Легенда о Синархе (гет)

Она стояла, всё ещё сжимая рукоять сковороды, и смотрела на него. В её голосе теперь звучала не дрожь, а какая-то новая, обретённая твёрдость, приправленная лёгкой иронией:

— А ты ведь утверждал, что сковородка бесполезна.

Уголок губ Рафаэля дрогнул в едва уловимой улыбке. Внутренне он отказывался признавать кухонную утварь серьёзным оружием, но отрицать помощь девушки не мог. В глубине, под слоем усталости и боли, шевельнулось странное, смутное чувство — нечто вроде признательности.

— Благодарю за помощь, — он с усилием поднялся, отряхивая с плаща осколки дерева и облака пыли. — Ты не растерялась — это похвально, — добавил охотник, на его лице дрогнули уголки губ.

Ева подняла его шляпу, сбитую в схватке, и молча протянула. Мужчина принял её, отряхнул от пыли и одел обратно на голову, словно возвращая себе часть привычного облика.

Девушка перевела взгляд на бездыханное тело убитого гуля, и её голос прозвучал устало, почти без надежды:

— Теперь… точно всё?

Рафаэль подошёл к твари, чтобы извлечь болт. Его движения были медленными, обдуманными.

— Хотел бы я знать, — ответил он с лёгкой, тревожной задумчивостью. — Обычно гули не селятся парами в одном логове. Они одиночки.

Ответ явно не обрадовал Еву. В её глазах мелькнула тень нового, ещё большего страха.

— То есть здесь может быть… целая стая?

Она произнесла это с тоном не скрытого удивления, и тут же добавила, тихо и с обречённостью:

— К такому, жизнь меня точно не готовила.

— Здесь что-то не так, — тихо проговорил Рафаэль, больше думая вслух, чем обращаясь к ней. Его аналитический ум искал нестыковку, и вдруг одна из них всплыла с пугающей ясностью.

Он резко повернулся к девушке. Его взгляд, пристальный и внезапно обострённый, заставил её невольно отступить на шаг. Приблизившись, в его тоне появилась новая, незнакомая ей нота — почти одержимое любопытство.

— Скажи, — спросил он, понизив спокойно голос, в котором слышалось напряжение. — Почему никто из жильцов не вышел на шум?

Ева внимательно вглядывалась в его лицо, стараясь уловить смысл за вопросом. И вдруг сама осознала странность ситуации. Она начала неуверенно, подбирая слова:

— Жильцов здесь и правда немного. Дом сдали под аренду всего полгода назад. Но… — она запнулась, и её собственные слова показались ей зловещими, — это действительно странно.

Рафаэль не отпускал нить:

— Те, кто жил здесь — в основном старики?

Она напрягла память, перебирая смутные образы встреч в коридоре.

— Нет, были и помоложе. Но большинство… да, пожилые.

Охотник отошёл на пару шагов в сторону, его пальцы задумчиво провели по линии подбородка. А в позе читалось напряжение — не страх, а скорее раздражённая невозможность сложить пазл.

— Рафаэль, в чём дело? — не выдержала Ева, её голос звучал тихо, но настойчиво.

Он ответил, будто размышляя вслух, в словах сквозило внутреннее несогласие с реальностью:

— Бред какой-то, — прошептал охотник, больше себе, чем ей. — Гули друг друга обычно не терпят. Они одиночки, конкуренты за территорию и пищу. А тут целых два под одной крышей. И пропавшие жильцы… — Он резко поднял на Еву взгляд, в его глазах горел холодный, аналитический огонь. — Если они их едят, то раз в полгода, от силы. Одного трупа взрослому гулю хватает надолго. Даже две таких твари не смогли бы уничтожить столько людей за такое короткое время.

Рафаэль резко замолчал, как будто мысль наткнулась на невидимую стену. Затем его взгляд сфокусировался, а голос приобрёл твёрдую, решительную окраску:

— Это не просто логово. Здесь что-то происходит. И я должен это выяснить.

Девушка старалась вникнуть в его объяснения, но слова будто ускользали от понимания, погружаясь в туман областей знания, о которых ей никогда не доводилось слышать. О таких вещах не пишут в обычных книгах и не говорят в новостях.

Внезапно из темноты коридора донёсся новый звук — не скрежет и не рык, а чёткий, размеренный топот. Он приближался неспешно, уверенно, без суеты или скрытности.

Ева встретилась взглядом с охотником. В его глазах не было — лишь молчаливое подтверждение: «кто-то идёт». Они оба замерли, прижавшись к шершавой штукатурке. Он поднял арбалет, его палец лежал на спуске, а взгляд был прикован к краю стены, откуда должен был появиться источник топота. Но теперь в его позе читалась не только боевая готовность, но и настороженное недоумение. Шаги звучали слишком… обычно.

Затаив дыхание. В руке Ева сжимала гладкий стеклянный флакон, который готова была метнуть во врага. Адреналин снова застучал в висках, но теперь к страху добавилась путаница. Она смотрела туда же, куда и Рафаэль, её мышцы были напряжены, как пружины. Она ждала. Но теперь не знала, чего именно.

Лёгкие шаги затихли, а затем сменили направление. Раздался приглушённый скрип — кто-то приоткрыл соседнюю дверь. Девушка на секунду зажмурилась, мысленно умоляя: «Только не сюда…»

Но следующий звук был не звериным рыком, а низким, уверенным женским голосом, в котором звучала раздражённая усталость:

— И где ты пропадаешь? Я тебя уже полдома обшарила.

Ева открыла глаза и осторожно выглянула из укрытия. В проёме, ведущем в коридор, стояла незнакомка. Её волосы были выкрашены в холодный, пепельно-белый цвет с вплетёнными бирюзовыми прядями, уложенными в аккуратное короткое каре. Кожа отливала сдержанным медным оттенком, словно тронутая закатом. Широко расставленные глаза цвета тёмного янтаря, подчёркнутые чёткой чёрной подводкой. На поясе у неё висел туго свёрнутый хлыст с тяжёлой, удобной рукоятью, а на одну руку была надета необычная перчатка — из тёмной бронзы, покрытая мелкой металлической чешуёй, точно повторяющей изгибы пальцев. Плечи девушки закрывала короткая накидка светлого цвета, отороченная по краю узорчатой серебряной тесьмой. На ногах — высокие, чёрные, кожаные сапоги, на ровной, прочной подошве, будто созданные не для прогулок, а для твёрдой опоры в любых условиях.

Следующим, что услышала Ева, был голос Рафаэля. Он звучал совершенно спокойно, даже обыденно:

— Прости, Мирай. — Он бросил взгляд на Еву. — Возникли небольшие осложнения.

Незнакомка перевела взгляд на девушку, и её тон оставался ровным, почти деловым:

— Отлично, хоть кто-то здесь ещё жив.

Она внимательно, словно оценивая, осмотрела её, затем вернулась к разговору с охотником:

— Вижу, ты успел прикончить парочку гулей.

— А я смотрю, тебя это не удивляет, — заметил он.

Девушка в пелерине лишь слегка пожала плечом, её ответ прозвучал с той же спокойной, почти уверенностью:

— Пока тебя искала — сама трёх таких уложила.

Лицо Рафаэля на мгновение исказила лёгкая гримаса искреннего удивления.

— Ты когда-нибудь видела столько в одном месте?

— В жизни охотилась на них лишь раз, — честно призналась она, — и то последний удар нанёс отец. Больше одного никогда не встречала. — Она снова посмотрела на Еву, и в её взгляде появилось что-то похожее на любопытство. — Может, познакомишь меня со своей… попутчицей?

Охотник повернулся к девушке:

— Ева, — представил он коротко. — Это моя сестра, Мирай. Тоже охотница.

Незнакомка тут же отрезала:

— А, значит, Евой зовут.

Ева прервала затянувшуюся паузу, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Да… Знакомство, прямо скажем, не в самой подходящей обстановке.

Мирай кивнула, тон её стал чуть строже, почти наставительным:

— Прости, что ты в такое ввязалась. Обычно мы стараемся «вычищать» эту заразу так, чтобы никто не пострадал и не узнал. Но тебе, выходит, не повезло. А возможно, даже очень не повезло — потому что мы и сами ещё не поняли, с чем здесь столкнулись.Она явно старалась подготовить девушку, донести до неё тяжесть ситуации без лишней паники.

— Такова, увы, реальность. И ты её теперь видишь.

Ева выслушала молча. Её лицо было непроницаемым, маска спокойствия почти не дрогнула.

Когда она заговорила, голос звучал тихо, но без колебаний:

— С тем, что мне всегда не везёт, я уже давно смирилась. Но я понимаю одно — моя жизнь больше никогда не станет прежней, — она сделала глубокий, тяжёлый вдох. — Так что я готова вам помочь. Хоть как-то.

Уголки губ Мирай дрогнули в едва заметной, почти одобрительной улыбке.

— Чудно, — её взгляд перевелся на брата. — По крайней мере, не истеричка.

Ева недовольно сдвинула бровь, но промолчала. Мирай сложила руки на груди, с цепким, аналитическим взглядом.

— Так, что мы имеем?

Рафаэль начал перечислять, его голос звучал сухо, как отчёт:

— Множество гулей на одной территории. Пропавшие жильцы. И куча вопросов без ответов. Выяснять, как всегда, придётся нам.

— Я обошла практически все помещения, — добавила Мирай, её тон выдавал скрытое раздражение. — Ни живых, ни мёртвых. Только три мерзких уродца. Проверила технический отсек, подвал — обычно они прячут добычу в сырости и темноте. Но и там — чисто. Ни следов, ни запаха.

Пока брат с сестрой обменивались версиями, пытаясь сложить разрозненные факты в цельную картину, Ева отстранённо смотрела на потолок. В её сознании, отрешённом от их разговора, всплывали обрывки воспоминаний: ночной грохот, скрежет, странная возня сверху, которую она списывала на неугомонных соседей. Сначала мысль была смутной, почти мимолётной, но чем дольше она слушала их, тем чётче становилась догадка.

Её молчание резко прервалось.

Голос прозвучал тихо, но так уверенно, что оба охотника мгновенно умолкли и повернулись к ней.

— Кажется, я догадываюсь, где они.

Взгляды Рафаэля и Мирай стали пристальными, выжидающими.

— По ночам наверху доносился странный шум. Я не придавала значения, думала — соседи. Но теперь… я уверена, они все там.

Охотник тут же обратился к сестре:

— Ты поднималась на верхний этаж?

Та помотала головой, и в её ответе прозвучала досада:

— Лифт не работает. Лестничный пролёт завален хламом и опломбирован — явно давно.

Вентиляционные шахты я тоже проверила — никаких следов.

— Тогда как же они сюда проникают? — задался вопросом Рафаэль, в его голосе зазвучало то самое раздражение от нестыковок.

Ева встретила его взгляд и медленно, уже полностью уверенная в своей догадке, произнесла:

— И на это у меня тоже есть предположение.