Под знаменем Льва (гет)

Костёр почти прогорел.

Крэбб и Гойл давно ушли спать, а дежурившая первой Пэнси сидела неподалёку на поваленном дереве, время от времени подбрасывая в огонь сухие ветки.

Драко лежал на спине и смотрел в небо. Уснуть не получалось.

— Или спи, Малфой. Ты так до утра проваляешься.

Он повернул голову. Тонкс сидела с другой стороны костра, обхватив руками колени.

— Ты следишь за мной?

— Просто ты постоянно ворочаешься и мешаешь думать.

— Ну так отвернись.

— Я пробовала. Не помогает.

Драко сел и подбросил в костёр ветку.

— Как ты думаешь, Доркас всё расскажет отцу?

— Разумеется, расскажет.

— А ты?

— Обязательно.

— Ты предательница.

— Это моя семейная обязанность, — усмехнулась Дора.

Драко покосился на неё.

— Ты мне даже не сестра.

Тонкс приподняла брови.

— Повтори это при своей матери.

Драко невесело усмехнулся.

— Она запретит мне участвовать в операциях.

— Нарцисса? Обязательно.

— Вот видишь...

— А потом запрёт тебя в Мэноре, поставит у двери двух эльфов и будет лично проверять, хорошо ли ты поел.

— Дора, хватит дразниться. Я уже большой мальчик. Мне скоро двадцать.

— Нарциссе всё равно.

— А отец?

Тонкс задумалась.

— Сначала он выслушает Доркас. Потом меня. Потом потребует все отчёты, схемы усадьбы и список погибших.

— И потом скажет, что я нарушил приказ.

— Скажет.

— Что подверг людей опасности.

— Ну, возможно.

— Что выскочить из укрытия было идиотизмом.

— Это даже я сказала.

Драко раздражённо бросил в огонь ещё одну ветку.

— Спасибо, Нимфадора.

— Всегда пожалуйста, малыш.

Некоторое время они молчали.

— Ты становишься на него похож, — неожиданно сказала Тонкс.

Драко повернул голову.

— На отца?

Она молча кивнула, а Драко нахмурился.

— Это сейчас было оскорбление?

— Нет.

— Тогда почему ты так странно на меня смотришь?

— Вспомнила нашу первую встречу, — улыбнулась Дора.

— Я её не помню.

— Естественно. Ты был маленький, толстый и большую часть времени спал.

— Я не был толстым.

— Ещё как был.

— Неправда! Мама показывала мне фотографии.

— Твоя мать уничтожила все доказательства.

Драко фыркнул. Дора вытянула ноги к огню.

— Мне было семь лет. Мама заставила меня надеть платье, запретила бегать и велела вести себя прилично.

— И как, помогло?

— Через пять минут я вылила чай на твоего отца.

Драко тихо засмеялся.

— Теперь понятно, почему он тебя не любит.

— Неправда. Он сказал, что это не страшно.

— Кто? Отец?

— Представь себе.

— Ты уверена, что это был он? — прищурился Драко.

— Абсолютно. Я тогда вообще решила, что вы эльфы.

Драко замер, а потом расхохотался.

— Чего?

— Настоящие эльфы. Из моих сказок. Твоя мать была ужасно красивая, Люциус блестел, как рождественская игрушка, а разговаривали вы так, будто случайно спустились к обычным людям.

— А я?

— А ты пускал слюни на одеяло.

— Нимфадора, я тебя ненавижу.

— Я знаю, братик.

Драко всё ещё улыбался.

— И что, ты весь вечер смотрела на отца?

— В основном. — Тонкс задумалась. — Я никогда раньше не видела таких людей.

— Каких?

— Малфоев... — Дора мечтательно подняла глаза к небу.

— Очень содержательно, — хмыкнул Драко.

— Я была ребёнком. Для меня твой отец был почти сказочным существом. Высокий, светловолосый, красивый, весь в серебре... Я ходила за ним по дому и рассказывала, каким должен быть настоящий дракон.

Драко посмотрел на неё с откровенным удовольствием.

— Обязательно расскажу ему.

— Только попробуй, — Тонкс бросила в него обломок ветки.

— Это будет лучший разговор в моей жизни, — Драко поймал его и отправил обратно.

Дора уклонилась и, хищно прищурившись, посмотрела на Драко.

— Я скажу Нарциссе, что ты бегал под заклинаниями.

Улыбка исчезла с его лица.

— Это подлый удар.

— Жизнь вообще ужасно несправедлива, — пожала плечами Дора.

Драко подтянул колени к груди.

— А потом?

— Что потом?

— Ты перестала считать его эльфом?

Тонкс рассмеялась.

— Конечно.

— И когда же?

Она задумчиво посмотрела на Драко.

— Не знаю. Постепенно. Когда стала чаще бывать у вас. Когда увидела, как он спорит с твоей матерью. Как злится на эльфов. Как учит тебя ходить. Как однажды полночи просидел возле твоей кровати, потому что у тебя была температура.

Драко удивлённо поднял голову.

— Люциус?

— Да, Драко. Представь себе, твой отец иногда ведёт себя как живой человек.

— Он мне не рассказывал.

— Люциус вообще редко рассказывает о вещах, которые выставляют его в хорошем свете.

— Ты сейчас серьёзно?

— Нет. Конечно, он просто любит производить впечатление бессердечной сволочи.

Драко улыбнулся.

Тонкс некоторое время рассматривала его лицо.

— Что?

— Ничего.

— Ты меня рассматриваешь.

— Я сравниваю тебя с Люциусом.

Драко поморщился.

— Я совсем не похож на отца.

— Ты очень даже похож.

— Все говорят, что у меня мамино лицо.

— Уже нет.

— Правда? — Драко повернулся к ней. Тонкс чуть склонила голову, продолжая его рассматривать.

— В детстве ты был весь в Нарциссу. Особенно когда обижался. Те же глаза, тот же рот, даже подбородок так же поднимал.

— А теперь? — Драко принял гордый вид, выпятив грудь.

— А теперь всё больше Люциус.

Драко довольно усмехнулся.

— Волосы?

— И не только волосы.

Тонкс протянула руку и убрала упавшую ему на лоб прядь.

— Ты так же щуришься, когда злишься. Так же замолкаешь, когда принимаешь решение. И сегодня, когда приказал отступать...

Она замолчала.

— Что?

— Ничего.

— Дора.

— Ты был очень похож на него.

Драко отвёл взгляд.

— Потому что он поступил бы так же?

Тонкс нахмурилась.

— Кто тебе такое сказал?

— Никто, — Драко уткнулся в колени.

— Тогда не выдумывай, — Дора положила руку ему на плечо и слегка потормошила.

— Ты знаешь отца таким, каким он хочет быть для тебя. А я видела его разным.

— Когда?

— После войны. Когда заболела твоя мать. Когда он впервые отправил тебя одного в Хогвартс.

Драко усмехнулся.

— Из-за Хогвартса он точно не переживал.

— Три раза спросил Блэка, надёжно ли защищена школа.

— Отец?

— Да. А потом отправил Регулусу филина с просьбой присматривать за тобой.

Драко молчал.

— Ты многого не замечал, — сказала Тонкс. — Потому что был ребёнком. И потому что твой отец очень старался, чтобы ты не замечал.

— А ты замечала?

— Я была старше.

— На семь лет.

— В детстве это огромная разница.

Драко посмотрел на огонь.

— Раньше всё было проще.

— Конечно. Ты ломал игрушки, Нарцисса тебя утешала, Люциус покупал новые, а виноватыми почему-то всегда оказывались мы с Гарри.

— Потому что вы оба были сумасшедшими и всё ломали.

— Не всё.

Драко рассмеялся.

Некоторое время они сидели молча. Потом он поднялся, обошёл костёр и опустился рядом с ней. Встретил её вопросительный взгляд.

— Что? Там холодно.

— А здесь?

— А здесь ты.

Тонкс усмехнулась. Драко сидел рядом, касаясь её плечом. Через несколько минут он неожиданно спросил:

— Дора, тебе хочется снова стать маленькой?

Она удивлённо повернулась к нему.

— Нет. Зачем?

— Не знаю. Раньше всё было проще.

Тонкс внимательно посмотрела на его лицо.

— Только не рассказывай никому, — вдруг сказал Драко.

— О чём?

Драко лёг на землю и положил голову ей на колени.

Тонкс замерла.

— Драко, ты же уже давно не маленький. И ты тяжёлый.

— Замолчи, — Драко покрутил головой, устраиваясь поудобнее. — Я хочу снова почувствовать себя ребёнком.

Она улыбнулась и провела рукой по его волосам.

— Последний раз ты так лежал лет в десять.

— Мне было двенадцать.

— Десять.

— Двенадцать.

— Спи, малыш Драко.

— Нимфадора...

— Сейчас получишь.

Драко довольно улыбнулся и закрыл глаза. Дора продолжала медленно перебирать его волосы, и через несколько минут его дыхание стало ровным.

Она смотрела на лицо Драко и невольно вспоминала тот первый день. Нарциссу, похожую на прекрасную королеву из сказки, и Люциуса — высокого, светловолосого, невероятно красивого.

Настоящего эльфа.

Дора провела пальцами по волосам Драко. В отблесках костра сходство казалось особенно заметным.

Пэнси сидела на поваленном дереве и смотрела на них. Тонкс встретилась с ней взглядом и подняла палец к губам.

Пэнси закатила глаза и отвернулась.

Тонкс снова посмотрела на спящего Драко.

И продолжила медленно перебирать его волосы.

--

Сегодняшний день буквально вымотал Драко, и он с удовольствием положил голову на колени Доры, радуясь возможности снова почувствовать себя ребёнком. Это было восхитительно, и Драко едва не заурчал от приятных ощущений.

Ещё в детстве Доре нравилось перебирать его волосы, думая о чём-то своём. Иногда она напевала колыбельную, иногда рассказывала сказку. Позже сказки превратились в истории из школьной жизни, потом — в аврорские байки.

Драко чувствовал нежные прикосновения пальцев и мысленно улетал всё дальше от реальности, погружаясь в негу...

Из блаженного полузабытья Малфоя вывел глубокий вздох, качнувший его голову. Что-то изменилось. Дыхание Доры участилось, её движения потеряли плавность, а пальцы уже не только скользили по волосам, но и опускались ниже, касались лица, спускались к шее...

Где-то далеко, на краю ощущений, Драко почувствовал знакомый аромат. Он не сразу понял, что это, а поняв, невольно напрягся. Так пахло во время их с Гермионой встреч, когда они, разгорячённые поцелуями, уже готовы были пойти дальше.

Драко резко открыл глаза и посмотрел в лицо кузины. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль и затуманен. Губы слегка приоткрылись, из них вырвалось чуть хриплое дыхание. Затылком он почувствовал, как ноги Тонкс внезапно напряглись.

Он потянулся к руке Нимфадоры, коснулся её и аккуратно убрал с головы, чуть придерживая пальцами. Затем перевёл взгляд на лицо девушки.

От его прикосновения Дора вздрогнула, и взгляд её мгновенно прояснился. Она резко выдернула руку из ладони Драко. Глаза девушки широко раскрылись, а на лице застыла смесь паники и досады.

— Дора... — начал было Драко, не имея понятия, что надо говорить в такой ситуации.

— Не говори ничего. — Нимфадора резко поднялась, так что затылок Драко неприятно стукнулся о землю. — Я иду спать.

Лицо её сейчас было одного цвета с волосами — ярко-пунцовым. Она почти бегом удалилась в женскую спальню, оставив Драко со странным ощущением и неприятным давлением в брюках...