Под знаменем Льва (гет)

Письмо от Гермионы застало Эйлин за завтраком. Строчки, выведенные её аккуратным, летящим почерком, буквально светились от восторга:

«...ты не поверишь, Эйлин! Флинтворда наконец-то уволили. Оказалось, он годами запускал руку в бюджетные средства, выделенные на содержание заповедников. И, что самое невероятное, на его место назначили Перси Уизли!

Он просто чудо. Я и не знала, что он может быть настолько проницательным. Перси не просто слушает мои доклады, он их слышит! Он невероятно остроумен, легко принимает самые сложные решения и, кажется, искренне верит, что магические народы заслуживают места в нашей системе. С ним в Департаменте наконец-то стало легко дышать...»

Эйлин отложила пергамент и задумчиво посмотрела в окно. Перси Уизли? Остроумный? Лёгкий в общении? Она попыталась воскресить в памяти образ старшего брата Джинни. Перед глазами встал вечно застегнутый на все пуговицы юноша с деревянной осанкой, который цитировал устав Министерства даже во время обеда и впадал в ступор, если ситуация выходила за рамки параграфа.

Она пожала плечами. Люди меняются, конечно, но чтобы настолько?

Однако за восторгом Гермионы скрывалась куда более мрачная картина, которую Эйлин видела и в письмах от родителей. Министерство действительно заходило в какой-то безнадежный тупик.

Отец в последних посланиях всё чаще язвил по поводу «министерских стервятников». Упоминал, что Лаборатория задыхается от бюрократии:

«Вместо того чтобы доводить до ума стабилизатор для сыворотки, я вынужден третий день заполнять формы об экологической безопасности котлов», — писал Северус, и сквозь каллиграфический почерк чувствовалось едва сдерживаемое бешенство.

Лили в своих приписках подтверждала это, сетуя, что «папа снова стал часто сердиться». Бесконечные стандартизации, проверки, требования соответствовать каким-то новым, выдуманным в кабинетах Министерства нормам — всё это мешало работать. Система, которую когда-то строили для поддержания порядка, начала пожирать саму себя, превращая живое дело в мертвую бумагу.

Эйлин снова взглянула на письмо Гермионы.

«Перси Уизли — ответственный и понимающий»...

Если этот «идеальный чиновник» действительно стал таким эффективным, как пишет Гермиона, то он либо спаситель этого тонущего в отчетах здания, либо... самая опасная его часть.

Эйлин вспомнила, как отец когда-то говорил, что идеальный порядок — первое определение кладбища.

Подошла Мира, положив руки ей на плечи. Длинные волосы защекотали Эйлин щёку.

— Кто пишет?

— Гермиона, — Эйлин скептически качнула головой, складывая пергамент. — Сообщает, что её старого начальника уволили за растраты, и теперь место занял Перси Уизли. Поёт ему дифирамбы: и ответственный-то он, и понимающий, и к проблемам магических народов подходит с поразительной чуткостью.

— Ну, справедливости ради, он действительно меняется, — мягко заметила Мира. — Джинни тоже говорит, что брат уже не такой зануда, как раньше. Молли довольна его успехами и Рона он пытается растормошить — чтобы, наконец, занялся делом.

Эйлин обернулась, чувствуя, как от мягкого прикосновения подруги немного отпускает напряжение в плечах.

— Рона растормошить? — Эйлин невольно усмехнулась, представив эту картину. — Ну, для этого Перси понадобится не просто «лёгкость в принятии решений», а как минимум пара хороших пинков. Рональд слишком ценит свой покой, чтобы так просто поддаться на уговоры старшего брата.

Мира тихо рассмеялась, присаживаясь на край стола и заглядывая в растрёпанный пергамент с письмом.

— И всё-таки это странно, — продолжала Эйлин, крутя в пальцах перо. — Понимаешь, Гермиона пишет, что он стал остроумным. Перси! Да его самой весёлой шуткой за все школьные годы было напоминание о том, что отбой наступает ровно в одиннадцать. А если теперь и Джинни говорит то же самое... Если Персиваль Уизли вдруг перестал быть занудой, значит, мир действительно перевернулся. Или кто-то очень умело переписал ему характер...

Мира задумчиво проследила за тем, как капля варенья сорвалась с ложки Эйлин и упала на чистый лист, расплываясь бордовой кляксой. Та чертыхнулась и облизнула ложку, попутно пытаясь оттереть пергамент, но лишь размазывая красное пятно по листу.

— Может, на него так повлияла новая должность? — предположила Мира, пожав плечами. — Секретарь Министра, теперь вот целый Департамент... В этих кабинетах либо ломаются, либо учатся улыбаться так, чтобы это нравилось Люциусу Малфою.

— Узнаю речь Сириуса... — Эйлин улыбнулась подруге и легонько шлепнула её по носу пером. — Он до сих пор считает Малфоя коварным манипулятором?

Мира ловко выхватила у неё перо.

— Скажи ещё, что папа неправ. А Перси... — она задумчиво повертела трофейным пером, — люди меняются. Может, и он повзрослел.

Эйлин лишь сдержанно пожала плечами, оставшись при своём мнении. Она слишком хорошо помнила старшего Уизли. Перси никогда не отличался ни остроумием, ни лёгкостью в принятии решений — каждый шаг он рождал в муках, сверяясь с десятком инструкций.

Внезапное превращение в харизматичного лидера выглядело в её глазах как минимум сомнительно.

— Ты слишком много хмуришься, — улыбнулась Мира и пощекотала подруге пером кончик носа. — Морщинка будет.

Эйлин нахмурилась и резким движением попыталась выхватить перо, но Мира ловко отстранила руку, чтобы через мгновение коснуться кончиком пера уже её шеи.

— Мири, перестань, это серьёзно, — сдерживая улыбку, проговорила Эйлин.

— Эйли, серьёзно то, что у нас эссе по рунам не дописано, — Мира состроила преувеличенно жалобную гримасу, — а мировые проблемы давай решать за ужином.

Эйлин, наконец, изловчилась и выхватила перо у подруги. Подражая строгому отцовскому тону, она прошипела:

— Месть моя будет страшна!

Мира с притворно испуганным визгом соскочила со стола и бросилась к выходу из зала. Эйлин, подхватив сумку, кинулась за ней...