Натуральный блондин (гет)

После завтрака Драко получил почту. "Ежедневный пророк" с известием об аресте отца, возвращении Темного Лорда и восхвалением Мальчика-который-сука-снова-не-сдох. И еще письмо от матери.

Ёоооо, а про Блэка-то Драко и забыл. А ведь видел, как тот в Арку провалился, просто ему в тот момент было не до этого придурочного родственника. Все из головы напрочь вылетело. И что теперь делать?

Мама явно расстроена, это видно по письму. Хорошо еще, что она не знает о том, что Драко в этом погроме принимал активное участие. Может, основной удар придется на тетку Беллу? Ее Драко было совершенно не жалко.

Пожалуй, отец в чем-то прав, сдавшись аврорам. Отсидится пару недель в камере, пока все не утихнет.

Занятий не было, экзамены у пятикурсников уже закончились, до Прощального пира и отъезда из Хогвартса оставалось два дня и Драко было нечем заняться. Видеть никого не хотелось, чтение в голову не лезло, с Поттером подраться не удалось, очкарик куда-то смылся, а от переживаний он и так уже извелся, поэтому Драко отправился к декану и спросил, не нужна ли помощь с лечебными зельями для пострадавших в Больничном крыле.

И Снейп тут же приставил его к котлу мешать по часовой стрелке Восстанавливающий эликсир.

Заодно высказался по поводу. Драко и сам понимал, что зря он в Министерство поперся и еще более зря отпустил туда Грейнджер. Но теперь что было плакать над убежавшим зельем?

— Не понимаю, чего вы вообще добивались, мистер Малфой, — в завершение своей тирады о студенческой глупости сказал Снейп. — Цель была какая? Чтобы Поттера и Грейнджер выгнали из школы?

— А... Э. Ну... как бы... Да. А что? — пряча глаза, промямлил белобрысый обормот.

Северус только моргнул, слушая сбивчивые оправдания, что Грейнджер связана клятвой, а потому хотела перетащить Поттера в Америку и вообще в Илверморни тоже приличное образование, а еще от всяких там темных и светлых далеко.

Ох уж эта ему подростковая наивность и вера в свои силы!

— Выбросьте это из головы. И Грейнджер скажите то же самое, — от всей души посоветовал он. Драко заметно расстроился и сник.

— Вам обоим пора понять, что директор костьми ляжет, но Поттер из Хогвартса никуда не денется. Слишком серьезные ставки на него сделаны, Избранный, Мальчик-который... И так далее. Грейнджер ваша в свите героя нужна, чтоб он хоть раньше времени не убился от собственной глупости. А вас лично не отпустит Лорд. Догадываетесь, почему?

— Деньги, что ж ещё, — буркнул Драко и перевернул песочные часы. Восстанавливающий эликсир теперь надо было мешать в другую сторону.

— Именно, — кивнул декан и загрузил Драко работой до вечера. Во избежание ненужных драк и пополнения Больничного крыла.

Вот и Люциуса Малфоя терзали схожие размышления. Домой ему не хотелось совершенно.

Отчитываться расстроенной Нарциссе, как и почему погиб ее кузен? А она при этом будет на него так смотреть, что захочется немедленно провалиться сквозь землю? Можно не надо? Он не трус, он просто благоразумный. И он вообще при этом не присутствовал, только вопли Беллы слышал, ну так это она во всем и виновата.

А еще Лорд, перед которым пришлось бы объясняться за проваленную миссию, а потом благодарить за воспитательное Круцио. Вот оно ему надо? Конечно же, нет, подумал Люциус и аврорам сопротивляться не стал.

Примерно так же подумали и все остальные, о чем он узнал несколько позже. Братья Лестрейнджи очень хотели отдохнуть от Беллы, она их за полгода совершенно задолбала. Крэбб просто следовал за сюзереном, Малфой в тюрьму — ну и он туда же. Руквуду и Мальсиберу, а потом и Нотту, которого напоили Костеростом и отправили в камеру, тоже не хотелось являться пред красные очи Лорда. Что они, лысые, что ли? Сам бы попробовал за этими сопляками по коридорам бегать!

Еще двоих отправили в Мунго на лечение. Макнейра крепко приложило Нептуном в какой-то секретной комнате и теперь он даже показания давать не мог, все требовал вернуть ему трезубец и раковину, а Джагсон после побоища в хранилище Маховиков времени идентифицировал себя как часы с кукушкой.

Янус Тикки был в восторге от обоих пациентов.

Вообще, если честно, то предъявить Малфою и компании было, по большому счету, и нечего. Незаконное проникновение в Министерство, если только. Но тогда это же обвинение надо предъявлять и ученикам Хогвартса, а еще Сириусу Блэку, ныне покойному (или пропавшему без вести), Ремусу Люпину, Аластору Грюму, Кингсли Шеклботу и Нимфадоре Тонкс. Причем двое последних — авроры! Стыд и позор.

А еще закон нарушили Альбус Дамблдор и Тот-кого-нельзя-называть (в протоколах это особенно красиво смотрелось).

Называть нельзя, а убытки с кого требовать? Три зала с пророчествами, три уникальных Маховика времени, работающая модель Вселенной... Три. Не говоря уж про гениальное произведение искусства, а именно фонтан в атриуме Министерства! Нет, Репаро его восстановить нельзя, а нечего было темными заклинаниями кидаться и головы статуй в порталы превращать.

Кто теперь за все это платить будет?

Где деньги, Мерлин?

В одиночную камеру к Люциусу Малфою потянулись переговорщики от Министерства. Начиная с невыразимцев и заканчивая сначала секретарем Министра, а потом и самим Фаджем. Все они косили глазами на документы и делали намеки, что согласны спустить дело на тормозах, если благородный лорд Малфой окажет Министерству спонсорскую помощь.

Услышав суммы, Люциус нервно вздрагивал.

Да они совсем уже охренели! Ни один фонтан столько не стоит! Его и так Лорд разорил, поступления денег почти прекратились, торговля замерла, несколько фермерских семей вообще решили перебраться за океан подальше от всех перипетий, а тут еще и плати за все!

Что он сыну в наследство оставит, если так дальше пойдет? Неужели придется неприкосновенный золотой запас из швейцарского банка в дело пускать? Нет, только не это!

Остатков нажитого поколениями предков было жалко до слез.

Люциус искренне считал, что раз вся эта затея с пророчеством была Лорда, то и платить ему. Но у Господина из имущества были только Нагайна, волшебная палочка и бесконечный запас Круцио и Авада Кедавра.

Подштанников — и тех не было. И мантия за чужой счет.

Вблизи от Лорда себе Люциус такие мысли не позволял, но в камере все равно нечего было делать, вот он и думал.

А подумав, принял решение. И отказался от всех сделок со следствием, объявив, что дебош в Отделе Тайн учинил в состоянии алкогольного опьянения, в чем признает свою вину, меру, степень, глубину. Когда тут ближайший этап в Азкабан?

Дементоров там уже нет, с охраной он договорится, им много не надо, чай, не Лорд, а больше полугода ему не дадут. Блэк и Долохов в Арку упали сами и случайно, а материальные убытки рано или поздно спишут.

И без него хранилище Малфоев открыть не выйдет, Драко он доступа не давал, а в ученическом сейфе сына не та сумма, которыми Лорд привык оперировать (за его, Люциуса, счет, между прочим!) У Нарциссы Господину требовать финансирования вроде как не по чину будет. Посидит без денег и съедет из Малфой-мэнора да хоть к Белле.

Остальные незадачливые участники этой дискотеки в Отделе Тайн пришли к схожим выводам. Денег не было ни у кого, а уж тем более столько, сколько хотели министерские. Все Пожиратели вообще-то рассчитывали с помощью Лорда добраться до власти и поправить свои дела, а не платить непонятно за что.

Малфой, значит, соскочил, павлин хитрожопый, а они крайние?

Идите к Лорду и требуйте с него.

*Тысяча лет тому назад*

— А я всегда говорила, что Этельред дурак, каких не то что мало, а и вообще-то нет. Это ж надо додуматься — заплатить десять тысяч фунтов! Серебром! И кому? Датчанам!

— Хельга, ты же сама из Дэйнло?

— Это другое, Ровена, понимать надо! А Этельред не понимает! Набеги год от года все хуже, побережье горит, даже магам нет спасения! А сирот сколько! Простецов девать некуда, но маленьких волшебников придется приютить, им просто не к кому податься.

— Тащи эту мелочь, Хелли, разберемся, кого чему учить.

— Кормить чем будем, Гриф? Деньги нужны. И еда.

— Кстати, о деньгах. С требованием выкупа нагрянул знаете кто? Свен Вилобородый! Знавала я его деда, тот еще был жлоб. Требует уже не десять, а шестнадцать тысяч фунтов! А дурак король трясет всех остальных.

— История все расставит по своим местам, Хельга. А мы не можем вмешиваться во все дела королевств, у нас другая ответственность.

— Знаешь, Ровена, мне очень хочется, чтобы в истории он остался с именем Этельред Придурок. Или что-то в этом роде.

*Тысяча лет тому вперед*

Тогда Министр взял в оборот Дамблдора. Ваши же студенты разгромили все вот это вот (список на трех листах прилагается). У нас они все поименно записаны, система на входе не ошибается: Гарри Поттер, Рон Уизли, Невилл Лонгботтом, Джинни Уизли и Луна Лавгуд.

Были зафиксированы ещё пара туристов, авроры хотели бы взять с этих свидетелей показания. Вам знакомы имена Мерлин Монро и Джеймс Бонд? Жаль, будем искать. Может, американцы?

Так все же вернемся к вопросу оплаты, директор. Кто не уследил за несовершеннолетними героями? Ах, говорите, вы в тот момент директором не были? А в разгроме атриума вы непосредственное участие принимали, и не отвертитесь.

Гарри Поттер, конечно, герой, но зачем же фонтаны ломать?

Вот и пришлось Альбусу Дамблдору вертеться ужом на сковородке. И истерику Избранного успокой, и прессу в нужном направлении направь, и от шантажистов министерских отвяжись, и за соратников штрафы заплати, чтоб в соратниках и дальше были, а то Кингсли уже косо смотреть начал и за свою карьеру беспокоиться, а у остальных ни кната в кармане...

Как бы так теперь устроить, чтобы Гарри Поттер не вздумал посещать свое хранилище? Зачем мальчика расстраивать?

А тут еще в замок нагрянула делегация кентавров с требованием убрать из их стойбища розовую жабу, то есть бабу. А то они больше не могут. Нет, не то, что вы подумали, это они могут всегда, вот только отдохнут немного, а то их основательно заездили.

Слушать они ее больше не могут!

Она же не замолкает. И ни слова не понятно. Поэтому заберите обратно. А то Марс сегодня слишком яркий.

Пришлось еще и за Амбридж по кустам побегать. Она была этим страшно недовольна, но и итоге ее поймали, спеленали и мадам Помфри напоила министерскую клушу чем-то убойным, так что теперь она мирно спала на койке в Больничном крыле.

Гермиона провела в коме почти сутки. И очнулась только к вечеру следующего дня, когда всех ее друзей мадам Помфри уже выставила за порог, снабдив зельями и мазями.

Ей же целительница порекомендовала пока остаться здесь. Вставать можно, но ненадолго. И Гермиона решила помыться в больничном душе и переодеться в спортивный костюм, который для нее принесла Джинни.

А вернувшись из душа, обнаружила возле своей койки Малфоя.

Драко относил мадам Помфри зелья по просьбе Снейпа. И не мог удержаться, чтобы одним глазком не посмотреть, как там Грейнджер.

Заглянул в палату и увидел пустую койку, уже перестеленную эльфами.

А где? В Мунго? Выздоровела? Или...?

— Малфой, ты что здесь делаешь? — раздался голос.

Драко резко обернулся и увидел Грейнджер.

Она стояла рядом, бледная, с влажными волосами, в странной магловской одежде, которую надевала на утренние пробежки, такая нужная сейчас, что Драко не удержался.

Шагнул к ней и просто сгреб Грейнджер в охапку. Прижал к себе и уткнулся носом в ее мокрые кудри.

Сердце колотилось так, словно вот-вот выскочит из груди.

Живая. Очнулась. С ней все хорошо. И с ним, получается, тоже.

Дикое напряжение последних суток медленно таяло в его измученной душе.

Слова на ум не шли. Никакие. Драко помнил наизусть учебники по этикету, но там про такое даже не упоминали. Вот как пригласить на танец — это он знал. И в каких выражениях полагается делать предложение чистокровной девице из приличной семьи.

А что сказать девушке, с которой он не сможет быть вместе — и от которой не в силах отказаться?

Как быть, если их рвут на части светлые и темные, Лорды и Дамблдоры, друзья и семьи, происхождение и родословная, клятвы и обещания, долги отцов и их собственные решения? Что им делать, если они сейчас как на льдине посреди океана, а вокруг вода, темнота и акулы?

Только держать и не отпускать. Ни за что не отпускать.

Драко почувствовал, как маленькая холодная ладошка прикоснулась к его лбу.

— Малфой? Да что с тобой?

Если б он знал.

А что, если Малфоя опоили, подумала Гермиона. Любовным зельем, точно им, слизеринец на себя вообще не похож. И мадам Помфри куда-то вышла, как назло.

И тут она поняла, что ей делать. После удара Долохова ее защитные артефакты рассыпались в пыль, даже непривычно теперь, а браслет цел и противоядие в нем долго хранится. Она поможет!

Что там Грейнджер от него хочет? Чтобы он съел эту синюю горошину? А зачем ему антиамортенция, у него такая в аптечке есть. Ладно, съест, от него не убудет.

— Горькое, — пожаловался Драко, глотая дозу противоядия.

Гермиона смотрела на него и ждала какого-то эффекта. Но ей почему-то было очень грустно.

А Малфой легко улыбнулся и снова притянул ее к себе.

— Дура ты, Грейнджер, — прошептал он.

— Сам дурак, — всхлипнула Гермиона и прижалась к его плечу.

В своем кабинете за приоткрытой дверью гремела склянками вернувшаяся мадам Помфри. За ширмой смачно храпела Амбридж. Живоглот умывался на подушке.

А они говорили. Тихо, шепотом, и не то, что хотелось. Совсем не то.

В процессе разговора Драко как-то умудрился выболтать, что ему сказал Снейп про их авантюру с Америкой. И тут же об этом пожалел, с такой детской обидой смотрела Грейнджер, и была такая при этом милая, что дышать невозможно от нежности.

А потом его прогнала мадам Помфри. Драко ушел, а Грейнджер выдали снотворное и оправили спать.

Заснула Гермиона, едва коснувшись головой подушки. Снилось ей что-то очень хорошее.

* * *

Побережье Австралии

— Набегался? — поинтересовался черный кот, глядя, как черный пес устал выть и метаться по берегу моря.

— В Англию надо! — лающим голосом ответил собака-Блэк.

— Вплавь? — спросил кот-Долохов. — Вперед. Смотри, чтоб крокодилы хвост не откусили.

Собака-Блэк тут же шарахнулся от воды.

— Да шучу я, — усмехнулся кот-Долохов. — Крокодилов здесь нет. Их акулы сожрали.

* * *

Утром ее пришли навестить друзья. Гарри с Роном, а еще Невилл, Джинни и Лавгуд. В смысле, Луна.

Гермиона сидела, опираясь на подушки, и молча слушала. Принесенных ей шоколадных лягушек она сразу же предложила гостям. Никогда ей этот прыгающий шоколад не нравился. Слишком сладкий.

Рон взял сразу три штуки и, размахивая руками, стал вспоминать события в Отделе Тайн.

— Ну мы им и дали, этим Пожирателям! Так им и надо! А все Гарри, он нас учил, вот мы теперь и крутые. Шестеро против двух десятков, ха!

— Нас было семеро, — пропела Луна. Лавгуд.

— Шестеро, — возразил Рон. — Я что, по-твоему, до десяти считать не умею? Мы с Гарри, Нев, Джинни, ты и Герми.

— Семеро, — не сдавалась блондинка. — Это же логично. Самое разумное число. Как семь светлых звёзд, семь зрячих камней...

— Я тоже кого-то видел, — поделился Невилл. — Волосы черные, высокий, в простой мантии. С нами рядом был. Кажется. Но я плохо помню. Гермиона, ты не заметила?

Она только головой помотала и погладила лежащего рядом Живоглота.

— Может, аврор? Или из Ордена? Вдруг он охранял, когда, ну, пришли? — выдвинула версию Джинни.

— С пророчеством этим странно, — Невилл тоже потянулся за лягушкой. — Оно ведь разбилось. Только оно пустое было, да, Гарри?

Гарри, сидевший на соседней койке, вздохнул и сгорбился.

— Настоящее разбилось, наверное, — признался он. — Когда стеллажи упали. Но мне Дамблдор сказал, что там и пустые шары лежали, без записей. Система охраны такая хитрая. Чтоб никто не догадался.

Гермиона подумала, что если это проклятое пророчество настолько важное, то могли бы и в сейф убрать. А ключ выкинуть. Всем было бы легче.

Гарри вдруг выпрямился, сверкнул глазами и заговорил, как человек, принявший решение:

— Но я теперь знаю, о чем оно. Мне Дамблдор показал, как Трелони говорила это все. Там про то, что я должен сразиться с Волдемортом. И я это сделаю! И победю. В смысле, побежу. То есть, ну вы поняли.

— Дамблдор так и сказал? — уточнила Гермиона.

— Это моя судьба, — отрезал Гарри. — Я должен. Чтобы спасти волшебный мир. И отомстить. За... за родителей. И Сириуса. И всех. Мы с Дамблдором долго разговаривали, даже ругались, я полкабинета ему разнес, а потом...

Гермиона вопросительно приподняла бровь. Остальные слушали, затаив дыхание.

— Я поклялся, — тихо сказал Гарри, сняв очки. — Поклялся, что я не отступлю, пока Волдеморт не будет уничтожен.

— Гарри, ты настоящий герой, — завопила Джинни.

А Гермиона думала совершенно другое. Просто говорить не стала. Она уже поняла, что подкова им от дохлого фестрала, а не Америка. Малфой вчера это подтвердил. Малфой... Ему тоже придется несладко.

Гарри будет искать сражений, раз уж поклялся, куда ему теперь деваться. А она должна помогать, пока он учится в школе. Как бы ей продержаться два года и ни во что не вляпаться? А то в Запретный лес ночью ее уже посылали, в камень превращали, в озере топили, теперь и вовсе чуть не умерла. А она, между прочим, девочка!

Тут Гермиона вспомнила кое-что и залилась краской. Но все смотрели на Гарри и внимания на нее не обратили.

— А еще мне директор открыл тайну, — признался Гарри. — Помните запертую дверь? Дамблдор сказал, что там спрятана самая могущественная сила, одновременно более чудесная и более ужасная, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы. Пожалуй, она еще и самая загадочная из всех сокровищ, что там хранятся.* И эта сила — любовь. Вы понимаете, да? Любовь.

Да вот нифига, мрачно подумала Гермиона, припомнив одну фразу из книги, что ей очень понравилась.

"...над королями, угнетающими народ, есть война, над войною — чума, над чумою — голод, а над всеми бедствиями — глупость людская**..."

** В.Гюго "Человек, который смеется".