Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

— Ладно, — сказал Артур. — Строить так строить.

Он вынул палочку и начал с самого простого: расчистил двор, поднял из травы камни, собрал в сторону гнилые доски, отделил то, что ещё годилось, от того, что давно стало трухой.

Магия шла легко, ровно, без обычного утомления. Камни поднимались охотнее, чем должны были, старые балки ложились именно так, как нужно, а земля под ногами словно сама подсказывала, где проходит старая линия стены. Один раз Артур направил чары чуть левее, но камень мягко дёрнулся у него в воздухе и встал правее, точно на своё место. Артур замер, потом покосился на Голубя. Тот сидел, нахохлившись, и делал вид, что вовсе ни при чём.

К полудню стало ясно: дом — или Голубь — помогает. Тяжёлые брёвна становились легче в руках, как будто их кто-то придерживал сверху. А внутри дома, возле очага и алтаря, палочка отзывалась быстрее, и заклинания выходили чище. Дом как будто не строился заново, а вспоминал сам себя.

Артур работал до вечера и ни разу не почувствовал привычной рассеянности. Наоборот: чем дольше он строил, тем яснее видел: вот здесь пойдёт главная стена. Здесь окно на ручей. Здесь крыльцо. Здесь голубятня.

Голубь, словно прочитав его мысли, слетел со столба, прошёлся по будущему месту голубятни важно, кругами, и стукнул клювом по камню.

— Да, — подтвердил Артур. — Голубятня будет.

К закату над старым домом уже стояли две поднятые стены, очищенный очаг и крепкий остов крыльца. Для одного дня это было слишком много, даже с магией, и Артур это понимал. Он опустил палочку, вытер лоб рукавом и медленно оглядел сделанное. Дом больше не выглядел брошенным. Из очага, где не было огня, вдруг пахнуло тёплым сухим камнем и хлебом. Артур поднял голову. Голубь сидел на новой балке и смотрел на него круглым тёмным глазом.

— Ну вот, — тихо сказал Артур. — Завтра будем строить дальше.

И на другой день пришёл снова. И на следующий день. И с каждым разом стены поднимались быстрее, чары ложились вернее, всё находилось именно там, где было нужно, а дом всё явственнее тянулся вверх.

* * *

Через две недели Артур пришел в дом Прюэттов, и с первого взгляда Молли заметила, что он выглядит иначе: собранный, прямой, с каким-то новым светом в глазах. Он вошел в малую гостиную, где как раз были дети — в школе еще не закончились каникулы — остановился у порога, оглядел их всех и сказал:

— Я нашёл дом Уизли. Дети, вы поможете мне восстановить его?

На миг стало тихо. Первым вскочил Чарли, гостивший у деда. Глаза его загорелись.

— Настоящий дом? Старый? С алтарём?

— С алтарём и с Хранителем, — ответил Артур.

Все дети Уизли, отпросившись на две недели кто с работы, кто из школы, отправились помогать отцу строить дом. Старый дом Уизли уже не выглядел развалиной. Две стены стояли ровно, очаг был очищен, крыльцо поднято, часть крыши легла на место, и всё вместе чувствовалось так, будто дом не построили заново, а разбудили.

На коньке недостроенной голубятни сидел огромный серый голубь с рыжим пятном на груди и смотрел вниз с таким видом, словно именно он собрал здесь всех.

— Это кто? — шёпотом спросил Рон.

— Хранитель Уизли, — ответил Артур.

— Голубь? — с восторгом переспросили близнецы.

Голубь медленно повернул голову и посмотрел на них так, что оба сразу стали серьёзнее. Ненадолго, но всё же.

Билл занялся кладкой и сразу пришёлся дому по душе. Голубь спустился, прошёлся рядом, покосился на его работу и коротко курлыкнул, будто одобрил. Перси сел составлять список балок, камней и этапов восстановления, Голубь кивнул и курлыкнул.

Рон предложил ему замызганный кусок пирога, вытащенный прямо из кармана; Голубь посмотрел на пирог, на Рона и с достоинством отвернулся. Через пять минут Рон рассыпал по двору гвозди, и Голубь улетел на балку повыше с видом существа, не желающего иметь к этому никакого отношения.

Джинни подошла к нему без всякой робости.

— Здравствуй. Я Джинни Уизли.

Голубь посмотрел на неё сначала одним глазом, потом другим, и на мгновение сел ей на плечо.

— Ну вот, — спокойно сказала Джинни. — Я ему понравилась.

Чарли тем временем просто строил. Таскал балки, лазил по каркасу крыши, подхватывал тяжёлые брусья в самый нужный миг, и возле него всё шло особенно гладко. Верёвки не путались, дерево ложилось точно, дом словно сам помогал ему держать равновесие и находить верное место.

Голубь слетел с конька. Не спеша прошёл по новой балке, задержался возле Билла, возле Перси, полетал над близнецами, над Роном, который немедленно вытянулся, задел крылом Джинни, а потом подошёл к Чарли и тяжело сел ему на плечо.

Во дворе стало тихо. Голубь посидел, крепко вцепившись лапами в куртку, потом один раз стукнул Чарли клювом по воротнику и коротко курлыкнул. Дом отозвался сразу: по балкам прошла лёгкая дрожь, очаг в глубине дома дохнул теплом, а стёртые знаки на алтаре на миг выступили яснее.

— О, — сказал Перси.

— Ага, — сказали близнецы хором.

Чарли протянул руку. Голубь без колебания шагнул на его запястье. Рыжее пятно на груди вспыхнуло ярче.

— Ну что ж, — тихо сказал Артур. — Значит, Чарли.

Голубь стоял на запястье Чарли тяжело, уверенно, как будто всегда там и сидел. От тёплых лап по руке Чарли пошла короткая дрожь до самого плеча, и в этот миг дом вдруг раскрылся перед ним весь сразу: очаг, алтарь, старая тропа под тисами, ручей под корнями, пустое место для голубятни. Чарли шумно вдохнул. Ему стало хорошо — как бывало, когда он летел рядом с драконом: когда жар бьёт в лицо, ветер треплет одежду, а внутри становится ясно и весело.

— Ты летаешь с драконами. Ты сильный. Я выбираю тебя в наследники, — сказал Голубь.

Потом курлыкнул совершенно по-голубиному, так что со стороны всё выглядело куда менее величественно. Но Чарли уже улыбался той редкой, широкой улыбкой, которая появлялась у него только рядом с существами, заслуживавшими уважения.

— Спасибо, — сказал он совсем тихо.

— Прошу прощения, а по какому принципу производится выбор? — спросил Перси с такой серьёзностью, будто речь шла о министерском назначении на должность.

Голубь повернул голову и посмотрел на него круглым тёмным глазом. Потом снялся с руки Чарли, пролетел над двором и сел рядом с Перси. Дважды стукнул клювом по его ладони.

— Здравствуй, — сказал он тише. — Ты серьёзный. Ты считаешь. Это полезно.

Перси кивнул с таким видом, словно только что получил официальную должность при Хранителе и намерен исполнять её безупречно.

Близнецы, конечно, такого снести спокойно не могли.

— А мы? — спросил Фред. — Мы симпатичнее, чем Перси.

— И веселее, — добавил Джордж.

Не прошло и минуты, как они уже сколотили из щепок что-то вроде маленькой голубятни. Вышло быстро, но криво. Голубь обошёл сооружение кругом и очень точно выдернул одну щепку. Вся постройка тут же сложилась.

— Он разбирается в механике, — с уважением сказал Фред.

— И не любит халтуры, — добавил Джордж.

К общему удивлению, оба немедленно взялись переделывать всё как следует. Голубь сидел рядом и наблюдал, как они спорят, отнимают друг у друга молоток, перебивают один другого и всё же работают быстрее всех. Потом распушил шею и сказал:

— Эти тоже годятся. Только за ними нужен глаз да глаз.

Близнецы расхохотались, подошли ближе и очень осторожно погладили Голубя по шее. Тот принял ласку с важным достоинством, и кивнул им, как мастер, который решил, что ученики, конечно, шумные, но работать умеют.

Биллу он сказал:

— Ты наследник другого крылатого дома. Это хорошо. Крыло к крылу держится крепче. Вы будете поддерживать друг друга.

Потом он повернул голову к Рону и посмотрел на него долго, внимательно, словно видел не только мальчика перед собой, но и всё, что в нём ещё только должно было вырасти. Потом прошёлся перед ним мелкими важными шагами, остановился и сказал:

— Ты пока шумный, неловкий и всё роняешь. Но ты наш, ты настоящий Уизли. Работай больше, завидуй меньше — и дом тебя оценит.

Рон моргнул.

— Это он меня сейчас отругал или похвалил?

— И то, и другое, — сказал Билл.

И Голубь важно кивнул, как будто именно так и хотел.