Песни мэллорна. Сборник историй (гет)

— Что это? — полюбопытствовала Артанис и, подойдя ближе, заглянула в исходящую паром кружку Келеборна.

Тот пояснил:

— Кофе. Торговцы привезли из жарких восточных земель. Ты пробовала? Любишь его?

Он поднял взгляд и посмотрел на деву задумчиво, изучающе. Казалось, что дориатский принц внезапно унесся мыслями куда-то далеко, в неведомые дали. Его собеседница помолчала несколько мгновений, очевидно размышляя, а после покачала головой:

— Не уверена. Этот напиток слишком горчит.

— Но в нем не только горечь, — мягко улыбнувшись, парировал Келеборн. — Кофе удивительно тонок и многогранен. У него десятки возможных вкусов. Нужно только уметь правильно приготовить.

— А ты умеешь? — заинтересовалась Артанис и, присев рядом с принцем на низкий, обитый шелком диванчик, с любопытством заглянула в его кружку.

Тот вновь мягко улыбнулся:

— Надеюсь. Хотя в любом мастерстве всегда найдется кто-нибудь более искусный.

— Ты приготовишь для меня? — попросила она, и вдруг в ее глазах мелькнули на один короткий миг лукавые огоньки. — А я тебя тогда за это поцелую.

— Нет, — ответил неожиданно резко Келеборн, и на лицо его легла тень.

— Почему? — удивилась дева.

— Не хочу.

Срывать такой ценой поцелуй с уст той, при виде которой сердце начиналось биться чаще, не имелось ни малейшего желания. Он посмотрел принцессе нолдор прямо в глаза, и она, быть может, прочла в них что-то, потому что спустя мгновение отвела взгляд и покачала головой:

— Гордый.

— Уж какой есть, — согласился он.

Она вновь покачала головой, и в ее глазах мелькнуло странное выражение.

— Тогда угости меня просто так, — вновь попросила она. — Ты меня заинтриговал.

— Если просто так, тогда с удовольствием, — ответил он и, встав, подал Артанис руку.

Они прошли длинными, извилистыми коридорами в сторону кухонь Менегрота, и Келеборн, достав мешочек с пахучими коричневыми зернами, принялся колдовать.

Позже Галадриэль, вспоминая тот день, употребляла именно это слово. Когда зерна были перемолоты в мелкий порошок, на стол рядом с маленькой кастрюлькой легли сливки, шоколад, шкурки золотых плодов, тоже вместе с кофе и шоколадом привезенных с востока, а еще какие-то пряности, смородина, орехи, мед и, совершенно неожиданно, сироп из сосновых шишек и бергамот.

— Это все для приготовления кофе? — полюбопытствовал Артанис и, вновь приблизившись, положила ладонь на плечо Келеборна и заглянула в начавшую уже слегка побулькивать кастрюльку.

Тот на мгновение обернулся, и в его глазах запрыгали смешинки:

— Да. Хочу сделать тебе несколько вариантов — вдруг понравится хотя бы один.

Вскоре по кухне стал распространяться терпкий, густой аромат, от которого у Келеборна и у самого потекли слюнки. Однако, как отреагирует на него гордая принцесса нолдор, он предсказать не мог.

Вскоре он сварил еще один вариант кофе, а за ним третий и четвертый. Разлив все получившееся по кружкам, он взял одну из них и протянул деве:

— Ну, что ж, можешь попробовать.

Та принюхалась и, неожиданно улыбнувшись, покачала головой:

— Такой напиток нельзя пить на ходу. Он требует неспешности и соответствующей обстановки. Вернемся в гостиную?

— Что ж, согласен, — не стал спорить Келеборн и достал с ближайшей полки поднос.

Оный же у него перехватила дева:

— Ты варил, значит нести мне.

Он улыбнулся широко и, первым подойдя к двери, распахнул перед девой дверь.

Они устроились все в той же гостиной, и Артанис, сев на тот же обитый шелком диванчик, взяла одну из кружек и отпила глоток. Затем из второй и из третьей.

— Что там внутри? — спросила она.

Келеборн уселся рядом и охотно пояснил:

— В первой кружке — кофе с горячим шоколадом, взбитыми сливками и апельсиновой цедрой. Во второй — просто кофе с кардамоном. В третьей — кофе с молоком, сиропом из шишек и холодной вишневой пеной. В четвертой — со сливками, медом и бергамотом.

— Воистину кофе — королевский напиток! — воскликнула Артанис и, вновь взяв в руки первую кружку, отпила глоток.

Келеборн с удовольствием следил, как меняется выражение ее лица. От недоверия и сосредоточенности до нежной улыбки и яркого, жаркого света в глазах, которым, казалось, можно обжечься.

— Что скажешь? — нарушил вдруг ставшее тягостным молчание Келеборн.

— По-прежнему горчит, — ответила нолдиэ. — Однако теперь я с уверенностью могу сказать, что даже в Амане не пила ничего вкуснее.

Артанис облизнула губы, провела по ним пальцем, убирая белую пенку, и бросила на Келеборна взгляд, значение которого он не решился расшифровать. Сердце самого принца вдруг заколотилось часто, норовя вырваться из груди, и стало непривычно трудно дышать. Он расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, чтобы пустить воздух в грудь, и тогда Артанис заговорила:

— Я обещала тебе не целовать в награду, и сдержу слово. Поэтому то, что я сейчас сделаю, я сделаю по собственной воле. По велению сердца.

Келеборн забыл, как дышать. Артанис же, поставив на столик кружку, придвинулась к нему и, обвив шею руками, поцеловала долгим, нежным, трепетным поцелуем. На долю мгновения распахнув глаза, она обожгла его внимательным, словно ждущим чего-то взглядом, и Келеборн решился. Он бережно накрыл ладонью нежную, мягкую грудь девы, и когда его не оттолкнули, но еще крепче обвили шею, понял все до конца и, обняв Артанис уже двумя руками, принялся целовать, отпустив на волю весь тщательно сдерживаемый до сих пор жар сердца и фэа.

На столике рядом постепенно остывал кофе.