:

— Так зачем мы вообще сюда идём?

— Это честь, — ещё раз подчеркнул Кларас. — Перед нами император и полководец в одном лице. Жёлтая Алмаз — военный лидер всей их цивилизации. Она может щёлкнуть пальцами и приказать стереть наш народ с лица вселенной, и самоцветы с радостью исполнят её волю. Сам факт, что она встречается с нами в таких обстоятельствах, это признание. Мы аки неоперившиеся юнцы, которые просят у великого военачальника места в грядущей битве.

— И всем нам этого хочется, — наконец подал голос один из старших дипломатов. — Тот, кто тут взбрыкнёт, будет иметь дело лично со мной. Войска для отправки у нас есть, генералы свои указания дали. Нас ждёт славная война, если только самоцветы дадут согласие.

На лице Клараса мелькнула улыбка. Он кивнул и повёл делегацию в посольство. Внутри их встретила «клингонская» Жемчуг. Она окинула их изучающим взглядом, улыбнулась и приняла подчёркнуто официальную позу. Проведя их через несколько постов охраны, она привела их в комнату со сложным узором на полу. В следующее мгновение Жемчуг исчезла в короткой вспышке света.

Честно говоря, если бы нужно было одним примером показать, насколько самоцветы их опережали, то вот он. Кларас шагнул на платформу телепорта и через несколько секунд оказался в другом месте, за много световых лет отсюда. Путешествие заняло меньше времени, чем путь до посольства. Это одновременно и отрезвляло, и вдохновляло. Он хотел, чтобы у его народа было нечто подобное. Вот почему он посвятил свою жизнь работе с самоцветами, а не войне.

Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, где они находятся. И дело было не в том, что всё было слишком чужим, наоборот, всё было слишком знакомым. Военная база — последнее место, куда он ожидал попасть, но, оглядываясь назад, это имело смысл. Жёлтая Алмаз была создана для войны. Самоцветы в принципе делились на узких специалистов. Это даже позволило ему немного расслабиться. Склад ума воина был тем, что он и его народ понимали. Он вновь поблагодарил судьбу, что с ними говорит именно Жёлтая. Зелёный Алмаз, пожалуй, был бы для них куда более чуждым разумом.

Когда вся их группа телепортировалась и пришла в себя, Жемчуг повела их по коридорам, таким широким, что вся делегация могла идти плечом к плечу, и ещё оставалось место. Затем они подошли к металлическим дверям, которые, казалось, могли выдержать прямой выстрел с военного корабля и остаться невредимыми. Перед входом стояла пара стражей-самоцветов (мозг подсказал ему: «Топазы») и двое очень крупных существ в самоцветной броне, которых Кларас не узнал. Вникать в детали у него не было ни времени, ни сил.

Проверка безопасности прошла без проблем. Кларас с лёгкой усмешкой отметил, что она была менее навязчивой, чем некоторые проверки высочайшего уровня у них на родине. Сканирование было кратким, а на бат'леты, которые несли его воины, самоцветы, казалось, смотрели с одобрением. Всегда забавно подмечать, когда их ценности совпадают. Самоцвета по сути невозможно было разоружить, поэтому они спокойно относились к простому оружию в руках других. Кларас удержал это тёплое чувство, когда гигантские створки разошлись, и он вошёл в следующий зал. Там он впервые увидел Алмаза во плоти.

Первое его впечатление — она была огромна. Хотя огромным было всё. Это, очевидно, был командный центр, но по своим масштабам он превосходил всё, что мог бы построить клингон. Причина таких размеров становилась ясна, как только взгляд останавливался на той, что стояла во главе всего этого. Жёлтая Алмаз затмевала всех. Она была живым, движущимся гигантом. Таким, что та могла бы буквально раздавить их, как насекомых, если бы захотела. Представитель другой цивилизации, зная, что она способна сойтись в бою с «Хищной птицей» и иметь неплохие шансы на победу, вероятно, испытал бы трепет, а может, и ужас.

Но Кларас был клингоном. Всё его существо хотело бросить ей вызов. Об этом просили его инстинкты. И те лишь взвыли, когда она повернулась к нему. Таков был его народ: они угрозы не избегают — они их уничтожают. К счастью, он был уже не тем вспыльчивым юнцом, каким был когда-то. Он смог подавить это чувство и остаться благоразумным.

— Вижу, клингоны прибыли, — вопреки её размерам, голос у неё оказался на удивление приятным и ровным.

Он ожидал оглушающего рёва, под стать её габаритам, так что одно из его предположений не сбылось. Зато выражение лица и манеру он угадал. Она смотрела на них как на пустое место. Для Алмаза они едва ли заслуживали её внимания. Кларас шёл сюда, зная это.

— Да, мы здесь! И мы пришли, потому что у нас общий враг! Мы хотим помочь вам растоптать его! — ответил он, бросив предостерегающий взгляд на своих соотечественников.

— Верно. Так мне и доложили. Я рассматриваю эту возможность лишь потому, что вы станете ещё одним оружием, направленным против них, — выражение лица Жёлтой ясно говорило, что она об этом конкретно думает. — Впрочем, я не считаю, что вы представляете серьёзную угрозу. По текущим оценкам, для хоть какой-то победы вам потребуется как минимум двукратное превосходство над противником.

Кларас позволил этим словам и этому тону пройти мимо.

— Как бы то ни было, мы скорее погибнем в славном бою, чем позволим нашим врагам дожить до следующего дня, — ответил он, ударив себя кулаком в грудь.

Жёлтая слегка подалась вперёд с проблеском интереса.

— Любопытно слышать такое от столь хрупких существ. И всё же... — она сделала жест в сторону. — Ваша Жемчуг уже изложила ваши доводы, и я приняла решение.

Перед клингонами поставили несколько контейнеров. Один из них открыли, внутри лежало несколько планшетов.

— Они подключат вас к нашей сети после авторизации. Вместе с вашей Жемчуг предоставьте доступ тем, кому следует. Здесь будет информация о том, где мы планируем наносить удары, и прямой канал связи с Изумрудом на месте, если вы присоединитесь к атаке. В случае злоупотребления или если устройства будут захвачены, они самоуничтожатся, — кратко объяснила Жёлтая, а затем, уже тише и задумчивее, добавила. — Тактически мы ожидаем, что как только тьманники увидят вас на нашей стороне, вы станете для них целью. Я не предвижу для вас многих побед. Но меня уже удивляли прежде. Учитывая всё, что вы для нас сделали, надеюсь, что удивлюсь я и на сей раз.

Кларас даже не знал, что их Жемчуг проделала такую работу. Но от лёгкой победы он отказываться не собирался.

— Мы непременно удивим и вас, и нашего старого врага, — сказал он. По знаку дипломата рядом он чуть замолк и продолжил. — Однако есть и другие вопросы для обсуждения. Мы просим вас, чтобы вы эвакуировали наши корабли и людей, если они будут подбиты в зоне действия ваших войск, а ещё предоставили нам право собирать трофеи с кораблей врага.

Жёлтая моргнула и откинулась на спинку трона, выглядя почти смущённой.

— Ах да. Я об этом не подумала, — перед ней появился экран. Она быстро пробежала по нему глазами, и он исчез. — Раз уж вы так рискуете, было бы вежливо помочь вам хотя бы в этом. У нас есть небольшая верфь, которая для нас не играет большой роли. Я предоставлю вам к ней ограниченный доступ и распоряжусь, чтобы все повреждённые суда перегоняли туда для ремонта. Половина трофеев — ваша. Останки тел будут собраны и доставлены для... — тут она запнулась и нахмурилась, — вроде, это называется погребальными обрядами?

— Я передам вам описание соответствующих традиций, — немедленно отозвался Кларас. Этот вопрос они как раз обсуждали. — Мы, разумеется, будем делать то же самое. Хотя, насколько я понимаю, то, что вы называете «схлопыванием», это просто повреждение вашей формы, после которого требуется время на восстановление.

— Верно. Схлопывание полностью обратимо. Трещина — это когда трескается сам камень самоцвета. Для этого требуется огромная сила, так что вы вряд ли с таким столкнётесь часто. Самоцвет с трещинами может восстановиться, но, скорее всего, будет страдать или вести себя непредсказуемо. Если встретите такого, выведите его из строя и доставьте его камень нам. Мы позаботимся об остальном, — Жёлтая сделала паузу и продолжила. — Следующий уровень повреждений, думаю, вы можете себе представить. Раскол — это когда камень самоцвета разбит на куски. По имеющимся данным, это крайне мучительно для самоцвета. Постарайтесь собрать осколки, и мы сможем... полагаю, слово «эвтаназия» здесь уместно.

Воины рядом с Кларасом зашевелились. Он заговорил первым, так как её формулировка натолкнула его на мысль:

— То есть, даже будучи расколотым, вы сохраняете сознание? Для вас это не смерть?

— Все признаки указывают на то, что нет, — мрачно ответила Жёлтая, сцепив пальцы. — Скажу это в знак доверия. Для нас это самое близкое к смерти состояние, но это не смерть. Всё, что мы можем сказать, там есть лишь боль и неспособность мыслить. По-вашему, это ад. Мы не добились прогресса в лечении трещин, а с расколом и тем более. У нас есть способы погрузить самоцвет в стазис, но чтобы остановить боль, нужны все части камня. А при расколе мы не всегда уверены, что собрали их все. Эвтаназия это самое милосердное, что мы можем для них сделать.

Один из дипломатов отдал салют.

— Быть лишённым смерти в бою, это одно. Но то, что вы описали, совсем другое. Даю личную клятву, что мы такого не допустим.

— И я даю! — отозвалось ещё несколько голосов.

— Приятно это слышать, — на мгновение Алмаз и правда выглядела довольной, но её лицо тут же снова стало холодным. — И ещё одно. Ваш народ, возможно, сейчас лучше подходят для наземного боя, чем мы. У тьманников есть мощные средства противодействия именно нам. Вы готовы помочь на этом направлении?

На лице Клараса расплылась улыбка, и остальные ответили ему тем же.

— С огромнейшим удовольствием.

— Замечательно, — на лице Жёлтой на секунду промелькнула ответная улыбка.

Дальнейшая часть встречи была посвящена деталям координации. Кларас был рад, что её вели уже другие самоцветы и его люди. Как бы гладко всё ни шло, его не покидало неприятное чувство, что он может где-то оступиться и всё испортить.