Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Зелёный Алмаз хотел было сказать, что их победа над тьманниками стала переломным моментом. Это, безусловно, был рубеж, после которого Алмазная Власть смогла перейти от обороны к наступлению. Но слово «перелом» в данном случае казалось излишне громким. Тьманники по-прежнему нападали повсюду. Поражение на той планете, похоже, лишь взбодрило их, и владениям самоцветов несли урон по всему фронту.

Хуже всего было то, что враги поняли, как именно самоцветы защищаются от «Крикунов». Из-за этого по-настоящему сражаться с ними удавалось, лишь когда на поле боя присутствовал Жёлтая или Зелёный Алмаз. Естественно, постоянно задействовать такой стратегический актив было слишком рискованно. Один-два «главных флота», так сказать, годятся только для игр. В реальности такое не работает. Самоцветам требовалось прикрытие по всей территории.

К счастью, Зелёный Алмаз довольно быстро нащупал решение. Идею подсказали сами «Крикуны». В их основе лежал самоцвет, служивший усилителем. Это открытие приводило в ярость, но в то же время оно доказывало: самоцветы способны взаимодействовать с псионикой. Механику процесса они не понимали, зато имелся наглядный образец, который можно было изучать и настраивать. Зелёный был уверен, что сможет понять всё, с чем можно взаимодействовать напрямую. Нужно лишь время.

Правда, прогресс существенно ускорился благодаря обычной краже данных. Информация, полученная после взятия города, принесла колоссальную пользу — там было полно сведений, которые тьманники считали само собой разумеющимися и потому не удосужились стереть. Свести, сопоставить и истолковать всё это у обычного аналитика заняло бы годы. У Зелёного же на всё ушло несколько дней, и меньше чем через год у него уже был рабочий прототип.

— Итак, тест тысяча шестьсот пять, — в микрофон произнесла Перидот. — Испытуемая готова?

— Готова! — отчеканила Рубин, отдавая честь.

— Первый этап: проверка на устойчивость к иглам.

Сотни игл взвились в воздух и устремились к стоящей Рубин. Несколько высекли искры при попадании, и испытуемая инстинктивно дёрнулась, но на ход теста это не повлияло. Часть снарядов вонзилась в её светоформу, часть отскочила, но к концу испытания в ней торчало несколько десятков игл. И всё же она стояла — целая, не схлопнувшись. Такое было впервые.

— Тест... успешен, — медленно протянула Перидот, будто сама себе не веря. — Рубин, как самочувствие?

— Чутка больновато, — отозвалась испытуемая Рубин и подняла руку; одна игла на её глазах медленно выскользнула наружу. — Эм-м... и игла сама выпала?

— Прототип пять-шесть-восемь-один спроектирован так, чтобы вы инстинктивно меняли форму, снижая урон и выталкивая застрявшую иглу. Сработало куда медленнее расчётного, — Перидот нахмурилась, глядя на показания. — Всё равно засчитываем как успех?

Сбоку Зелёный медленно кивнул.

— Мы меняли программу для каждой модификации. Эта пыталась делать всё сразу, так что я скорее удивлён, что смена формы вообще сработала. Когда пытаешься охватить слишком многое, обычно не работает ничего. Но главное — от залпа иглами она не схлопнулась.

— Да! — радостно воскликнула Рубин.

— Проверьте заряды и замените на такие же, — распорядился Зелёный Алмаз. — Тест считать успешным, но с оговорками.

— Есть, мой Алмаз! — отсалютовал ответственный техник.

С Рубин сняли несколько маленьких, похожих на самоцветные камни, накладок и установили новые. Тест повторили несколько раз с похожими результатами. Среди испытателей росло волнение: казалось, они наконец нащупали ключ к решению одной из самых мучительных проблем.

— Тест на выносливость, — этими словами Зелёный прервал празднование, и все тут же вернулись к работе.

Самоцветы быстро переоборудовали стрельбище. Испытуемую Рубин сменили. На форму новой испытуемой установили больше прототипов той же модели. Снабженцы подкатили игломёты и проверили боезапас. Началась стрельба. Один залп, второй, третий... А затем — до боли знакомое схлопывание, и форма испытуемой Рубин растворилась.

— Что ж... — Зелёный нахмурился, глядя на схлопнувшийся самоцвет. — В любом случае, гораздо лучше предыдущих.

— Заряд прототипов всё ещё выше половины, — доложила одна из техников. — Похоже, энергия не успела заземлиться.

— Видимо, просить неуязвимости будет уже слишком, — вздохнул Зелёный Алмаз и жестом обратился к своим людям. — Проводите стандартную программу испытаний. Честно говоря, можно считать это победой, даже если это всё, на что они способны. Теперь, когда у нас есть рабочий образец, эффект можно оттачивать.

Дальше началась рутина: интервалы между залпами, количество игл, влияние заряда и угла попадания — на всё это нужно было найти ответы. На выводы ушло несколько дней, но в общих чертах, самоцвет с текущим прототипом выдерживал три залпа подряд, после чего его форма схлопывалась. Два залпа с перерывом в несколько минут позволяли устоять. Зелёный счёл это приемлемым. Но испытания ещё не закончились: оставалось ещё одно оружие.

Все переместились на соседний полигон. В углу стояло огромное сплетение проводов вокруг небольшого сиденья. Как ни странно, от простого кресла с проводами веяло угрозой. Казалось, сам воздух вокруг него пропитан болью. Кварц, которой предстояло сесть в него, явно собиралась с духом. Никто не стал комментировать её промедление. Напротив, взгляды самоцветов были полны уважения.

— Начинаю тест «Крик». Низкая интенсивность, — очень несчастно произнесла техник-распорядитель, запуская процедуру.

Зелёный Алмаз и сам это ненавидел. С помощью этого проклятого кресла им удавалось частично имитировать пси-атаку, но для этого требовался самоцвет в роли усилителя, и больно было обоим: и тому, кто усиливал, и тому, кого тестировали. К счастью, это была всего лишь боль. С ней можно было справиться, если действовать осторожно и проводить тесты короткими сеансами. Никто не хотел рисковать и доводить кого-нибудь до раскола.

Однако, оттого слышать боль другого самоцвета легче не становилось. Кварц-усилитель была достаточно опытной, чтобы лишь глухо стонать от боли, но Зелёный помнил: в конце концов кричат все. Пси-атаки, очевидно, пробивали не только броню. Никакая сила воли или выносливость не могли противостоять тому, что творило эта чудовищная вещь.

Подопытная Рубин лишь слегка поморщилась, когда началось воздействие, и медленно подняла одну руку, затем другую.

— Вроде бы норм?

— Тест приостановлен. Зафиксированы признаки сопротивления. Значит, можно переходить к следующему этапу. Кварц, вы готовы продолжать? — спросила техник.

— Отсчёт до десяти, и начинайте. Сразу на высокий уровень, — сквозь зубы выдавила та.

— Усилитель запрашивает переключение на высокую интенсивность. Перехожу через десять, девять... — отсчитывала техник, пока и Рубин, и Кварц готовились. — Три, два, один... Пуск.

Высокая интенсивность была пределом того, что считалось безопасным, но даже она калечила. Испытуемые сообщали о затуманенном зрении, потере контроля над движениями и, в конце концов, следовало схлопывание — будто что-то внутри перегорало. На деле данное испытание было слабее, чем атака «Крикуна» на полной мощности, так что их тест не был точной имитацией. И всё же Кварц не выдержала и закричала от боли, держась из последних сил.

Но её мучения не были напрасными. Рубин-мишень пошатнулась. На мгновение показалось, что она упадёт, но она устояла. Более того, она смогла дойти до учебной консоли и ввести команды. На долгий миг все самоцветы затаили дыхание, а затем сработала аварийная остановка. Когда тест завершился, Рубин всё ещё стояла на ногах и разминала кисть.

— Всё равно очень больно, но я хотя бы не свалилась, — сказала Рубин, когда всё прекратилось.

— Заряд Стабилизатора значительно снизился, — отметила одна из техников.

Зелёный Алмаз ухмыльнулся.

— Считаем это успехом. Привлеките к этому как можно больше лабораторий. У нас семь дней на доработку, потом немедленно запускаем в производство. Перерывы по тридцать минут каждые двадцать часов, — он сделал паузу и посмотрел на дрожащую Кварц. — Кроме тебя. Для самоцвета в этой штуке — один тест в час. Только добровольцы, и строго не чаще раза в час. Без исключений.

Эти слова были излишни. Все с абсолютной целеустремлённостью принялись за дело. Это было важно для всего народа самоцветов.