Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

Гарри поднялся на ноги, пусть и не совсем уверенно. Он, по правде говоря, наполовину ожидал чего-то подобного — но это ничуть не делало происходящее менее раздражающим. Особенно под взглядами, устремлёнными на него со всех сторон: одни — изумлённые, другие — завистливые, третьи — откровенно презрительные. Нужно было перехватить инициативу. Немедленно.

— Директор! Что это вообще значит?! — выкрикнул Гарри, стараясь, чтобы голос звучал как можно более возмущённо.

Краем глаза он заметил, как Гермиона слегка вздрогнула.

Дамблдор моргнул.

— Мистер Поттер, вам следует пройти со мной в…

— Как моё имя оказалось в Кубке, если я его туда не вносил?! — перебил Гарри.

— Лжец! — выкрикнул кто-то из зала.

Гарри даже не сомневался, откуда это донеслось.

Он молниеносно выхватил палочку из кобуры и вскинул её.

— Я не вносил своё имя в этот нелепый турнир и не знаю, кто это сделал! — отчеканил он. — Я клянусь своей жизнью, своей магией и душой моей погибшей матери!

Он резко опустил палочку. Тарелка перед его бывшим местом с оглушительным треском раскололась надвое.

В Большом зале воцарилась мёртвая тишина.

Глаза Джинни были широко раскрыты и блестели.

— Мистер Поттер… — наконец заговорил директор. — Ваше имя вышло из Кубка. Вы обязаны последовать за мной.

— А если я откажусь? — спокойно спросил Гарри.

— В тот момент, когда ваше имя было названо, вы стали стороной обязывающего магического контракта, — осторожно ответил Дамблдор. — Нарушение его повлечёт за собой… весьма суровые последствия.

— А если я сначала уничтожу Кубок? — спросил Гарри, снова поднимая палочку.

Глаза Дамблдора расширились, и впервые Гарри увидел, как директор теряет самообладание.

— Гарри! Нет! Я… — он сглотнул и быстрым движением палочки воздвиг почти непрозрачный щит вокруг неподвижного Кубка. — Уничтожение древнего, единственного в своём роде артефакта ради уклонения от участия… будет воспринято магическим сообществом крайне неблагосклонно, мистер Поттер.

— Это не моя проблема, директор, — ровно ответил Гарри.

По залу прокатились сдавленные возгласы.

Чёрт, — подумал он. — Люди не должны вот так открыто перечить Великому Альбусу Дамблдору. Надо было сбавить обороты, прежде чем он сболтнёт лишнего. Гермиона его за это точно убьёт. К счастью, многое можно было списать на вспыльчивость — за ним уже давно закрепилась соответствующая репутация в Хогвартсе.

— Ваша магия находится под контролем Кубка, мистер Поттер, — сказал Дамблдор. — Попытка уничтожить его, скорее всего, приведёт к тем самым последствиям, которых вы стремитесь избежать.

Плечи Гарри слегка опустились, и он медленно опустил палочку. Он попал в ловушку.

— Хорошо. Я подчинюсь. Но при одном условии: вы ответите на мой вопрос.

— Вопрос? — настороженно переспросил Дамблдор, делая шаг к Гарри.

— Какие меры были приняты, чтобы никто не мог внести чужое имя в Кубок против воли человека?

Дамблдор нахмурился.

— Но быть выбранным означает, что Кубок признал вас наиболее способным участником… — растерянно начал он. — Мне не представлялось… возможным… что такой ученик не захочет участвовать.

— То, что участник «достаточно хорош», не помешало людям умирать в прошлых турнирах, — резко ответил Гарри. — Директор, мои родители погибли, защищая меня. Рисковать жизнью, ради которой они отдали свои, — ради тысячи галлеонов и мимолётной славы — это кощунство.

Он благоразумно оставил при себе окончание фразы.

Дамблдор побледнел. Не говоря ни слова, он развернулся и повёл Гарри прочь из Большого зала — вслед за остальными чемпионами.

Гарри всё ещё чувствовал на себе взгляды, когда выходил, но в целом настроение было скорее настороженным, чем враждебным. Его это вполне устраивало.

* * *

Вскоре Гарри оказался в небольшой приёмной вместе с Флёр и Малфоем.

Француженка широко раскрыла глаза, узнав его.

— Я думала, ты не хотел участвовать в турнире, — тихо сказала она.

— Не хотел, — устало подтвердил Гарри. — Но гении, которые всем этим заправляют, даже не потрудились защититься от злонамеренных подлогов.

— Избавь нас от своего театра, Поттер, — процедил Снегг, встав рядом с Драко.

— Директор, вы слышали клятву, которую я дал? — выплюнул Гарри.

— В словах парня есть смысл, — пророкотал Грюм. — Кто-то вполне может надеяться, что Поттер погибнет.

Гарри едва заметно вздрогнул.

Слишком близко.

— Я с нетерпением жду участия, директор, — заговорил Драко. — Проверить себя против так называемой элиты Хогвартса будет… забавно.

Гарри стиснул волю, подавляя эмоции. Даже звук голоса Малфоя теперь вызывал всплеск магии.

Не думай о Джинни, — резко приказал он себе.

— Полагаю, унизить тебя ещё раз будет утешительным бонусом, — ровно заметил Гарри.

Драко вспыхнул, но его перебил Бэгман:

— Так, чемпионам нужно дать инструкции. Катберт, вы не возражаете?

Трокмортон шагнул вперёд, разворачивая сложенный пергамент. Гарри с некоторым облегчением отметил, что всё ещё способен задеть Малфоя. Его новая сдержанность была тревожной — капля самоконтроля могла превратить его в по-настоящему опасного противника.

— Первое испытание, — начал представитель Министерства, — проверит вашу храбрость перед лицом неизвестности. Поэтому детали задания вы узнаете только в день его проведения — двадцать четвёртого ноября. Вам запрещается просить или принимать помощь от преподавателей. В первом испытании вы будете вооружены только своей волшебной палочкой. Информацию о втором задании вы получите после завершения первого. Кроме того, в связи с нагрузкой турнира чемпионы освобождаются от годовых экзаменов, за исключением СОВ и ЖАБА либо их эквивалентов.

Он повернулся к Дамблдору:

— Думаю, это всё, директор?

Дамблдор кивнул, однако, по наблюдению Гарри, выглядел задумчивым.

Мадам Максим увела Флёр, и собрание распалось. Гарри надеялся, что, несмотря на соперничество, отношения с учениками Шармбатона удастся сохранить. В коридоре его уже ждали друзья, и он немного смягчился.

— Уходим отсюда, пока Снегг не решил вспомнить старые времена, — пробормотал Гарри.

Возражений не последовало.

* * *

Шум из гриффиндорской гостиной был слышен ещё до того, как они назвали пароль Толстой Даме. Когда портрет распахнулся, их накрыла волна ликования, и Гарри поморщился.

Крики стали ещё громче, когда их заметили. Близнецы с Ли Джорданом развешивали знамя Гриффиндора между лестницами. Анджелина Джонсон и остальные охотницы раздавали сливочное пиво, явно добытое контрабандой. Атмосфера была такая, словно Гриффиндор только что выиграл Кубок по квиддичу.

Краем глаза Гарри заметил, как лицо Рона наливается краской. В груди у него возникло пустое, тянущее чувство.

Рыжий раскрыл рот, но его слова потонули в общем гаме. Черты Рона исказились от ярости, а лицо приобрело такой густо-пурпурный оттенок, что дядя Вернон мог бы им гордиться. Внезапно самодельный плакат с надписью «Гарри — чемпион Гриффиндора в Турнире трёх волшебников» исчез с оглушительным хлопком.

Гостиная мгновенно стихла. Пепел медленно оседал на пол.

Глаза Гарри широко раскрылись. Он не мог припомнить, когда в последний раз у Рона проявлялась неконтролируемая магия. Его друг, должно быть, был вне себя от ярости.

— Да что, во имя Мерлина, с вами всеми не так?! — проревел Рон. — Вы что, не слышали, как Гарри поклялся своей магией и душой своей погибшей матери, что он не вписывал своё имя?! И меньше чем через час вы, болваны, уже празднуете то, что на него снова кто-то покусился?!

— А с какой стати кому-то его подставлять? — насмешливо протянул голос из толпы.

Наверное, к лучшему, что Гарри не видел, кому он принадлежал. По звучанию — этот идиот Маклагген.

— Да вы вообще слышали хоть слово из того, что я говорила всю прошлую неделю?! — почти закричала Гермиона. — Турнир трёх волшебников прекратили проводить именно из-за количества погибших!

Она перевела дыхание и заставила себя говорить спокойнее:

— И прежде чем кто-нибудь начнёт рассуждать о «вечной славе», напомню: никто из вас не сможет назвать ни одного победителя, не заглянув в библиотеку.

— Не старайся, Гермиона, — добавила Джинни. — Пойдём отсюда. Сегодня в гостиной отчётливо пахнет глупостью.

Она легко коснулась плеча Гарри и направилась к лестнице, ведущей в спальни девочек. Гермиона фыркнула и пошла следом, а за ней — Луна.

Гарри бросил на комнату один-единственный взгляд. Фред и Джордж заметно покраснели, а Колин Криви выглядел так, словно вот-вот расплачется. Гарри покачал головой и поднялся по лестнице в спальню мальчиков четвёртого курса. Невилл последовал за ним, подталкивая Рона.

Они молча готовились ко сну. Гарри не сомневался, что Дин и Симус решили задержаться допоздна неслучайно.

* * *

К счастью, следующий день был воскресеньем, и у них появилась возможность собраться с мыслями до начала занятий. После раннего завтрака в Большом зале Гарри повёл друзей окольным путём к Выручай-комнате. Карта Мародёров гарантировала, что никто их не заметит.

Комната предоставила им стол, окружённый удобными креслами. Стоило всем рассесться, как Гермиона заговорила:

— Думаю, нам нужно собраться и решить, как мы будем действовать в этом году.

— Полагаю, у тебя уже есть идеи, Гермиона? — с лёгкой усмешкой спросил Гарри.

Её щёки слегка порозовели.

— После истории с дементорами можно с уверенностью сказать, что твоё знание будущего начинает давать сбои. Те изменения, которые ты был вынужден внести, привели к всё более далеко идущим последствиям.

Гарри кивнул, признавая справедливость её слов.

— Значит, если прятать голову в песок уже не получится, что ты предлагаешь?

— Но мы ведь всё ещё знаем, что что-то должно случиться? — неуверенно спросил Невилл. — Есть вещи, которые не могли измениться, верно?

— Волан-де-Морт по-прежнему где-то там, — согласился Гарри, — и он всё ещё ищет способ вернуться.

— Мне кажется, мы уже многое предотвратили, — задумчиво сказала Гермиона. — Возможно, нам стоит сосредоточиться на запасных вариантах. Он может вернуться способом, о котором мы не знаем.

— Ты имеешь в виду нейтрализацию его сторонников, — уточнил Гарри. — Пожиратели смерти убили куда больше людей, чем он сам.

— Мы не можем просто… убивать людей! — ахнула Гермиона.

— Чтобы нейтрализовать, не обязательно убивать, — возразил Рон. — Гарри, Булстроуды раньше были… ну… дружелюбны?

Гарри покачал головой.

— Вот видишь, Гермиона? Нейтрализованы, — подытожил Рон. — Знаешь, Гарри, ты можешь быть чертовски пугающим, когда захочешь.

Джинни тихо рассмеялась и оценивающе посмотрела на Гарри.

— Это не то слово, которое используют некоторые ведьмы, — промурлыкала она, отчего у Гарри вспыхнули уши.

— Джинни! — прошипел Рон, но она только расхохоталась.

— Большинство Пожирателей смерти были мужчинами, — поспешно сказал Гарри, — но Рон, возможно, прав. Многие присоединились к Волан-де-Морту уже после его возвращения. Возвращение с того света, как ни странно, хорошо работает на вербовку. Если мы сумеем предотвратить это…

— Создание устрашающей репутации может и навредить, — предупредила Гермиона. — В лучшем случае ты просто нарисуешь на себе ещё большую мишень.

— Она у него и так есть из-за пророчества, — заметила Луна. — Волан-де-Морт уже хочет его смерти.

— В целом мы, по-моему, больше выиграем, чем проиграем, — добавил Невилл.

— Мы? — переспросил Гарри, приподняв бровь.

— Мы будем прикрывать тебе спину, — объяснил Невилл. — А значит, и угрозы тоже будут на нас.

— Мы не торгуемся, Поттер, — добавила Джинни.

Гарри глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Я так и понял.

— Турнир трёх волшебников! — почти выкрикнул Рон.

Гермиона, сидевшая рядом, чуть не подскочила.

— Рон! Ты о чём вообще?!

— О турнире! — повторил он, поворачиваясь к Гарри с напряжённой улыбкой. — Это идеальный шанс начать. Ты должен выиграть его и убедить всех, что только полный безумец решится скрестить палочки с Мальчиком-который-выжил.

* * *

Одним из немногих утешений во всей этой неприятной истории стало отсутствие враждебности со стороны Пуффендуя. Не зная, что чемпионом Хогвартса «должен был» стать Седрик Диггори, они с осторожной поддержкой отнеслись к Гарри как к представителю школы. Гарри умел ценить малые радости, потому что слизеринцы, напротив, стали ещё хуже. Дом почти единодушно поддерживал Драко Малфоя, продолжая распускать слухи о том, что его несправедливо исключили.

Гарри едва не расхохотался, когда увидел значки. Простая надпись «Драко Малфой — чемпион Турнира трёх волшебников» в цветах Дурмстранга была достаточно безобидной — она не содержала прямых нападок на чемпиона Хогвартса. Этого, однако, хватило, чтобы профессор МакГонагалл мрачно хмурилась, хотя она и не могла отчитывать учеников за поддержку участника не из Хогвартса. Гарри был уверен: всё, что выходило бы за рамки тонкого намёка, профессор Слизнорт немедленно конфисковал бы, прочитав при этом нотацию о пользе умеренности и изящества.

Тем не менее, при всей напряжённости обстановки, открытой враждебности было куда меньше, чем Гарри помнил, и за это он был искренне благодарен.

На обед ученики Шармбатона снова заняли места за столом Гриффиндора. В разговорах появилась некоторая сдержанность, но в целом настроение оставалось дружелюбным. Впрочем, Гарри несколько раз ловил на себе задумчивые взгляды Флёр. Он предположил, что после наблюдений Миллисенты до перевода и статей в газетах о битве с дементорами французская ведьма вряд ли теперь станет считать его «маленьким мальчиком». Это, конечно, льстило самолюбию, но в целом Гарри предпочёл бы, чтобы соперники его недооценивали.

Возвращаясь после обеда в гостиную Гриффиндора, Гарри чувствовал себя откровенно неуютно. Теперь он плыл в почти неизведанных водах: из прежнего хода событий совпадал лишь один чемпион. План Рона обещал всё всколыхнуть ещё сильнее. У Рона и Гермионы, казалось, уже было несколько идей, а вот Джинни выглядела куда менее воодушевлённой.

Стоило им пройти мимо портрета Полной Дамы, как Гарри столкнулся с бледным Колином Криви.

— Г-Гарри? — пробормотал тот. — Можно с тобой поговорить?

Гарри ощутил холодок тревоги, встретившись с покрасневшими глазами мальчика.

— В чём дело, Колин? — спросил он, не горя желанием отходить в сторону после всего, что произошло.

Колин метнул взгляд на друзей Гарри и снова на него. С видимым усилием сглотнул.

— Я… я не хотел оскорбить твоих родителей, Гарри.

Всё сложилось мгновенно.

— Ты вписал моё имя в Кубок, — сказал Гарри. Это был не вопрос.

Колин дёргано кивнул и открыл рот:

— Я просто…

Рыжая молния промелькнула справа от Гарри, и раздался громкий хлопок — кулак Джинни врезался Колину в левую щёку. Третьекурсник отлетел назад и повалился набок.

Гарри почти не осознал звук удара: он метнулся вперёд и обхватил Джинни обеими руками за талию, оттаскивая назад и приподнимая над полом. Её следующий удар ногой прошёл в считанных сантиметрах от живота Колина.

Гарри крепко держал её, пока Джинни бушевала. Он лишь радовался тому, что она поняла, кто именно её удерживает, и не стала пускать в ход локти. Когда её сопротивление ослабло, Рон и Невилл подхватили Колина под руки и помогли ему подняться. Гарри заметил, что отпускать они его не спешили.

Он сделал ещё полшага назад, радуясь, что поблизости не видно старост.

— Как ты достал моё имя… погоди. Ты сохранил то сочинение, да? — медленно произнёс Гарри.

— Прости, — выдавил Колин, его лицо уже наливалось краской и начинало опухать. — Я просто подумал, что ты скромничаешь… и хотел, чтобы Хогвартс победил.

— Это всё равно должно было быть моим выбором, — сказал Гарри, пока Джинни постепенно успокаивалась. Он всё ещё чувствовал, как она дрожит от ярости, и не ослаблял объятий.

— Колин, — прошипела Джинни, — если с Гарри что-нибудь случится на этом турнире, я заставлю тебя и твоего младшего брата расплатиться!

Третьекурсник побелел. Гарри задохнулся от шока.

— Джинни! — прошипел он.

— Я серьёзно! — яростно продолжила она. — Если тебя у-у-убьют на этом идиотском турнире, это будет всё равно что он тебя сам у-у-убил!

Гарри сильнее прижал её к себе, подняв руки и обхватив её плечи в перевёрнутом объятии. Он держал её так долго, пока она не издала сдавленный всхлип и не повернулась к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Луна подошла сзади и начала мягко поглаживать Джинни по спине.

Краем сознания Гарри уловил, как Гермиона прошла мимо и решительно направилась к Колину.

— Рональд, Невилл, пожалуйста, за мной, — сказала она спустя мгновение. Голос её был твёрд, как сталь.

— Э-э… куда мы идём, Гермиона? — спросил Рон, с опаской глядя на её лицо.

— К профессору Макгонагалл, — ответила она.

Они ушли вчетвером; Рон и Невилл всё так же держали Колина под руки, хотя тот и не сопротивлялся. Через некоторое время Гарри подвёл Джинни к одному из диванов. Он сел с одного края, Луна — с другого, а Джинни устроилась между ними. Она придвинулась ближе, так что их ноги соприкоснулись, и Гарри обнял её за плечи, позволив прижаться к себе. Его всегда немного удивляло, насколько она на самом деле хрупкая.

Прошло несколько минут, прежде чем Гарри заговорил:

— Я думал, тебе понравилась идея Рона?

Она пожала плечами.

— Если тебя заставляют участвовать в этом дурацком турнире — да. Но вообще-то ты хотел вообще всё это пропустить, разве нет?

Гарри кивнул.

— Да. Мой спокойный, тихий год. Чушь собачья. — Он глубоко вдохнул. — А втягивать Денниса… это не слишком?

— Колин не знает, что я блефую, — сказала Джинни. Гарри заметно расслабился. — Я хочу, чтобы он почувствовал хоть часть той тревоги, которую принёс всем нам своей глупостью.

— Думаю, теперь он воспринимает тебя всерьёз, — заметила Луна.

Они сидели молча ещё несколько минут, пока не вернулись Гермиона и мальчики.

— Две недели отстранения, — без предисловий сообщила Гермиона. — Макгонагалл отправляет его домой к родителям, как только они заберут его сундук.

— Мало, — буркнула Джинни.

— Ему также строго запретили любое личное общение с Гарри после возвращения, — добавила Гермиона.

Гарри кивнул. Для Колина это будет настоящей пыткой.

— По крайней мере, он ничего не сказал про фингал, — заметил Рон. — Так что у тебя, Джинни, неприятностей не будет.

Она кивнула брату, но ничего не ответила.

— Думаю, он и сам счёл это заслуженным, — заметила Гермиона.

— Потому что так и было, — проворчал Невилл.

До конца дня Джинни оставалась молчаливой — Гарри это совсем не удивило. С одной стороны, его тронула её ярость в его защиту, с другой — такая решительность немного пугала. Всё же он старался дать ей понять, что ценит её поддержку, не делая на этом излишнего акцента. Хотя угроза, связанная с Деннисом, была, пожалуй, чрезмерной и по-настоящему его потрясла.

А потом Гарри вдруг подумал, как бы он отреагировал, если бы кто-то тайком вписал имя Джинни в Турнир трёх волшебников — и внезапно почувствовал себя лицемером.

Гарри лёг спать, размышляя о том, не относится ли Турнир к тем самым «липким параллелям», от которых так просто не уйдёшь. Он помешал Барти Краучу-младшему вписать его имя — и вместо этого это сделал Колин Криви, да ещё и по собственной инициативе. Гарри не ускользнул и другой факт: Кубку вовсе не понадобилось накладывать Конфундус, чтобы выбрать Гарри в качестве четвёртого чемпиона от другой школы. Он выбрал его как лучшего, кого мог предложить Хогвартс, извращённо подтвердив проницательность этого идиота.

Гарри не сомневался, что полусознательный Кубок почувствовал изменения в его магическом ядре. По объёму сырой магической силы он, вероятно, превосходил любого другого ученика. Это, разумеется, не делало его ни умнее, ни искуснее, но именно такие вещи артефакт умел измерять. Предположительно, волшебник с плохими знаниями заклинаний просто не стал бы вписывать себя, чтобы не опозориться.

А может быть, Кубок ощущал и его расширенные воспоминания — от этой мысли у Гарри по спине пробежал холодок. Он плотнее натянул одеяло, пытаясь отгородиться от внезапно нахлынувшего озноба.

* * *

Профессор Слизнорт без малейших возражений отпустил Гарри с урока на церемонию взвешивания палочек. Его приятно удивило, что за ним пришли Джинни и Луна — вместо Колина.

— Никто не должен ходить один, если мы можем этому помешать, — объяснила Джинни. — У нас было свободное окно, так что мы подежурили у класса, который ты назвал, и спросили у мистера Бэгмана, не знает ли он, что ты сейчас на занятии…

— …и он попросил вас двоих привести меня? — улыбнулся Гарри. — Очень хитро! — добавил он с искренним восхищением.

В ответ он заработал лёгкий румянец, пока они шли к месту церемонии.

Остальные чемпионы уже были на месте — несомненно, их привели директора школ. Флёр улыбнулась ему и кивнула, а Драко, как и прежде, выглядел пугающе бесстрастным. Улыбка Гарри при виде Риты Скитер рядом с Людо Бэгманом была не совсем натянутой. Она не была ни милым человеком, ни образцом журналистской честности, но она сдержала их уговор — и временами даже превзошла ожидания. На фоне удручающе большого числа взрослых, которых знал Гарри, это ставило её на удивление высоко.

— А вот и он, чемпион Хогвартса! — загремел Бэгман. — Проходи, Гарри, бояться нечего. Просто взвешивание палочек — скоро подойдут судьи с мистером Олливандером. А мисс Скитер делает небольшой материал для «Ежедневного пророка».

— Мы с Гарри старые друзья, — проворковала Рита. — Не могла бы я перекинуться с тобой словечком? Добавить красок в статью?

— Конечно! — прогремел Людо. — Э-э… если Гарри не возражает?

— Ничуть, — спокойно ответил Гарри. — Хотя, думаю, сегодня здесь есть и более интересные истории.

— Вот как? — спросила Рита, скользнув ближе, отчего Бэгман заметно напрягся.

Взгляд Гарри скользнул мимо Драко. Поднимать тему его исключения, не выглядя мелочным, было невозможно, да и Гарри не сомневался, что Рита и так всё знает. Он задумался, сколько золота понадобилось Люциусу, чтобы редакторы «Пророка» зарубили эту историю.

— Я читал ваш прошлогодний материал о мисс Булстроуд и переводе, который вы помогли устроить в Шармбатон, — продолжил Гарри. — Оказалось, что Флёр взяла её под своё крыло и помогла освоиться в новой школе. Теперь они близкие подруги. А раз Турнир трёх волшебников посвящён укреплению международного сотрудничества…

— О да, — оживилась Рита. — Прямо просится на бумагу.

Она направилась к Флёр, нацепив ту самую, наименее хищную улыбку, которую Гарри хорошо знал.

Флёр выглядела встревоженной, но быстро взяла себя в руки и начала отвечать на вопросы. Рита сохраняла приветливый вид даже тогда, когда несколько обеспокоенная мадам Максим вмешалась в разговор. Репортёр лишь повернулась к высокой женщине и задала пару вопросов, которые, судя по всему, приятно удивили директрису.

Сама церемония прошла почти так же, как Гарри помнил, хотя ему показалось, что на лице Олливандера мелькнула тень хмурости, когда тот с помощью палочки Гарри вызвал фонтан вина.

Гарри также с удовлетворением отметил, что Рита никак не отреагировала на заявление Флёр о том, что волос в её палочке принадлежит её бабушке-вейле.

Впрочем, это не помешало Флёр после окончания церемонии разыскать его и почти силой затащить в заброшенный коридор. Гарри незаметно махнул Джинни и Луне, чтобы они не подходили ближе.

— Почему ты навёл эту… журналистку… на меня? — потребовала Флёр. Гарри искренне удивился: он и не подозревал, что слава Риты распространилась так широко.

— Спокойно, — сказал он. — Помнишь, именно она публично запустила историю про Миллисент. Теперь ей выгодно сделать продолжение и похвалить саму себя, показав, как хорошо у той идут дела. Это расположение тебе ещё пригодится, когда начнётся Турнир — особенно если ты покажешь себя лучше двух других чемпионов, оба из которых родом из Британии. В этот момент пресса может легко озлобиться… а Рита, благослови её чёрное сердечко, любит играть в любимчиков.

Флёр посмотрела на него с сомнением.

— Но если она такая… откуда ты знаешь, что она будет, как ты говоришь, играть по правилам?

Гарри пожал плечами.

— Я её шантажирую.

Флёр моргнула.

— Я знаю о ней кое-что, что доставит ей массу неприятностей, — пояснил Гарри. — Она не сочиняет обо мне небылицы, а я не рассказываю правду о ней. И иногда подкидываю ей историю, в которой она уверена.

— Так ты помог Миллисент.

Гарри кивнул.

Флёр внимательно посмотрела на него, затем усмехнулась.

— Эта Скитер теперь будет донимать Милли с просьбой об интервью. Думаю, за это она тебя проклянёт, мон ами.

— Вовсе нет, — покачал головой Гарри. — Думаю, она будет рада возможности немного отплатить тебе. Больше всего на свете она ненавидит чувствовать себя должной.

Флёр рассмеялась, и её серебристый смех эхом разнёсся по коридору. Джинни и Луна высунули головы из-за угла — одна над другой. Гарри весело махнул им рукой.

* * *

По мере приближения даты первого задания Гарри старательно совершал долгие, неторопливые облёты территории замка. Если кто-то спрашивал, он говорил, что скучает по полётам из-за отмены сезона квиддича. На самом деле он создавал алиби. Он хотел подтвердить наличие драконов — ведь чемпионов теперь было всего трое. И, что важнее, он хотел обеспечить Чарли Уизли правдоподобное отрицание, если кто-нибудь вздумает обвинить его в том, что он предупредил приёмного брата.

Правда, однажды Гарри мельком задумался: а не болеет ли Чарли за то, чтобы дракон Гарри победил? Потом он отбросил эту мысль. Чарли ведь не настолько гиперопекающий… правда?

Параллельно Гарри разрабатывал, как справиться с драконом максимально эффектным способом.

Как и ожидалось, вечером после последнего визита в Хогсмид перед первым заданием Гарри заметил загон у Запретного леса с тремя драконами. Спустившись пониже, он без удивления различил шведского короткоморда, китайского огненного шара и — разумеется — до боли знакомого венгерского хвосторога.

— И гадать не надо, какой достанется мне, — подумал он, поднимаясь выше по спирали.

В стороне от замка Гарри опустился на поляну, которую заранее подготовил вдали от любопытных глаз. Несколькими взмахами палочки он восстановил охранный периметр, после чего приступил к тренировке трансфигурации.

Масштабной трансфигурации.

* * *

В день первого задания послеобеденные занятия отменили. Нервы Гарри вполне успешно отбили у него аппетит, но он всё же заставил себя что-нибудь съесть. Он собирался израсходовать немалое количество магии, а выходить на задание с пустым желудком было бы верхом глупости. Джинни и остальные выглядели почти так же напряжённо. Гарри им нисколько не завидовал.

Флёр была молчалива, но собрана. Гарри убедился, что мадам Максим предупредила её о сути первого испытания. Рисковать он не собирался.

Наконец профессор Макгонагалл повела Гарри к шатру, установленному так, чтобы скрыть арену от глаз чемпионов. Она выглядела столь же напряжённой, как он и помнил.

— Помните, — сказала она, когда они подошли ближе, — у нас есть волшебники, готовые вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля. Просто сделайте всё, что в ваших силах, и никто не подумает о вас хуже.

— Я постараюсь, — ответил Гарри. — Может, заодно заработаю дополнительные баллы по трансфигурации?

Профессор остановилась как вкопанная и подозрительно посмотрела на него.

— Мне не сообщали, что чемпионы знают, в чём заключается первое задание.

Гарри улыбнулся.

— Я видел, как неподалёку отсюда держат трёх драконов в загоне. Крыши там нет, так что любой, кто летал на метле в этих местах последние три дня, прекрасно это заметил. А я летал каждый вечер — для снятия стресса, так что…

Макгонагалл закрыла глаза.

— …и, разумеется, никому это не пришло в голову. Даже если квиддич отменили, в замке всё равно полно учеников с мётлами.

— Думаю, многое вообще не было продумано заранее, — деликатно заметил Гарри.

— Что ж… мистер Поттер, полагаю, при таком предупреждении мне следует ожидать от вас вашего обычного уровня исполнения?

— Да, профессор Макгонагалл, — согласился Гарри с самым невинным видом.

— Прохвост, — пробормотала она себе под нос и оставила его у входа в шатёр.

Внутри Гарри увидел Флёр и Драко, сидящих на табуретах в противоположных углах, в то время как Людо Бэгман важно расхаживал по центру. Гарри никак не мог понять, почему тот всё ещё носит свой плохо сидящий квиддичный костюм времён «Уимборнских ос».

— Гарри! Превосходно! Проходи, проходи, чувствуй себя как дома!

Гарри постарался отгородиться от потока болтовни Бэгмана. Он прислушался ровно настолько, чтобы убедиться: задание именно такое, как он ожидал, — после чего мысленно вычеркнул бывшую звезду квиддича из реальности. Разумеется, при жеребьёвке ему снова достался венгерский хвосторог. Гарри это ничуть не расстроило — его план выглядел бы с этим драконом даже эффектнее.

Когда Флёр, заметно нервничая, вышла вслед за Людо, Гарри устроился на табурете в углу шатра. Он сидел неподвижно, не сводя глаз с Драко.

Когда они остались одни, на лице блондина медленно проступила привычная ухмылка — словно неприятная сыпь.

— Ну что, полукровка, готов сегодня умереть, как храбрый гриффиндорец?

Гарри не ответил.

— Знаешь, Поттер, ты как-то подозрительно спокойно отнёсся к драконам. Дамблдор тебя предупредил? Или кто-то из твоих прихвостней? Впрочем, неважно. Я знал уже несколько недель и успел продумать, как именно поставить тебя на место.

Гарри молчал, но, глядя на бывшего слизеринца, позволил мыслям вернуться к кошмарам о Джинни. Пульс участился, магия начала циркулировать быстрее. Сначала едва заметно, затем всё настойчивее, пока Дурмстрангский чемпион пытался его спровоцировать. Чёлка Гарри дрогнула в несуществующем ветерке.

Под скулами Драко вспыхнули два красных пятна, когда шум толпы снаружи усилился и перешёл в восторженные крики.

— Ну что ж, похоже, эта вейловская дрянь выжила, — протянул он. — Жаль. Было бы куда убедительнее, если бы её сожрали, а тебя покалечили. В конце концов, кровь скажется…

Он осёкся, когда полог шатра зашевелился и Людо вернулся за ним.

Оставшись один, Гарри сосредоточился и начал поднимать магию до предела. Он почти не замечал возгласов ужаса и криков толпы. Но его медитацию разорвал пронзительный трубный рёв боли — Гарри безошибочно узнал крик китайского огненного шара. За ним последовали визг и вопли, перекрывающие уже притихшую публику. Постепенно крики стихли, сменившись приглушёнными аплодисментами.

Прошло немало времени, прежде чем Бэгман пришёл за Гарри. Обычно жизнерадостный, он был непривычно молчалив, выводя Гарри из шатра.

Хвосторог выглядел ещё более яростным и одичалым, чем Гарри помнил. Затем он заметил большую лужу крови у гнезда, разлившуюся вокруг ожога, словно от сильной разъедающей кислоты, вылитой на камень. Вокруг валялись осколки скорлупы и тёмные разводы. У Гарри подкатила тошнота.

Когда ворота загона захлопнулись, он успел заметить каменную платформу, парящую в воздухе усилиями группы укротителей. На ней распростёрлось тело китайского огненного шара — верхняя часть морды была словно расплавлена кислотой, оба глаза выжжены.

Хагрид стоял в стороне от укротителей, и лицо над его бородой было белым, как молоко.

Толпа медленно пришла в движение, пока Гарри стоял, глядя на закрывающиеся ворота. Он увидел Драко — невредимого, стоящего рядом с нахмуренной мадам Помфри и самодовольно ухмыляющегося.

Гарри стиснул зубы, пока укротители кое-как усмиряли взбесившегося хвосторога. Он знал: раз огненный шар погиб или был добит, запах смерти пропитал всё вокруг, делая задачу ещё сложнее. Хагрид никогда бы ему не простил серьёзного вреда дракону.

Слова Бэгмана потонули в гуле крови в ушах Гарри, когда он шагнул в загон. Рёв толпы усилился — хвосторог резко повернул голову, уставившись на Гарри. Мальчик-который-выжил втянул воздух, увидев, как задние лапы дракона напряглись, готовясь рвануть через арену к наглому насекомому, осмелившемуся приблизиться к его яйцам.

Палочка Гарри взметнулась и резко опустилась.

— Ferrum Torque! — выкрикнул он, обрушивая магию в камень.

Вспыхнула короткая, толстая железная цепь: один конец намертво врос в скалу, другой защёлкнулся кандалами на передней лапе дракона. Сбитый с толку хвосторог попытался подняться на дыбы — и был резко остановлен.

Драконы чрезвычайно устойчивы к магии: чтобы оглушить одного, обычно требуется целая команда укротителей, колдующих одновременно. Но призванным кандалам не нужно преодолевать эту устойчивость. Им достаточно быть прочными, чтобы выдержать силу рассвирепевшего пятидесятифутового хищника, защищающего кладку.

Гарри тренировался до тех пор, пока призываемые им цепи не стали по-настоящему прочными.

Когда потерявший равновесие хвосторог поставил вторую переднюю лапу, пытаясь удержаться, палочка Гарри вновь резко опустилась.

— Ferrum Torque!

И вторая цепь защёлкнулась на лапе дракона. Голова хвосторога метнулась к новой окове, и Гарри не замедлил — следующими заклятиями он сковал задние лапы. Дракон подался вперёд, напрягая мышцы, пытаясь освободиться, и в тот миг, когда его голова опустилась ниже, прямо за ней возникла ещё одна, более массивная кандала, намертво прикреплённая к камню короткой цепью. Последним заклятием Гарри прижал извивающийся хвост.

Толпа смолкла при виде громадного дракона, неловко распластанного на каменном полу загона. Его крылья беспомощно хлопали, пока он рвался из цепей. Гарри настороженно оглядел оковы — пока они держались. Он осторожно двинулся вдоль стены, держась как можно дальше от пасти хвосторога. Тот всё равно выдохнул пламя — Гарри инстинктивно отпрянул, хотя огонь не дотянулся до него.

Гарри приблизился к гнезду. Крики и аплодисменты вспыхнули, когда зрители поняли, что он задумал. Он почти обошёл разъярённую самку, когда внезапная вспышка света и громкий треск привлекли его внимание к верхнему настоящему яйцу. Кусок толстой скорлупы взмыл в воздух, а белок брызнул из треснувшей оболочки. Запах, ударивший в нос, был отвратительным — но хуже всего было то, что хвосторог внезапно замер.

Глаза Гарри расширились — и в следующий миг дракон обезумел.

С рёвом ярости он дёрнулся всем телом, и чешуя под кандалами затрещала. Цепи выдержали лишь мгновение: сначала лопнула та, что сковывала шею, затем — на задней лапе, а потом все сразу, разлетевшись градом осколков, которые исчезли, как только призванная материя разрушилась. Хвосторог вскочил на ноги, резко развернулся к гнезду. Гарри увидел, как он втягивает воздух, как напрягается горло, — и как он поворачивается к нему.

Оглушённый происходящим, Гарри сделал первое, что пришло в голову: он метнул самое мощное из известных ему заклинаний замораживания пламени — в тот самый миг, когда хвосторог исторг из пасти огненный вал.

В следующий миг Гарри оказался в воздухе.

Его усиленное заклинание действительно подействовало даже на драконье пламя — превращая огонь в нечто, что, по выражению Флитвика, «ощущается как летний ветерок». Но столкнувшись с яростным огненным потоком, оно породило не ветерок, а мощную волну. Гарри, к счастью, не сгорел, но его всё равно сшибло с ног, отбросив назад под крики ужаса со стороны зрителей. Он мысленно поблагодарил бесконечные тренировки падений: пригнув голову, он перекатился через плечо, уберегая — в первую очередь — череп, а во вторую — палочку, и поднялся в приседе.

Хвосторог на мгновение замер, когда пламя рассеялось, обнажив слегка растрёпанного, но живого Гарри Поттера. Затем дракон собрался, готовясь раздавить дерзкого человечишку.

Гарри понял, что времени и места для новых цепей у него нет. Когда хвосторог приготовился к прыжку, он направил палочку прямо в голову дракона и вложил в следующее — возможно, последнее — заклинание всю оставшуюся магию.

— STUPEFY!

Ярко-красная полоса шириной в ярд вспыхнула, связав палочку Гарри с головой хвосторога. Свет был столь ослепительным, что зрители ещё четверть часа видели остаточные образы, закрывая глаза.

Гарри выронил дымящуюся палочку и рухнул на колени — перед глазами плясали серые пятна.

Венгерский хвосторог рухнул, словно тряпичная кукла.

Гарри не сразу, но поднялся и забрал золотое яйцо. Смрад от разбитого яйца был ужасен, но вид наполовину сформировавшегося детёныша внутри оказался ещё хуже. Он вспомнил Норберта Хагрида и вздрогнул. Он уже почти дошёл до выхода, когда толпа словно очнулась и разразилась аплодисментами. Это, в свою очередь, привело в движение укротителей — они осторожно приблизились к оглушённому дракону.

Когда адреналин начал спадать, Гарри почувствовал надвигающуюся головную боль и глубокую, до костей, усталость. Он давно так не перенапрягал магию. Подняв палочку, он осмотрел её кончик и поморщился, заметив следы оплавления.

«С этим надо что-то делать, — подумал он не в первый раз. — Дальше будет только хуже. Если я вообще доживу».

Он вздохнул. «Лучше не говорить об этом Джинни».

К его удивлению, у входа для чемпионов его уже ждала профессор Макгонагалл.

— Необычное применение трансфигурации. Высший балл, мистер Поттер, — сказала она, слегка кивнув.

Гарри улыбнулся.

— Вам необходимо показаться мадам Помфри, прежде чем вы получите оценки, — продолжила она. — Вы выглядите измотанным, что неудивительно. Вы израсходовали огромное количество магии за короткое время.

Она проводила его в медицинский шатёр, где целительница оглядела Гарри с явным недовольством.

— Мне не нравится ваш цвет лица, — заявила она, водя палочкой. — Явные признаки истощения. Если я позволю вам пойти за оценками, вы воздержитесь от дальнейшей магии сегодня?

Гарри кивнул.

— Я совершенно вымотан, — признался он.

— Вот и хорошо. Запомните это. И сегодня вы ложитесь спать пораньше — желательно после плотного ужина.

Макгонагалл фыркнула. Гарри был с ней согласен: в башне Гриффиндора сегодня тихо точно не будет.

— Не волнуйтесь, — сказал он своей деканше. — У меня на кровати чары тишины. К тому же Рон и Невилл храпят.

Когда они вышли из шатра, друзей Гарри уже ждали. Он едва успел заметить, насколько бледно они выглядят, прежде чем в него на полной скорости врезалась рыжая молния.

— Уф! Джинни? — выдохнул он.

Её лицо было прижато к его груди, а руки так крепко обхватывали его рёбра, что с дыханием начались проблемы. Чувствуя себя неловко — особенно в присутствии профессора, — Гарри обнял её за плечи. Вся неловкость исчезла, когда он понял, как сильно она дрожит.

— Она такая с тех пор, как цепи лопнули, — пояснил Рон. — И я её прекрасно понимаю, — поспешно добавил он, заметив взгляд Гермионы.

— Мы все думали, что ты погибнешь, — спокойно объяснила Луна.

— Луна! — возмутился Невилл.

— А что? — невинно уточнила она. — Разве ты не сказал: «О, Мерлин, он сейчас умрёт!»? Это было довольно неожиданно. Но, Гарри… если ты мог оглушить дракона, почему это не было основным планом?

— Э-э… я не знал, что смогу, — признался Гарри. — Я просто… запаниковал в последний момент.

— А. Значит, ты тоже думал, что умрёшь, — подытожила Луна и улыбнулась. — Я очень рада, что этого не случилось.

Джинни издала приглушённый звук, нечто среднее между всхлипом и смехом.

Вскоре профессор Макгонагалл всё же оттеснила Гарри вперёд и повела к судейской трибуне, возвышавшейся над ареной и задрапированной золотой тканью. Джинни понадобилось некоторое время, чтобы успокоиться и отпустить его. Гарри и не думал на неё сердиться — он слишком хорошо понимал, что она чувствует. Этот кошмар, казалось, никогда не терял своей остроты.

Мадам Максим подняла палочку, и в воздух взмыла серебряная лента, сложившаяся в цифру девять. Зрители зааплодировали.

Мистер Трокмортон, выглядевший несколько ошеломлённым, поставил Гарри десятку. Аплодисменты стали громче.

Профессор Дамблдор тоже дал Гарри десять, что его немного удивило. В зале уже раздавались восторженные крики.

Людо Бэгмен вручил Гарри третью десятку, и это уже совсем не стало сюрпризом. Гарри показалось, что громче аплодировать уже невозможно.

И тут Северус Снегг поднял палочку, бросил на Гарри прямой взгляд — и выставил двойку.

На мгновение повисла тишина.

А затем зал взорвался свистом и возмущённым гулом.

* * *

Агент осторожно сложил мантию-невидимку и дрожащими руками убрал её в тайник на нижней стороне сундука.

Это было слишком близко.

Он выполнил инструкции, проявив, как ему казалось, изобретательность, но не учёл первобытной ярости разъярённого хвосторога. Стоило его пробивному чарам треснуть скорлупу, как проклятая тварь начала вырываться из призванных Поттером цепей. Чего он не ожидал — так это потока пламени.

К счастью, Поттер применил заклинание замораживания огня, а не менее эффективный, но бесполезный в такой ситуации щит. Иначе, по меньшей мере, мантия загорелась бы от обратной волны. А так её лишь швырнуло потоком воздуха — любые возможные проблески были скрыты очарованным пламенем.

И всё же — слишком близко.

К счастью, благодаря мантии, чарам бесшумной походки и маскировке запаха, он остался незамеченным.

И он почти достиг цели.

* * *

— Я не могу поверить в этого законченного мерзавца! — бушевал Рон, когда они миновали Толстую даму и вошли в башню Гриффиндора. — Он поставил тебе двойку за победу! Двойку!

— Он оправдал это тем, что магия Гарри повредила яйцо, — пояснила Гермиона. — Я потом спросила профессора Макгонагалл, а та — профессора Дамблдора.

— Но он же ни разу не колдовал на яйцо! — возмутился Рон, когда они уселись на диваны у камина. Большинство гриффиндорцев ещё оставались в Большом зале. Гарри без стыда признал бы, что ел так быстро, как позволяли приличия, и сбежал оттуда при первой возможности.

— Снегг заявил, что это было непреднамеренное колдовство, — добавила Гермиона, — поскольку у Гарри, цитирую, «имеется история слабого самоконтроля».

— Это полнейший бред! — рявкнул Рон.

— Не стреляй в посыльного! — огрызнулась Гермиона. — Я лишь повторяю то, что мне сказали. Лично я считаю это абсурдом, особенно учитывая, что он поставил Драко высший балл, заявив, будто «глупая тварь сама уничтожила свои яйца».

— Я не на тебя злюсь, Гермиона, — поспешно сказал Рон. — Просто бесит, что ему это сходит с рук.

— Остальные судьи, к счастью, с ним не согласились, — заметила Гермиона. — Его общие баллы оказались достаточно низкими, чтобы оставить его на третьем месте — после Флёр и Гарри.

— А что Драко сделал с китайским огненным шаром? — спросил Гарри, пытаясь отвлечься от несправедливости. Отстать от Флёр на балл он бы пережил… если бы не Снегг. Зато было забавно наблюдать, как Флёр буквально окружили поклонники — сочетание чар вейлы и неожиданной компетентности оказалось чрезвычайно притягательным. Немногие могли усыпить наседавшего дракона, оставив яйца без охраны.

— Он изгнал что-то ему прямо в морду, — сказал Невилл. — Что бы это ни было, оно оказалось крайне едким.

— Бедное существо ослепло мгновенно, — печально добавила Луна. — А потом, умирая, раздавило собственные яйца.

— Это был флакон, — задумчиво сказала Джинни. — Я видела, как что-то стеклянное блеснуло.

Гарри удивился — а потом вспомнил, что её зрение вполне позволяло заменить его на позиции ловца.

Он сжал её руку.

— Какое зелье способно на такое? — спросил Рон, повернувшись к Гермионе.

— Почему ты спрашиваешь меня? — возмутилась она.

— Потому что ты умнее меня и знаешь почти всё, — совершенно серьёзно ответил Рон.

Гермиона уставилась на него, явно не ожидая такого прямого комплимента после недавней ссоры.

— Он прав, Гермиона, — добавил Гарри. — Я тоже не могу вспомнить ничего подобного.

— Я не знаю такого зелья, — медленно сказала она. — Даже на уровне программы Ж.А.Б.А. по зельям.

Она осеклась, заметив ухмылку Рона.

— Я лишь бегло просмотрела материал летом, чтобы понимать границы возможного!

— Значит, можно с уверенностью сказать, что Драко сам его не сварил, — заключил Гарри.

— Снегг сварил, — одновременно сказали Рон и Невилл.

— Ну конечно, — сухо заметил Гарри. — Прямо ностальгия накатывает. Снегг сообщает Драко задание, придумывает план, варит зелье. А Драко остаётся лишь освоить заклятие Изгнания — которое и так есть в программе четвёртого курса.

— И как судья он ещё и прикрывает его, явно занижая баллы другим, — добавил Невилл.

— Точно как на уроках зельеварения, — проворчал Рон.

— Мошенничество, как обычно… — Гарри вдруг нахмурился. — Подождите. Разве не Снегг опускал все бумажки Дурмстранга в Кубок Огня?

— Но зачем ему… — Гермиона осеклась. — О нет. Он ведь не мог?!

— Это бы объяснило, почему выбрали его, а не кого-то более способного… например, Виктора Крама, — невозмутимо сказал Гарри.

— Хочешь сказать, он заменил все записи на «Драко Малфой»? — возмутился Рон.

— Рон, тебя это правда удивляет? — устало спросила Гермиона.

Рон сник.

— Наверное, нет… Я просто не понимаю…

— Как можно быть настолько мерзким? — подсказала Гермиона.

— Да, — признал он. — Знаю, знаю, не стоит удивляться.

— Зло иногда трудно понять, — задумчиво сказал Гарри. — Тебя родители воспитали правильно, поэтому тебе просто противоестественно мыслить такими категориями.

— Но ты ведь догадался, — заметил Рон.

— У меня были куда более мрачные примеры в детстве. Я… видел… достаточно, чтобы меня уже мало что могло по-настоящему удивить, — пожал плечами Гарри.

Рон отвёл взгляд, его щёки слегка покраснели.

— Это не значит, что ты плохой человек! — горячо возразила Джинни.

— Не путай вежливость с добротой, — тихо ответил Гарри. — Когда нужно, я могу быть довольно беспощадным. Думаю, именно поэтому профессор Дамблдор реагирует на меня так, как реагирует.

— Он делает это по неведению, — резко сказала Джинни, и на её щеках появился румянец.

— И мы все очень рады, что так и остаётся, — сухо напомнила Гермиона вполголоса. — Или вы забыли?

Разговор оборвался, когда портрет снова распахнулся, впуская шумную группу гриффиндорцев. Завидев Гарри, они разразились радостными возгласами. В общей гостиной стало заметно громче: праздник набирал обороты, и все, кто ещё не успел поздравить его за ужином, теперь спешили выразить своё восхищение.

Гарри старался отвечать с воодушевлением, но это давалось всё труднее — головная боль возвращалась. Усталость и слишком обильный ужин не располагали к активному участию в веселье, хотя он твёрдо намеревался сдержать обещание, данное мадам Помфри, и лечь пораньше. Он также делал вид, что не замечает шва на своём золотом яйце — добавлять шума ему совсем не хотелось.

На протяжении всего этого времени Джинни не отходила от него ни на шаг. Гарри не мог её в этом винить: когда цепи разорвались, она, должно быть, пережила настоящий ужас. Привыкать к тому, что за него снова так тревожатся, оказалось сложнее, чем он ожидал. Небольшое соприкосновение локтями — невелика цена. Тем более, если быть честным, он вовсе не возражал. К чёрту её чрезмерно заботливого брата.

Спустя некоторое время и после нескольких не слишком тонких попыток втянуть её в разговор, Джинни вроде бы вернулась к своей обычной живости. Но плечо её так и не отодвинулось от Гарри.

* * *

На следующее утро Гарри проснулся вялым, но, по крайней мере, та изнуряющая усталость, что сковывала его накануне вечером, исчезла. Всё же понадобилось почти всё утреннее занятие, чтобы окончательно прийти в себя. После плотного завтрака он предложил навестить Хагрида. Тот не появлялся в Большом зале с момента первого испытания, а Гарри слишком хорошо помнил его лицо — серое, как дождливый уик-энд, — когда уносили тело несчастного китайского огненного шара.

По крайней мере, из короткой трубы хижины поднимался дым — значит, Хагрид был дома. После того как Рон постучал, раздалось шарканье, и дверь распахнулась. Хагрид выглядел неопрятно.

— Рон, Гарри… чё эт вы тут? — пробасил он.

— Мы пришли проверить, всё ли с вами в порядке, — ответила Гермиона, внимательно глядя на него. — После того… ну… что случилось, — добавила она неловко.

Лицо Хагрида поникло.

— Да уж, делишки… ужасные. Ну, заходите, заходите, чайник уж кипит. Чарли зашёл, чаю попить.

Гарри невольно напрягся, проходя внутрь. Он не был уверен, что готов сегодня иметь дело с ещё одним чрезмерно заботливым братом Джинни, но рыжеволосый драконолог выглядел на удивление тихим и угрюмым, сидя за грубо сколоченным столом. Гарри мельком подумал, не похмелье ли это. Когда Хагрид закончил суетиться и все вежливо отказались от его фирменных каменных лепёшек, он уселся на своё место.

— Хочу сказать, что я горжусь тобой, Гарри, — произнёс Хагрид спустя мгновение. — Ты и эта французская девчонка… вы сделали всё, чтоб не навредить бедняжкам.

Он шмыгнул носом. — Это не твоя вина, что кто-то заколдовал яйцо. Но знай — хвосторог очнулся и теперь с ним всё в порядке.

— Это радует, — сказал Гарри. — Подожди… ты знаешь, что яйцо было заколдовано?

— Яснее ясного, — прорычал Чарли. — Когда мы осмотрели осколки скорлупы, было очевидно — пробивное заклятие. Кто-то пробрался сквозь охранные чары и сделал это нарочно, чтобы взбесить самку.

Гарри нахмурился. Мысль о том, что Снегг или Малфой могли организовать подобную диверсию, уже не казалась невероятной.

— Снегг заявил, что это было случайное колдовство, — проворчал Рон.

— Он пытался впарить эту чушь и моему начальству, — фыркнул Чарли. — Тот вытащил осколки и едва не заставил жирного ублюдка их съесть. Мы выставляем счёт за два умышленных убийства.

— Что ты имеешь в виду? — потрясённо спросила Гермиона.

— Это должно было быть не смертельное испытание, — иначе мы бы никогда не согласились предоставить самок с кладками. Мы потеряли одну из девятнадцати взрослых особей огненного шара в западных заповедниках! Не говоря уже о целой кладке, — горько добавил Чарли.

Гермиона была в ужасе.

— Но… почему вы согласились, если они такие редкие?

— Политика. Организаторам турнира понадобился экзотический вид, и через румынское министерство на нас оказывали серьёзное давление. Большинство этих болванов учились в Дурмстранге, так что исход был предрешён, — злобно процедил Чарли. — Зато у нас было письменное соглашение о мерах безопасности. Если только они не вывернутся как-нибудь, штрафные санкции обеспечат финансирование заповедника на ближайшие три года.

Гарри заметил, что и Луна выглядела расстроенной. Невилл тихо взял её за руку.

— Всё ещё не могу поверить, что они способны на такую жестокость, — пробормотал Хагрид, глядя в своё ведро с чаем.

— Ты забыл, что он уже пытался убить Гарри на втором курсе? — резко сказал Рон, но тут же осёкся под острым взглядом Гермионы.

— Драко — мелкий, жестокий хулиган, — произнёс Гарри, — но сейчас по-настоящему опасным его делает Снегг.

— Тебе всё равно нужно быть с ним осторожнее, — напомнила Джинни.

Гарри нахмурился.

— …А, возможно, это ему стоит быть осторожнее рядом со мной.

* * *

Разговор постепенно перешёл на более приятные темы. Хагрид принялся рассказывать истории о том, какие проделки они с Чарли устраивали в его студенческие годы — некоторые из них были довольно забавными. Чарли, в свою очередь, делился байками из драконьего заповедника, и многие из них были, откровенно говоря, пугающими. Гарри с улыбкой отметил про себя, что по-своему Чарли был не менее безумен, чем Хагрид — по крайней мере, когда дело касалось драконов.

В целом время прошло приятно, и Хагрид понемногу перестал выглядеть таким подавленным. Гарри подумал, что это, наверное, часть его натуры — он всегда особенно остро переживал чужую жестокость. Он вспомнил, как в прежней линии времени Хагрид яростно защищал Снегга, веря слову профессора Дамблдора… вплоть до того самого момента, когда этот жирный мерзавец убил директора. Если же для того, чтобы вернуть этому доброму человеку душевное равновесие, было достаточно дружеской компании и беседы, то потраченное время того стоило.

В конце концов незавершённые домашние задания и соблазн обеда в Большом зале напомнили о себе, и Гарри с друзьями попрощались с лесничим. Они уже двинулись обратно, когда Гарри услышал оклик. Обернувшись, он увидел, что их догоняет Чарли.

— Можно тебя на пару слов, Гарри? — спросил старший Уизли.

Гарри настороженно кивнул. Чарли взглянул на остальных, и Гарри понял его колебание, поэтому жестом дал друзьям понять, что всё в порядке. Гермиона повела их дальше по тропе, но не так, чтобы они исчезли из виду. Гарри не пропустил холодного взгляда, которым Джинни наградила брата.

Небрежным взмахом палочки Гарри установил простые чары уединения.

— Да?

— Ладно, скажу прямо. Что за история с этим мерзавцем-убийцей? — резко спросил Чарли.

— С Драко?

— Да. С ним. Я знаю, что кислоту, скорее всего, сварил Снегг, но именно Малфой её применил. И именно он ухмылялся, когда огненный шар начал кричать. Нам было запрещено вмешиваться, пока судьи не сняли защиту, так что у меня было достаточно времени, чтобы запомнить его выражение лица.

Лицо Чарли покраснело от ярости, кулаки то и дело сжимались, отчего жилы на предплечьях напрягались. — Ты что-то знаешь, — обвинил он. — Что-то про этого мерзавца. И я хочу знать что именно.

Гарри понимал, что Чарли злится не на него. Более того, он даже согласился с тем, как Хагрид поблагодарил его за попытку не причинить вред венгерскому хвосторогу. Но удержаться от резкости было трудно. Тем более что вопрос задел источник ярости, который Гарри едва удерживал под контролем.

— Дело не столько в том, что он сделал, — сухо сказал Гарри, — сколько в том, что он может сделать снова.

Чарли замер, его лицо побледнело.

— Что. Он. Сделал? — процедил он.

— Я не знаю наверняка, — начал Гарри, — кроме того, что они оба были при Разгроме Хогвартса. Но… по состоянию её… тела… было ясно, что убийца не торопился. Я так и не нашёл Драко после этого, но знаю, что до того он знал о наших… отношениях.

Гарри закрыл глаза, подавляя магию, рвущуюся наружу, готовую уничтожить поляну вспышкой ярости. — Но часть меня… знает… что это был он. Он спровоцировал вторжение, в котором погиб Дамблдор. Я уверен, что он был там, чтобы довести дело до конца. И с тех пор, как я вернулся, он не сделал ничего, что заставило бы меня думать иначе.

Взгляд Чарли стал холодным, оценивающим.

— Ты не позволишь истории повториться, даже если для этого придётся расстаться с ней, — жёстко сказал он.

Гарри проигнорировал вторую часть фразы, сосредоточившись на первой.

— Если он попытается снова причинить ей вред, — тихо сказал Гарри, — это будет его конец.

Он молча вернулся к друзьям и вошёл в Большой зал. Спонтанный допрос Чарли всколыхнул слишком много тяжёлых воспоминаний и эмоций, которые лучше было не тревожить. В одном углу души злобно и настойчиво шептало желание просто подойти к Драко и покончить с этим здесь и сейчас — прежде чем он успеет натворить ещё больше бед.

Наконец Джинни не выдержала его мрачного молчания.

— Думаю, моему брату не помешало бы хорошенькое проклятие, — заявила она.

Рон оторвался от тарелки и нахмурился.

— Не тебе, Рон, — уточнила Джинни. — Чарли. Либо ему вообще запретить разговаривать с Гарри. Каждый раз после этого Гарри — сам не свой.

— Дело не в нём, — успокоил её Гарри. — Не совсем. — Он понизил голос. — Он спрашивал меня о Драко. А это всегда портит мне настроение.

Джинни пожала плечами.

— Ничего удивительного. Но попробуй думать о чём-нибудь более приятном. Например, о лице Драко, когда он увидит завтрашний номер «Ежедневного пророка».

* * *

Как и следовало ожидать, на следующее утро совы, доставившие свежие газеты, вызвали оживление за столами в Большом зале.

«ПОТРЯСАЮЩАЯ ПОБЕДА ПОТТЕРА!» — кричал заголовок.

Почти всю страницу занимало колдующее изображение Гарри с поднятой палочкой в тот миг, когда разъярённый хвосторог бросается на него. Сгорая от смущения, Гарри всё же был вынужден признать, что выглядит это впечатляюще. Пусть и несколько чересчур театрально.

Рон бросил на него самодовольный взгляд. Гарри вздохнул и кивнул. Похоже, идея друга действительно начинала работать. Оставалось надеяться, что в будущем она будет скорее отпугивать врагов. С той репутацией вундеркинда, которую он выстроил, прикрывая любые промахи, рассчитывать на недооценку со стороны противников уже не приходилось. Так что терять ему было, по сути, нечего.

— Гарри, — прервала его мысли Гермиона.

Он повернулся к подруге, которая внимательно читала внутренние страницы газеты.

— Здесь есть статья-мнение, — сказала она, — где прямо говорится о «очевидной предвзятости» некоторых судей на первом испытании. Автор призывает Министерство начать расследование по фактам возможного фаворитизма.

Глаза Гарри расширились.

— Удивительно, что кто-нибудь за главным столом ещё не самовоспламенился, — пробормотал он.

Гермиона чопорно прочистила горло.

— По крайней мере, — заметила она, — теперь кому-то придётся быть более беспристрастным, если они не хотят скандала.

— Возможно, — согласился Гарри. Он не сомневался, что директор Дурмстранга найдёт другой способ вмешаться. — К слову о предвзятости, — продолжил он, кивнув на газету, — вчерашнее испытание выиграл не я… не я, а Флёр.

— Возможно, речь идёт о том, что ты всё равно одолел дракона, — осторожно предположил Невилл, — даже после того, как тебе попытались помешать.

— Наверное, — согласился Гарри.

И всё же он задумался: сочли бы это столь же очевидным, если бы они с Флёр поменялись школами и национальностями? По крайней мере, ученики Шармбатона не держали на него зла. Возможно, Невилл был прав.