Свет в руинах. Том первый (джен)

Шум колес действовал успокаивающе. Гарри открыл свой чемодан, достал книгу «Теория защитной магии» (подарок Кирицугу с пометками на полях: «Здесь автор идиот, целься в колени») и погрузился в чтение. Хедвиг дремала в клетке, спрятав голову под крыло.

Купе было пустым, но Гарри знал, что это ненадолго. Хогвартс-Экспресс — это место, где завязываются знакомства на всю жизнь.

Прошло около получаса, когда дверь купе неуверенно отъехала в сторону.

На пороге стоял тот самый рыжий парень, которому мама вытирала нос. Он выглядел смущенным и немного потерянным.

— Эм… привет, — сказал он, указывая на свободное место. — Здесь не занято? В других купе полно народу… я Рон. Рон Уизли.

Гарри оторвался от книги. Он оценил парня взглядом, которому его научил отец.

Одежда бедная, но чистая. Вид открытый. Угрозы нет. Потенциал союзника — высокий.

Гарри закрыл книгу и, вспомнив уроки Селлы, вежливо кивнул.

— Привет, Рон. Проходи, конечно.

Он сделал приглашающий жест рукой. В его движениях не было высокомерия, но была та врожденная грация, которая заставила Рона на секунду замереть.

Рон плюхнулся на сиденье напротив и выдохнул.

— Фух. Спасибо. А то эти старшекурсники… — он махнул рукой. — Кстати, а ты кто?

Гарри чуть улыбнулся. Момент истины.

— Я Гарри. Гарри Поттер.

Глаза Рона округлились до размеров блюдец. Его взгляд тут же метнулся ко лбу Гарри, где из-под челки виднелся знаменитый шрам.

— Ты?! — выдохнул он. — Правда? А… а он есть? Ну… ты знаешь…

— Шрам? — спокойно подсказал Гарри. Он откинул челку, демонстрируя молнию. — Есть. Сувенир из прошлого.

— Круто… — прошептал Рон, но тут же спохватился. — Ой, то есть… извини. Наверное, это было страшно.

— Я не помню боли, — ответил Гарри (что было правдой лишь отчасти, кошмары он решил не упоминать). — Я помню только зеленую вспышку. И… семью, которая меня спасла.

— Семью? — Рон удивился. — Я думал, ты жил у маглов. Фред и Джордж говорили…

— Слухи часто врут, — мягко перебил его Гарри. — Я жил далеко отсюда. В месте, где много снега.

— Снега? — Рон моргнул. — Это где, на Северном полюсе?

Гарри рассмеялся. Лед был сломан.

— Не совсем. В Германии.

— Ого! — Рон оживился. — Ты знаешь немецкий? А правда, что там у магов замки вместо домов?

— Правда, — кивнул Гарри. — И у меня как раз есть один такой.

Рон открыл рот, чтобы задать еще сотню вопросов, но в этот момент дверь купе снова открылась. На этот раз на пороге появилась девочка с густыми каштановыми волосами и уже надетой школьной мантией. Вид у нее был слегка начальственный. За ее спиной маячил тот самый заплаканный Невилл.

— Никто не видел жабу? — спросила девочка требовательным тоном. — Невилл потерял свою.

Рон пожал плечами:

— Мы не видели.

Девочка перевела взгляд на Гарри, потом на Рона. Она заметила палочку, торчащую у Рона из кармана.

— О, вы колдуете? — ее голос был скептическим. — Ну и как, получается?

Гарри с интересом посмотрел на нее. «Интеллектуалка. Любит правила. Потенциально полезна, но нуждается в корректировке тона», — пронеслось у него в голове голосом Кирицугу.

— Мы просто разговаривали, — вежливо ответил Гарри. — Но если вам нужна помощь в поиске…

Он встал, достал свою палочку из остролиста. Хлоя учила его одному трюку.

— Акцио Тревор! — четко произнес он, направив палочку в коридор. (Да, это было заклинание 4 курса, но Гарри тренировался с Юбштахайтом, и для него «призыв» был базовой манипуляцией материей).

Ничего не произошло. Гарри нахмурился.

— Хм. Видимо, на живых существ без визуального контакта в поезде наложены ограничения. Или у жабы слабая магическая сигнатура.

Гермиона (а это была она) уставилась на него с открытым ртом.

— Это же Заклинание Манящих Чар! Его проходят только на четвертом курсе! Ты… ты читал программу наперед?

— Немного, — скромно ответил Гарри, убирая палочку. — В моей семье считают, что знание — это лучшая защита. Я Гарри Поттер, кстати.

— Гарри Поттер?! — взвизгнула Гермиона. — Я читала о тебе! Ты есть в «Истории современной магии», и в «Развитии и упадке Темных искусств», и в…

— Приятно слышать, что я так популярен в библиотеках, — прервал её поток слов Гарри с легкой, обезоруживающей улыбкой. — А это Рон Уизли.

Гермиона посмотрела на Рона, потом снова на Гарри.

— Я Гермиона Грейнджер. А ты… ты действительно жил в Германии? У тебя совсем нет акцента, но твоя интонация… она другая.

— Возможно, — кивнул Гарри. — Невилл, верно?

Мальчик кивнул, шмыгая носом.

— Не волнуйся, — уверенно сказал ему Гарри. — Жаба не могла уйти далеко. Скорее всего, она спряталась там, где тепло. Проверь возле нагревательных элементов вагона или в буфете. Животные ищут комфорт.

Невилл просиял, словно ему открыли великую тайну.

— Спасибо! Я проверю!

Когда Гермиона и Невилл ушли, Рон посмотрел на Гарри с нескрываемым уважением.

— Ты крутой, — честно сказал он. — Четвертый курс! Фред и Джордж лопнут от зависти. А эта девчонка… она много о себе воображает, да?

— Она умная, — заметил Гарри, доставая из кармана сверток Лизритт. — Просто пока не знает, как применять ум так, чтобы не раздражать людей. Хочешь сэндвич с ростбифом? Моя… экономка готовит их божественно.

Рон покосился на свои мятые свертки с солониной.

— Если ты не против… я могу поменяться. У меня есть домашняя помадка. Мама делала.

— Помадка? — глаза Гарри загорелись. — Звучит отлично. Иллия, моя сестра, убила бы за домашнюю помадку.

И под стук колес, жуя сэндвичи и сладости, Гарри Поттер, наследник Айнцбернов, начал строить свой первый альянс. Не магией и не силой, а простым, человеческим делением хлеба.

Стук колес Хогвартс-Экспресса убаюкивал. Гарри и Рон, окруженные наполовину съеденными сэндвичами Лизритт и домашней помадкой миссис Уизли, увлеченно обсуждали квиддич. Точнее, Рон с горящими глазами рассказывал о правилах игры, а Гарри, мысленно заменяя снитч на нестабильный алхимический конструкт, а бладжеров — на проклятия-снаряды, просчитывал векторы уклонения. В голове мальчика эта игра уже превратилась в отличную тактическую тренировку.

Их идиллию прервал резкий стук. Дверь купе с лязгом откатилась в сторону.

На пороге стоял Драко Малфой. Позади него, словно два тролля-телохранителя, нависали Крэбб и Гойл.

Рон мгновенно напрягся. Его уши начали предательски краснеть. Он знал, кто такие Малфои.

Драко шагнул внутрь. На его губах уже играла фирменная высокомерная ухмылка, заготовленная для эффектного появления, но, когда его взгляд сфокусировался на Гарри, ухмылка дрогнула.

Малфой узнал его. Идеально сидящая одежда, спокойный, пронизывающий взгляд зеленых глаз и та самая ледяная уверенность, от которой веяло континентальной аристократией.

Но теперь, когда на Гарри не было головного убора, Драко увидел нечто еще. Тонкий шрам в виде молнии.

Глаза Драко расширились. Он перевел дыхание, быстро складывая два и два. Слухи о том, что Гарри Поттер в поезде, уже обошли вагоны.

— Это… это ты, — выдохнул Драко, теряя свой отрепетированный лоск. — Мальчик из ателье. Гарри фон Айнцберн… это Гарри Поттер?

Гарри не встал. Он изящным движением отложил салфетку и посмотрел на незваного гостя.

— Имена могут быть разными, Драко, — ровным, спокойным тоном ответил Гарри. — Но суть не меняется. Я помню нашу встречу.

Драко быстро взял себя в руки. Он выпрямился, вспомнив наставления отца. «Айнцберны — это древняя кровь, Драко. Их магия не похожа на нашу, они не вмешиваются в политику Министерства, но их влияние огромно. Если Поттер воспитан ими, он не гриффиндорский простак. Сделай его своим союзником».

— Мой отец рассказывал мне о твоей… приемной семье, — Драко сделал шаг вперед, протягивая руку. В его голосе зазвучали нотки уважения, которых Рон Уизли никогда от него не слышал. — Древний род. Могущественный. Я рад, что ты не оказался среди… маглов, как болтали некоторые идиоты. Меня зовут Драко Малфой. А это Крэбб и Гойл.

Гарри посмотрел на протянутую руку. В дипломатии Айнцбернов (которой его учил Юбштахайт) рукопожатие означало равенство и согласие.

Гарри не спешил поднимать свою ладонь.

— Рад знакомству, Драко, — вежливо произнес он, не двигаясь с места.

Рука Малфоя повисла в воздухе. Бледные щеки слизеринца начали покрываться пятнами. Он бросил быстрый, презрительный взгляд на Рона, пытаясь найти причину такой холодности.

— Понятно, — процедил Драко, убирая руку. — Мой отец говорил, что Айнцберны эксцентричны. Но я не думал, что настолько, чтобы водить компанию с предателями крови. Тебе стоит знать, Поттер, что некоторые семьи волшебников лучше других. Ты же не хочешь заводить неправильных друзей? Я могу тебе помочь.

Рон вскочил, его лицо стало пунцовым от гнева. Крэбб и Гойл угрожающе хрустнули костяшками пальцев.

— Сядь, Рон, — голос Гарри прозвучал негромко, но в нем лязгнул металл. Рон, сам того не ожидая, подчинился, тяжело рухнув обратно на сиденье.

Гарри медленно поднялся. Он был одного роста с Драко, но Малфою вдруг показалось, что мальчик с зелеными глазами нависает над ним. Температура в купе, казалось, упала на несколько градусов.

— Драко, — начал Гарри; его интонация была мягкой, но от этой мягкости веяло абсолютным холодом. Урок Кирицугу: «Никогда не повышай голос на врага. Пусть он боится твоей тишины». — Кажется, в ателье ты не усвоил мой урок. Я повторю его, потому что в моем клане принято давать второй шанс.

Гарри сделал полшага вперед.

— В семье Айнцберн мы решаем, кто имеет ценность, а кто нет. Ценность определяется не золотом в банке и не тем, с кем дружили твои предки. Ценность определяется лояльностью, честью и пользой. Рон разделил со мной пищу. В законах континентальной магии это делает его моим Гостем. А Гость находится под моей личной защитой.

Драко сглотнул. Он никогда не слышал, чтобы одиннадцатилетние так разговаривали. Это был язык лордов Визенгамота, язык старых пактов и кровных клятв.

— Ты пришел в мое купе, — продолжил Гарри, глядя Малфою прямо в его серые глаза. — Ты предложил мне союз. Но первое, что ты сделал — попытался диктовать мне условия и оскорбил того, кто сидит за моим столом. Это плохая дипломатия, Драко. Если ты хочешь дружбы со мной, тебе придется научиться уважать мой выбор. А пока… я думаю, вам троим пора вернуться к своим местам.

Драко стоял, парализованный этой ледяной, железобетонной отповедью. Он ожидал криков. Он ожидал выхваченных палочек. Но он получил урок аристократического превосходства, который оставил его безоружным. Отец учил его высокомерию, но Гарри Поттер только что продемонстрировал ему истинную Власть.

— Мы… мы еще встретимся в школе, Поттер, — выдавил Драко, пытаясь сохранить остатки гордости. Он резко развернулся, едва не сбив с ног Гойла. — Идем.

Дверь купе с грохотом захлопнулась.

Наступила звенящая тишина. Только перестук колес нарушал её.

Рон сидел, открыв рот. Он смотрел на Гарри так, словно у того вдруг выросли драконьи крылья и корона.

— Кровавый ад, — благоговейно прошептал Рон. — Гарри… ты… ты только что размазал Малфоя! И ты даже палочку не достал! Мой брат Билл так даже с гоблинами не разговаривает!

Гарри выдохнул. Ледяная маска «фон Айнцберна» спала с его лица, уступив место привычной, чуть усталой улыбке мальчишки.

— Это называется «установление красных линий», Рон. Папа Кирицугу говорит, что если с самого начала не показать, где твои границы, люди будут ходить по твоей голове грязными ботинками.

Он сел обратно и подвинул к Рону пакет с сэндвичами.

— Будешь еще ростбиф? Эмоциональные дискуссии вызывают аппетит.

Рон, все еще пребывая в легком шоке, механически взял сэндвич.

— Знаешь, Гарри… — пробормотал он, глядя на свой обед. — Я думал, ты будешь другим. Ну, там, заносчивым героем из книжек. А ты… ты просто крутой. Спасибо, что заступился.

— Мы же разделили помадку твоей мамы, — серьезно кивнул Гарри, хотя в его глазах плясали смешинки. — Это священный контракт.

За окном уже начало темнеть. Горы Шотландии обступали поезд, готовя первокурсников к встрече с замком. Гарри посмотрел на свое отражение в стекле. Первый социальный тест пройден. Драко Малфой теперь трижды подумает, прежде чем задирать его или его друзей.

А Гарри сделал еще один шаг к тому, чтобы стать настоящим лидером.

* * *

Поезд начал замедлять ход. За окном царила кромешная тьма, и лишь редкие искры из-под колес освещали густой сосновый лес.

Гарри и Рон переоделись в черные школьные мантии. Мантия Гарри, хоть и была куплена у мадам Малкин, неуловимо отличалась: Селла успела вшить в подкладку тончайшие шелковые нити с согревающими и защитными рунами, поэтому ткань сидела на нем безупречно, не топорщась и не стесняя движений.

— Приехали, — выдохнул Рон, нервно поправляя воротник. Он бросил взгляд на Гарри, который спокойно убирал книгу в саквояж. — Ты вообще не волнуешься?

— Волнение туманит разум, Рон, — Гарри ободряюще улыбнулся, и эта улыбка была совершенно мальчишеской, стирая с его лица маску сурового аристократа. — К тому же, самое страшное, что нас там ждет — это учеба. А с этим мы как-нибудь справимся.

Поезд с протяжным свистом и лязгом буферов остановился. Коридоры мгновенно наполнились шумом, топотом и криками.

Гарри и Рон вышли в прохладную шотландскую ночь. Платформа станции Хогсмид была крошечной и темной. Многие первокурсники ежились от пронизывающего ветра, кутаясь в тонкие мантии, но Гарри лишь с удовольствием вдохнул морозный воздух. Этот холод напоминал ему о доме, о заснеженных балконах Айнцбернов. Ему было комфортно.

Чуть поодаль, в свете тусклых фонарей, стоял Драко Малфой в окружении своей неизменной свиты. Слизеринец кутался в дорогой плащ с меховым воротником. Он скользнул взглядом по толпе и наткнулся на Гарри.

Драко ожидал, что «наследник древнего рода» будет вести себя подобающе: брезгливо морщить нос, требовать, чтобы старшекурсники уступили ему дорогу, или хотя бы стоять в стороне от всей этой суетливой толпы. Но Гарри Поттер спокойно стоял плечом к плечу с Уизли, о чем-то переговариваясь с ним и даже помогая какому-то пухлому мальчику (Невиллу) удержать клетку с беснующейся жабой.

«Он ведет себя как простолюдин, но говорит как лорд Визенгамота, — напряженно думал Драко, неосознанно теребя край мантии. — Отец говорил, что настоящая власть не кричит о себе. Может… может, я действительно начал не с того конца?»

Высокомерие Драко дало трещину. Страх перед ледяным спокойствием Гарри заставил его переосмыслить свои методы. Пока что он решил просто наблюдать.

Внезапно над морем детских голов качнулся огромный желтый фонарь.

Раздался раскатистый, густой бас, перекрывающий шум толпы:

— Первокурсники! Первокурсники, все сюда!

Огромная фигура Хагрида возвышалась над толпой, как скала. В своей кротовой шубе, с всклокоченной бородой и добрыми глазами-жуками, он выглядел грозно для тех, кто видел его впервые. Многие дети испуганно попятились.

Но не Гарри.

Его лицо мгновенно просветлело. Он оставил свой саквояж (который должен был поехать в замок отдельно) и решительно прорезал толпу, направляясь прямо к лесничему. Рон, немного робея перед габаритами великана, поспешил за своим новым другом.

— Привет, Хагрид! — звонко и радостно поприветствовал его Гарри, подходя вплотную.

Хагрид опустил фонарь, чтобы осветить лица детей, и его борода раздалась в широчайшей, искренней улыбке.

— Гарри! Рад видеть тебя, мальчуган! Добрались без происшествий? Как там твои… э-э… замечательные леди? Сестренки твои?

— Передавали вам огромный привет, — с теплотой ответил Гарри. — И Хедвиг тоже. Она всю дорогу спала, копила силы. Спасибо вам еще раз за этот подарок.

— Да брось, пустяки! — Хагрид смущенно отмахнулся огромной ручищей.

В этот момент пара старшекурсников в мантиях с зеленой подкладкой прошла мимо. Один из них брезгливо фыркнул, посмотрев на Хагрида:

— Опять этот остолоп под ногами путается… Пошли быстрее, не хочу пропахнуть псиной.

Рон сжался, ожидая, что Гарри сейчас как-то дистанцируется от лесничего, чтобы не портить свой «аристократический» имидж перед школой. В конце концов, Драко ясно дал понять, что Хагрид — это прислуга.

Но реакция Гарри была прямо противоположной.

Он даже не удостоил старшекурсников взглядом. Вместо этого он повернулся к Рону и положил руку ему на плечо, подтягивая ближе к великану.

— Хагрид, я хочу познакомить вас. Это мой друг, Рон Уизли, — произнес Гарри с явным уважением в голосе, словно представлял одного важного дипломата другому. Слово «друг» заставило Рона выпрямить спину и гордо поднять подбородок.

— Уизли, значит? — Хагрид добродушно прищурился. — Знаю-знаю вашу семейку. Полжизни провел, выгоняя твоих братьев-близнецов из Запретного леса. Рад знакомству, Рон!

— И я… я тоже рад, сэр, — ответил Рон, впервые в жизни чувствуя, что к нему относятся не как к «очередному Уизли», а как к самостоятельной личности, достойной уважения.

Гарри смотрел на Хагрида с чистой симпатией. Юбштахайт оценивал существ по их полезности, Кирицугу — по их опасности. Но Айрисфиль учила Гарри видеть души. А душа у Хагрида была больше и светлее, чем у многих лордов в шелковых мантиях. Для Гарри этот великан, принесший ему сову и искренне обрадовавшийся его приезду, стоил сотни заносчивых аристократов.

— Так, все собрались? — прогремел Хагрид, поднимая фонарь повыше. — Тогда за мной! И под ноги смотрите! Тропинка скользкая!

Толпа первокурсников, спотыкаясь и дрожа от холода, двинулась следом за Хагридом по узкой, крутой и неосвещенной тропинке, уходящей вниз, во тьму.

Земля под ногами была влажной от росы и скользкой из-за глины. Невилл, шедший чуть впереди Гарри и Рона, тихонько вскрикнул, поскользнувшись на мокром корне, и начал падать назад.

Гарри среагировал на инстинктах, вбитых годами тренировок с Лизритт.

Он не стал доставать палочку. Он просто сделал быстрый выпад вперед, уперся ногами в землю и намертво перехватил Невилла за шиворот мантии, удерживая пухлого мальчика от падения в грязь.

— Центр тяжести чуть вперед, Невилл, — спокойно, без тени насмешки посоветовал Гарри, ставя однокурсника на ноги. — И ступай на внешнюю сторону стопы, там сцепление лучше.

— С-спасибо, Гарри, — пролепетал Невилл, тяжело дыша.

— Держись за мое плечо, если нужно, — предложил Гарри, возвращаясь на свое место рядом с Роном.

Идущий позади Драко Малфой наблюдал за этой сценой в полном смятении.

«Он остановил меня одним словом. А теперь он… ловит неуклюжих растяп и жмет руку грязному лесничему? Кто он такой? Он вообще понимает, что такое власть?»

Драко не понимал главного. Власть для Гарри фон Айнцберна не означала унижение слабых. Власть означала способность защищать их. И именно это делало его по-настоящему опасным для тех, кто привык править через страх.

— Еще пару секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул из темноты Хагрид. — За этим поворотом!

Тропинка резко свернула, деревья расступились, и из груди десятков первокурсников (и даже у ко всему привыкшего Гарри) вырвался дружный, восторженный вздох.

— У-о-о-о! — дружный, благоговейный выдох вырвался из груди первокурсников.

Узкая тропинка внезапно вывела их на берег огромного, черного как деготь озера. А на другой стороне, на вершине высокой скалы, высился колоссальный замок. Его башни и башенки пронзали звездное небо, а бесчисленные окна светились в темноте теплым, золотистым светом, отражаясь в темной воде.

Гарри замер, впитывая эту картину.

Замок Айнцберн был прекрасен, но он всегда казался вещью в себе — закрытой экосистемой, спрятанной от чужих глаз. Хогвартс же доминировал над ландшафтом. Магия здесь была настолько густой, что Гарри почти чувствовал её вкус на языке — вкус старого камня, озона и многовековых тайн.

«Папа Кирицугу был прав, — подумал Гарри, скользя взглядом по отвесным скалам и неприступным стенам. — Взять эту крепость штурмом извне практически невозможно. Защитный барьер вплетен в саму скалу».

— По четыре человека в лодку, не больше! — прокричал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких деревянных лодочек, покачивающихся у берега.

Гарри и Рон забрались в ближайшую лодку. Следом за ними, неуклюже перебираясь через борт, залез Невилл. Последней к ним присоединилась Гермиона. Она выглядела взволнованной, но старалась держать спину прямо.

— Надеюсь, они безопасны, — пробормотала она, оглядывая утлое суденышко. — В «Истории Хогвартса» не было сказано, что мы будем переправляться по воде.

— Центр тяжести занижен магией, — автоматически проанализировал Гарри, проведя рукой по деревянному борту. — К тому же, на дно нанесены руны плавучести. Перевернуться почти невозможно, если только не сделать это намеренно.

Гермиона удивленно моргнула, переваривая эту информацию, но тут Хагрид, занявший отдельную лодку, крикнул: «Вперед!».

Лодки сами собой плавно отчалили от берега и заскользили по абсолютно гладкой поверхности озера. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь тихим плеском воды.

Все смотрели вверх, на громаду замка. Все, кроме Гарри.

Его взгляд был устремлен в темную глубину озера. Юбштахайт учил его чувствовать потоки праны. И прямо сейчас, глубоко под ними, Гарри ощущал присутствие колоссального источника жизненной энергии. Что-то огромное, древнее и мощное медленно двигалось в толще воды.

«Гигантский кальмар, — вспомнил Гарри строчки из бестиария, который читал летом. — Не враждебен. Часть экосистемы замка». Он расслабил мышцы, готовые в любой момент бросить тело в уклонение. Угрозы не было.

Лодки миновали завесу из плюща, скрывающую отверстие в скале, и понеслись по темному туннелю, который привел их в подземную гавань.

Высадившись на галечный берег, Хагрид проверил лодки и с радостным возгласом выудил из одной из них жабу.

— Твоя, Невилл?

— Тревор! — счастливо выдохнул мальчик, прижимая жабу к груди. Гарри ободряюще хлопнул его по плечу.

Они поднялись по вырубленным в скале ступеням и оказались на влажной от росы лужайке прямо перед исполинскими дубовыми дверями замка.

Хагрид поднял свой огромный кулак и трижды ударил в дверь.

Двери распахнулись мгновенно.

На пороге стояла высокая, строгая волшебница в изумрудно-зеленой мантии. Её темные волосы были собраны в тугой узел на затылке, а взгляд сквозь квадратные очки был пронзительным и цепким.

Гарри внутренне подобрался. «Высочайший уровень дисциплины. Огромный контроль маны. Она похожа на Селлу, но с боевым опытом», — мгновенно оценил он. Эта женщина вызывала немедленное уважение.

— Первокурсники, профессор МакГонагалл, — сообщил Хагрид.

— Спасибо, Хагрид. Я забираю их, — ответила она. Голос её был сухим и властным.

Она провела их через колоссальный вестибюль, освещенный пылающими факелами, в небольшую пустую комнатку рядом с Большим Залом, откуда доносился гул сотен голосов.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — начала профессор МакГонагалл. Её взгляд скользнул по лицам детей. — Скоро вы присоединитесь к остальным ученикам, но прежде чем вы сядете за столы, вас распределят по факультетам. Распределение — очень важная церемония, потому что, пока вы находитесь здесь, ваш факультет будет для вас чем-то вроде семьи.

При слове «семья» Гарри едва заметно усмехнулся про себя. У него уже есть семья. Но он внимательно слушал дальше.

— Вы будете учиться вместе, спать в одной спальне, проводить свободное время в гостиной вашего факультета. Их четыре: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. За успехи вы будете получать баллы, за нарушения — терять их. Церемония начнется через несколько минут. Советую вам привести себя в порядок.

Её взгляд на секунду задержался на мантии Рона, где пятно от грязного носа так и не оттерлось до конца, затем скользнул по Невиллу, чей плащ съехал набок.

И вдруг её глаза встретились с глазами Гарри.

Профессор МакГонагалл замерла. Она, безусловно, знала, кто должен был приехать в этом году. Она ожидала увидеть копию Джеймса Поттера — растрепанного, с вечно съезжающими очками и озорной улыбкой.

Но мальчик, стоявший перед ней, не был похож на него. Его волосы были аккуратно уложены, мантия сидела безупречно, а осанка выдавала человека, привыкшего к строжайшему этикету. И самое главное — его взгляд. Зеленые глаза Лили смотрели на нее не с детским испугом или щенячьим восторгом, а с вежливым, спокойным вниманием взрослого мага.

Профессор быстро взяла себя в руки, хотя легкое замешательство на секунду отразилось на её лице.

— Я вернусь за вами, когда мы будем готовы, — сказала она и вышла из комнаты.

Как только дверь закрылась, толпа первокурсников взорвалась шепотом.

— Как они нас будут распределять? — нервно спросил Рон. — Фред сказал, что нам придется пройти испытание. Что-то вроде схватки с троллем. Но он, наверное, пошутил… да?

Гермиона начала быстро, скороговоркой перечислять все заклинания, которые она успела выучить, словно готовясь к экзамену.

Гарри спокойно положил руку на плечо Рона.

— Это не логично, Рон. Школа не может подвергать одиннадцатилетних детей смертельному риску в первый же день. Это неэффективная растрата магического потенциала. Скорее всего, это будет артефакт с функцией ментального сканирования. Чтение ауры или оценка характера.

Многие первокурсники, услышав этот спокойный, рассудительный тон, невольно притихли, прислушиваясь к Гарри. Уверенность заразительна. Драко Малфой, стоявший поодаль, снова поджал губы, понимая, что Поттер без малейших усилий становится центром притяжения.

Внезапно сзади раздались крики.

Сквозь стену в комнату вплыли около двадцати привидений. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они переговаривались между собой, не обращая внимания на детей.

— Простите! — Гарри сделал шаг вперед, обращаясь к призраку в старинном камзоле с гофрированным воротником (Почти Безголовому Нику).

Призрак удивленно остановился в воздухе. Дети обычно кричали или прятались, а этот мальчик обращался к нему с вежливостью аристократа.

— Да, юноша?

— Скажите, пожалуйста, — Гарри с искренним исследовательским интересом склонил голову. — Как вам удается сохранять эго и концептуальную форму без физического сосуда? Вы привязаны к силовым линиям замка, или это результат незавершенного гештальта?

Почти Безголовый Ник завис, открыв рот. Гермиона поперхнулась воздухом. Рон издал странный звук, похожий на икоту.

— Я… э-э… — призрак заморгал. — Полагаю, мы просто… привязаны к этому месту своими воспоминаниями, молодой человек. Весьма необычный вопрос!

Ответить подробнее он не успел. Дверь снова открылась, и вернулась профессор МакГонагалл.

— Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала она. — И следуйте за мной.

Гарри занял свое место между Роном и Гермионой. Двери Большого Зала распахнулись.

Сотни свечей парили в воздухе над четырьмя длинными столами. Золотые тарелки блестели в мягком свете. Но взгляд Гарри сразу устремился вверх. Там, где должен был быть потолок, мерцали звезды и плыли облака, в точности повторяя ночное небо снаружи.

— Это зачаровано, чтобы выглядеть как небо на улице, — прошептала Гермиона, не в силах сдержать свои знания. — Я читала об этом в «Истории Хогвартса».

— Великолепный Ограничивающий Барьер с функцией проекции иллюзии высшего порядка, — согласился Гарри, кивая с уважением. Юбштахайт оценил бы такую тонкую работу. — Замок — это не просто камни. Это единый живой организм.

Процессия остановилась перед возвышением, на котором стоял длинный стол преподавателей. В центре, в золотом кресле, сидел Альбус Дамблдор. Его глаза-льдинки за полукруглыми очками внимательно сканировали первокурсников.

А перед ними, на четырехногом табурете, лежала старая, залатанная, невероятно грязная Остроконечная Шляпа.

«Так вот он, артефакт сканирования», — подумал Гарри, готовя свой разум. Папа Кирицугу учил его базовой окклюменции — умению контролировать свои эмоции и мысли. Он был готов к допросу.

Большой Зал гудел. Церемония распределения шла своим чередом. Гермиона Грейнджер, бормоча что-то себе под нос, почти бегом направилась к табурету и после секундной заминки стала гриффиндоркой. Драко Малфой, едва Шляпа коснулась его напомаженных волос, с самодовольной ухмылкой отправился за стол Слизерина.

Гарри стоял в шеренге, дыша ровно и размеренно.

«Вдох. Визуализация. Выдох. Структурирование», — мысленно повторял он базовое упражнение по контролю разума, которому его учил Кирицугу. Защита разума (окклюменция в Британии, ментальное сегментирование в Ассоциации) требовала не просто блокировки эмоций. Она требовала создания архитектуры внутри собственной головы.

Гарри возвел вокруг своих самых ценных воспоминаний — улыбки Айрисфиль, смеха сестер, лаборатории Юбштахайта — стену из гладкого, непроницаемого льда. Он оставил на поверхности лишь то, что можно было показать: вежливость, любопытство, базовые знания.

— Поттер, Гарри! — звонко выкликнула профессор МакГонагалл.

Зал мгновенно погрузился в мертвую тишину. Сотни лиц повернулись к нему. Даже призраки замерли в воздухе. Во главе стола преподавателей Альбус Дамблдор чуть подался вперед, его голубые глаза сверкнули из-под очков-половинок. В дальнем конце того же стола Северус Снейп сжал кубок так, что побелели костяшки пальцев.

Гарри шагнул вперед. Его походка была безупречной — ни сутулости забитого сироты, ни развязной походки избалованного принца. Он шел так, как учили ходить лордов: каждый шаг отмерен, подбородок поднят, взгляд скользит поверх толпы, не цепляясь за лица.

Он сел на деревянный табурет. Профессор МакГонагалл опустила старую, пыльную Шляпу ему на голову. Край Шляпы упал на глаза, погрузив Гарри во тьму.

И тут же в его сознание попыталось проникнуть чужеродное присутствие. Это не было грубым взломом. Это походило на тонкие, любопытные щупальца, которые скользнули по его мыслям… и с глухим звоном ударились о ледяную стену ментального барьера.

— Ого… — раздался в его голове удивленный, скрипучий голос. — Невероятно. Что это у нас тут? Одиннадцать лет, а разум заперт, как сейф в Гринготтсе. Кто же научил тебя строить такие крепости, мальчик?

Гарри не вздрогнул. Он ответил мысленно, холодно и четко:

— Идентифицируйте себя. Вы обладаете самосознанием, или вы — эхо личностей Основателей, запрограммированное на анализ магических контуров и психотипов?

Шляпа издала звук, похожий на ментальное кряканье от неожиданности, а затем гулко расхохоталась.

— Идентифицировать себя? О, Мерлин, давно я так не веселилась! Я — Распределяющая Шляпа. И я вижу твою суть, Гарри Поттер. Или мне называть тебя Гарри фон Айнцберн?

Гарри внутренне напрягся. Щупальца Шляпы были невероятно древними. Она не ломала его ледяную стену, она просачивалась сквозь микроскопические трещины, как талая вода.

— Не бойся, Принц Льдов, — мягче произнесла Шляпа. — Я здесь не для того, чтобы красть твои тайны. Но я должна оценить твою душу. А ну-ка, позволь мне взглянуть… Ох. Ох, Пресвятая Моргана!

Шляпа наткнулась на ядро его воспоминаний.

— Сколько холода… Кровь, алхимия, искусственная жизнь. Я вижу человека с мертвыми глазами и оружием маглов. Я вижу древнего старца, чье сердце холоднее стали. Это не чулан под лестницей, который ожидал увидеть Дамблдор. Это… горнило.

Гарри позволил одному воспоминанию всплыть на поверхность — образу Айрисфиль, обнимающей Иллию и Хлою.

— Они — моя семья, — отрезал Гарри. — И я не позволю их обсуждать.

— Верность, — восхищенно прошептала Шляпа. — Абсолютная, фанатичная лояльность. Пуффендуй принял бы тебя с распростертыми объятиями. Ты готов работать до крови ради тех, кого любишь. Но… нет. Твой разум слишком остер для них. Ты жаждешь знаний. Я вижу, как ты разбираешь яды на компоненты, как ты читаешь руны и перекраиваешь магию. Когтевран был бы счастлив заполучить такой интеллект. Ты мог бы стать величайшим ученым эпохи.

— Знания — это лишь инструмент, — парировал Гарри. — Книга не защитит от пули. Зелье бесполезно, если ты не успел его выпить.

— Прагматизм! — торжествующе воскликнула Шляпа. — Вот оно! Наследие твоего приемного отца. Оценивать угрозу, бить в слабую точку, использовать врагов. Ты хитер, мальчик. И в тебе есть амбиции. Не жажда власти ради власти, а жажда силы, чтобы никто никогда не смог причинить вред твоему клану. Слизерин — вот твой путь. Салазар Слизерин оценил бы твое холодное хладнокровие. Там ты найдешь союзников, которые помогут тебе сковать этот мир под себя.

Гарри на секунду задумался. Слизерин? Да, Драко там. Там много старой крови. Там плетут интриги. Там можно стать серым кардиналом, как Кирицугу.

Но затем в его памяти вспыхнул другой образ.

Иллия и Хлоя, спящие, прижавшись к нему после ночного кошмара. Запах озона в разрушенном доме Поттеров. Зеленая вспышка. И голос Юбштахайта: «Он станет не мечом, а щитом».

— Нет, — мысленно ответил Гарри, и его голос зазвенел сталью. — Слизерин прячется в тенях. Слизерин наносит удар в спину. Это путь моего отца, Кирицугу. Я уважаю его методы, но я не он. Моим сестрам не нужен ассасин в тенях. Им нужен тот, кто стоит на свету. Тот, кто примет удар на себя. Я должен быть стеной, о которую разобьются враги.

Шляпа замерла. Её ментальное давление вдруг сменилось чем-то очень похожим на глубочайшее, искреннее уважение.

— Отвага, — тихо, почти благоговейно произнесла она. — Истинная, пугающая отвага. Ты знаешь, что такое тьма, ты умеешь ею пользоваться, но сознательно выбираешь свет. Не из-за наивности, а из-за чувства долга. Твоя мать, Лили, пожертвовала собой ради тебя. Ты хочешь стать такой же жертвой ради других?

— Я не собираюсь умирать, — холодно поправил Гарри. — Я собираюсь побеждать. Отправьте меня туда, где учат смотреть страху в лицо.

— Да будет так, Ледяной Принц. Ты изменишь этот факультет так же сильно, как он изменит тебя. Пусть это будет…

— ГРИФФИНДОР! — прокричала Шляпа на весь Большой Зал.

Тишина висела еще мгновение, а затем крайний левый стол взорвался аплодисментами.

Рыжие близнецы Уизли вскочили на ноги, крича: «Мы получили Поттера! Мы получили Поттера!»

Гарри снял Шляпу. Он аккуратно положил её на табурет, слегка поклонился профессору МакГонагалл, чьи глаза за стеклами очков блестели от плохо скрываемой гордости, и направился к столу своего нового факультета.

По пути он поднял взгляд на преподавательский стол.

Альбус Дамблдор смотрел на него. Директор радостно хлопал, но в его глазах читалась сложная работа мысли. Он ожидал увидеть растерянного мальчика, ищущего фигуру отца. Но этот ребенок только что сел за стол с грацией молодого монарха, прибывшего с инспекцией в свои владения.

Затем Гарри перевел взгляд правее.

Северус Снейп сидел неподвижно. Его черные глаза впились в лицо Гарри.

Гарри не отвел взгляда. Он вспомнил урок Юбштахайта в оранжерее. Он вспомнил цветы асфоделя и полыни.

Гарри смотрел на зельевара не с испугом, а с глубоким, понимающим спокойствием. И, поймав взгляд Снейпа, Гарри едва заметно, на миллиметр, склонил голову в знаке вежливого, аристократического приветствия.

Снейп вздрогнул. Его рука с кубком замерла в воздухе. Он ожидал увидеть высокомерие Джеймса Поттера, но увидел глаза Лили и манеры лорда.

Гарри сел за стол рядом с Роном, который радостно хлопал его по спине.

Внедрение в Хогвартс прошло успешно. Замок Айнцбернов мог спать спокойно — их разведчик занял позицию на передовой. И он был готов к игре.