Снежная королева (джен)

Шарф неприятно колол шею. Снег хлёсткими жёсткими ударами летел в лицо, а мороз щипал до онемения щёки. Дом бабы Вари находился достаточно далеко, потому продираться сквозь наметённый и ещё неубранный снег было единственным занятием Зинки на ближайшие минут двадцать. После этого диалога с бабушкой в её душе разливалось горечью чувство незащищённости. Девушка уже догадывалась, что каждый её шаг контролируется, и сейчас она совершает всё больше действий, что точно дадут понять об осведомлённости их группы. Она понимала и всё равно действовала, и оттого чувствовала себя паршивее с каждым шагом. Перебирая ногами, она не могла взять в толк, как ещё позавчера её голову заполняли дурацкие мысли о тайном мафиознике или герое, или шпионе, уведшем Аллу, а теперь она идёт в лапы тем реальным подпольщикам, которые не по-книжному, не по-доброму, но по-жестокому и материальному расправятся с ней и её друзьями.

Красная крыша маленького домишки замаячила в поле её зрения. Здание с каждым шагом всё больше нагнетало атмосферу, кучки снега на ветвях угрожающе покачивались, разглядывая путницу со всех ракурсов, не давая ей и возможности вдохнуть, не чувствуя себя окружённой, пойманной. Три глухих удара по двери. Вдох. Выдох. Звук тихих, шаркающих шагов, и вот дверь перед девушкой отворяется, на неё дохнуло теплом. На пороге стояла сгорбленная бабулька — заслуженная сплетница и та самая бабушка с лавочки, у которой можно взять подробную сравнительную характеристику о каждом жителе с подробностями их взаимосвязей с другими обитателями.

Розовые резиновые тапочки и угрожающе острая заколка, держащая редкие седые волосы, длинная шерстяная юбка и мягкая вязаная шаль — она представляла опасность только непослушным, прославившимся не в лучшем свете персонажам. Для Зины же она была сейчас самым полезным источником и довольно гостеприимной пенсионеркой, которая всегда готова была напоить непутевую девушку чаем с конфетами.

— Проходи, милочка, чего как столбик встала? Или совсем замёрзла и в статую обратилась? — бабушка приглашающе попятилась назад.

— Спасибо.

— Раздевайся, раздевайся, я пока чайник поставлю. С чем пришла? С проектом, как обычно, помочь?

Зина озиралась по сторонам, выхватывая детали уже знакомой во многом прихожей. Комод, желтоватые обои и кушетка, больше похожая на сбитую лавку. И фотографии на всех поверхностях. Очень много фотографий, старые и новые, газетные и цифровые. Все их уже давно Зина рассмотрела и пересмотрела, но вот одна, старая, привлекла внимание девушки. Она смотрела на неё пристально, пока развязывала шарф и снимала розовый пуховик. Однако после всех переодевательных действий тут же прошла дальше по коридору, теперь гораздо большее внимание уделяя всем вещам в рамочках.

Варвара уже сидела в гостиной, удобно расположившись в кресле и разложив вязание. С клубком у её ног играл маленький рыжий котёнок, которого около месяца назад именно их компания и подарила старушке.

— Ну что? Что тревожит? Про кого рассказать? И да, Глеб, как я узнала по своим каналам, не встречался с Мариной.

— Чёрт! А я так на это рассчитывала, — почти искренне возмутилась девушка. — Ну а вы, моя уважаемая женщина всех времён и народов, как всегда правы. А узнать я хочу ни много ни мало, про Валентина Михайловича Костюхина. Знаете, я читала на днях книжку, — начала Зина выдумывать на ходу убедительное объяснение своего интереса, — там такой же босс оказался таким бандитом и плейбоем, за нашим такого не замечали часом?

— Ну, нет, девочка моя, такого сказать о нём не могу. Но знаю, что дела у него идут очень успешно, он новую землю скупает, участки там старые, вот место новое ищет для кафе, для вас, обезьянок, чтоб было где сидеть в мороз и не студиться, — Варвара улыбнулась своим сморщенным от старости ртом.

— Землю? Он что-то, перекапывать будет?

— А что оставлять? Прошлое нужно оставить в прошлом, а прибыль — уже настоящим поколениям.

— Большое спасибо! — Зина вскочила с кушетки. — Хорошего дня, я ещё зайду!

Вот оно, как раньше она не догадалась? И эта фотография, как она раньше не замечала? Варвара ведь родная тётка того миллионера. Именно после появления Варвары в деревне сгорел их первый магазинчик, именно с ней к ним пришёл Валентин Михайлович! Именно ей была подвластна вся деревня, все слухи! Именно она могла и единственная в принципе была способна сделать так, чтобы вся схема оставалась незамеченной, именно она могла и быть тем, кто мог нанимать людей так, что бы никто этого не заметил и ничего не заподозрил. Она единственная знала всех, вся и их подноготные. Всё это время кукловод был прямо у неё под рукой.

— Ты куда, деточка? Чай ещё не вскипел. — удивлённо, но со звенящей жёсткостью сказала Варвара.

— Вы понимаете, я должна была с Ксюшей по поводу, по поводу романа встретиться, она просила ей кое-что разъяснить, а я обещала и только сейчас вспомнила. До свидания.

Дверь захлопнулась. Варвара сжала в руке спицы почти до побеления костяшек, как же бесила её эта девка. Слишком уж разбросанная и мечтательная, но, что самое противное, проницательная, хоть это и скрывает. А таких людей надо держать на расстоянии, а она прикормила, себе на голову.

Зина бежала. Она сама не знала куда. Теперь у неё была информация, все доказательства, по крайней мере, она знала, где они были. Времени у девушки оставалось совсем мало, знала, что все документы будут испепелены в считанные минуты. Она остановилась, оглядываясь по сторонам, судорожно пытаясь поймать дыхание и сообразить, куда она может податься: мест, где её реально послушают, а не просто покивают и помашут ручкой, почти не было: местная полиция — они просто покачают головками, если не перенаправят всё самой Варваре, к Миле — она не знает, где искать подругу и времени осталось слишком мало, ну а о Денисе и речи быть не может: он наверняка всё ещё с Гришей. Остаётся один вариант: звонить и действовать самой.

Она подняла взгляд на небо, решение было принято. Она взяла в руку запотевший от мороза телефон. Мила отозвалась почти сразу, но сказала, что ничего не нашла. Ещё один звонок. Теперь последний, но Денис не успел взять трубку: Зина сбросила. Перед ней стоял сам Григорий. Его руки слегка тряслись, но он старался держаться ровно. Юноша шагнул вперёд, протягивая ей руку.

— Привет, помнишь, ты ко мне приходила? В общем, — он тут замялся и зыркнул в сторону, — я хочу тоже заниматься этим и, — он сглотнул, — я помню, куда пошла Алла в тот последний день. Я помню адрес, помню всё, будто это было вчера.

— Всё? Что ты имеешь в виду? — наигранно спокойно отозвалась девушка, про себя отметив: "Приговор вынесен".

— Ничего, так, идём.

— Хорошо.

Он положил руку ей на плечо, уводя её в сторону, между домов, дальше по улицам, вглубь, к лесу, к тем местам, где никогда никого не было, где давно не ступала нога человека. За ними шли: увидев издали знакомый розовый пуховик, Денис последовал за той парочкой. Он включил диктофон, так подсказывал инстинкт, и, положив телефон в карман, пошёл дальше.

Они вышли за жилую часть деревни. Несмотря на показную неосведомлённость первопроходность по стопам Аллы, Георгий шёл как будто бы слишком уверенно. Он уже знал дорогу, знал и вёл их, сам беря на себя роль ведомого. И Зина видела этого. Снег с ветками хрустел, словно кости под ногами. Перекошенная старая изгородь, словно чёрные зубы, выпячивала, очерчивая свою пасть, в сердце которой зиял заброшенный чёрный дом. Завывания раздались вдали.

Калитка уже почти отвалилась, накренившись в сторону, полулёжа на снегу. Гриша пропустил девушку вперёд. В глубоком снегу и сейчас можно было разглядеть дыры следов. Здесь были, и не раз, шаги крупные, но возле них ещё очерчивалась колея, что-то тащили.

Чёрные окна, прямо как запавшие глаза мертвеца, смотрели прямо в душу, зазывая войти внутрь, навсегда оставить свою жизнь в этом логове нечисти. Где-то на стене сохранилась старая, ржавая, неизвестно на чём державшаяся табличка с адресом. Этот дом горел, видно было по чёрным стенам, одной из которых уже почти не было. Снежные отметины вели именно туда.

Зина остановилась. Очертания комнаты, занесённой снегом, выглядели жутко, но она спиной чувствовала Гришу, идущего за ней по пятам. Она помнила, как Денис пошёл за ними, и сейчас очень надеялась, что он не отстал, потому что не очень хотела пока оставаться со смертью в тулупе наедине. Понимала, почему Григорий так резко решил её проводить, знала, чей это приказ. Юноша тоже чувствовал напряжение жертвы и хотел уже быстрее разобраться с этим, но Варвара сказала ему показать ей ту комнату, а ослушание не входило в число его свобод. Денис же пытался ничем не выдать себя, держась и прячась за обломками стены.

Зина переступила первая, направляясь к той железной раме, что осталась от оплавившейся двери, приоткрыв за край она заглянула внутрь. Здесь снега не было, что странно, здесь почти и повреждений от пожара не было заметно, даже почерневшая мебель сохранилась. Словно это и было сокровище, сундук мертвеца, единственно уцелевшее сердце этого дома призрака — пристанище страшных тайн прошлого. На негнущихся ногах девушка прошла дальше, тут же глазами цепляясь за силуэт в кресле. Это была она. Точно она. Мороз хорошо позаботился о её сохранности.

Казалось, Алла спит, зачарованная Северной царицей. Тот, кто убил её, позаботился, чтоб и после смерти её тело выглядело прекрасно. Вместо уродующей зимней одежды на ней было белое платье, то самое, по которому её узнавали. Вот уж и правда, заснувший от хлада мотылёк.

Зина отступила на шаг в ужасе от того, насколько жуткой выглядела эта картина, в особенности алое пятно на животе убитой. Девушка не слышала того, что было сзади, только шорохи куртки и визг молнии, открывающей карман, а потом холод лезвия у горла и ледяной, прямо как тело Аллы, голос за спиной, обращенный явно не к ней. Не пытаясь вырваться, она задала вопрос

— Скажи, это ведь ты её оставил такой? Красивой, пока не исчезнет, завораживающей и неприкосновенной? Ты такой её и видел, верно? — нож слегка дрогнул, вжимаясь сильней. — Ты не хотел ей такой смерти, не считал себя достойным быть с ней, такой грязный и деревенский, да? — снова движение, то ли он соглашался, то ли противился, — Скажи, это ведь ты её переодел? Как? Наверное она была такой же жесткой и неповоротливой, как фарфоровая кукла. — Она замолчала на секунду и продолжила, словно бы севшим голосом: — Можно тебя попросить... — Она чувствовала, как он дернулся. Слышала кого-то сзади. Денис пытался что-то сделать, он точно был здесь, она слышала его шаги и резкие движения, значит ей был ещё смысл продолжать говорить. — Ты можешь со мной сделать так же? Чтоб меня запомнили не раздутым снеговиком, не непутёвой студенткой, а Снежной графиней, да, графиней, потому что всё-таки именно Алла здесь королева.

Всхлип, ещё один, ножик дёрнулся, и этим тут же воспользовался Денис. Зина отлетела в сторону, а через полминуты Гриша уже лежал носом в пол. Чуть придя в себя и дождавшись, пока положение Дениса на Грише станет более устойчивым, Зина задала только один вопрос:

— Ты записывал как-нибудь?

— Я думал, ты меня хоть поблагодаришь за помощь, а вы мне очередные требования предъявляете! — сыронизировал тот в ответ.

Девушка отряхнулась и, чуть волоча ушибленную в результате падения ногу, прошлась и присела возле лежащего Гриши.

— Ты признаёшь, что устранил следователя по указу Варвары?

— Нет! Нет! Это не я! — его голос срывался. Мысли бежали табуном в его голове от того, что может с ним сделать кукловод, до тех секунд, когда Алла осела в его руках от вонзившегося в неё ножа.

Сирены завыли совсем близко, и как их пронзительный вой не было слышно раньше? Зина уже не знала, главное, что хоть и сейчас, но её звонок не прошёл даром, а значит, отряды выехали по всем трём адресам. Значит, что больше паук не сможет вить свои сети и утягивать в них новых агентов, но, что самое важное, в этой паутине не будут гибнуть безвредные насекомые, случайно наткнувшиеся на тайны часовенки.

Зина пошла вслед за теми, кто уводил Григория. Девушка бросила последний взгляд в сторону Снежной королевы, которую уже окружали. Она услышала обрывки о нарядах, которые нужно было вызвать.

— Спите спокойно, ваша недосягаемость.