Происхождение | Genesis (джен)

(* не бечено)

В холле абердинской таверны стояла ранняя утренняя прохлада. Мы сидели в самом углу, подальше от чужих ушей, за тяжелым дубовым столом, покрытым глубокими вмятинами и темными пятнами от пролитого за многие десятилетия эля. Древесина была грубой, под пальцами ощущалась каждая зазубрина, каждый удар ножа, оставленный здесь каким-нибудь подвыпившим магом.

Я держал в ладонях глиняную кружку с горячим чаем. Тепло медленно растекалось по пальцам, чай был терпким, с привкусом каких-то местных трав, и пар от него поднимался густыми клубами, на мгновение затуманивая очертания зала. Едва профессор прибыл, я сходу перешел к делу, не откладывая разговор.

— Профессор, сразу после того как вы вчера ушли, я заметил за собой хвост, — сказал я, понизив голос. — Не могу судить со стопроцентной уверенностью, но на девяносто процентов уверен, что это был гоблин. Какова вероятность, что это визитеры из той группы, с которыми у вас вышел неприятный разговор?

Флитвик даже не вздрогнул. Эта невозмутимость была его визитной карточкой. Он поправил манжеты сюртука и уселся напротив. С легким вздохом он сделал глоток из своей чашки.

— Очень высокая, Томас, — ответил он ровным тоном, словно речь шла о прогнозе погоды на завтра. — Видимо, Горан до сих пор считает, что сможет меня убедить или переупрямить. Он всегда был настойчив, фанатично настойчив. Это фамильная черта их клана. Даже среди гоблинов они славятся своим упрямством.

— Это не та тайна, которую мне следует знать? — осторожно спросил я.

— О, тайна не самая великая, — Флитвик легко отмахнулся короткой ладонью. — Они просто хотят, чтобы я наконец включился в общественную и политическую жизнь своего народа. Объявили, что признают меня гоблином, предлагают закрыть старые обвинения в мой адрес. Что касается самих этих обвинений... это уже пища совершенно для другой беседы, Томас, гораздо более длинной и не слишком приятной.

Я кивнул в ответ. Закрыть обвинения? Какие обвинения могут висеть на мастере чар, декане одного из факультетов Хогвартса? И почему гоблины, известные своей вековой злопамятностью, вдруг решили проявить «великодушие»? Слишком много вопросов, ответы на которые мне, вероятно, знать пока не следовало.

— Понятно. Нам стоит беспокоиться из-за их присутствия? — спросил я.

Как наемника «Северного предела», меня все же волновала безопасность и успешность выполнения текущего контракта. Пусть даже эта поездка являлась скорее выездным практическим курсом по пространственным аномалиям, порядок есть порядок.

— О, совершенно никаких беспокойств, — с легкой улыбкой отозвался профессор. Улыбка эта, впрочем, не коснулась его глаз. — Время от времени мои уважаемые братья по расе пытаются выйти со мной на контакт и настоять на своем. Всегда с нулевым успехом, впрочем. Однако упрямства гоблинам действительно не занимать, тут уж ничего не поделаешь.

Закончив с завтраком, мы отправились в путь. Дорога была утомительной скорее из-за своей монотонности, чем сложности. Профессор всю дорогу молчал, делая пометки в своем блокноте серебряным стилом. Я не нарушал его сосредоточенности.

Путешествие не заняло много времени, и вскоре мы уже были на месте, посреди мрачных шотландских скал. Здесь, в этом царстве камня и льда, цивилизация отступала, оставляя человека один на один с первобытной мощью природы. Воздух, как и всегда, был невероятно холодным, каждый вдох обжигал легкие.

— Так, Томас, берите наши блокаторы, — распорядился Флитвик, едва мы переступили порог хижины, служившей нам базой. Внутри опять было немногим теплее, чем снаружи. — Вы прекрасно знаете, как их правильно выставить, сами ведь проводили вчерашние расчеты.

Я молча кивнул. Блокаторы, которые профессор изначально приготовил для защиты от холода, теперь должны были выполнить другую задачу: стабилизировать внешний контур портала. Это была перестраховка, но в такой работе лишней осторожности не бывает.

Флитвик остался внутри хижины проводить финальный прогон расчетов, а я подхватил тяжелые слитки и вышел наружу. Снежный буран здесь, в тропе посреди скал, ведущей к порталу, разыгрался с новой силой. Ледяной ветер бил прямо в лицо, забивая глаза колючей крупой.

Мне требовалось установить всего два прибора на равном удалении от точки прокола. На самой площадке рядом с порталом ветер немного стих, но не сошел на нет, я дошел до первого каменистого уступа и зафиксировал первый блокатор. Теперь второй. Нужное направление уводило меня примерно на пятьдесят ярдов в сторону, за небольшой скальный выступ, торчавший из снега, словно клык древнего чудовища.

Добравшись до второго валуна, я укрепил брусок и вытащил палочку, чтобы произвести калибровку и запустить тонкую подстройку чар. Занятый прибором, я далеко не сразу осознал, что окружающее пространство как-то странно изменилось. Привычное ощущение магии подсказывало, что есть вокруг что-то чуждое.

Я сделал короткое привычное движение палочкой, но очередные калибрующие чары из нее просто не вышли.

Хмыкнув, я переключил восприятие на энергозрение. Мир вокруг расцветился красками, невидимыми обычному глазу. Сам портал оставался неизменен, его нутро пульсировало в прежнем ритме. Зато воздух вокруг... Все пространство ложбины оказалось пропитано странной взвесью. Это была измененная мана, висевшая в воздухе подобно тяжелому плотному туману. Миллиарды микроскопических частиц, каждая из которых была настроена на подавление определенного магического резонанса. Именно эта взвесь блокировала нормальный выход энергии из палочки, не давая завершить палочке формулу заклинания, оседая на ее поверхности.

Я быстро повернулся назад, оценивая масштабы аномалии, и увидел, что эта энергетическая пелена накрыла всю ложбину целиком. Купол, сотканный из подавляющей магии. Мы оказались в ловушке.

И тут я заметил движение.

Из белого марева метели прямо в меня полосой темно-фиолетового света летело боевое проклятие. Оно рассекало воздух с тихим, угрожающим шипением, и снежинки на его пути мгновенно испарялись. Я сумел в последнюю долю секунды сорваться с места и свалиться в бок. Снаряд пролетел в паре дюймов от уха, и я кожей ощутил исходящий от него могильный холод, а затем с оглушительным треском врезался в скалу за моей спиной, превратив камень в раскаленную крошку. Во все стороны брызнули острые, как бритва, осколки, и один из них распорол мне щеку.

Я мгновенно поднялся на ноги, игнорируя жгучую боль. В десяти ярдах от меня, неторопливо выступая из снежной заносы, шли трое гоблинов. Они были облачены в массивные латные доспехи, украшенные замысловатой гравировкой, и держали в руках тяжелые алебарды, непомерно длинные для их роста. Доспехи были подогнаны идеально, видно было, что это работа мастеров высочайшего класса. С их фигур прямо на глазах стекали и распадались маскирующие чары оптического искажения, словно струи воды, обнажая силуэты.

Один из них, видимо старший, рукой держал алебарду второго гоблина прижатой острием вниз, к самой земле. Жест был властным, но в нем чувствовалось и раздражение. Из-за поворота скал не было видно, что происходит возле нашей хижины, но внутри у меня всё похолодело. Твою мать, ублюдки всё-таки выследили нас.

— Вирак, ракхтар унвирг! — рыкнул главный, отчитывая своего подчиненного на гортанном, трескучем языке. Слова его звучали, словно удары камня о камень.

— Да ладно тебе, — осклабился стрелявший гоблин, обнажив желтые, похожие на иглы зубы, и посмотрел на меня с откровенной мерзостью. В его маленьких черных глазах не было ничего, кроме предвкушения убийства. — Все равно одним человеком больше, одним меньше. Экая беда.

— Вирак! — снова рявкнул старший, и на этот раз в его голосе послышалась неприкрытая угроза.

Тот, что выстрелил в меня чарами из навершия своей алебарды, лишь равнодушно пожал широкими латными плечами. Было видно, что авторитет командира для него значим, но не абсолютен.

Я быстро оценил противников через энергозрение. На их доспехах горели рунические цепочки магической защиты, переливающиеся сложными узорами. Каждая руна была активирована и пульсировала в своем ритме, создавая многослойный кокон, способный отразить боевые заклинания. Но, что было весьма специфично, полностью отсутствовали инерционные или кинетические щиты. В целом логично: гоблинские мастера привыкли готовиться к стычкам с человеческими магами, которые полагаются на чары, а не на физические удары. В картотеке «Северного предела» мне попадались рапорты о методах ведения боя гоблинских отрядов. Однако в реальном мире хватает угроз, способных нанести вполне физический урон — те же тролли или великаны. Видимо, накладывать дополнительную защиту на всю броню посчитали слишком накладным. Или же эти комплекты ковались конкретно под операцию против людских волшебников.

Алебарда стрелявшего гоблина светилась в моем восприятии агрессивным, едким зачарованием. Энергия в ней была спрессована и грозила выплеснуться в любой момент. У остальных двоих в руках было обычное, пусть и очень добротное металлическое оружие без магии. Зато широкие латные перчатки на их левых руках фонили мощными зарядами концентрированной энергии. Значит, нужно постоянно учитывать, что у одного опасна алебарда, а у двоих других их левые руки.

— Парень, извини, но тебе придется немного подождать здесь, пока наши посланцы поговорят с профессором Флитвиком, — проговорил старший, выступая вперед. Говорил он на удивление чисто, почти без акцента. — А мы пока поболтаем тут о погоде. Здешний климат, знаешь ли, располагает к долгим беседам.

— Не придется, — я качнул головой, переступая с ноги на ногу и нащупывая устойчивую опору в снегу. — Не мешайте мне, я пройду к хижине.

— Ты что, дурак? — удивленно поднял бровь главный гоблин. Его тон был почти сочувствующим. — Мы поставили запрет на палочковую магию. Ты в этой зоне беззащитен.

Он слегка качнул алебардой, словно подчеркивая свое превосходство. Жест был медленным, смакующим момент.

Теперь я и сам окончательно разобрался в механике их ловушки. Взвесь в воздухе мешала энергии сфокусироваться именно на выходе из волшебной палочки. Но я отчетливо ощущал, что моя беспалочковая магия, прямое управление маной работают без малейших сбоев.

Тем не менее, ситуация оставалась дерьмовой. Меня обжимали с трех сторон, а профессора у хижины, судя по всему, прессовали не менее жестко. Эти трое — лишь часть отряда, блокирующая меня. Сколько их всего? Пять, шесть, десять? Я не знал.

— Что вам вообще нужно от Флитвика? — спросил я, убирая палочку обратно в кобуру на предплечье. Движение было плавным, не угрожающим.

Нужно было усыплять их бдительность. Происходящее совершенно не походило на мирный визит делегации. Для благополучного исхода дипломатических переговоров никто не станет накрывать целую ложбину артефактным запретом на магию. По сведениям из базы «Предела», подобные артефакты — товар штучный, очень дорогой и строжайше запрещенный Министерством. За их хранение и использование светил внушительный срок в Азкабане. Гоблины всегда публично клялись, что у них таких вещей нет, Аврорат регулярно проводил рейды, но раз в пару лет эти устройства все равно всплывали в протоколах расследований и газетных статьях. И зачем им блокировать чары? Правильно: чтобы вторая сторона не могла защищаться в принципе. На дружеское чаепитие это не походило ни с какого боку. Это была операция по захвату или устранению.

— Внутренние дела гоблинов, человек, не твоего ума дело, — оскалился стрелок, шагнув ко мне еще на полметра.

— Ну, ума-то у меня побольше вашего будет, особенно если учитывать разницу в объеме черепных коробок, — спокойно ответил я. — Хотя ты, похоже, даже по меркам гоблинов туповат.

Шутка была так себе. У гоблинов пропорции тела специфические, и головы у них ничуть не меньше человеческих, несмотря на низкий рост. Сработает ли провокация?

Хм, нет, не сработала. Стрелок лишь нахмурился и крепче сжал древко, сцепив челюсти и молча глядя на меня. Его ноздри раздувались, но он держал себя в руках. Плохо. Дисциплинированный враг опасен вдвойне.

— Человек, не усложняй ситуацию, — подал голос главный. Его тон стал усталым, словно он разговаривал с неразумным ребенком. — Мы вообще могли бы просто скинуть тебя с этой скалы вниз. А потом объяснили бы, что ты напал первым, а мы всего лишь защищались.

Вдруг далеко за скальным поворотом, со стороны хижины, в хмурое небо взвилась яркая вспышка алого цвета. Всполохи отразились на белом снегу и обледенелых камнях, окрашивая все вокруг в кровавые тона. До нас донеслись глухие гулкие хлопки и чьи-то отчаянные крики. Крики боли и ярости. Кажется, профессор Флитвик не изъявил желания вести переговоры в предложенном формате.

Старший гоблин мгновенно нахмурился, лицо его потемнело.

— Похоже, все пошло не по плану, — ухмыльнулся стрелок, перехватывая алебарду. В его голосе не было обеспокоенности, только азарт. — Старик решил поиграть в героя.

— Кончаем с ним и возвращаемся. Быстро! Моргир, займись.

События мгновенно понеслись вскачь. Время ускорилось, сжимаясь в тугую пружину.

Тот гоблин, которого назвали Моргиром, третий из группы, не произнесший ни единого слова с самого начала разговора, рванул ко мне. Ему потребовалось сделать всего один шаг, чтобы покрыть половину расстояния, выставив длинное острие алебарды прямо мне в грудь. На его тяжелых доспехах ярко вспыхнули руны, похоже чары мобильности, придавшие телу невероятное ускорение. Воздух вокруг него сгустился, а снег под ногами взорвался фонтаном ледяной крошки.

Это было очень быстро. Но теперь и я был быстрым, быстрее многих.

Как и тогда, во время инцидента в квартире, предельная концентрация мгновенно ускорила мое восприятие мира. Время словно завязло в густом киселе. Снежинки застыли в воздухе, превратившись в миллионы ледяных звездочек, висящих в пустоте. Я рванул навстречу гоблину, затем делая глубокий, далекий подшаг правой ногой, сближаясь в рукопашную дистанцию. Центр тяжести заваливался, положение было неустойчивым, но у противника обе руки были заняты тяжелым древком. Он не мог изменить траекторию удара, вложившись в атаку.

Я резко сместил корпус чуть вниз и вправо, заворачивая левым плечом внутрь, пропуская стальное острие алебарды буквально в пару дюймах от головы. Отчетливо видел, как у Моргира от изумления начинают расширяться глаза. Он не понимал, как человек может двигаться с такой скоростью.

Из этого проваливающегося положения я раскрутил корпус, подворачивая бедра и таз, вкладывая в удар всю массу своего тела. В этот раз я даже не думал сдерживать силу, как с Флинтом. Они пришли убивать, никаких компромиссов.

Косой апперкот влетает в незащищенный подбородок гоблина на максимальной скорости. Кулак врезается в плоть, и я чувствую, как кости врага подаются под этим давлением. Я вижу ужасающие детали: голова гоблина даже не отбрасывается назад от импульса, как должно быть при обычном человеческом ударе. Нет. Квадратная тяжелая челюсть Моргира под моим кулаком начинает мгновенно крошиться и разламываться на мелкие части, словно я ударил не по живому существу, а по фарфоровой кукле. Кулак идет дальше вглубь, ломая лицевые кости и вминая их внутрь черепа. Левый глаз гоблина вздувается и лопается, пара глубоких трещин со скрежетом разводит его лобную кость на части. Звук был такой, будто раздавили спелый арбуз. Мой кулак останавливает свой ход исключительно потому, что закончилась заданная амплитуда движения, а не потому, что костям гоблина хватило прочности оказать сопротивление.

Пиздец.

Мгновенно отбросил прочь подступающий шок от содеянного, подавив острую боль в собственном запястье, импульс удара был настолько диким, что лучезапястный сустав сильно зашибся. Сейчас не время для слабости.

Левой рукой на лету подхватил падающую из мертвых пальцев Моргира алебарду, перехватывая её на манер копьеметателя над плечом. Оружие было тяжелым, но удобно сбалансированным, настоящий шедевр гоблинского оружейного искусства. На нижней части древка имелась острая граненая пика, способная пробить рыцарский доспех.

Оставшиеся два гоблина только сейчас начали осознавать, что ситуация мгновенно вышла из-под контроля. Я видел, как главный начинает вставать на изготовку, наводя в мою сторону свою светящуюся перчатку, а стрелок отпрыгивает назад, используя чары на доспехах для разрыва дистанции. Ещё находясь в воздухе, он нацеливал на меня свою алебарду, острие которой наливалось фиолетовым светом.

У меня все еще оставалась фора в доли секунды. Они до сих пор не знали моих реальных возможностей.

Я отпустил древко подхваченной алебарды, на которую уже был наложен Локомотор и импульс моего телекинеза, щедро сдобренный маной. В те мгновения, пока я ее отпускал, алебарда успела просесть в воздухе буквально на миллиметр, прежде чем со срывающимся ревом выстрелить вперед подобно снаряду из снаряженного орудия.

Старший гоблин не успел среагировать вообще. Возможно, в другое время и в другом месте он смог бы защититься, но не сейчас. Тяжелая алебарда нижней пикой с ходу врезалась ему прямо в горло и прошла насквозь на всю длину, вплоть до декоративной гарды возле полотна топора. Гарда с жуткой силой дернула гоблина за шею, увлекая его тушу в короткий полет и впечатывая в снежный сугроб. Кровь хлынула фонтаном, окрашивая снег в алый цвет.

Смотреть на этот кошмар не было времени, от второго гоблина в меня уже летело проклятие. Оно неслось значительно быстрее, чем привычные палочковые заклинания магов. Фиолетовый росчерк рассекал пространство, и я знал, что если оно достигнет цели, мне конец.

В эти секунды боевой лихорадки мана внутри моего ядра подчинялась мне легко и послушно. Пришло время применить то, что я отрабатывал на полигоне. Прямо у своего левого запястья я мгновенно сформировал беспалочковый щит Протего Диссипатум. На всякий случай я вкачал туда маны столько, сколько хватило бы на пять обычных щитов. Мимолетно чертыхнулся: из-за такого объема энергии контур формировался на доли секунды дольше обычного, но я все же успел. Щит вспыхнул передо мной полупрозрачной кромкой, переливающейся голубыми оттенками.

И как же хорошо, что я не пожалел сил! Вражеское проклятие с оглушительным треском врезалось в конструкцию и разнесло мой усиленный щит вдребезги. Во все стороны полетели магические искры, а ударная волна отбросила меня на шаг назад. Сука, да что не так с этой гоблинской магией? Что они вмонтировали в эту алебарду?

События разворачивались слишком быстро. Я успел заметить шокированное лицо последнего гоблина. О да, он был на сто процентов уверен, что из-за артефакта я не способен колдовать, а я только что за пару секунд забил его командира и отразил проклятие. В его глазах читалось неверие.

Его секундная растерянность подарила мне победу. Я выкинул правую руку в его сторону и сформировал первое заклинание, которое пришло в голову. Не стал мудрствовать с тонкими чарами, сообразительности хватило вспомнить про опосредованные физические атаки на противников с хорошей магической защитой.

Мощная Бомбарда вспучила массивный кусок скалы прямо рядом с гоблином. Раздался оглушительный взрыв, эхо которого прокатилось по ущелью. Отслоившиеся куски каменной породы с дикой скоростью разлетелись во все стороны. Я успел набросить на себя Кинето, а вот гоблин — нет. Если, конечно, у него были в арсенале такие щиты.

Каменная крошка с выбиванием искр ударила по его броне, но один из тяжелых осколков прилетел ему прямо в шлем. Удар был чудовищной силы. Гоблина сильно пошатнуло, он взмахнул руками, зацепился каблуком за собственное древко и начал заваливаться навзничь. Быстрее!

Я вытянул руку и призвал телекинезом алебарду убитого командира, лежавшую неподалеку в снегу. Оружие послушно скользнуло в мою ладонь, словно живое. Перехватив её и напрягая все жилы, я бросился к падающему противнику. Добрался и с размаху выбросил стальную пику вперед, метя в грудину гоблина, упавшего на одно колено.

Блядь, промахнулся! Из-за неловкого упора пика прошла по касательной по плечевому сегменту брони, высекая сноп искр. Но полотно топора снизу из-за огромной скорости и массы моего броска все-таки продавило стальную кирасу и прошло насквозь, раздирая плечо и верхнюю часть грудной клетки с жутковатым, влажным хрустом. Я почувствовал, как оружие проходит сквозь плоть, преодолевая сопротивление костей.

Гоблин коротко вскрикнул, а затем тяжело забулькал. Кровь запузырилась на его губах, смешиваясь со слюной и окрашивая подбородок в алый. Я выпустил древко из дрожащих пальцев. Меня начала бить крупная дрожь. Руки тряслись, сердце колотилось где-то в горле. Гоблин завалился набок, пару раз хрипло вздохнул и навсегда стих. Его остекленевшие глаза уставились в серое небо, с которого продолжал падать снег. А время вернуло свой привычный бег.

Блядь. Блядь! Блядь...

Опять кровь. Опять убийства. Ведь я мог просто оглушить их всех обычными Ступефаями пулеметной очередью, у меня же были для этого все возможности и преимущество в скорости! Сука! Почему выбрал смерть?

Я смотрел на три трупа, лежащие в окровавленном снегу, и чувствовал, как внутри разрастается пустота. Моргир с размозженным лицом, командир с пробитым горлом, Вирак с алебардой в груди... Их смерть была быстрой, почти мгновенной, но от этого не менее ужасной. Они пришли убить меня, и я убил их в ответ. Закон джунглей, ничего личного. Так почему паршиво?

Так, стоп. Флитвик. Нужно срочно выручать профессора.

Я быстро огляделся. Чтобы добраться до хижины по открытой тропе, придется идти напролом, и там я буду как на ладони для любой засады. Враги наверняка уже знают, что здесь что-то пошло не так, звуки боя были слышны далеко. Но я ведь могу облететь скалы по воздуху! Точно, левитация.

Шагнув к телу гоблина, я вытащил алебарду из его груди. Снова раздался этот тошнотворный хруст, к горлу подступила подлая тошнота. Оружие вышло с чавкающим звуком. С остервенением начал обтирать топор снегом, очищая от крови. Сжал зубы. Потом. Все эти сопли и рефлексия — потом. Сейчас нужно действовать.

Набросив на себя невидимость и чары шумоподавления, я оторвался от земли и поднялся в воздух с алебардой в правой руке. Нахрена я ее взял с собой? Ладно, возможно пригодится. Огибая скальный массив по широкой дуге, я залетел к хижине с противоположной стороны и принялся сканировать пространство энергозрением.

Так, что у нас тут? Картина, открывшаяся моему магическому зрению, была удручающей.

Возле самой хижины стояли четверо гоблинов, укрывшиеся полусферой плотной защитной магии. Их купол переливался всеми оттенками оранжевого и желтого. Мощная, но явно не бесконечная защита. Сама хижина тоже была покрыта мерцающим контуром. Защита явно активная, судя по двум скрюченным трупам гоблинов, лежавшим прямо у крыльца. Тела дымились, и вокруг них снег растаял, обнажив черную, обугленную землю. Видимо, профессор успел активировать оборону даже без использования палочки, благо у него хватало фокусов в рукаве.

Один из нападавших что-то орал в сторону запертого дома, но изнутри никто не отвечал. Его голос, полный ярости и угроз, разносился по ущелью, отражаясь от скал. По узкой тропе от хижины в сторону портала уже бежали двое гоблинов. Услышали шум моей кровавой разборки и спешили на подмогу своим. Их доспехи грохотали, а из-под ног летели комья снега.

Нет, они меня сейчас не интересуют, нужно искать источник подавления магии. Пока работает артефакт, профессор ограничен в средствах.

Нашел!

Ещё дальше от хижины, за невысокой каменной грядой, прямо рядом с маршрутом, по которому мы с Флитвиком поднимались утром, расположились трое гоблинов. Среди них стоял странный трехногий аппарат, мощно фонивший и светившийся в энергоспектре. Искомый артефакт. От него во все стороны и расходились волны, что подавляли палочковую магию.

Я ускорился. Флитвик пока держится, но долго под таким прессом не простоит никто. Бесшумно подлетел к троице у артефакта. Прибор представлял собой тяжелую металлическую треногу с изрезанным рунами кубом наверху. Руны пульсировали, и каждая пульсация отдавалась в воздухе волной подавления.

Ждать было нечего. Я вкачал в руки огромную порцию маны и выстрелил широким Секо прямо в сторону устройства. Режущее заклинание сорвалось с моих пальцев, рассекая воздух.

Один из дежуривших гоблинов, видимо, обладал неплохим чутьем: он что-то заподозрил и в последнюю секунду успел броситься наперерез, выставив свою зачарованную перчатку. Мое заклинание со скрежетом разбилось об его защиту, но от ударной волны гоблина отбросило прямо на треногу. Прибор накренился и начал заваливаться в снег. Куб угрожающе загудел, и несколько рун на его гранях потускнели.

Оставшиеся двое запаниковали, не понимая, откуда прилетел удар. Они крутили головами, пытаясь засечь невидимого врага, но я был для них бесплотным призраком. Но я запаниковал еще сильнее. Страх и адреналин смешались в моей крови, требуя немедленных действий.

Вытянув левую руку, я со всей доступной скоростью в исступлении начал бомбардировать площадку режущими чарами. Ничего другого в голову в тот момент просто не приходило. Я действовал на инстинктах, и инстинкты эти требовали тотального уничтожения всего, что представляет угрозу.

Воздух со свистом рассекали невидимые лезвия. Промерзшую землю и камень вокруг артефакта начало разрезать и вспахивать. Глубокие борозды появлялись в граните, словно кто-то проводил по нему гигантским плугом. Сам куб-глушитель разлетелся на несколько искрящих частей с оглушительным хлопком. Во все стороны полетели осколки металла. Доспехи гоблинов выдержали первые несколько попаданий, заискрившись рунами, но из-за моей невидимости они не могли засечь меня и прицелиться.

А затем их просто начало заживо крошить на куски. Я видел это в деталях, в замедленном восприятии, и каждая секунда этого кошмара навсегда врезалась в мою память. Одного гоблина перерубило пополам в районе пояса. Верхняя часть его тела даже не успела коснуться снега, как последующие заклинания разрезали её еще дважды, превратив в кровавое месиво. Второму оторвало обе ноги и снесло половину черепа — он умер мгновенно, даже не успев осознать произошедшего. Третьему, который стоял дальше всех от треноги, повезло чуть больше: ему начисто отрезало руку по локоть вместе с магической перчаткой. Он рухнул на землю, отчаянно вереща и пытаясь зажать фонтанирующую культю. Кровь хлестала толчками, синхронно с ударами сердца, и снег вокруг стремительно пропитывался алым.

Я медленно спустился на промерзшую землю. Ноги коснулись снега, и я почувствовал, как он хрустит под подошвами. Вокруг стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь сдавленными всхлипами раненого гоблина.

Отвратителен ли я? Чудовище ли? То, что я сделал с этими тремя... это не бой, это бойня. Они даже не видели меня, не могли сопротивляться.

Сбросив с себя чары невидимости, для перестраховки вновь сплетя Диссипатум на запястье левой руки, я сделал несколько шагов к скулящему гоблину. Его лицо исказилось от боли, глаза были полны слез и ужаса. Совсем юный, может это был его первый выход в поле. В голове мелькнула мысль: я еще успею наложить жгут и перевязать рану? Может, я смогу спасти хотя бы его, искупить хотя бы часть того, что натворил? Но гоблин, увидев меня перед собой, заверещал еще громче, дернулся и окончательно обмяк, закатив глаза от болевого шока.

Я протяжно вздохнул. Охренеть. Да что вообще со мной происходит? В кого я превращаюсь? Или, может, я всегда был таким? Просто раньше не было повода проявить свою истинную сущность?

И тут я снова спохватился: Флитвик! Артефакт уничтожен, надо дать профессору знать, что палочковая магия снова работает! Пока я здесь занимаюсь самобичеванием, там, возможно, решается его судьба.

Вернув невидимость, я опять поднялся в воздух и полетел к хижине. Холодный ветер обдувал лицо, но я почти не чувствовал его. Все мои мысли были заняты предстоящей схваткой. Но там все уже стремительно менялось. Из окон дома с бешеной скоростью вылетали яркие сгустки самонаводящегося пламени. Они легко пробивали защитный купол гоблинов и въедались в их доспехи, прожигая металл и плоть. Нападавшие отчаянно огрызались, посылая в сторону хижины проклятия, но инициатива была утеряна. Профессор больше не был загнанной в угол жертвой, он стал охотником.

Сверху я увидел, как по тропе возвращаются те двое, что отправлялись проверять шум у портала. Они бежали, тяжело топая по снегу, и их доспехи грохотали, словно кузнечные молоты. Они спешили на помощь своим товарищам, не зная, что те уже мертвы. И я решил, что они не должны дойти.

Похоже, во мне действительно не было вовсе той добродетели, какую я надеялся иметь. И нечего дальше обманывать самого себя. Я такое же зло, как и все эти наемники и убийцы вокруг.

Я отправил плотную серию Бомбард прямо в двух бегущих по тропе гоблинов. Мои заклинания срывались с руки одно за другим, словно пулеметная очередь. Их доспехи были хороши, но непрерывная цепочка тяжелых взрывов не давала им шанса сосредоточиться или укрыться. На третьей секунде канонады их тела вместе с броней просто разнесло на кровавые ошметки. Куски металла, плоти и костей разлетелись во все стороны, окропив скалы. Я даже не замедлился, пролетая над этим местом.

Я прислушался к себе. Резерва осталось меньше четверти.

Ну? Что ты еще сделаешь, Томас? Может, сразу пойдем и запишемся в соратники к Волдеморту? Потенциал-то отличный. С такими-то талантами к массовым убийствам тебя примут с распростертыми объятиями.

Я полетел к хижине. Там боевые действия уже полностью прекратились. Тишина, наступившая после грохота взрывов, была оглушительной.

Четверо уцелевших гоблинов стояли на коленях в глубоком снегу, высоко подняв руки. Их оружие валялось в стороне, доспехи были оплавлены и пробиты в нескольких местах. А перед ними стоял Филиус Флитвик.

Но я совершенно не узнавал профессора. На его обычно добродушном, смешливом лице застыло выражение первобытного гнева. Глаза, обычно теплые и внимательные, сейчас горели холодным огнем. Рот сжался в тонкую линию, а морщины стали глубже, превратив его лицо в маску.

Я приземлился рядом, сбрасывая маскировку. Снег подо мной хрустнул, но профессор даже не обернулся.

— Профессор, вы в порядке? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Да, Томас. Прекрасно сработано, — ответил Флитвик. Его голос звучал сухо, рублено и с незнакомой интонацией. Словно говорил не тот человек, с которым я завтракал сегодня утром, а кто-то другой. Более старый, более... нечеловеческий.

Пленные гоблины вовсе не выглядели напуганными. Напротив, они смотрели на Флитвика с ответной яростью. Их глаза, полные ненависти, были устремлены на него, словно они пытались испепелить его взглядом. Даже стоя на коленях, безоружные, окруженные трупами своих товарищей, они не были сломлены. Они были полны злобы.

— Ты хорошо знаешь, Ургот, ты все равно за все свои деяния ответишь! — прошипел один из них, брызжа слюной. Его голос дрожал от ненависти, но не от страха. — Отцеубийца!

— И не сможешь избежать возмездия, ты сполна вернешь всю пролитую кровь! — зарычал второй. Его руки, поднятые вверх, сжимались в кулаки. — Наша ненависть неутолима!

Стоп, что? — опешил я про себя. Ургот? Отцеубийца? Что здесь вообще происходит? Какие еще деяния? Филиус Флитвик — декан Равенкло, дуэлянт, ученый. Но они называют его Урготом и обвиняют в отцеубийстве.

Я хотел было задать профессору прямой вопрос, но осекся, взглянув на его профиль. Вся та ярость, что казалась мне пределом секунду назад, не шла ни в какое сравнение с тем, что отразилось на его лице сейчас. Это была запредельная, беспросветная тьма. Лицо Флитвика превратилось в застывшую маску такой чистой, дистиллированной ненависти, что у меня волосы зашевелились на затылке.

— Ненависть? — тихо прохрипел Филиус. — Никто в этом мире не знает о ненависти больше, чем я.

Так. Мне не нравится, куда всё это идет.

— Сэр, стойте! — громко крикнул я, хотя мерзкий внутренний голос тут же ядовито прошептал: "И куда ты лезешь, моралист хренов? Ты сам перебил восьмерых, лицемер."

Я бы все равно не успел ничего сделать. Остановить плетение заклинания от мастера-дуэлянта мирового уровня — задача практически невыполнимая. Я лишь успел протянуть руку.

Заклинание было всего одно. Великолепное, тонкое и изящное — в безупречном стиле Филиуса Флитвика. Я даже не заметил движения его руки, настолько молниеносным и отточенным оно было.

Четыре гоблинские головы одновременно скатились на окровавленный горный снег. Они упали почти синхронно, с глухим стуком, и покатились по склону, оставляя за собой алые дорожки. Тела еще мгновение стояли на коленях, а затем начали заваливаться, одно за другим. Гнев и глухое изумление в их застывших глазах медленно угасали, сменяясь вечной пустотой. Метель продолжала бушевать, укрывая мертвецов белым саваном.

* * *

Примечание к части:

Игрался с нейросетями и получилось слепить супер нелепое, кринжовое, нейрослоповое видео. Тем не менее, мне показалось, что есть попадание в образ. Так что, вот, раненый гобл у подавителя магии видит как приближается Том:

https://coub.com/view/4b7hhv