Против течения времени (гет)

Лили валялась на диване в гостиной и бессмысленно разглядывала потолок, предпочтя это наинтереснейшее занятие телевизору. Вообще её день проходил странно. С утра у неё были хоть какие-то жизненные силы, которые она благоразумно потратила на помощь маме с уборкой. Позже, выдохшись, Лили присела отдохнуть и сама не заметила, как потонула в бесконечном потоке программ. Вынырнула, лишь когда заболели глаза, отвыкшие от подобной нагрузки за долгие месяцы в школе, где все играли в средневековье.

Эта сторона Хогвартса Лили откровенно раздражала, пусть она, уже далеко не так плохо разбираясь в магии, и понимала причины отказа от электричества: любые современные приборы просто не выдерживали напора скопленной в стенах древнего замка за века энергии.

Летом она буквально засматривалась самыми разными фильмами и передачами. Особенно Лили нравилось садиться вечером перед телевизором всей семьёй, вместе выбирать, а потом обсуждать просмотренное. В этом году такого пока не случалось — папа приходил с работы слишком уставшим, и все, любя его, старались дать ему отдохнуть. А Лили прекрасно знала, что её отец не разделяет её страсти к новым веяниям кино.

Зато именно папа полностью разделял её любовь к книгам, пусть и интересовали их разные жанры, да и разрыв между поколениями ощущался отчётливо. Жалко только, что за месяцы, минувшие с её прошлой поездки домой на Пасхальные каникулы, ему не удалось прочесть и пяти. И снова всё из-за занятости.

Лили была убеждена, что её никакая работа не лишит возможности читать. Она будет пренебрегать сном, обедами и ужинами, но хоть глава в день окажется ею прочитанной!

Были в мире вещи, от которых просто невозможно отказаться, и Лили считала, что чтение — одна из них.

Если дома родители иногда ласково называли её «чародейкой», то подружки в Хогвартсе, день за днём наблюдая её по утрам, ещё не готовую к урокам, с гнездом на голове и в целом встрепанную со сна — в общем, с массой важных первостепенных задач, ещё не выполненных! — уже за поглощением новой истории, хихикая, дразнили «книгочейкой». Но Лили на них не дулась. Во-первых, друзьям она прощала многое. А во-вторых — на правду же не обижаются?

Впрочем, книгочейка из неё сейчас получалась явно лучше. На тумбочке рядом с диваном лежала палочка. Так близко — рукой подать. И в то же время так невыносимо далеко. Лили всегда трудно давался отказ от магии на лето: уезжать из Хогвартса, откладывать артефакт, уже почти вросший в руку, каждый раз становилось больно. Она чувствовала себя оторванной от так скоро ставшего родным мира. Мира, полного чудес. Мира, который уже к середине лета будет ей казаться прекрасным сном.

Ежегодно это портило ей настроение. Чувство опустошённости было одуряющим. Лили ощущала внутри себя магию, но, не имея возможности её пробуждать, почти физически страдала.

Первые недели каникул она так и таскалась с палочкой, словно та была намертво пришита к кончикам пальцев. Вот вроде и не так много Лили колдовала вне занятий в Хогвартсе, а даже этого было трудно лишиться. Постоянно она ловила себя на мысли, что хотела бы, например, левитировать к себе книгу, или, подходя к плите, Лили уже машинально проговаривала про себя: «Инсендио», хотя та включалась без всякой магии…

Также первое время Лили было сложно взяться за учебники. Брала их в руки — и тут же накрывало такой тоской, что сердце разрывалось. Появлялись какие-то глупые мысли. Голоса в голове, говорящие знакомыми интонациями сестры, крестящие её сумасшедшей… Словно она читала какие-то сказки, чьи-то глупые выдумки, обернутые в привлекательную обложку академических талмудов…

Более того, Лили была утомленна подготовкой к экзаменам, прошедшим в конце года. Вот вроде обычные переходные — не страшные СОВ или тем более ЖАБА, настолько, похоже, сложные для сдачи, что о них если и говорят старшекурсники в гриффиндорской гостиной, то лишь рассевшись по углам и шёпотом, — а учителя прямо зверствовали! Даже Лили, гордящаяся своей искренней любовью к учёбе и усидчивостью, к середине сессии уже хотела бросить всё и просто сбежать из замка, лишь бы не возвращаться в читальный зал библиотеки, к бесчисленным фолиантам и собственным конспектам… И всё же повторять опыт множества принцесс из обожаемых книг было нельзя, оставалось стиснуть зубы, открывать новый пыльный талмуд и зубрить очередную таблицу…

Неудивительно, что сейчас ей видеть не хотелось научную литературу, даже больше чем прошлым летом. Хоть чуть легче становилось, только когда приходил Сев. С ним они могли взахлёб часами обсуждать магию, строить свои собственные теории, даже пусть и в шутку… С ним учиться было интересно.

Дождь уже который час барабанил по крыше, отсчитывая секунды, минуты, часы, вечность… Заняться было нечем. Вернее, ничего не хотелось. Не настолько хотелось, чтобы для этого вставать с дивана. Каникулы…

Петунья уехала на выходные к подруге, словно лишь бы не проводить время с ней, Лили. Очевидно, в тех же целях сестра в этом году отвертелась от поездки, воспользовавшись новым железным аргументом — подработкой, который родителей полностью удовлетворил.

Лили обожала бабулю саму по себе, но также она особенно ценила эти две недели за то, что выдавалась прекрасная возможность хоть чуть сблизиться с Туни. Их селили в одной комнате, и разговоры — пусть короткие — становились просто неизбежными. Но в этом году сестра лишила её и этой возможности…

Грустные мысли начали подтачивать внутренний стержень. Лили упрямо вздёрнула подбородок — да, она в комнате одна, и свидетелей её протеста не будет, но так всегда было легче взращивать в себе боевой дух — и мысленно пообещала себе, несмотря ни на что, хорошо провести время. Её бабушка была классной! А ещё — жила в Корнуолле, прямо рядом с морем! Холодным, но оттого не менее красивым — синим-синим, бескрайним…

Лили, фантазируя о будущем, всегда мечтала поселиться в каком-нибудь живописном рыбацком городишке с невысокими старинными домами и скалистыми бухтами в шаговой доступности… Чтобы выходить утром на прогулку и любоваться на идущую красивыми волнами водную гладь…

Она помнила, как много лет назад родители длинными вечерами вели разговоры о переезде — её маме никогда не нравилось в Коукворте. Папа, напротив, не хотел уезжать из дома своего детства, слишком дорожа воспоминаниями. Да и трудно было бы ему оставить здесь работу, на которую он потратил столько лет… В общем, те обсуждения так ни к чему не привели, но Лили за время, пока они проводились, успела так подробно всё себе напридумать, что жила этой мечтой. И верила, что обязательно сумеет воплотить её в реальность. А пока будет наслаждаться видами из окна гостевой комнаты бабушкиного коттеджа, не думая о сестре, так упорно её отталкивающей.

Поднявшись с дивана, Лили отправилась в свою комнату. Там всё было неизменно, разве что непривычно закрытые окна — была б её воля, она проветривала бы сутками, но в условиях непогоды её желаниям не суждено было исполниться. Взгляд упал на клетку, стоящую на тумбочке в углу. Игнис, занятая своими перьями, даже не угукнула ей в знак приветствия.

Мелькнула мысль написать Марлин и Ребекке, но Лили пока её отогнала. О чём ей писать? Прошло всего двое суток с момента их последней встречи! Дома все в большинстве своём как прежде… А писать о рутине не хотелось.

Мысли о подругах плавно сменились воспоминаниями о другом человеке. Сев. Они же договорились сегодня поучиться… На часах было уже шесть вечера, а друг всё не приходил. Лили даже начинало казаться, будто он не явится вовсе.

Это всё ужасно напоминало её опоздание в поезде. Северус ведь тоже тогда её ждал. Может ли такое быть, что этот гад решил на ней отыграться? Вполне в его духе. Сев иногда становился ужасно обидчивым. Это бесило, выводило из себя, но ничего было не поделать.

Могла ли его вчерашняя скрытность быть следствием того же? Хотя… это уже вряд ли. Сев сам по себе любил отмалчиваться, а в его стремлении свести на нет любые разговоры о семье не было ничего не только удивительного, но и нового.

В размышления бесцеремонно вклинилось едва слышное на втором этаже, но оттого не менее привлекающее внимание треньканье дверного звонка. В его источнике сомневаться не приходилось — Петунья не вернётся до завтрашнего вечера, папа пришёл ещё час назад. Спустившись на первый этаж, Лили застала там маму, которая, вытирая руки кухонным полотенцем, уже спешила к входной двери.

— Это Сев, мам, — остановила её окликом Лили. — Я открою.

Мама остановилась, благодарно улыбнулась ей и вернулась на кухню, откуда тянуло манящим ароматом свежей выпечки — родители утром собирались к знакомым в гости и, видимо, решили угостить их пирогом по фирменному семейному рецепту.

Лили наконец открыла дверь, впуская в дом промокшего под дождём друга. Пока Северус стоял под навесом крыльца, с него натекла целая лужа воды. Он снял куртку — под ней оказалась простая чёрная рубашка, вновь вышел на улицу, не боясь простудиться на не по-летнему холодном ветру, дополнительно встряхнул верхнюю одежду, смахивая ещё веер капель, вернулся в дом и, очевидно удовлетворённый своими действиями, наконец повесил её на крючок. Закрыл дверь. Разулся. И наконец посмотрел на неё.

Северус выглядел как после бессонной ночи. Бледный, с потемневшими кругами под глазами. Так, как и всегда. Лили прекрасно знала о его проблемах со сном, но, если честно, была немного удивлена, увидев их признаки и сейчас, на каникулах. Вот она, например, спала сегодня до одиннадцати. Что мешало ему поступить так же?

Было и ещё одно различие между ними — друг казался не очень довольным жизнью, что не было для него таким уж несвойственным, и… измотанным. Так, словно экзамены закончились лишь вчера, а не целую неделю назад! Вот не умеет он отдыхать! Наверняка, стоило только вернуться в Коукворт, Северус засел за свои многочисленные учебники и так увлёкся, что перестал обращать внимание на такие «бессмысленные» вещи, как сон. Помешанность на книгах у них с другом была одна на двоих, только Лили не осиливала такое огромное количество научной литературы, предпочитая ей художественную.

Прежде чем Лили успела поздороваться, поинтересоваться, как у него прошёл день, и, вероятно, получить в ответ очередную отмашку вроде вчерашней, Северус первым задал вопрос:

— Пойдём к тебе? Я принёс учебники…

Лили кивнула, и они вместе отправились в её комнату. Там Северус на несколько секунд замер на пороге, осматривая, оценивая произошедшие здесь за год изменения. Таких было немного — разве что постеры с магловскими рок группами на стене, что Лили увидела в местном киоске и что очень ей понравились, особенно после прослушивания песен изображённых на них исполнителей, — так что друг быстро с этим занятием покончил и отправился к плетёному креслу у окна. Он располагался там уже не первый год, и Лили даже мысленно называла этот предмет мебели «креслом Сева».

— С чего начнём? — спросила Лили, садясь на кровать напротив него и решая не играть в формальности, раз Северус не хочет. — Я уже начала эссе по зельям, но, может… трансфигурация? Там эти проклятые одушевлённо-неодушевлённые метаморфозы…

— Давай с того, что у тебя получается хуже всего, — предложил Северус, листая свой учебник по чарам. — Чтобы я мог насладиться твоими мучениями.

— Очень мило, — фыркнула Лили, но улыбнулась. Она научилась не обижаться на его язвительность, а находить её забавной. — Тогда давай травологию.

— Травологию? — удивился Северус её выбору. — У тебя всегда были хорошие оценки…

— У меня везде хорошие оценки, — нарочито гордо вскинула подбородок Лили. — С практикой у меня всё отлично, а вот в теории я немного плаваю. А в эссе проверяется именно она.

— На практике только и нужно, что внимательно прослушать инструктаж Бири, это любому идиоту доступно, — скривился Северус. — Так что не впечатлила.

— У меня и не было подобной цели, — пожала плечами Лили, снимая с полки учебник травологии. — Может, позанимаемся сегодня в игровой форме? Просто освежим знания за прошлые годы?

— Что ты предлагаешь?

— Давай так, — воодушевлённо начала объяснять Лили, доставая из шкафа учебники за старые курсы и кидая один из них Северусу, — задаём друг другу вопросы по учебникам. По очереди. А потом подсчитаем, кто больше ошибётся.

— Так не интересно, — проворчал Северус. — Ты только что сама призналась, что не сильна в травологии. Заранее ясно, кто выиграет.

— Я сказала «немного плаваю». А не «полный профан». И… чтобы был азарт — давай на что-нибудь поспорим.

— На что, например? — явно заинтересовался друг.

— Давай победивший задаст дополнительную тему эссе по любому предмету. И проигравший обязан его написать.

— А с этим дополнительным эссе мне надо будет тебе помогать наравне с другими? — ухмыльнулся Северус.

— Ага, а ещё тебе нужно будет заварить чай и поклониться. — Лили запустила в него подушку. Потом не выдержала и засмеялась. Да, она вовсю пользовалась безотказностью Северуса в помощи с эссе, но это же не повод так нагло намекать, что без него она уже ни на что не годна? — Хватит издеваться, Сев! Такой спор устраивает?

— Устраивает. — Северус наконец улыбнулся — слабо, но искренне. — Ты первая.

Игра неожиданно затянула. Может, дело было в удачной идее, а может — во внезапно возникшем азарте. На все её вопросы Северус давал ответы практически молниеносно и удивительно точно. А ещё этот зазнайка где-то научился гротескно закатывать глаза и вовсю этим пользовался, что только распаляло интерес. Впрочем, почему «где-то»? На Слизерине, у этих высокомерных снобов, ясное дело!

— Белладонна! — уверенно ответила Лили на вопрос о растении, ягоды которого имеют тёмно-фиолетовый цвет и при употреблении в пищу вызывают бред и галлюцинации.

— Верно, — согласился Северус.

— Теперь я! Какое растение называют гиеновым деревом?

— Алихоцию. — Он едва ли не горестно вздохнул. — Ну ты серьёзно? Я же постоянно зелье памяти варю, а это один из основных ингредиентов.

— Ну придумай тогда сам сложный вопрос, — обиделась Лили. У них у обоих пока на счету не было ни единой ошибки, так что не ему упрекать!

— Назови четыре растительных ингредиента в эйфорийном эликсире.

— Сев, во-первых, у нас тема опроса — «Травология», а не «Зельеварение», — хихикнула Лили, загибая палец. — Во-вторых, это зелье изучается только на старших курсах. В-третьих, там их три: сушёный инжир или, так уж и быть, абиссинская смоковница, семена клещевины и настойка горькой полыни.

— Всё как по учебнику. — Сев чему-то улыбнулся. — Но я же тебе рассказывал, разве нет?

— Что рассказывал? — не поняла она.

— Мята. Перечная. Она минимизирует побочные эффекты.

— Да? — Лили склонила голову на бок.

Сев кивнул. Едва загоревшаяся на лице улыбка погасла, сменившись очередной высокомерной гримасой.

— Это элементарно.

— Кому как, — не согласилась она. — И когда ты успел его сварить? Я, хоть убей, не помню, чтобы мы это обсуждали.

— В прошлом году. — Чуть помедлив, Северус добавил: — Заказ.

Лили не прекращала удивляться способностям Северуса в зельеварении. Они, казалось, были безграничны. На третьем курсе не только сварить зелье, что проходят при подготовке к ЖАБА, но и суметь его улучшить. И сообщить об этом совершенно рутинно. Сущая же ерунда!

— Твоя очередь, — поторопил её Сев.

— Какое растение называют «дьявольской петлёй» и почему?

— Плющ кельтский ползучий, — тут же последовал ответ. — Потому что его усики, обладающие магической чувствительностью, могут оплетать живую добычу — обычно мелких животных или неосторожных гномов — и душить, высасывая магическую энергию, если организм подобной обладает. Теперь я. — Он перелистнул страницу в своём учебнике. — Опиши симптомы отравления спорыньёй, попавшей в муку, и магический способ её нейтрализации в уже испечённом хлебе.

Лили торжествующе ухмыльнулась: это она прекрасно знала! Урок рассказан на отлично, похвалы ожидаемо не последовало: слушатель на них скуп, с этим можно лишь смириться. А вот гордость за саму себя у неё уже никто не отнимет.

— Всё у тебя хорошо с травологией, — проворчал Сев, продолжая листать учебник. — Ты меня обманула.

Лили рассмеялась подобной жалобе. Да, друг сегодня был в совершенно особенном настроении.

— Может, я просто решила не удовлетворять твои садистские наклонности?

— Может, и так, — отмахнулся Сев. — Задавай вопрос.

Выиграть эту игру для него, похоже, уже стало делом чести. Она продлилась ещё час. За этот час Северус подловил её трижды, сама Лили его — лишь единожды, и то уговорить друга признать ошибку удалось, лишь выиграв дуэль взглядов. Но оно того стоило. Когда оба уже просто пресытились растениями, их свойствами и латинскими названиями, пришла пора назначать наказание.

— Так-так-так… — протянул Сев, отстукивая дробь по подлокотнику своими длинными паучьими пальцами, как часто бывало у него в минуты задумчивости. — Какое эссе я у тебя заказываю?..

— Давай о преимуществах свежих растительных ингредиентов над засушенными в зельеварении, — на ходу предложила Лили, надеясь самостоятельно определить себе задание, прекрасно представляя, что в ином случае может выдать её друг.

— Скучно, — сморщился Северус. — Но ладно. Три свитка?

— Давай сразу пять, что уж там мелочиться, — хихикнула Лили. — И с практическим доказательством на трёх примерах.

— Сама предложила, — развел Северус руки. — Воля дамы — закон. Жду к твоему возвращению от бабушки.

Лили вновь засмеялась и стала подыскивать, чем бы в этого нахала запустить на этот раз. Учебники для таких целей было жалко. Так и не найдя ничего подходящего, Лили оставила эту потребность неудовлетворённой.

— Не знала, что на Слизерине из тебя сделали джентльмена, — расплылась в широкой улыбке она, — но очень этому рада.

Северус проигнорировал её колкости.

— Может, займёмся эссе? — предложил он, откладывая учебник травологии на стол, откидываясь в кресле. — Достаточно «вспомнила программу»?

— Нет, только не это, — запричитала Лили, демонстративно откидываясь назад и падая спиной на кровать. — Я готова на всё что угодно, кроме травологии.

— Я бы не зарекался, — хмыкнул Северус. — Тогда зельеварение?

— Там всё те же корни, ягоды и листья… — скривилась Лили. — Меня от них уже мутит.

Северус вновь хмыкнул каким-то своим мыслям.

— Чары?

— Давай, — согласилась Лили, через силу поднимаясь и садясь за стол. Северус пододвинул своё кресло чуть вперёд, чтобы удобно было писать. Разместившись, они наконец принялись за дело.

Спустя полтора часа их, не успевших закончить даже черновик эссе, отвлекла от важной академической дискуссии, завязавшейся по прочтении параграфа в учебнике, её мама.

— Дорогие, — постучав, вошла она в комнату. — Уже поздно. Северус, тебе пора домой. Твои родители наверняка… волнуются.

Последнее слово прозвучало до ужаса формально, а оттого невозможно двусмысленно. Лили испуганно стрельнула глазами на друга — не заденет ли его это?

Сев, ещё пару мгновений назад размахивающий руками, в минуту оживлённого учебного спора позабывший о всякой скованности, сейчас сидел закаменев, почти неестественно выпрямившись, сложив руки на столе и глядя на её маму с непроницаемым выражением лица. Ну прямо образцовый ученик, разве что без любезно-подобострастной улыбки!

Услышав последнюю фразу, статуя отмерла, пришла в движение: он резко поднялся в кресле и принялся собирать вещи.

— Но мам! — запротестовала Лили. — Сколько сейчас времени? Всего десять? Серьёзно? Нам по пятнадцать, ну правда!..

Последующие аргументы оказались прерваны её собственным зевком. Лили прикрыла рот ладошкой, стараясь его скрыть, но эти старания оказались тщетны: Сев тихонько фыркнул, очевидно забавляясь моментом её неловкости, — гад! — а мама… Ну, мама была мамой.

— Лили! Твоему другу. Уже. Пора. Домой, — холодно отчеканила она. — И если тебе всё равно на его отношения с родителями, которые могут испортиться, если он вернётся лишь среди ночи, — у Лили аж язык зачесался откровенно напомнить маме, что отношениям Сева с родителями портиться уже, кажется, некуда, но мама, будто прочитав её мысли, нашла способные урезонить её доводы: — Подумай о собственных! Отцу завтра на работу, а вы тут беседуете в полный голос! Как тебе только его не жалко?!

Лили тут же сникла. Чтобы вконец её добить, в комнате зазвучал третий голос, до того в споре не участвующий:

— Я, пожалуй, и вправду пойду, — сказал Сев, закупоривая чернильницу и ставя её на стол. — Мы достаточно успели сегодня, да и действительно поздно.

Лили не поверила своим ушам. Сев, этот вечно стремящийся успеть всё и сразу, говорящий, что они сделали «достаточно»? Сев, который может не спать двое суток и при этом нормально учиться, заявляющий, что в десять вечера — «поздно»? И сверх того: Северус, соглашающийся с её мамой?

Если и случалось Лили переживать разрыв шаблонов, то в данный момент с ней происходило именно это. Прежде чем она успела хоть что-то проанализировать, Сев молча вытащил из своей сумки, лежащей у стола, оставшиеся учебники, положил поверх них пустые листы пергамента и выровнял всё это аккуратной стопкой.

— Я оставлю у тебя, чтобы не таскать их напрасно? — Не дожидаясь ответа, он повернулся к её матери, кивнул ей и направился к выходу из комнаты, на мгновение замерев на пороге: — Спокойной ночи, Лили.

Мама дёрнулась было проводить его до выхода, но Северус остановил её одним движением руки.

— Я знаю, где у вас в доме дверь, миссис Эванс. Выучил за шесть лет. До свидания.

С этими словами он просочился в коридор, закрыв за собой дверь. У Лили в ушах стоял белый шум. Она просто ничего не понимала. В прошлом году они с Севом часто засиживались за учёбой до полуночи, а когда она начинала упрашивать родителей, чтобы посидеть «ещё чуть-чуть», конечно, не начинал пламенно требовать, подобно ей, но хотя бы тихо поддакивал и иногда вставлял что-то от себя ей в поддержку.

Что ж, с Северуса станется вести себя нестандартно. Он частенько такое выкидывал: стоило Лили только решить, что она легко может предугадать любой его шаг, — знает же как облупленного! — Северус интуитивно показывал ей, что «нетушки!» В этом был свой интерес.

— Приятных снов, Лили, — тихо пожелала мама и тоже покинула комнату.

Лили, оставленная в одиночестве, сложила свои письменные принадлежности, взяла с прикроватной тумбочки почти дочитанный уже «Таинственный сад» и, чуть поколебавшись, села в то самое кресло, где ещё пару минут назад располагался друг. Оно даже хранило остаточное тепло. А ещё тут было очень даже удобно — совсем не удивительно, что Сев неизменно выбирал именно это место. Первые пару минут на фоне ещё маячили разные мысли об обсуждаемых ими с Севом сегодня магических тонкостях, но позже их полностью вытеснили описываемые на печатных страницах события.

Лето начиналось неплохо. С тихих бесед с матерью, длительных сеансов просмотра телевизора и оживлённых занятий с другом.

Да, с ним всё было далеко не просто. Но это пока. Ведь у неё было ещё целых два месяца, чтобы со всем разобраться и вернуть их дружбе ту самую динамику, которой она так дорожила!

Да, Петунья предпочитала её игнорировать и почти что избегала. Но вдруг за время её отъезда к бабушке сестра хоть капельку соскучится?

Лили хотелось в это верить. Верить в лучшее. И делать это, дочитывая добрую сказку про надежду, было удивительно просто.