Маховик времени, или Новая история Невилла Лонгботтома (джен)

— Они оба ответили.

Крауч возник за спиной Невилла совершенно бесшумно и небрежно бросил на стол два конверта. Тяжелая бумага глухо стукнула по дереву.

— Мерлин тебя забери, Крауч! — вздрогнул Лонгботтом, от неожиданности дернув локтем. Маленькая коробочка с красным бисером чудом удержалась в пальцах, а вот синие и белые бусины весело запрыгали по полу, разлетаясь в разные стороны.

— Так и до инфаркта недалеко!

— Не переживай, — Барти хмыкнул и с ленивой грацией запрыгнул в соседнее кресло, закинув ногу на ногу. Его глаза весело блеснули. — Теперь тебе до инфаркта, как улитке до луны. Акцио, синий бисер!

Он лениво взмахнул палочкой, и Невилл завороженно проследил, как десятки крошечных шариков взмыли в воздух и ровной струйкой заскользили обратно в коробку. Повторный взмах собрал белую россыпь.

— Но это не значит, что меня нужно специально пугать! Третий раз за неделю! — притворно возмутился Невилл, хотя в уголках его губ уже пряталась улыбка. Он перевел дух и подался вперед: — Что пишут?

— Оба предлагают встретиться лично. Мол, в письмах всего не обсудишь.

Крауч внезапно посерьёзнел, его взгляд скользнул по столу и уперся в рассыпанные инструменты. Он поморщился.

— Нет, я решительно не понимаю, зачем тебе этот маггловский мусор!

— Одинаково? — переспросил Лонгботтом, намеренно пропустив мимо ушей колкость про бисер. Его сейчас интересовало совсем другое.

— Почти, — Барти задумался, наматывая на палец прозрачную леску, которую выудил из кучи принадлежностей. — А это тебе зачем?

— Тебя не смутил ответ от Розье?

Невилл попытался перехватить моток, но Крауч играючи отвел руку в сторону.

— Ты о том, что он якобы мёртв? — усмехнулся он; игрушка осталась у него. — Нет. В той ситуации погиб не Эван, а его отец. История там мутная. Сам Эван — тихий, мирный парень, раньше ему было противно любое насилие. — Барти дернул рукой, не давая Невиллу даже коснуться лески, и продолжил с усмешкой: — Отец его даже хотел наследником сделать его младшего брата, Феликса, своего сына от второй жены. Потому что такого ярого пацифиста, как Эван, ещё поискать нужно было. В Пожиратели он попал только из-за отца.

Крауч перекатился в кресле, устраиваясь поудобнее, и хмыкнул.

— Лорд Розье мечтал сделать из сына «настоящего мужчину», лорда, достойного рода Розье. Даже Метку ему ставили под «Империо», представляешь? Думал, может, в боевом отряде из парня выбьют эту дурь. Не вышло. Эван оказался на удивление упрямым. После снятия чар он ни одного приказа толком не выполнил, огребал Круциатусы пачками, а однажды вообще чуть не сдох, когда назвал Лестрейнджа чокнутым садистом. Его тогда еле откачали в Мунго.

— Сумасшедший, — выдохнул Невилл, качая головой. Он перестал тянуться за леской и махнул рукой. — Ладно, забирай. У меня ещё есть.

Он выудил из мешочка новый моток и показал его Барти.

— Возможно, и сумасшедший, — легко согласился тот, возвращаясь из воспоминаний. — Но своего добился. С тех пор все грязные задания за него под обороткой выполнял отец. Смерти сыну он всё же не желал, а Эван уже готовился к побегу и отречению. Только не успел. Розье-старшего под видом Эвана прикончил Грюм. И парню ничего не оставалось, кроме как занять место отца и притворяться, что ничего не случилось, иначе брата бы подставил — тот совсем мелкий был, только на первый курс пошёл. Благо старая гвардия никого не пытала без личного желания. — Барти на мгновение замолчал, покрутив леску в пальцах. — Правда, как он гоблинов вокруг пальца обвел, ума ни приложу.

— А ты как узнал? — Невилл подался вперёд, и в его голосе звучало неподдельное, жадное любопытство. Это было у них общее.

— Чтобы я, Барти Крауч, не заметил подмены лучшего друга? — фыркнул тот. — Я ему быстро указал на ошибки. Он исправился, ну и кусочек правды рассказал, чтобы я отстал.

— Интересные у тебя друзья, — ухмыльнулся Невилл. — С выдумкой. Так что в письме? Рассказывай, только всё дословно.

— Эван зовёт в наше кафе, на маггловской территории. — Барти заерзал, поудобнее перехватывая леску. — И настоятельно советует сначала зайти к Арчи или его коллегам. Для маскировки.

— В ваше кафе? На маггловской территории? — Лонгботтом вытаращил глаза. — Крауч, ты когда успел по маггловским злачным местам зачастить?

— На пятом курсе, — отмахнулся Барти с ностальгической улыбкой. — Сбегали с ним по выходным. В Хогсмиде скука смертная, одни и те же рожи, а у магглов — кино, музыка, толпа, в которой можно затеряться. И никто в душу не лезет. Заплатил — и делай что хочешь.

— А Арчи, это?..

— Наш общий друг. Маггл. Раньше в театре гримёром работал, такие лица лепил — никакая магия не сравнится. Я его недавно в газете видел, из тех, что Нэнни тебе таскает. Он открыл первый в Англии салон преображения. Представляешь, это он «Человека-слона» делал в восьмидесятом. Мы вместе на фильм ходили, а он, гад, молчал как рыба! Только улыбался загадочно и обещал всё рассказать при встрече. — Барти тяжело вздохнул, и улыбка сползла с его лица. — Которая так и не случилась.

В комнате повисла короткая пауза, но Невилл не дал ей затянуться.

— Ясно, — кивнул он. — А что второй, Эйвери?

— Эйден зовёт в «Дырявый котёл», — ответил Крауч, и в его голосе прорезались хмурые нотки. — Говорит, придёт под чарами изменения внешности.

— В «Дырявый котёл»? — переспросил Невилл, и брови его поползли вверх.

— Да.

— Под чарами иллюзии?

— Именно.

— А вот он мне как-то не нравится. — Лонгботтом нахмурился и постучал пальцем по столу. — Либо он клинический идиот, либо хитрая змея. И я пока не понял, что хуже. Ты уверен, что он твой друг?

— Был им раньше, — Барти пожал плечами и отвел взгляд, уставившись в окно. — А кто сейчас — не знаю. Много воды утекло. Я вообще не понимаю, почему они на свободе. Малфой — ясно, откупился. Каркаров — сдал всех и получил индульгенцию. А остальные?

— За Снейпа Дамблдор заступился, это точно, — невинным тоном уронил Невилл, наблюдая за реакцией.

— Вот жук! — мгновенно оживился Крауч, и в его глазах вспыхнул азартный огонек.

— Он нашел лазейку, чтобы не сесть, — пожал плечами Лонгботтом, сделав вид, что всецело поглощен разглядыванием ногтей. — Не думаю, что это плохо. Мы и сами лазейку ищем.

— Я и не против, в нашем положении все средства хороши. Кроме метода Игоря, — Крауча передёрнуло от отвращения. — Сволочью становиться не хочется.

— Каркаров — козёл, — согласился Невилл, и голос его зазвенел от злости. — И Лестрейнджи такие же. Всё на женщину спихнули, мерзавцы. Убил бы!

— Беллу жалко, — тихо отозвался Барти, и веселье в его глазах погасло. — Апелляцию, кстати, отклонили.

— Ты подавал? — Невилл даже рот приоткрыл от удивления.

— Через подставное лицо, — уклончиво бросил Крауч. — Она не монстр, каким её рисуют. И если ты помнишь, она пыталась тебя защитить тогда.

— Я тоже подавал, — неожиданно ухмыльнулся Невилл. — Пытался добиться освобождения под надзор Лорда магии. Фамилию, ясное дело, не светил. И тоже мимо.

Они замолчали. Тишину нарушало лишь тихое гудение какого-то магического прибора в углу. Первым не выдержал Крауч.

— Так что решаем с Эваном и Эйденом? — спросил он, постукивая мотком лески по подлокотнику.

— Ты у меня спрашиваешь? — усмехнулся Невилл.

— Если я сунусь туда и меня схватят — крёстная мне голову оторвёт. Маму ждать не станет. А не пойти... — Барти беспомощно развел руками. — Зачем тогда я им писал?

— Пойти надо, — твердо сказал Лонгботтом. — Вдруг помощь нужна? Хочешь, я с тобой отправлюсь?

— Думаешь, с ребёнком под мышкой я быстрее убегу? — горько усмехнулся Крауч. — Или меня пожалеют и отпустят?

— А если я тебе скажу, — медленно, растягивая слова, начал Невилл, глядя ему прямо в глаза, — что смогу на время стать взрослым? Сходить с тобой, прикрыть спину, а потом замаскировать метку и тебе, и тому, кто придёт?

— Ты что... сможешь? — голос Барти стал ледяным и спокойным, он сделал глубокое ударение на последнем слове.

— Ну, если хочешь. Бабушка и леди Элеонора как раз послезавтра укатывают на месяц в Италию. К Фрэнку и Алисе, да ещё и Нэнни с собой забирают. Дом останется пустой. Самое время.

— Стой-стой-стой, — Крауч выставил перед собой ладони, будто защищаясь от потока информации. — Я правильно расслышал? Ты можешь становиться взрослым? Тогда какого Мерлина ты вечно ноешь, что тебе трудно ходить и говорить?! Вся эта чушь про «как было бы хорошо снова стать взрослым» — это был спектакль?!

— Нет, Барти, — Невилл покачал головой, и в его детском голосе прорезалась недетская усталость. — Это не чушь. Быть ребёнком — то ещё удовольствие. Я бисером-то занялся, чтобы моторику вернуть, пальцы не гнутся толком. Взрослым я могу стать на сутки, а потом месяц-два валяюсь овощем. Моё ядро не тянет столько энергии.

— Но как это возможно? То есть я поверил в то, что твоя бабушка сказала о твоем сознании в таком возрасте, но это?.. Это невозможно! — взорвался Крауч.

— Есть зелье, которое делает тебя двадцатипятилетним. Причем неважно, сколько тебе лет сейчас — пять или сто, на какое-то время ты станешь таким. Но сил из тебя оно вытянет неимоверно. Причем чем больше разница с возрастом в двадцать пять лет, тем больше сил оно будет вытягивать из волшебника.

— Но я никогда не слышал о таком! А я подмастерье зельевара, о таком зелье даже легенд нет! В то, что у тебя сознание взрослое, я ещё поверил, но это уже перебор!

— Его нет в учебниках потому, что я сам его изобрёл, — пожал плечами Невилл, словно речь шла о рецепте печенья. — Случайно сварил, а друзья уже довели до ума. Я вообще мастер готовить всякую новую всячину, а потом вешать разбор на друзей, да и им это, кажется, нравилось, — Невилл вздохнул.

— Феноменально... — выдохнул Барти, оседая в кресле. — Расшифровать случайное зелье по готовому образцу... Это уровень магистра...

— Мой друг — гениальный зельевар, — Невилл тяжело вздохнул, и его взгляд устремился куда-то в пустоту. — Если бы ты знал, как мне их всех не хватает. Иногда так страшно становится от мысли, что я больше никогда их не увижу.

— Ты поэтому хочешь помочь с моими? — тихо спросил Крауч.

Голос его прозвучал непривычно мягко.

— Да. Своих мне не вернуть, так хоть тебе помогу твоих удержать.

— Спасибо.

— Сочтёмся, — горько усмехнулся Лонгботтом, тряхнув головой, прогоняя морок прошлого. — Ладно, хватит сырости. Приступим?

* * *

В кафе пахло корицей и свежемолотым кофе. Невилл с Барти едва успели занять столик у окна, как к ним неслышно скользнул официант — совсем молодой парень, на вид не старше семнадцати. Рыжие волосы были небрежно взъерошены, а за толстыми синими дужками экстравагантных очков прятались глаза, черные, как сама ночь.

— Господа желают что-нибудь выпить или перекусить? — спросил он ровным, профессиональным тоном.

Невилл переглянулся с Барти. Тот чуть заметно кивнул.

— Господа желают поговорить с вами, месье Розье, — произнёс Лонгботтом, вежливо, но без подобострастия. — Если вы не возражаете.

Парень на мгновение замер, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Затем усмехнулся, напряжение ушло из его плеч, и он уже совсем по-свойски опустился за их столик, отодвинув поднос в сторону.

— Весьма опрометчиво было приходить с кем-то, Бэк, — бросил он Краучу, сверля взглядом молчащего Невилла. — Я почти ушёл...

— Но не ушёл же, — мягко улыбнулся Барти.

— Если бы ты не натянул связь — я бы уже был на другом конце Лондона.

— Связь? — одними губами спросил Невилл, наклонившись к уху Крауча.

— Позже расскажу, — так же тихо пообещал тот, не сводя глаз со старого друга.

— Так зачем ты меня звал? — Эван откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Сейчас каждое лишнее движение — это риск. Можно нарваться на очень большие неприятности.

— Сначала ты ответь, — Барти поджал губы. Вопрос дался ему с трудом, но Невилл настаивал на этом пункте плана. — Почему ты не в Азкабане?

— А ты? — парировал Эван, прищурившись.

— Я в бегах.

— А я маггл, — пожал плечами Розье. В его голосе не было ни капли горечи, только сухая констатация факта. — Магглы никому не интересны. Феликса я отправил к тётке в Америку, пусть там школу заканчивает и Род принимает. — На мгновение его лицо исказила гримаса боли. — Ты даже не представляешь, Бэк, чего мне стоило разорвать его магический контракт со школой...

— Это стоило вам магии, — медленно, будто пробуя слова на вкус, произнес Невилл, глядя не на лицо Эвана, а куда-то сквозь него.

— Ты стал магглом? Навсегда? — выдохнул Крауч, и в его глазах мелькнул ужас. — Нет, Эван, ты не думай, ты мой друг в любом случае, но... магия...

— Да. — Голос Розье прозвучал глухо, словно из-под земли.

— Нет. — Голос Невилла прозвенел спокойно и уверенно.

— Что?

Оба парня, вздрогнув, повернулись к нему в унисон. В их взглядах смешались страх и отчаянная, робкая надежда.

— Что слышали, — Невилл приподнял бровь и позволил себе лёгкую, ехидную улыбку. — Уж ты-то, Барти, должен помнить, откуда я родом. Магистр зельеварения — это вам не флоббер-червь чихнул.

— Вы... знакомы с магистром зельеварения? — Эван подался вперёд, едва не опрокинув стакан с водой.

— Умный мальчик, — улыбка Невилла стала шире. — Сразу понял, что магистр — не я.

— Я смогу снова стать магом? — прошептал Эван.

Столько страха и надежды в одном голосе Невилл не слышал давно. С прошлой жизни. Ему стало по-настоящему жаль этого сильного парня, который был готов выжечь из себя магию, лишь бы сохранить Род.

— Вы и не переставали им быть, мистер Розье, — мягко, словно разговаривая с испуганным зверем, произнёс Лонгботтом. — Просто из-за грубого разрыва связи один из ваших энергетических каналов остался открытым. Вся энергия ядра не задерживается в теле, а вытекает в пространство. Вы ею прямо светитесь.

Он снял свои очки и аккуратно вложил их в руку Крауча.

— Взгляни.

Барти послушно поднес линзы к глазам и присвистнул.

— Ого! Эван, да ты полыхаешь, как факел!

— Если не исправить это сейчас, вас скоро найдут. И не факт, что с добрыми намерениями, — посерьёзнел Невилл, забирая очки обратно. — В Средние века сквибов с таким дефектом использовали как живые батарейки для родовых поместий. Запирали в подвалах и пытали, выкачивая силу. Именно так, к слову, семейство Уизли когда-то стало Родом. Правда, потом они снова скатились до обычной семьи, но это совсем другая история.

— Но сейчас же такое не практикуют? — неуверенно протянул Барти, хотя в его голосе уже не было прежней убежденности.

— Последний известный мне случай, — Невилл сделал паузу, чтобы глотнуть воздуха, — произошёл с Арианой Дамблдор. Её каналы разорвал дикий магический выброс, от которого пятерых маггловских мальчишек разнесло на куски. Мать заперла девочку в ритуальном зале и выводила лишь на короткие прогулки. Пока однажды Ариана, уже не контролируя себя, не проломила ей висок статуэткой.

— Кошмар какой... — прошептал Эван, нервно сглотнув. — Хотя Средневековье, дикие нравы... Интересно, Дамблдор-то знал о таком скелете в шкафу?

— Я больше скажу, — Невилл понизил голос, наклонившись к центру стола, — он лично помогал матери во всём этом.

— Матери? — хором выдохнули парни.

— Ариана была его сестрой. Единственным, кто не участвовал в этом ужасе, был их брат Аберфорт. Он позже отрёкся от рода, сменил фамилию на Робертсон и женился. А когда его жену убили, он вернулся к фамилии Дамблдор и осел в Хогсмиде. Свою дочь Августину он спрятал у магглы, инсценировав её смерть, и теперь она знать не знает, что тот странный Санта-Клаус, который каждый год приносит невероятные подарки, — её родной отец.

— Он бросил родную дочь?! — возмутился Эван.

— Он её спас, — покачал головой Невилл. — После падения Грин-де-Вальда быть Дамблдором, пусть и отрёкшимся, стало смертельно опасно. На Аберфорта и малышку было совершено больше десятка покушений. Он выбрал меньшее из зол, оставив малышку у магглы с измененной памятью. А для остальных около могилы Азалии Робертсон, его жены, появился еще один холмик с подписью "Августина Азалия Дамблдор, я буду любить тебя вечно. Твой папа".

— Откуда ты всё это знаешь? Кто ты такой? — Эван прищурился, внимательно разглядывая собеседника, словно пытаясь прожечь в нём дыру.

— Я просто читал мемуары Аберфорта Дамблдора, — спокойно пожал плечами Невилл. — «Жизнь до и после правды». Весьма увлекательное чтиво.

— И где, скажи на милость, их можно прочесть? — сарказм в голосе Эвана можно было резать ножом.

— В будущем, — Невилл улыбнулся самой невинной из своих улыбок.

— Но...

— Рей, остынь! — перебил его Крауч, хлопнув ладонью по столу. — Не это сейчас важно! Важно, что мы можем вернуть тебе магию и убрать Метку! Это главное!

— Как? — выдохнул Эван, вмиг забыв о скепсисе.

— А вот это всё к нему, — Барти кивнул на Лонгботтома и как-то пьяно усмехнулся. — Я уже перестал что-либо понимать. Просто поверил ему. Так, честное слово, гораздо проще.

— Ну что, мистер Розье? Вы согласны? — Невилл обвел их обоих спокойным, уверенным взглядом.

— Конечно!

* * *

— Мне тут как-то неуютно, — передёрнул плечами Невилл, оглядывая мрачный зал паба. Табачный дым стелился под низким потолком, а за каждым столиком шептались подозрительные личности.

— А мне-то как неуютно, — поддержал его Барти, нервно крутя пустую кружку. — Такое ощущение, что все только на нас и смотрят.

— А они, похоже, нас и ищут, только понять не могут — мы это или нет. Вернее, тебя ищут, а моё присутствие их пока от тебя отводит.

— Уходим? — поинтересовался Крауч и начал вставать.

— Ну привет, Барти...

К их столику подошёл в сущности ещё молодой мужчина со следами былой красоты, но сейчас он представлял не очень свежий вид: помятое пальто, красные глаза и дрожащие пальцы.

— Пгостите, — с лёгким французским акцентом произнёс Невилл. — Но откуда вы знать, что я Себастьян? Это мы с Фгансуа вас ждём? Вы месье Джонсон? Очень некгасиво с вашей стогоны заставлять нас так долго ждать, месье Джонсон! Тги часа мы с дгугом дожидаемся вас, пока вы где-то ходите! Это comportement scandaleux⁽¹⁾!

Парень на мгновение растерялся, но быстро пришёл в себя и уже хотел что-то сказать, однако не успел — голос сзади его перебил.

— Здравствуйте, Себастьян, Франсуа и… э, простите, вы кто? — обладателем голоса оказался весьма взрослый мужчина с морщинами, проседью в тёмных волосах и с моржовыми усами. На лице у него были строгие очки, на голове — шляпа-котелок, а в руках — трость.

— Эм… а вы кто? — глупо повторил молодой человек, который подошёл к столику парней.

— Я Артур Джонсон, экскурсовод для этих французских джентльменов по Англии. А вы с ними? Простите, я не был уведомлен, что вас будет трое. Договор был только на двоих.

— О, я не с ними. Прошу прощения, господа — я обознался.

— Ничего страшного, бывает. Не хотите составить нам компанию в прогулке?

— Нет, спасибо.

— Что же, тогда до встречи, — попрощался Артур Джонсон с молодым человеком, хлопнул его по плечу и повернулся к "французам". — Ну что, господа, обсудим наш путь?

— Конечно, месье! — обрадовались парни и защебетали по-французски, быстро подхватывая легенду.

Через десять-пятнадцать минут они поднялись из-за стола, пожали друг другу руки и отправились на Косую аллею, откуда аппаратировали домой.

* * *

— Так и знал, что он — предатель!

Кулак Эвана с грохотом обрушился на столешницу. Древесина жалобно треснула, а пустой бокал, подпрыгнув, покатился к краю. Лицо Эвана, минуту назад хранившее обманчивое добродушие усталого путника, сейчас исказила гримаса холодной, расчётливой ярости.

Выжатые до капли, словно три лимона под магическим прессом, парни рухнули в высокие кресла. Тишину нарушало лишь их тяжелое, сбитое дыхание.

— А я и не сомневался, — хмыкнул Невилл, разминая ладонью затекшую шею. В его голосе звучала усталая горечь, знакомая каждому, кто пережил не одно предательство. — Он решил пойти по стопам Каркарова. Думал отмыться, сдав остальных. Только Каркаров хотя бы Клятву не нарушал... а этот... продал и душу, и слово.

— И это наш друг! — Барти сорвался с места. Возмущение гнало его по кругу, заставляя метаться от камина к окну. — Каркаров — тот хоть чужаком был по сути, а этот... как Иуда! Как ты вообще рискнул к нему приблизиться, Рей? Он же мог почуять тебя, и тогда вместо одного приза — у него было бы два!

— Он был в ограничителе, ты видел?

Эван оставался чернее грозовой тучи. Его тонкие, аристократические пальцы стискивали набалдашник трости с такой силой, что побелевшие костяшки, казалось, вот-вот прорвут кожу.

— Эта штука глушит всё, включая чутьё. Поэтому он и сбежал так поспешно — чувствовал себя собачкой на привязи и в наморднике, вот и не почуял ничего.

Невилл, до этого молча изучавший тени в углу, резко подался вперед:

— Ты закладку на Грюма поставил?

Барти замер на полушаге, недоумённо обернувшись, а Эван позволил себе мрачную, почти ласковую улыбку.

— На Крауча-старшего. Я уверен: это его рук дело, его стиль. Грюм бы вломился в паб с аврорами и криками «Никому не двигаться!». А вот забрать нас тихо, по-крысиному, не поднимая шума в прессе, мог только наш многоуважаемый глава Визенгамота. Ему лишние скандалы с сыном-преступником ни к чему, пока. А вот когда поймает — тогда можно.

— То есть? — голос Барти сел до шепота. Он застыл истуканом, и только в расширенных зрачках плескался ужас. — Что значит: «поставил закладку»?

— Это значит, Барти, что как только дорогой Эйден прикоснется к твоему родителю или наоборот — их сердца остановятся. Оба лягут. Мгновенно и необратимо. И без следов.

— И зачем Эйдену касаться моего отца? — выдохнул Барти, но его лицо уже становилось землисто-серым, выдавая, что он сам догадался об ответе.

— Если я прав, и Эйден хотел сдать тебя, — Эван говорил спокойно, как профессор на вскрытии, — то контакт неизбежен. Чтобы получить помилование или награду, он обязан передать информацию лично в руки. Это может быть рукопожатие, неловкий толчок в коридоре Министерства, удар в лицо, если они поссорятся — что угодно. Физический контакт случится.

В комнате повисла звенящая тишина, прерываемая лишь потрескиванием дров в камине. Барти медленно, словно сломанная кукла, опустился обратно в кресло. Его взгляд остекленел, уставившись в одну точку на потертом ковре. По щеке, оставляя блестящую дорожку, скатилась слеза.

— Значит... — голос его стал хриплым карканьем. — Я только что своими руками подписал отцу смертный приговор?

— Нет, — резко ответил Эван, подходя к нему и кладя руку на плечо. — Ты защитил нас всех, обезопасил мать. Ты ведь понимаешь, что однажды он бы все-таки нашел ее? Стоит всему этому бардаку закончится — как он сразу поймет, что она сделала. Иногда выбирать приходится между плохим и ещё худшим. Твой отец сам сделал свой выбор, когда решил предать тебя ради карьеры.

Он сделал паузу, наклонившись к самому уху Барти:

— К тому же, если уж быть до конца справедливым, смертный приговор ему подписал я. Ты всего лишь не стал возражать.

Барти судорожно хмыкнул, утирая лицо рукавом. Губы его дрожали. Он закрыл глаза и заговорил так тихо, что слова растворялись в полумраке:

— Во что же мы превратились? Отец готов сгноить сына в Азкабане ради кресла и побрякушек власти. Сын согласен, что отца за это нужно убить. Друг, клявшийся жизнью защищать наши спины, бежит продавать наши головы, лишь бы спасти свою шкуру. Мы творим то, что творили с нами... Это карма?

— Это жизнь.

1) comportement scandaleux-возмутительное поведение

Вернуться к тексту