Турист Поттер: Очарование Парижа (джен)

Легкий ветерок пролетел над террасой «Ле Феникса», заставив сапфировые зонтики едва слышно захлопать краями, а серебристые локоны Элоизы коснуться ее лица. Гарри почувствовал, что за эти двадцать минут разговора привычная тяжесть последних месяцев начала понемногу отступать. Ему было комфортно в этой странной, залитой магическим светом изоляции, которую создавало присутствие кузины Флёр — словно они находились внутри невидимого пузыря, защищенного от назойливых взглядов и суеты Пляс Каше.

Элоиза грациозно отодвинула пустую чашечку, на дне которой остался лишь узор из кофейной гущи, подозрительно напоминающий очертания Эйфелевой башни. Она посмотрела на Гарри поверх сплетенных пальцев, и в ее глазах заплясали искры деятельного азарта.

— Скажите, мсье «Чистые Окна», — начала она, лукаво склонив голову, — каковы ваши амбициозные планы на остаток этого ослепительного дня?

Гарри пожал плечами, невольно поправив воротник куртки.

— Собирался исследовать квартал дальше. Библиотека была только началом. Но я, как вы, вероятно, заметили, не слишком силен в... тонкостях местных традиций. Мне кажется, я оставляю за собой шлейф из недоумения и культурных катастроф.

Элоиза с пониманием кивнула, постукивая по столу длинным ноготком, который при каждом ударе менял оттенок с перламутрового на нежно-сиреневый.

— Пляс Каше — это не просто набор улиц, Гарри. Это живой организм со своим капризным характером. Если вы будете тыкаться в него, как слепой котенок, вы увидите только фасады и недовольные мины продавцов. Позвольте мне стать вашим проводником. Я покажу вам настоящий магический Париж. Тот, который прячется в тупиках Бульвара де Сорсье и за неприметными дверями, на которых нет вывесок. Не тот глянцевый аттракцион, который показывают в туристических брошюрах Министерства.

Гарри на мгновение заколебался. Старая привычка полагаться только на себя и не обременять других людей — особенно тех, кто видел в нем «того самого Поттера» — заставила его сжаться.

— Вы уверены? — спросил он, глядя ей в глаза. — Я не хотел бы занимать ваше время. Уверен, у вас есть дела поважнее, чем водить за руку британского туриста.

Элоиза откинулась на спинку стула, и ее смех, легкий и искристый, заставил соседнего студента Шармбатона снова уронить вилку в тарелку.

— Дела? У меня сегодня законный выходной. К тому же, если я брошу друга Флёр на произвол судьбы и позволю ему дальше блуждать по лавкам, оскорбляя почтенных владельцев, кузина найдет способ проклясть меня даже через Ла-Манш. Поверьте, ее сглазы — это не то, с чем хочется сталкиваться в субботу.

Гарри не сдержал улыбки, вспоминая решительный характер Флёр.

— Тот случай с комплиментом был всего один раз, — вставил он, пытаясь защитить остатки своего достоинства.

— Пока что один раз, — парировала Элоиза, поднимаясь со стула с той небрежной грацией, которая заставляла прохожих замирать. — Идемте. Нужно срочно спасать вашу репутацию, пока слухи о неуклюжем британце не разошлись по всем углам местных улочек.

Она сделала приглашающий жест, и Гарри тоже поднялся, бросив на стол несколько монет. Когда они вышли из-за столика, Элоиза внезапно остановилась и окинула его критическим взглядом с ног до головы. Ее взгляд задержался на его бедре.

— Первым делом, — она указала изящным пальцем на его обновку, — мы найдем вам правильный чехол для палочки. Тот черный лоскут кожи, что сейчас висит на вас... он просто ужасен.

Гарри опешил. Он посмотрел на чехол, который всего час назад казался ему вершиной комфорта и соответствия местным нормам. Матовая кожа, крепкий серебряный карабин — он выглядел вполне надежно.

— Что с ним не так? — искренне удивился он. — Я купил его в самом пафосном магазине в начале улицы!

Элоиза страдальчески прижала ладонь к щеке, картинно закатив глаза.

— В этом-то и проблема. «Аксессуары де Маги» — это лавка для министерских чиновников, которые покупают вещи по списку. Этот чехол скучен, как отчет по статистике котлов. Он не говорит о владельце абсолютно ничего, кроме того, что у него есть лишние сикли. В Париже чехол для палочки — это ваша визитная карточка, продолжение вашего характера. А ваш сейчас кричит: «Я очень стараюсь вписаться, но у меня нет вкуса».

Гарри усмехнулся. Прямолинейность Элоизы была освежающей — она не пыталась льстить ему, и это окончательно разрушало барьер между ними.

— Хорошо, — сдался он, — я в ваших руках. Но учтите, я не надену ничего с перьями или блестками.

— Посмотрим, мсье Эванс, — Элоиза подхватила его под локоть, и Гарри почувствовал легкое покалывание от ее магии, смешанное с теплом настоящего дружелюбия. — Посмотрим. В Париже никогда нельзя говорить «никогда».

Они направились вниз по Бульвару де Сорсье, и Гарри поймал себя на мысли, что он сказал «да» приключению, которое не сулило ему смертельной опасности. Это было новое, странное и бесконечно приятное чувство — просто позволить кому-то вести себя за собой вглубь города, который с каждой минутой становился всё более реальным и живым.

Элоиза вела Гарри через лабиринт узких, вымощенных светлым камнем переулков, где воздух казался более густым и прохладным, чем на главной магистрали Бульвара де Сорсье. Она шла стремительно, ее голубое платье развевалось, словно парус, а встречные прохожие — от почтенных ведьм в бархатных мантиях до юных сорванцов на игрушечных метлах — невольно замедляли шаг, провожая ее взглядом.

— Мы идем в «Мезон Грегуар», — пояснила она, ловко огибая парящий лоток с самозатачивающимися перьями. — В Британии у вас есть Олливандер, верно? Флёр рассказывала, что его лавка похожа на чердак безумного алхимика, где пыль копилась со времен основания Рима. Здесь всё иначе. Грегуары занимаются этим делом с пятнадцатого века, но они фанатики эстетики. Для них палочка — это не просто инструмент, это деталь туалета, символ статуса и... ну, вы сами увидите.

Они остановились перед зданием с безупречно белым фасадом и панорамными окнами в тонких позолоченных рамах. Над входом висел герб — две перекрещенные палочки, высекающие искры, которые превращались в крошечные геральдические лилии.

Интерьер магазина поразил Гарри своим сходством с дорогим ювелирным салоном или бутиком на Вандомской площади. Здесь не было бесконечных штабелей пыльных коробок, подпирающих потолок. Вместо этого вдоль стен тянулись стеклянные витрины с мягкой магической подсветкой, внутри которых на шелковых подушках покоились палочки. Каждая из них выглядела как экспонат — отполированная до зеркального блеска, с навершиями из редких пород дерева или полудрагоценных камней. В воздухе стояла тишина, прерываемая лишь мягким тиканьем напольных часов и едва уловимым гулом магического поля.

В дальней секции шоурума, отделенной резной балюстрадой, располагалась зона аксессуаров. Там на специальных стойках были выставлены чехлы, наборы для полировки, запасные карабины и загадочные флаконы с «эссенцией для улучшения резонанса».

Владелец, месье Грегуар, оказался мужчиной средних лет с аристократически седеющими висками и очень внимательными, почти рентгеновскими глазами. На нем была идеально подогнанная мантия угольного цвета, а на носу покоилось пенсне без оправы. В этот момент он как раз изучал через лупу палочку какой-то пожилой дамы, глядя на инструмент с такой нежностью, с какой другие смотрят на новорожденных детей.

Заметив вошедших, Грегуар отложил лупу. Элоиза тут же вышла вперед, сияя своей самой обворожительной улыбкой, в которой не было и капли притворства.

— Месье Грегуар! — воскликнула она, и ее голос наполнил магазин музыкой. — Каждый раз, когда я вхожу сюда, мне кажется, что я попадаю в храм искусства. Свет в ваших витринах сегодня особенно подчеркивает благородство древесины. Это истинное наслаждение для глаз.

Гарри внимательно слушал, отмечая про себя нюансы. Элоиза не просто хвалила окна; она говорила о свете, о дереве, о труде мастера. Это была хирургически точная вежливость.

Грегуар буквально расцвел. Его плечи расправились, а суровые морщины в уголках глаз разгладились.

— Мадемуазель Делакур! Какая честь! Ваш вкус, как всегда, безупречен, — он отвесил легкий поклон. — Чем я могу служить такой ценительнице прекрасного?

— Мой друг из Британии, мсье Генри Эванс, — она указала на Гарри. — Он путешественник, и, боюсь, он стал жертвой коммерческой алчности в самом начале своего пути. Ему нужен достойный чехол, который не будет оскорблять его палочку.

Грегуар перевел взгляд на пояс Гарри. Увидев утреннее приобретение — тот самый черный кожаный чехол из «Аксессуаров де Маги» — он вздрогнул так, будто увидел дохлую крысу на праздничном пироге.

— О боже, — прошептал он, поднося пенсне к глазам. — Это... это преступление против хорошего вкуса. Это массовое производство! Синтетическая обработка кожи! Грубые швы! Мсье, где вы это купили?

— Магазин рядом с входом на площадь... — начал Гарри, чувствуя себя крайне неуютно.

— Дюпон? — Грегуар выговорил это имя с таким ужасом, словно речь шла о лавке пожирателей смерти. — Вы купили это у Дюпона?!

Элоиза наклонилась к уху Гарри и прошептала, едва сдерживая смех:

— Дюпон и Грегуар — конкуренты. Это столетняя вражда. Они спорят обо всем: от качества дубления до наклона карабинов.

— Это не вражда! — вскинулся Грегуар, чьи уши слегка покраснели. — Это защита стандартов! Дюпон продает чехлы так, будто это мешки для картофеля! Снимите это немедленно, мсье Эванс, я не могу на это смотреть.

По требованию мастера Гарри достал свою палочку. Грегуар принял ее на раскрытые ладони с неожиданным почтением. Его длинные пальцы скользнули по одиннадцати дюймам остролиста.

— О... — он замер, нахмурившись. — Остролист. Тяжелая, мощная древесина. А сердцевина... — он поднес палочку ближе к лицу, прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Перо феникса. Редкость. Великая редкость во Франции. Кто делал этот шедевр?

— Олливандер, — ответил Гарри.

Грегуар открыл глаза и медленно кивнул с неохотным, но глубоким уважением.

— Старик Олливандер... Да. Он знает свое дело. У него ужасный характер, а в магазине такой хаос, что там можно найти скелет заблудившегося гоблина, но его палочки... они живые. У них есть душа.

Мастер скрылся в недрах секции аксессуаров и вернулся через минуту, неся небольшой сверток. Он развернул его, явив чехол из темно-коричневой, почти шоколадной кожи. Она была мягкой на вид, но плотной, с благородным матовым блеском. На поверхности не было никаких украшений, кроме едва заметного тиснения в виде переплетенных корней.

— Это кожа валлийского зеленого дракона, специально выделанная для древесных палочек, — пояснил Грегуар. — Она дышит. Она будет защищать перо феникса, не заглушая его магический фон. Просто, достойно, по-мужски. Это подойдет вам, мсье.

Гарри примерил новый чехол. Тот скользнул на пояс так естественно, будто всегда там был. Палочка вошла в него со сладким, едва слышным щелчком.

— Спасибо, мсье Грегуар. Это... действительно ощущается иначе.

Гарри приготовился к тому, что за эксклюзивную кожу дракона придется отдать небольшое состояние, но цена оказалась удивительно разумной. Грегуар, явно не желая наживаться на друзьях «очаровательной мадемуазель Делакур», лишь коротко кивнул, принимая оплату.

— Теперь, — Грегуар выпрямился и сложил руки за спиной, глядя на Гарри с отеческим одобрением, — вы, по крайней мере, не позорите свою палочку перед лицом Парижа. Помните, мсье Эванс: то, как вы носите свою силу, говорит о вас больше, чем заклинания, которые вы произносите.

Элоиза подтолкнула Гарри к выходу, весело подмигнув на прощание мастеру. Выйдя из «Мезон Грегуар», Гарри почувствовал, что его походка стала увереннее. Новый чехол из кожи валлийского зеленого дракона не тянул ремень и не впивался в бок; напротив, он казался естественным продолжением его собственного тела. Элоиза, заметив его довольный вид, подхватила его под локоть, и они двинулись дальше по Бульвару де Сорсье, который в лучах предзакатного солнца окрасился в нежные пастельные тона — от кремового до глубокого терракотового.

Улицы Пляс Каше жили своей размеренной, но причудливой жизнью. Мимо проплывали самодвижущиеся зонтики, под которыми не было владельцев (они просто доставляли почту), а из открытых окон верхних этажей доносились звуки клавесина, играющего музыку, которая, казалось, меняла направление ветра.

Внезапно Элоиза замедлила шаг и приветливо помахала рукой пожилой даме в высокой остроконечной шляпе, украшенной живыми, постоянно распускающимися фиалками.

— Мадам Леру! Какая встреча! Как ваше драгоценное здоровье и как поживает ваш садик с кричащими мандрагорами?

Мадам Леру, ведьма с величественной осанкой и лицом, испещренным благородными морщинами, благосклонно кивнула. Она перевела взгляд на Гарри и медленно, с достоинством истинной аристократки, протянула ему руку тыльной стороной вверх. Кончики ее пальцев едва заметно подрагивали, ожидая положенного ритуала.

Гарри, решив проявить ту самую британскую вежливость, которой его учили в школе и министерстве, шагнул вперед. Он с готовностью перехватил ее ладонь и энергично, от всей души потряс ее.

— Рад познакомиться, мадам! — бодро произнес он.

Мадам Леру замерла. Фиалки на ее шляпе испуганно захлопнулись. Она посмотрела на свою руку, которую Гарри всё еще продолжал ритмично покачивать, затем перевела взгляд на его сияющее лицо и, наконец, на Элоизу. В ее глазах читалось такое ошеломление, словно Гарри только что попытался продать ей подержанную метлу прямо посреди улицы.

— Он британец, мадам, — быстро вмешалась Элоиза, деликатно высвобождая руку подруги из захвата Гарри. — Они... очень энергичный народ. У них другие способы выражать почтение.

— Очевидно, — сухо обронила мадам Леру. Она извлекла кружевной платок, промокнула пальцы и, кивнув Элоизе, удалилась с такой скоростью, на какую только была способна дама ее возраста.

Как только она отошла, Элоиза повернулась к Гарри, кусая губы, чтобы не рассмеяться.

— Генри, во Франции, когда ведьма протягивает вам руку при знакомстве, ее нужно поцеловать. Легкое касание губами воздуха над костяшками пальцев. Но не пожимать! Вы же не контракт с гоблинами подписываете.

— Поцеловать? — Гарри почувствовал, как воротник куртки стал тесноват. — Это не слишком... интимно?

— Для нас странно, что вы пожимаете руки, — парировала Элоиза. — Это так... по-деловому. Как будто вы проверяете, не спрятан ли у собеседника кинжал в рукаве.

— Ладно, — выдохнул Гарри. — Я буду практиковаться. Обещаю.

Возможность представилась через десять минут, когда они встретили подругу Элоизы — молодую ведьму в летящей мантии. Помня об уроке, Гарри, как только ему представили мадемуазель Клеманс, решительно шагнул к ней. Он схватил ее руку и так резко наклонился, что едва не протаранил ее ладонь своим лбом. Послышался глухой стук.

— ...Мерси? — ошарашенно пробормотала Клеманс, потирая ушибленные пальцы. Элоиза отвернулась к витрине, и ее плечи мелко затряслись от беззвучного хохота.

Чтобы загладить неловкость, они зашли в крошечную кондитерскую «Ля Дусюр». Элоиза заказала две чашки крепкого кофе и два изысканных пирожных «Сен-Оноре», украшенных карамельной нитью. Когда заказ принесли, Гарри, изрядно проголодавшийся после прогулки, тут же вооружился десертной вилочкой и занес ее над кремовой башней.

— Генри. Стой, — рука Элоизы мягко легла на его запястье. Официант, стоявший неподалеку с подносом, замер в позе ужаса, увидев занесенное над десертом «оружие».

— Что не так на этот раз? — простонал Гарри. — Пирожное тоже нужно поцеловать?

— Почти, — улыбнулась Элоиза. — Во Франции десерт едят после того, как выпили напиток и закончили разговор. Сначала — кофе, медленные глотки, обмен новостями. И только в самом конце — сладкое.

Гарри посмотрел на тарелку, от которой исходил божественный аромат ванили.

— Но оно уже на столе! Оно же остынет... или растает!

— Это не значит, что его нужно немедленно уничтожать, — Элоиза назидательно подняла указательный палец. — Это значит, что его нужно предвкушать. Наслаждаться видом, запахом, самой мыслью о том, что оно ваше.

— Французы усложняют всё, даже обычный перекус, — проворчал Гарри, откладывая вилку.

— Мы называем это «искусство жить», — ответила она, делая крошечный глоток кофе. Гарри, который уже успел тайком откусить маленький кусочек теста с края, постарался прожевать его максимально незаметно. Официант, заметивший этот акт вандализма, демонстративно вздохнул и уставился в потолок с видом человека, чей труд только что был обесценен, но всё же нашел в себе силы промолчать.

Когда они продолжили прогулку, путь их пролегал мимо аптеки, чьи витрины были заставлены ретортами с переливающимися жидкостями. Элоиза вежливо кивнула человеку в безупречно белом фартуке, который выставлял на полку флаконы.

— Мсье Мэтр-Зельевар Бушар! Прекрасного вечера!

— Мэтр-Зельевар? — шепотом переспросил Гарри, когда они отошли. — Почему не просто «мсье Бушар»?

— Это его профессиональный титул, — пояснила Элоиза. — Мастер зелий высшей категории. У нас принято обращаться к незнакомым или уважаемым людям, используя их достижение. Это признание их мастерства.

— А если я не знаю титул? Это же как минное поле.

— Тогда говорите просто «мсье» или «мадам». Но если знаете — обязательно используйте. Это открывает многие двери.

Гарри на мгновение задумался, глядя на свое отражение в витрине.

— А мой титул какой? Если бы мы были в Лондоне, это было бы... ну, ты знаешь.

Элоиза остановилась и серьезно посмотрела на него. Она видела не «Мальчика-Который-Выжил», а молодого человека в поношенной куртке, который искренне пытался понять мир, столь отличный от его собственного.

— Формально, учитывая твое прошлое, ты — «мсье Оператёр», бывший аврор. Но здесь, сегодня... — она улыбнулась. — Ты путешествуешь. Ты открываешь мир. Значит, для этого города ты — «мсье Вояжёр». Мсье Путешественник.

Гарри повторил эти слова про себя, пробуя их на вкус. В них не было тяжести ответственности, не было крови и криков войны. Только дорога, новые знакомства и запах свежего кофе.

— Мне нравится, — признался он. — «Мсье Вояжёр». Звучит как кто-то, у кого нет обязанностей, кроме как смотреть по сторонам.

* * *

Больше глав и интересных историй — на https://boosty.to/stonegriffin/. Дело добровольное (как пирожок купить), но держит в тонусе. Графика выкладки глав здесь это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, работа будет выложена полностью : )