СЛОН (джен)

— Семья моя… Кажется, у меня наконец появился шанс отомстить за вас. Теперь Карбофос не отвертится, — сбросив вызов, потихоньку проговорил старый детектив. — Осталось решить всего несколько загадок, которые, как и это дело, подкинула мне судьба. Жаль, мне не совсем понятны мотивы этого ублюдка… Он без проблем уничтожает жизни тех, кто ему мешает, не оставляя при этом никаких особых следов. Видимо, бухгалтер знает или хранит что‑то эдакое! Что‑то такое, что сначала необходимо забрать, а потом уже смывать его жизнь в унитаз.

Старик, склонившись над могилками, размышлял об этом, пребывая в странном подобии спокойствия. Почему подобии? Потому что гнев размеренно клокотал где‑то под рёбрами, но не покидал тесной клетки.

— Если бы тогда я не полез слишком глубоко в дело картеля… Если бы не моя принципиальность и желание искоренить барыг дрянью, вы были бы живы! Наёмники пришли за мной. Они искали меня — и только! И должны были найти, но я уехал на вызов, а вот вы приехали раньше времени с соревнований, — детектив тяжело вздохнул. — Как, блядь, можно стремиться к правосудию, к справедливости, когда жизнь сама по себе — несправедливая сука?! — прокричал он.

Ему это было необходимо, чтобы избавиться от кипящего гнева, освободиться от злости и подготовиться к возмездию — не тому, которого требовало сердце, а тому, которое было необходимо, чтобы окончательно не потерять самого себя, своих принципов и идеалов.

— Рыбий жир… — подумал детектив, — Наверное, есть смысл запастись этой гадостостью. Не зря эта деталь была прописана в личном деле. Уверен, она сыграет свою роль, вот только купить я его сейчас вряд ли где‑то смогу, а значит, необходимо ещё раз навестить бывшего знакомого, учитывая, что он сам говорил о большом количестве такового. — Мужчина хмыкнул. — А этот Слон практически звезда! Этот самый рыбий жир можно расценивать пунктом райдера… Забавно, да, — подняв голову и посмотрев на тёмное небо над собой, детектив сделал глубокий вдох, после чего пошёл на выход.

Спустя час старик зашёл в кабинет управляющего тюремным заведением. Тот пребывал в плачевном состоянии. На столе было много пустых бутылок разных форм и объёмов. Сам же он храпел, лёжа лицом на клавиатуре. Детектив обошёл стол и зашёл со спины. Усмехнулся с бесконечно вбиваемой буквы «Б», длинными строчками спускающейся по графической копии листа формата А4.

Детектив взял ведро с пола, в котором так же мирно покоились пустые флаконы, освобождённые от алкоголя. Взял один в руку, покрутил перед глазами, изучая этикетку. «Откатики и взятки… На зарплату такой алкоголь купить не получится. М‑да. И ведь доказать виновность не так сложно, особенно сейчас, когда можно придавить ногтем, ну да ладно, зло в любом случае необходимо, и лучше, когда это зло выбрано добром и выполняет свои функции в обе стороны подконтрольно», — подумал он перед тем, как не самым гуманным образом разбудить старого знакомого.

Бутылка звонко ударилась о собратьев, превратив несколько в осколки. Спящий подпрыгнул с громким возгласом, руками задев несколько стеклянных ёмкостей. Детектив, стоявший позади, освободившейся рукой схватил старого знакомого за горло и тихо, практически шёпотом прохрипел: «Дёрнешься, и тебе пиздец. Пискнешь ещё раз — и исход будет как в первом пункте. Если понятно, стукни костяшками по столу один раз. Если нет, смотри всё тот же первый пункт». Раздался одинокий «тук» по столу.

— Рыбий жир где? — уже с издёвкой в голосе выдавил из себя детектив, после чего отпустил горло бывшего коллеги.

Того затрясло от ярости. Он покраснел от злости, но не решился… Ни на что не решился.

— Можешь меня поздравить. СЛОН найден, а Карбофос почти пойман — и на сей раз не на своей территории. И на сей раз ему не удастся выкрутиться, — проговорил детектив, обходя стол, за которым, можно сказать, жил управляющий тюремным заведением. — Лично к тебе у меня много вопросов, но я их задавать не стану — потому что не хочу и потому что вот эта видеозапись открывает мне доступ к тем вопросам, которые я смогу задать когда‑нибудь.

Мужчина повернул экран своего телефона, чтобы старый знакомый мог увидеть на нём себя в окружении пустых бутылок, усеявших рабочий кабинет.

— Что тебе нужно?.. — злобно прошипел управляющий.

— Рыбий жир. Прямо сейчас. Взамен я потом скажу о том, что ты принимал участие в операции по задержанию. Правда, придётся тебе поехать со мной — но посидеть в стороне, пока я не скажу, что можно подползать. Тебе — почёт, уважение и голова, оставшаяся на плечах. А я, знаешь, получу немало от задержания Карбофоса. Хотя ты будешь обязан сделать так, чтобы его посадили к тебе сюда — и чтобы здесь у него не было никаких привилегий. По рукам?

Воцарилась тишина. Управляющий тяжело сел в своё кресло. Было видно, насколько ему плохо от сильнейшего алкогольного отравления и, как следствие, чудовищного похмелья.

— Дружок, времени на раздумья нет. Даже варианта думать нет. Веди туда, куда вы сложили весь жир для нашего клиента. Берём побольше — и на выход. Мой коллега, чувствую, скоро сообщит о необходимости скорого прибытия на место событий.

* * *

— Так… Единственный вариант, чтобы посмотреть дату, время и место вылета, какой у меня есть… Чёрт… Не уверен, что какой‑то вариант вообще есть! Ну, не считая того, что я вломлюсь в это агентство и устрою там какой‑то жёсткий кипиш, чтобы посмотреть по факту, что и как, — размышлял парень, наблюдая за активностью входной двери. — Вот только риск получить пулю в этом месте вполне себе неиллюзорный. Более того, что‑то мне подсказывает, что просто так, даже если я туда зайду и смогу что‑то сделать, меня никто не выпустит. Теперь, внимание, вопрос: а как быть и что делать?!

Парень перебирал мысли в голове, но голова шла в отказ — не хотела ничего придумывать. Он уже был готов попробовать крайне идиотскую идею, что посетила его почти сразу, но сомневался не только в действенности, но и в реализации.

В чём таковая заключалась: неподалёку он заприметил круглосуточный продуктовый магазин, в котором можно было купить несколько упаковок сосисок. Далее, при помощи ремня он подумывал закрепить всё это на поясе, засунуть туда же телефон и… Ну, в общем, поиграть немного в смертника, готового на всё, лишь бы выудить информацию.

Однако в этом плане помимо очевидных изъянов был и неочевидный. Но помощник детектива, несмотря на усталость и общую панику в связи с полным отсутствием идей, смог его для себя выделить.

«Хорошо, допустим, я ворвусь и смогу каким‑то образом выпытать информацию о том, куда направляется Карбофос. И даже после этого смогу уйти. Но вот только уходить для меня не будет никакого смысла! Как только я покину заведение, так сразу „эти“ могут связаться с клиентом и предупредить его обо всём — в том числе предложить другие рейсы. В общем, уходить — не вариант. Оставаться — тоже не самый лучший вариант, потому что шефу может понадобиться моя помощь. Да и сидеть в бочке пороха тоже нет никакого смысла. Мой понт, если и прокатит, то на короткой дистанции, а вот на длинной — вообще никак. В любом случае, думаю, найдут способ, как вырубить. Даже если я всё время буду сидеть исключительно спиной к стене… И что же тогда делать?!»

В итоге он решил вызвать такси и отсиживаться в машине по максимуму. Если классика слежки, значит, классика слежки. Вот только в аэропорту могут возникнуть проблемы. Не думаю, что этот пойдёт в основной зал, к стойкам и так далее. Скорее всего, его там будут встречать со всей помпезностью в каком‑нибудь отдельном лобби — такой была нить его рассуждений и таким было его итоговое решение. Всё равно ничего лучше в голову просто не лезет. Проклятье!

Спустя несколько минут он сидел в машине вместе с водителем. Тот хотел отменить заказ, но не стал спорить с аргументом: «Если сделаешь, как я прошу, то заплачу сверху столько же, только переводом на карту». Поскольку поездка предвещала быть продолжительной, таксист согласился и дальше следовал всем указаниям. Таковых было немного: затушить двигатель и ждать.

Прошло ещё несколько минут, и дверь крайне своеобразного туристического агентства открылась. Оттуда вышли те самые двое: Карбофос и его шестёрка.

Бородатый выругался, скомкал какой‑то лист и бросил в ближайшие кусты, после чего широким шагом направился прочь со дворов.

— Так, слушай… Делаем следующим образом, — парень хотел не обращать внимания на бумажку, но не мог, прекрасно понимая, что она может быть крайне ценной уликой. — Ты потихоньку кати за этими двумя, а я — до кустов, и постараюсь вас догнать. Если что, держимся на связи…

Сказав это и увидев согласный кивок водителя, помощник детектива выскочил из машины и по широкой дуге рванул туда, где несколькими секундами ранее стоял Карбофос с прислужником.

Таксист завёл двигатель, предварительно выключив все осветительные приборы, и двинулся с места. Оказалось, что он управляет электромобилем. До этого помощник детектива действовал по накатанной, по привычке, и не вслушивался, а тут понял, насколько ему повезло.

Добравшись до кустов, парень тотчас же занырнул в них. Удача улыбнулась ещё раз своей неоднозначной улыбкой. Лист застрял в тоненьких веточках, коих было, возможно, слишком много. Взяв его в руки и раскрыв, помощник детектива приложил титанические усилия, чтобы не заорать от счастья. Это была копия билета с обведёнными данными о времени вылета и номере рейса. По всей видимости, Карбофосу вручили её на всякий случай. Всё же иностранец с наличием некоторых проблем и произношения, и понимания, так ещё парнишка, за ним бегающий, вёл себя словно глухонемой. Возможно, именно эта бумажка была ещё и своеобразным пропуском куда‑нибудь, но Карбофос не знал об этом или не понял этого, или ему было откровенно плевать…

— Мне сегодня однозначно улыбается удача — после пары попаданий впросак, — прошептал он. — Можно сказать, что‑то там кармическое восстановлено после перепалки с непонятно откуда взявшимся котиком, спускавшимся по блокам кондиционеров, и небольшого тюремного заключения… Надеюсь, на этом плохие и хорошие моменты на сегодня закончатся, уступив нейтральным.

Подумав об этом, парень достал телефон и позвонил детективу, чтобы доложить об успехах.

* * *

Добравшись до аэропорта, первым делом паренёк набрал детективу. Диалог их был построен в основном из односложных предложений по схемам «Да», «Нет» и «Где?», «Там».

Так, спустя четверть часа нехитрых перебросок фразами, молодой человек наконец произнёс: «Шеф, а я вас вижу!», на что получил лаконичный ответ: «Аналогично».

— Шеф! А что мы будем делать?

— На данный момент у меня нет однозначного ответа на твой вопрос, но кое‑какие шаги я уже предпринял. Надо немного подождать.

— Но у нас же нет времени.

— Но у нас и нет повода для спешки, коллега. Всему своё время.

— Хорошо. Шеф… Эм, шеф, скажите, у вас появились мысли касаемо звуков флейты и рыбьего жира?

— Нет. Мыслей не появилось. Рыбий жир — да, много, а вот мыслей нет, — детектив указал на сумку. — Как бы то ни было, коллега, сейчас я надеюсь исключительно на удачу.

— Но почему, шеф?! У нас же почти получилось взять Карбофоса. Осталось только схватить.

— Да, коллега, вы совершенно правы, но!.. Мы находимся на территории аэропорта, а это — словно отдельная вселенная, где действуют чуть другие правила, законы и ведомства. Надеюсь, они захотят протянуть руку помощи… Руку помощи, которая сможет ещё и отхватить жирный кусок пирога.

— Что вы имеете в виду?

— Нам придётся проводить совместную операцию. Надеюсь, они не попытаются меня кинуть…

— А такое возможно?

— Возможно всё, даже невозможное — пусть и с малой вероятностью, но тоже может произойти. Говорю об этом, потому что по пути сюда связывался с начальником службы охраны, мы обо всём поговорили и всё обсудили. И вот я тут, а меня до сих пор никуда не пригласили пройти.

— Может быть, в таком случае сами попробуем пройти в зону посадки?

— Знаешь, мой дорогой коллега, это можно было бы устроить в том случае, если бы это было просто. Поскольку это совершенно не просто, то лучше не поднимать лишнего шума. И, скорее всего, Карбофос отсиживается пока что в VIP‑зоне — недалеко от назначенных ему ворот. Так что на данный момент мы ждём и не дёргаемся. Ты же не хочешь заиметь на свою душу как минимум административное дело?

— Нет, не хочу.

— В таком случае придержи поток энтузиазма. Подождём ещё. Время ещё есть, — последние слова детектив выдавил из себя с плохо скрываемым гневом.

Было видно, насколько сильно старик — во всяком случае сердцем — рвётся вперёд, в зону ожидания посадки, чтобы прижать Карбофоса как можно скорее.

— Шеф, с вами всё хорошо? Обычно вы меланхоличный и не придаёте значения ни риску, ни опасности… Ну, то есть, если в вас стреляют, вы не обращаете на это никакого внимания. Спокойно идёте вперёд — и на этом всё. Даже выступая против властей, не особо останавливаетесь. А тут… Мало того что я вижу вашу ярость, так ещё и ваша осторожность… Всё это кажется мне крайне странным. Вот честно, вы только вспомните то дело о краже фамильной картины! Вы на спокойных флюидах пошли в логово медведя. Началась перестрелка, в которой вы с таким же спокойствием и пренебрежением покалечили несколько бедолаг. Потом забрали картину и вышли. Ни единого лишнего слова или эмоции. Сухо! А тут я прям чувствую, как вас потряхивает изнутри.

— Да, коллега, всё не просто так, — ответил детектив. — Ладно, коль уж мы ждём, я расскажу тебе одну незанимательную историю.

Старик закрыл глаза, сделал глубокий вдох, чтобы на выдохе сказать:

— Это произошло несколько лет назад. Мне поручили дело картеля, появившегося в нашем городе. Ублюдки вели себя настолько нагло, что начали торговать дрянью в школах и рядом с детскими садиками.

Голос детектива хрипел:

— Самое удивительное заключается в том, что никто из барыг не раскалывался. Сколько бы я ни давил и сколько бы ни задавал вопросов, словно бился головой о непробиваемую стену — и всё из‑за страха… Ну, перед теми, кто стоял на самой вершине той пищевой цепи, с которой я решил биться до самого конца. И, как ты понимаешь, пиздец подкрался незаметно. Сейчас я прекрасно понимаю, что закономерно, но незаметно для меня — из‑за глупости, слепоты и глухоты… Меня предупреждали друзья, что так будет, но я‑то думал, что умнее всех…

— Шеф, кажется, это к нам идут… — перебил молодой помощник.

— Значит, они решили, что я им нужен… Что ж, приятно, — детектив осклабился. — Значит, у меня есть возможность своими руками скрутить Карбофоса… — Ладонь с хрустом превратилась в кулак.

— Шеф, а почему к нам идёт так много людей сразу? — поинтересовался коллега, не совсем понимая, что происходит. — Шеф, а точно всё нормально? Мне не нравится наличие приготовленных дубинок и тайзеров.

— Думаю, неточно… — ответил старый детектив, после чего твёрдым шагом пошёл навстречу представителям аэропорта.

— Не понял… Что это значит? — Коллега увязался следом. — Всё нормально, но вы сомневаетесь, или всё ненормально, и вы в этом уверены?!

— Беги.

— Что?

— Беги! Со всех ног! Отсюда! Это больше не твоё дело! — крикнул старик, осознав, что его предали. — Просто оставь это мне!

Коллега замер на месте. Ему не нужно было повторять дважды. Ситуация, действительно, за одно мгновение стала неуправляемой. Опасность, появившаяся перед ним, была даже не столько реальной, сколько фактической. Парень понимал, что единственный способ спастись — бежать как можно быстрее и дальше.

В этот момент детектив показывал окружившим его, что опыт и выдержка могут быть куда сильней толпы энтузиастов, в связи с чем жесткими ударами отправлял явившихся поспать.

— Странно, почему никто не пытается застрелить меня, даже несмотря на новые законы касаемо огнестрельного оружия?.. — промелькнула мысль, ответ на которую не заставил себя ждать.

— Этого старого мудака приказали взять живьём! Можете ломать, а вот убивать нельзя! — крикнул кто‑то из тех, кто пока что стоял на ногах.

— Понятно. Стало быть, у Карбофоса ко мне личное дело. Что ж, может быть, не сопротивляться? Позволить себя схватить?.. Чтобы меня к нему привели?.. А там дальше я уже разберусь, как поступить. — Бывший следователь хмыкнул, пропустив мощный удар в бок. — Нет… Просто так меня к нему не потащат. При любом раскладе сначала поломают, а уже потом упакуют для формата экспресс‑авиадоставки в ебеня — и не факт, что к Карбофосу.

Ещё один удар заставил старика согнуться и практически поставил на колено.

— Что ж ты будешь делать… — проговорил он сквозь смех. — Тебе действительно так хочется принять участие в чём‑нибудь эдаком?! — Детектив обращался к себе так, словно решил поговорить с зеркалом. — Да, думаю, да! — ответил он самому себе. — В таком случае, Карбофос, принимаю вызов и иду прямиком к тебе. Только сам, без конвоя.

Осмотревшись, старый детектив увидел коридор, по которому в теории можно было пробежаться до выходов к воротам, но!.. В спину ужалила игла тайзера. Ноги подкосились. В глазах потемнело. Мозг словно окатило льдом, а потом резко кинуло в лаву. Мурашки пробежались по телу, а потом голову резко дёрнуло в сторону. Это был удар. Мощный. Подошвой ботинка на ноге представителя службы охраны. Старик завалился набок. Организм трясло в конвульсиях от тока.

— На этом всё и закончится? — пронеслась мысль, а перед глазами появились два белых пятна — побольше и поменьше, — изнутри которых, вдоль контура, струился нежный, тёплый свет.

— Шеф! Вы чего? Я вас не узнаю… — раздался голос коллеги.

Парень в этот момент при помощи локтя снёс охранника, нависшего над детективом.

— Я тут подумал немного… Без вас меня всё равно поймают, скрутят и увезут в багажнике в лесочек, чтобы с бетонным башмачком упокоить в каком‑нибудь болоте. Так что выход один — пробиваться вдвоём, — сказал парень, подхватывая старика под руку и помогая встать. — Давайте всё же попробуем добраться до ворот и поймать Карбофоса, а? И даже если у нас не получится или, скажем, если не удастся остановить этого демона, то мы будем знать, что сделали всё, что только смогли.

— Коллега, ваша логика мне пусть и не до конца, но нравится, — быстро приходя в себя и теряя из вида два странных светящихся пятна, ответил детектив. — В таком случае нам предстоит выполнить марш‑бросок по не пересечённой местности с препятствиями в виде сотрудников службы охраны.

Старик понимал, что им повезло.

— Пару лет назад нас бы уже расстреляли, но в связи с новым законом о применении оружия в публичных местах запретили использовать летальные средства для пресечения правонарушений!

Действительно, тот самый закон, о котором говорил бывший полицейский, обязал охранные службы использовать в публичных местах только тайзеры, только резиновые или телескопические дубинки и газ. По идее, этого было достаточно для противодействия любым мелким злоумышленникам в аэропортах и на вокзалах, учитывая количество постов, просветов и прочего. Тем более ни один злоумышленник в здравом уме не станет напролом идти с бомбой или огнестрелом туда, где его задавят числом.

— Судя по всему, конкретно этот аэропорт придётся проверить вдоль и поперёк, потому что у них свои подпольные игры и представление о мире, справедливости и прочем дерьме, — думал старый детектив, помогая молодому коллеге пробиться через очередной кордон охраны и стягивающейся со всех сторон подмоги. — Вот только как нам пробиться?! Мы не сможем долго держаться в таких условиях…

Тут он вспомнил об оставленном в кафе старом знакомом, которому, в принципе, было бы неплохо подключить все известные ему ресурсы. Но была и проблема: до него необходимо было для начала добраться.

— Чёрт! — выдохнул детектив, отбирая очередное устройство подавления.

— Минус один… Минус второй, — комментировал свои действия коллега.

В силу возраста и хорошей физической подготовки ему вполне неплохо удавалось быстро обезвреживать охранников, отбирая у них двухзарядные тайзеры для продвижения вперёд. Вдобавок помощник детектива вёл себя крайне предусмотрительно: завладев самым первым, он применил тактику «бей и беги» — или, точнее, «стреляй и беги».

Так, получив первое двухзарядное оружие, паренёк уложил ближайшего вооружённого противника оставшимся выстрелом и сменил оружие на новое. Зарядов стало два — для следующих двух целей. Потом четыре. Затем восемь.

Молодой помощник не давал продыху врагам. Он делал два выстрела, потом изо всех сил бросал оружие в ближайшего из противников, целясь в голову и зачастую попадая. Затем подбегал к одному из поверженных и забирал электрический пистолет. Прятал под ремень джинсов или оставлял в руках — в зависимости от обстановки. Ещё парень помогал себе сумкой с рыбьим жиром, время от времени используя её как щит.

Шеф, приметив тактику стрельбы и бросков, поступал также. Однако желающих было слишком много, и тратить выстрелы приходилось исключительно на тех, кто мог подстрелить их.

Спустя пять минут бешеной гонки сотрудники небольшого частного сыскного агентства услышали нарастающий за спиной кипиш. Раздались гулкие выстрелы. Это было настоящее оружие. Служба охраны аэропорта отступила.

— Ничего не понимаю… — крикнул коллега.

— Аналогично, — ответил старик. — Но нам и не требуется. Поспешим!

Воспользовавшись моментом передышки от битвы, они побежали вперёд — со всех ног и из последних сил, коих оставалось не так много… Ведь их день был долгим и не самым простым.

Паника, охватившая здание аэропорта, бушевала пламенем. Люди бежали кто куда, сбивали друг друга с ног. Им всё происходящее казалось терактом — какой‑то запланированной акцией агрессоров, решившихся совершить страшное преступление во имя собственных, не совсем понятных целей. И поэтому они бежали, толкая друг друга плечами, сбивая с ног багажами, перенаправляя траектории локтями, смотря перед собой невидящими взглядами.

— Что началось, что началось?! — с ужасом и в то же время азартом в голосе прокричал коллега.

— По всей видимости, тот, кого я притащил сюда, не остался сидеть там, где ему было сказано! — ответил детектив. Он хотел сказать больше, но не стал тратить силы.

— Есть проблема, шеф! Мы же не знаем, какие ворота нам нужны!

— Если есть проблема, но есть ноги, значит, проблемы нет! — крайне пространно крикнул бывший полицейский.

Он не собирался останавливаться. Просто бежал вперёд, ведомый даже не столько чувством справедливости, сколько жаждой таковую совершить.

Где‑то вдалеке слышались выстрелы и голоса. Это отвлекало. Не давало сосредоточиться на беге. Рядом время от времени о чём‑то спрашивал коллега, также отвлекая от дыхания, ног и от цели, заставляя думать, чтобы дать хоть какой‑то ответ, потому что не ответить детектив не мог. Давать ответы на любые вопросы было частью его натуры.

И вот, наконец, эти двое вдалеке увидели Карбофоса в сопровождении двоих. Он ругался со службой охраны, требуя пропустить на посадочную полосу, но их и не пропускали, и не задерживали за дебош. Было понятно, что всё происходящее либо проплачено, либо имеет за собой куда больше скрытых подводных камней в виде взаимоотношений между преступником мирового масштаба и администрацией аэропорта.

— Ни с места! Вы арестованы за похищение, подделку документов и попытки незаконного провоза гражданина… — крикнул старый детектив. На имя того самого гражданина у него просто не хватило воздуха в лёгких.

Однако Карбофос решил не сдаваться. Он ловко выхватил тайзер из кобуры представителя службы безопасности и сразу приставил его к голове молоденькой девушки, стоящей за стойкой регистрации. При этом никого другого на этом пятачке уже не было.

— Открывать ворота, быстро, — с акцентом произнёс он. — Никому не двигайся. Одно движение — и её мозги пуф от электричества!

Было понятно, что это не блеф. Охранники отступили на несколько шагов назад. Никто не собирался жертвовать сотрудницей. В планах девушки также не было посещения той стороны от жизни, в связи с чем она покорно нажала на несколько кнопок на панели, снимая блокировку с автоматизированных дверей. Те открылись позади.

— Хорошо. А теперь веди нас вниз, — Карбофос продолжил гнуть свою линию низким, тяжёлым голосом.

— Дай сюда сумку… — потихоньку произнёс детектив. — Раз уж у нас есть рыбий жир, значит, его надо использовать.

— Я всё хотел спросить… — так же негромко ответил коллега. — А почему эта сумка так звенит?

— Рыбий жир жидкий. Во флакончиках, — старик хмыкнул. — Уж не знаю, в чём смысл употреблять эту гадость в виде жидкости, но это пиздец… Хотя в данный момент играет нам на руку!

— Как? — поинтересовался коллега.

Ответа не последовало. Детектив, достав один небольшой флакон, открыв, вытящив пробку зубами, размахнувшись — со всей душой и от всей души — метнул таковой в Карбофоса.

В этот момент преступник в сопровождении СЛОНа и шестерки быстро пятился вместе с девушкой в направлении выхода. Тот, кто издали казался подростком в феске, изо всех сил тащил за собой жертву похищения.

Все действующие лица были слишком сильно заняты тем, чем занимались, и просто не заметили брошенную небольшую стеклянную ёмкость.

Мгновение — и глава всемирного преступного синдиката потерял равновесие. Бутылочка попала ему чётко в переносицу. Иглы тайзера взлетели вслед за руками.

СЛОН, увидев это, оттолкнул шестерку. Паренёк завалился и ещё примерно метр скользил по кафельному полу. Похищенный сорвался с места.

Охранники бросились на него — но не на Карбофоса, что было странно.

Шестёрка практически моментально подскочил на ноги и замер, оценивая ситуацию. Тут же нарисовались детектив с коллегой. Старый полицейский ловким движением достал из сумки ещё один флакон и бросил в Карбофоса. Затем ещё один — и бросил его СЛОНу.

— Шеф, круто вы бросили первую бутылочку! — подхватывая девушку, что несколько секунд назад была заложницей, протараторил коллега. — А как у вас так получилось?!

— Опыт и алкоголизм побеждают молодость и задор! — ответил детектив, после чего уставился на похищенного. — Открывай и пей! Не знаю, в чём смысл, но открывай и пей, а я…

Закончить высказывание ему не позволил шестёрка Карбофоса. В невероятном кульбите небольшой молодой мужчина попытался ударить бывшего полицейского ногой по голове. Почти получилось. Рефлексы отработали как в юности: старик отпрянул в сторону и принял удар на плечо.

Прислужник, не желая тратить время впустую, бросился к жертве. СЛОН зубами пытался вытащить небольшую пластиковую пробку — та не желала поддаваться.

— Да выпей ты уже эту дрянь! — заорал детектив, пытаясь не дать злоумышленнику помешать СЛОНу приобщиться к рыбьему жиру.

Заиграла флейта. Как оказалось, в одном из широких карманов преступник мирового масштаба хранил музыкальный инструмент — разборный, из двух частей. И пока на него никто не обращал внимания, Карбофос собрал его и начал играть.

СЛОН при этом выпрямился и выбросил флакончик.

— Уходим! — прервав игру, крикнул Карбофос.

Жерта похищения из камеры заключения начала вести себя совершенно иначе. Если до этого в его действиях читалась паника, истерическая суета или суета на фоне истерики, то теперь мужчина двигался быстро и четко, но как только пересёк линию дверного проёма, застыл. Шестёрка Карбофоса при этом мощно пнула детектива в солнечное сплетение и проследовала за СЛОНом. Коллега бросился вслед за ними.

Вновь завязалась драка, только на сей раз между молодыми людьми.

Карбофос пытался сдвинуть замершего на месте СЛОНа, но тот не двигался. Он учуял запах рыбьего жира, исходящий от Карбофоса, и словно начал просыпаться от длительного кошмара. Звук флейты — его влияние, не полностью, но отступило.

Преступник, увидев приближающегося детектива, плюнул на попытку вручную сдвинуть бывшего подчинённого с места и вновь приложил флейту к губам.

— Нет! Я не дам вам уйти!

На самом деле детектив хотел атаковать Карбофоса, но похищенный, услышав музыку, выдавил из себя: «Прости, я не хочу…» — после чего резким движением сначала остановил, а потом перевернул бывшего полицейского.

Бывший следователь даже не смог понять, как это случилось. Более того, на несколько мгновений потерял контакт с реальностью. А когда обрёл его вновь, увидел удаляющегося СЛОНа, который действительно потерял контроль, услышав звуки флейты.

— Значит, моя догадка была верна… — подумал он, пытаясь подняться с пола. Это было не так просто, потому что при падении он достаточно сильно ударился головой.

— Коллега, я вас не вижу… — крикнул детектив.

— Аналогично, шеф! — послышался сдавленный хрип коллеги откуда‑то издалека. Стало понятно, что единственный, на кого остаётся надеяться, — он сам.

Превозмогая, старик поднялся и, покачиваясь, пошёл к лестнице. Схватился за перила рукой и начал свой неуверенный спуск вниз. В голове звучало всего одно короткое слово, в полной мере описывающее досаду и сожаление.

— Сука… Надо ж было этим двоим, блядь, появиться именно сейчас… — раздался голос, которого бывший полицейский никогда прежде не слышал. — Карбофос, не двигаться. Теперь точно — ты арестован… вот, су…

Раздался глухой удар.

— Что здесь происходит?! — спросил старый детектив, наконец увидев и говорящего, и Карбофоса со СЛОНом.

— Происходит то, что ты и твой протеже чуть не запороли мне операцию, которую я веду уже несколько, блядь, лет! Надо ж было вам появиться сейчас, а?! Мне нужен был СЛОН там — чтобы с его помощью окончательно и бесповоротно прикрыть вообще весь синдикат! — Голос паренька звучал так, словно тот не пользовался им если не несколько дней, то несколько недель точно. — Ты хоть знаешь, через что мне пришлось пройти, а?! И из‑за вас это всё почти накрылось!.. Большая часть накрылась, блядь, медным тазом! А всё потому, что нам хуй кто дал бы улететь из страны после всего вот этого!

СЛОН стоял в стороне и молча наблюдал за происходящим. Карбофос лежал на полу без сознания. Взлётная полоса заполнилась полицейскими машинами, чьи сигнальные маячки кружили весёлый танец.

— Теперь единственное, что мне остаётся, — задержать его, чтобы не присесть вместе с ним до выяснения обстоятельств, личности и прочих деталей.

— Уважаемый, а вы не могли бы предъявить ваши документы? Мне слабо верится, что вы где‑то там служите… — спокойно проговорил детектив, словно всего того бедлама, что происходил этажом выше, ниже, на том же этаже, на улице, не было… Отставной полицейский говорил так, будто бы весь аэропорт не превратился в место проведения боевой операции.