Северус и василиск Слизерина (джен)

Вернувшись в свои покои, Северус запер дверь и негромко произнёс:

— Хранитель.

Змей откликнулся почти сразу:

— Добрый день, декан. Я ссмотрю, ты у себя в покоях? Я приглашшаю тебя к себе в госсти. Заходи!

Стена за письменным столом дрогнула, каменная кладка на миг потемнела, линии между блоками засветились тонким изумрудным светом. Затем один из участков стены беззвучно ушёл внутрь, открывая проход, о существовании которого Северус, впрочем как и большинство слизеринских деканов до него, не имел понятия.

Проход вёл вниз по винтовой каменной лестнице. Камень под рукой был влажным и тёплым. С каждым шагом воздух становился все более полон магией, словно сама Школа здесь дышала глубже.

Лестница вывела его в огромное помещение. "Это же та самая легендарная Тайная комната Слизерина!" — с восторгом подумал Северус.

В центре зала располагался гигантский бассейн, выложенный гладкими плитами. Вода в нём, похоже, была тёплой: от неё поднимался лёгкий пар. На поверхности едва заметно светились защитные руны, встроенные в камень по краю бассейна.

Василиск лежал в воде, свернувшись мощными кольцами. Чешуя поблёскивала влажным зелёным светом, словно полированный малахит. Голова покоилась на выступе из камня, рога тускло отражали свет рун.

— Рассказывай, — прошипел он.

Северус остановился у края бассейна.

— Я видел ребёнка. Он жив. Но живёт у магглов. Его оставили ночью в корзине у дома его маггловской тётки. В ноябре. Как котёнка.

Вода в бассейне едва заметно дрогнула.

— Тётка его боится. У мальчика сильные выбросы магии. Ему около года, а вокруг уже летают предметы. Он даже смог поднять тяжелую швабру. Она перепугана, и не знает, что с этим делать. Как бы ей или мужу не пришло в голову, как моему папаше в свое время, просто выбить из ребенка магию ремнем... Маггловский дом, никакой магической защиты, но при этом на заборе сидят книзлы. Возможно, дом охраняют. Но тогда непонятно, почему охрана не остановила меня. Вообще много непонятного, не то все очень сложно устроено, не то просто скроено на живую нитку, как попало.

Глаза василиска слегка приоткрылись.

— В корзине было письмо. Похоже на ментальный артефакт с наложенным забывающим контуром. Все магглы из полиции и социальных служб забывают о ребенке через несколько минут.

Северус говорил ровно, без эмоций.

— Всё это оставляет впечатление небрежности. Детали не продуманы, и все может легко развалиться.

Василиск медленно шевельнул кольцом.

— И?

— Я рассматривал возможность забрать его. Немедленно.

Тихий всплеск воды.

— Почему же не забрал?

— А куда я его помещу? Я весь день в школе, да и мой дом собершенно непригоден для младенца. А если я приведу его сюда, существует риск, что Альбус обнаружит это. И тогда, скорее всего, сотрёт мне память, а ребёнка спрячет ещё дальше.

Василиск медленно поднял голову выше, вода стекала с его чешуи.

— Тогда?

— Пока лучший вариант — оставить его у тётки. Петунии. Я попробую договориться с ней и помочь с его магией. И буду наблюдать.

— Разумный план. Действуй осторожно и сообщай обо всём, декан.

И Змей нырнул в бассейн — аккуратно, без всплеска.

Стена позади Северуса снова осветилась рунами, указывая путь обратно. А потом камень мягко сомкнулся за его спиной, как будто прохода никогда и не существовало.

* * *

В субботу ровно в одиннадцать Северус позвонил в дверь дома на Тисовой улице. В руках у него была аккуратная коробка с тортом и бутылка дорогого виски.

Дверь открыл Вернон Дурсль — крупный, плотный, с настороженным взглядом.

— Здравствуйте. Я родственник Эвансов. Северус. Примите мои соболезнования.

Они пожали друг другу руки, и Северус прошел в дом — там приятно пахло полиролью и свежей выпечкой. Он поставил торт на стол, передал бутылку хозяину. Петунья занялась чаем.

Они заговорили о родителях Петуньи и о Лили, и Вернон заметил, что этот человек действительно переживает их гибель как трагедию.

Когда все сели за стол, Северус незаметным движением коснулся внутреннего кармана, где приготовил крошечный флакончик с веритасерумом. Тончайшая взвесь тут же распылилась в воздухе. Минимальная доза, которой хватит только, чтобы снять поверхностный слой привычного лицемерия хорошо воспитанных людей и позволит ему услышать честные ответы.

И он спросил:

— Вам досталась нелегкая ноша. Что вы думаете о том, чтобы растить Гарри?

— Он мой племянник, — ответила Петунья. — Я не могу выставить его за дверь. Но я боюсь магии.

Вернон поморщился.

— До сих пор все, что касалось магии, кончалось плохо. Магия — это… непонятно и страшновато. Нет бы ей наоборот чем-нибудь помочь в жизни.

Он помедлил.

— А насчет ребенка — было бы справедливо, если бы была какая-нибудь финансовая поддержка.

Северус задумался: получалось, что они в принципе готовы растить Гарри, но хотят, чтобы магия не создавала им проблем. Ну и деньги хотят... Что же, разумно. Стоит попробовать с ними договориться.

И он сказал:

— Я понимаю. Это несправедливо, что Гарри бросили на вас без волшебной поддержки. И думаю, я смогу с этим помочь. Я, как и Лили, волшебник.

Вернон напрягся, потом решил послушать дальше.

— Я помогу вам с магической стороной дела. Сделаю так, чтобы магия Гарри не создавала проблем. И я постараюсь разобраться с тем, что о Гарри все забывают. И еще — Поттеры были обеспеченной семьёй. У них есть средства в магическом банке. Я попробую добиться для вас доступа к части средств на содержание ребёнка. И наконец, я мастер зелий. Я могу приготовить волшебные кремы, шампуни — и лучшие удобрения для сада, если хотите.

Вернон, услышав все это, заметно расслабился.

После чая Северус занялся делом: наложил на детскую мягкий стабилизирующий контур, и лёгким движением палочки создал светящихся бабочек и маленьких серебристых птиц. Дадли засмеялся. Гарри протянул руку, и бабочка села ему на палец.

Затем он спросил Петунью, не нужна ли помощь по дому. Он укрепил ослабшие дверные петли, выровнял просевшую ступеньку, убрал трещину в оконном стекле. Заклинанием Tergeo убрал все пятна с ковра, а Evanesco — пыль из труднодоступных углов. Починил любимую игрушку Дадли — паровозик, и полку, с которой Вернону не хотелось возиться, и за которую не хотелось платить плотнику. Все это заняло всего десять минут.

Вернон наблюдал за тем, как работал кузен его жены. Он совсем не был похож на хулиганов со свадьбы. Он был серьезен, и действительно старался помочь родственникам, на руки которым взвалили ребенка-волшебника.

Наконец Северус повернулся к Петунье.

— Покажи, пожалуйста, письмо, которое нашли в корзинке.

Вернон принес письмо, Северус провёл палочкой над строками, и чары вспыхнули слабым голубоватым светом.

— Да. Это артефакт. На письме закреплён контур кратковременного стирания памяти, именно поэтому полиция и социальные службы забывают разговор. Я заберу его, и этот эффект исчезнет.

Вернон подумал. Что ж... Петунья не выставит племянника. А этот парень явно серьезно настроен, и уже помог. Он прочистил горло.

— Спасибо. Забирайте. Давайте попробуем работать вместе.

И Северус отбыл, записав номер их телефона и вручив Петунии блокнот с протеевыми чарами на случай, если нужно с ним связаться.