Властелин (джен)

XLVI. Множества

Если в вашем плотном графике найдётся свободное окно (или вы заставите секретаря перетасовать дела), я бы настоятельно рекомендовал уделить немного времени самопознанию. Удивительно, как много проблем решается, если просто сесть и подумать. Капля планирования ещё никому не вредила. Впрочем, можно поразмышлять о чём угодно. Короткая передышка от тотальной зацикленности на своей неизбежной победе пойдёт только на пользу, а может, даже доставит удовольствие. Если же со временем совсем туго, всегда можно совместить это с добрым старым злодейским самосозерцанием.

Чрезмерно беспокоиться о чужом мнении — занятие не слишком злодейское (в конце концов, с какой стати льву прислушиваться к блеянию овец?). Однако попытка понять «другого» может оказаться весьма полезным упражнением. Взгляните на себя и сравните этот образ с тем «вами», что живёт в чужой голове. Или в том, что вы принимаете за чужую голову. Если уж немного удариться в философию, то вы состоите из множеств — из сотен и даже тысяч образов того, как вас видят окружающие.

* * *

Мистер Криви был рад хотя бы тому, что Деннис снова дома. С ним на душе становилось хоть чуточку менее пусто. Порой он всё ещё чувствовал себя как после контузии: мысль о том, что Колина не стало в один миг, никак не укладывалась в голове. Конечно, он знал, что в мире волшебников неспокойно, но был уверен, что в том замке Колин будет как за каменной стеной…

Теперь у него остался только Деннис, и мистера Криви до смерти пугала мысль, что магический мир заберёт и второго сына — будь то в результате какой-нибудь ужасной смерти или просто постепенно вытравив из него всё человеческое…

Он едва не придушил того типа, который сообщил ему, что он не может даже сунуться в этот чёртов переулок без сопровождающего волшебника. Порой казалось, будто всё магическое сообщество устроено так, чтобы вырывать маглорождённых детей из их семей с корнем. Мистер Криви не считал себя каким-то чокнутым конспирологом, он ведь всего лишь молочник, в конце концов, но когда тебе официально заявляют, что в мире существует глобальный заговор с целью скрывать магию от простых людей… что ж, это волей-неволей заставляет расширить горизонты.

Чтобы восполнить пробелы, он попытался разобраться в том, что творится на «той стороне», поэтому выписал и официальный «Пророк», и тот таблоид, о котором Колин как-то рассказывал ему и клялся, что именно там-то и кроется истина…

Он читал о триумфе того самого парня, которым Колин так восхищался, — того самого мальчишки из учебников истории, которые мистер Криви когда-то мельком пролистал, когда Колину было всего одиннадцать, и чувствовал… пустоту. Сообщение о победе пришло почти одновременно с известием о гибели сына, так что у него просто не было сил переварить эти новости, прежде чем его жизнь разлетелась вдребезги. Мысль о том, что Колин стал одной из последних жертв, которых Пожиратели Смерти успели забрать перед своим крахом, была слабым утешением. Трудно было не захлебнуться от ярости.

Гнев на этого мерзавца Волдеморта, на всю его свору прихвостней (хотя слежка за судебными процессами и приносила ему долю мрачного удовлетворения), на учителей Хогвартса, которые не смогли уберечь его сына, на Министерство, позволившее обществу сгнить до основания, а иногда даже на Поттера, который, судя по всему, целый год шатался по всей Британии, прежде чем наконец прикончить Волдеморта… Наверное, какой-нибудь мозгоправ сказал бы, что на самом деле это злость на собственное бессилие или что-то в этом роде. И порой действительно казалось, что всё, что ему остаётся, — это наблюдать.

И он наблюдал. Мистер Криви поймал себя на том, что пристально следит за Поттером — тем самым парнем, перед которым Колин так благоговел при жизни… Надо признать, Поттер был фигурой мирового масштаба: водит компанию с вампирами и оборотнями на собственном острове, основывает собственное государство… Всё это казалось каким-то нереальным для юноши всего на год старше его Колина. И поневоле возникал вопрос, а не привирают ли газеты? Самую малость, а может даже по-крупному.

Судя по рассказам Денниса, Поттер и впрямь был мировым мужиком, и вполне возможно, что вся эта затея с островом была попыткой в буквальном смысле создать страну, в которой ему самому хотелось бы жить. Мистеру Криви и так уже по горло хватило магической Британии, хотя он находился на самой её периферии. Он и представить не мог, каково это, когда вся эта орава дышит тебе в затылок с того самого момента, как ты переступил порог школы…

(Раньше почти фанатичная одержимость Колина Поттером заставляла отца ёжиться от неловкости, теперь же от этих воспоминаний на глаза наворачивались слёзы.)

Что касается самого великого заведения — Хогвартса, то обучение Денниса и так уже пошло наперекосяк, учитывая, что Волдеморт не считал маглорождённых достойными магического образования. Какая-то часть мистера Криви гадала, нет ли вариантов получше. Вообще-то в этом магическом мире многое заставляло его ломать голову. Сможет ли Деннис чего-то добиться в этом странном обществе? Или он навсегда останется чужаком для нормального — или, как там у них говорят, магловского? — мира?

На мгновение он даже задумался, а не даёт ли Поттер частные уроки? Деннис с Колином все уши прожужжали о том, какой крутой была эта маленькая Армия Дамблдора. Чертовски воинственное название для детского кружка по интересам, но в нём было нечто мрачно-пророческое, если вспомнить всё то насилие, что последовало потом. Если и существовал учитель магической самообороны лучше, мистер Криви о нём не слышал, хотя это, конечно, мало о чём говорило.

И всё же мистер Криви не был до конца уверен, что сможет встретиться с Гарри Поттером лицом к лицу и не захлебнуться в болезненных чувствах, вскипающих в груди. Как он относился к его сыну? Это он забил ему голову мечтами о борьбе со злом, из-за которых Колин остался в этом проклятом замке? Мог ли Поттер сделать больше?

Господи боже, ему срочно нужно было выпить. Может, приложиться к тому самому огневиски, который Деннис притащил домой, делая вид, будто это не он?

* * *

Драко Малфой пребывал, мягко говоря, в прескверном расположении духа. Конечно, он мог сколько угодно твердить себе, что хочет сделать себе имя без оглядки на отца, который сейчас вовсю вкушал «прелести» тюремного быта, но это было слабым утешением в его нынешнем положении. Сначала он сунулся в Министерство, но там на него смотрели как на прокажённого: в лучшем случае он выслушивал неприкрытые намёки на взяточничество, в худшем — ему прямым текстом советовали убираться подобру-поздорову, пока его не выставили из отдела взашей.

Работа у «Боргина и Бёрка» стала бы приговором для его репутации, не сгори эта лавка загадочным образом (Драко был уверен, что никакой это не несчастный случай). Он не был настолько глуп, чтобы поднимать шум, но трудно было не чувствовать себя загнанным в угол. Все шансы выгодно жениться на деньгах Гринграссов рухнули вместе с концом войны, не говоря уже о том, что от одной мысли о зависимости от женского содержания его эго буквально вставало на дыбы.

Даже будь семья Малфоев на хорошем счету, а они, будем честны, и близко не были, шансы Драко всё равно оставались бы мизерными. Его отношения со старшим Гринграссом всегда были… прохладными. Не тот типаж, которого прочат в зятья, особенно пока Астория под боком. Точнее, уже была… теперь-то она упорхнула с «рынка невест», хотя по какой причине Драко и понятия не имел. Признаться, у него сейчас не так много связей в Хогвартсе, готовых выложить всё начистоту о её личной жизни…

Так что Драко оставалось лишь обивать пороги в поисках работы, которую его отец счёл бы ниже своего достоинства, попутно пытаясь навести мосты с Паркинсонами. Не совсем то будущее, которое он себе рисовал, но он хотя бы не гнил в земле и не сидел в тюрьме, а это уже больше, чем можно было сказать о многих его былых знакомых. На фоне жалких остатков Пожирателей Смерти Орден Феникса и их дружки вышли сухими из воды, особенно Поттер.

Конечно, «Гринготтс» люто ненавидел Поттера, но Драко был почти уверен, что тому деньги вообще больше не нужны. В Хогвартс он не ходил, а за кусок скалы, который сам же и поднял со дна морского, если верить слухам, аренду платить явно не приходилось. Достаточно умелый маг всегда найдёт способ свести концы с концами, так что особой нужды в золоте у него не было. Вместо этого он мог тратить время на коллекционирование вампиров, оборотней и прочей сомнительной публики.

Пусть Поттер оставляет оборотней себе, если уж приспичило, Драко всё ещё считал их пренеприятнейшим народом, несмотря на все попытки Грейнджер устроить им пиар-кампанию. Что до вампирш… ну, вкус на женщин у Поттера был не так уж плох, надо признать, даже если он и распинался перед МКМ о «достоинстве всех магических существ». Драко не знал, верил ли Поттер в это на самом деле, но если тот хотел возиться с оборотнями и бог весть кем ещё, флаг ему в руки. Драко казалось, что сильные волшебники вечно становятся малость прибабахнутыми — видимо, слишком много магии в черепушке плещется.

С другой стороны, если у Поттера и свистел чердак, то это было скорее безобидное безумие в духе Альбуса Дамблдора, а не мания величия Волдеморта. У Драко и без того хватало забот, чтобы ещё переживать, не взбредёт ли Поттеру в голову наслать торнадо прямиком на Косой переулок. Вместо этого его сумасшествие уходило на братание со всякой диковинной заморской нечистью, кругосветные путешествия (подальше от Британии — и на том спасибо) и попытки превратить парселтанг в общеупотребительный язык.

Эта последняя затея была какой-то дичью. Смотря под каким соусом подать: то ли попытка… демократизировать? Популизировать? В общем, сделать исконно чистокровный дар достоянием толпы просто назло всем, то ли способ сделать мир чуточку «темнее», чтобы самому было уютнее в него вписываться. Драко наслушался всяких безумных теорий на этот счёт вплоть до того, что это очередная многоходовочка Грейнджер…

По мнению Драко, Грейнджер была слишком занята, поливая его отца грязью за обращение с Добби, чтобы всерьёз печься о парселтанге, но она была из тех людей, что вечно хватаются за всё и сразу. Уизли с ней ещё наплачется, это уж точно.

* * *

В «Трёх мётлах» компания друзей за кружкой сливочного пива вовсю обсуждала последние новости и свои не самые блестящие перспективы.

— Слушайте, если я завяжу с куревом на пару месяцев, то вполне смогу наскрести на магический посох.

— Скорее уж на пару лет, — буркнул один из приятелей. — Да и ты хоть представляешь, с какого конца за него держаться? Будешь просто на весь свет кричать, что пытаешься что-то компенсировать…

— Эй! Я серьёзно! Посмотрите только, что Поттер вытворяет со своим!

— Ну да, — хохотнул другой, — Поттер-то уж точно нашёл своему «посоху» достойное применение… если вы понимаете, о чём я.

— А если серьёзно, — первый снова посерьёзнел, — надо признать: он… на голову выше любого из нас.

— Ну да, мы же все тут маги, нет? — один из них неопределённо помахал в воздухе своей палочкой. — Почему бы и нам не выкинуть что-нибудь эдакое?

— Допустим… но ты правда думаешь, что потянул бы целую страну? Серьёзно?

— Слушайте, да сколько ему там, девятнадцать?

— А ты успел прикокнуть Тёмного Лорда к девятнадцати годам?

— Ну, представься мне такая возможность…

— Черта с два ты бы справился!

Пока эта парочка с жаром препиралась о навыках, необходимых для победы над Тёмным властелином, остальные продолжали свою беседу.

— А если чисто технически… разве победа над Тёмным Лордом даёт иммунитет от того, чтобы самому со временем им стать?

— Тёмный Лорд? Да ну, по-моему, это преувеличение, — он пожал плечами. — Я к тому, что Дамблдор доказал: можно укокошить Тёмного Лорда и всё равно остаться парнем «с душком», понимаете? Не то чтобы тёмный, скорее… серый?

Один из собутыльников, только что переживший дикий приступ кашля (он имел неосторожность отхлебнуть пива как раз в момент этой глубокой мысли), наконец обрёл дар речи:

— Серый Лорд? Ты издеваешься? Что дальше — Лорд-Зебра?

— Да нет, я о том, что «серый» — понятие растяжимое, просекаешь? Ну, там, «мокрый асфальт» и «серебро Патронуса» — это же не одно и то же. Смекаешь, о чём я?

* * *

Для девчонок со Слизерина, знавших Асторию Гринграсс с первого курса, любые перемены в её поведении были видны как на ладони. Трудно было не заметить её необычайно бодрое настроение и то, с каким нескрываемым восторгом она ждала конца учебного года. Она вела лихорадочную переписку с неким таинственным адресатом, чьё имя упорно замалчивала, и становилась на редкость скрытной, стоило разговору зайти о планах на будущую профессию…

Для многих этого было более чем достаточно, чтобы раззадорить любопытство и даже сподвигнуть на (крайне осторожную) слежку. Особенно когда Астория оставалась после уроков, чтобы перешёптываться с сестрой Дафной.

— Я не думаю, что тебе нужно спрашивать через меня или кого-то ещё, Тори. МакГонагалл его не ненавидит. Если он захочет прийти, она его пустит.

— Я знаю… просто, по-моему, нам нужна легенда, вот и всё.

Дафна фыркнула.

— Тори, неужели ты думаешь, что кто-то заподозрит неладное, если вы вдвоём куда-нибудь улизнёте? Все просто решат, что вы в чулане для мётел, а не в Выручай-комнате.

— Ну да, но не станет же он посещать Хогвартс только ради чуланов.

— Тогда пусть Поттер просто проведёт урок или типа того. Ты же видела, сколько народу сейчас носится с посохами, в которых они ни бельмеса не смыслят.

Что ж, это была интересная идея. Признаться, очень даже стоящая идея.