Раскол (гет)

Утро встретило Джинни дождем и холодным молчанием со стороны однокурсников. Теперь они не просто игнорировали ее — они демонстративно отворачивались, стоило их взглядам пересечься. Даже Амала стыдливо спрятала глаза, когда Джинни села напротив нее во время завтрака.

В иной день это бы страшно ее задело, но после увиденного ночью Джинни сомневалась, что ее теперь возможно чем-нибудь впечатлить. С тарелкой овсянки она расправилась в кратчайшие сроки — чтобы ни в коем случае не столкнуться с Томом на выходе из Большого зала. Иногда она чувствовала затылком его взгляд, и еда застревала в горле.

Он уже не был человеком.

От этой простой мысли все внутри леденело. Если его могущество было настолько велико, что он сумел обмануть саму смерть, то что он мог сделать с ней?

В коридоре Джинни осознала первый серьезный недостаток молчаливого бойкота, который объявили ей однокурсники. По расписанию у нее стояли прорицания, но она даже не знала, кто помимо нее ходит на этот предмет и за кем ей нужно увязаться, чтобы не вызвать подозрений. Немного поколебавшись, Джинни двинулась к Северной башне самостоятельно.

“Скажу, что спросила дорогу у кого-то с другого факультета”, — решила она.

У люка, который вел в класс прорицаний, еще никого не было. Джинни забралась на подоконник и услышала тихий стук: пузырек зелья памяти все еще был у нее в кармане. Теперь, когда она точно знала, что Том забрал все нужные ей книги из библиотеки, он стал совершенно бесполезен.

Время шло, но к ней так и не присоединился никто из однокурсников. Джинни начала подозревать что-то неладное. Все прочие классы совпадали с теми, в которых она училась пятьдесят лет спустя, но это не могло гарантировать, что изменений не было вовсе.

— Мерлин, ну что за день? — рассерженно воскликнула Джинни, вскакивая с подоконника.

До начала урока оставалось всего ничего, так что она помчалась вперед в надежде найти хоть кого-то, кто подскажет ей нужный класс. Едва она набрала приличную скорость, из-за поворота выскочил незнакомый парень. Затормозить Джинни не успела, и со всей дури впечаталась в него.

— Эй, ты совсем… — сердитый голос осекся, когда парень разглядел ее. — Ох, ты же… Ты потерялась, Джиневра?

Резкая смена тона на вкрадчивый и ласковый насторожила Джинни, но у нее не было другого выхода, кроме как попросить этого парня о помощи. Она виновато улыбнулась и заправила прядь волос за ухо, делая вид, что страшно смутилась.

На своем первом курсе Джинни усвоила, что мальчишкам плевать на тебя, если ты не мальчишка. Им было все равно, сколько у нее старших братьев и какие трюки она умела делать на метле — они не считали ее ровней и не воспринимали как настоящего друга. Сердце Джинни обливалось завистью, когда она смотрела на Гермиону, которую Рон и Гарри по-настоящему уважали, несмотря на ее пол. Но после Святочного бала она осознала, что мальчики могут смотреть на нее иначе. С интересом. С азартом. С вожделением.

И с того самого дня Джинни начала нещадно этим пользоваться.

— Просто Джинни, — ответила она. — Мне сказали, что класс прорицаний где-то здесь, но я не могу его найти.

Парень нахмурился.

— Должно быть, тебя разыграли. Прорицания проходят в подземельях, сейчас я тебя отведу, — он галантно подал ей руку и улыбнулся. — Меня зовут Кристиан Фоули.

Его фамилия вызвала отзвук чего-то знакомого в голове, будто Джинни слышала ее совсем недавно. Она взяла Кристиана под руку и пошла за ним, пытаясь ухватиться за блуждающую мысль. Семья Фоули точно входила в список “Священных двадцати восьми”, но Джинни не помнила, чем они были знамениты. Ее взгляд скользнул на лицо Кристиана, пытаясь найти в нем подсказку.

Он определенно был хорош собой. Очерченный квадратный подбородок, греческий нос, миндалевидные глаза, копна каштановых кудрей… Но при всей своей красоте он вызывал необъяснимое отторжение. Словно почувствовав ее взгляд, Кристиан повернулся и подмигнул ей.

Джинни поспешно отвернулась, чтобы он не заметил на ее лице гримасу отвращения. Локхарт. Он напоминал Локхарта, который чуть не похоронил ее заживо в Тайной комнате, чтобы продать ее кончину в красивой обложке.

— Ты уже освоилась в Хогвартсе? — поинтересовался Кристиан.

— Немного, — пожала плечами Джинни, вновь нацепив маску любезности. — Замок большой, так что я иногда теряюсь.

— Скоро станет легче, — заверил ее Кристиан. — Представляешь, на своем первом курсе я забрел в Запретный лес, когда искал теплицы. Повезло, что я наткнулся на кентавров, а не на оборотней!

Пришлось вежливо посмеяться вместе с ним. Они уже спустились в подземелья, и Джинни ждала возможности избавиться от общества Кристиана. К ее облегчению, он остановился неподалеку от двери, у которой стояли ее однокурсники.

— Тебе сюда, — Кристиан с видимой неохотой отпустил ее руку, — если снова потеряешься — не стесняйся обращаться ко мне. Я учусь в Хаффлпаффе, на седьмом курсе, можешь спросить кого-нибудь с нашего факультета.

А затем он шутливо погрозил ей пальцем.

— Но не слишком-то доверяй всему, что обо мне услышишь. В этом замке любят раздувать слухи из ничего — тебе ли не знать…

Усмехнувшись собственной шутке, он удалился. Джинни обернулась к классу прорицаний и встретила взгляд дюжины любопытных глаз. Она слишком хорошо знала выражение, что застыло на их лицах — предвкушение грандиозных сплетен. Особенно явно оно читалось на лицах Патти и близняшек Дженкинс.

От язвительных комментариев ее спас звон колокола. Дверь в класс открылась, и Джинни поспешила следом за остальными. Но не успела она дойти до парты, как ее окликнул низкий женский голос:

— Мисс Краус, постойте.

Джинни нехотя обернулась, в который раз за утро чувствуя что-то неладное. Худощавая ведьма в строгой серебристой мантии внимательно смотрела на нее через большой монокль.

— Меня зовут Кора Могрейн, я преподаю прорицания, — представилась профессор. — Должно быть, вам не сказали, что на мои уроки требуется особый допуск.

Окончательно сбитая с толку, Джинни недоуменно уставилась на нее.

— Но где я могу получить этот допуск, профессор Могрейн? — глупо спросила она.

— Обычно я устраиваю тестирование для всех желающих изучать мой предмет в начале третьего курса. Видите ли, — Могрейн поправила монокль, и он сверкнул в свете свечей, — для прорицаний нужен дар. На том уровне, который мы изучаем в Хогвартсе, достаточно даже небольших способностей. Но без них посещение моего урока будет бессмысленным.

— И вы хотите, чтобы я прямо сейчас что-то предсказала? — уточнила Джинни. В классе послышались смешки.

Профессор Могрейн покачала головой.

— Даже я не смогу предсказать что-нибудь прямо сейчас, мисс Краус. Определение способностей — это куда более тонкий процесс, — она отвернулась и направилась к зачарованной карте звездного неба, которая висела на стене вместо доски. — Но я не могу потратить весь урок на вас. Если вы хотите посещать мой предмет, то подойдите ко мне в кабинет на выходных, а пока я попрошу вас удалиться с урока.

Не удержавшись, Джинни обернулась на класс перед тем, как уйти. Большинство взглядов, направленных на нее, были сочувствующими или насмешливыми, и только один выделялся среди всех. Светловолосая девушка с последней парты смотрела на нее так внимательно, словно пыталась прожечь в ней дыру. Она даже не шелохнулась, когда их глаза встретились. Джинни поежилась и поспешила сбежать прочь от ее взгляда.

Возвращаться в башню не хотелось, но и делать в коридорах было решительно нечего. Устроившись в каменной нише в конце коридора, Джинни поджала колени и положила на них голову. Время тянулось слишком медленно, и рука непроизвольно скользнула в карман, где лежал янтарный пузырек с зельем.

“Я могу послушать Слагхорна и действительно использовать его для учебы. А могу… — она шумно сглотнула, — вспомнить”.

Эта мысль не покидала Джинни с ночи. Теперь она знала, что Том был не просто опасен — он был неуязвим. Единственным шансом на спасение было изучить его и найти хоть какую-то слабую точку, но сделать это было не так-то просто. На людях он держался совершенно фальшиво, а наедине с ним Джинни была слишком занята попытками сбежать от него подальше. Тайно понаблюдать за ним, когда он оставался один, она бы не рискнула даже с мантией-невидимкой.

Но в ее голове хранилось достаточно воспоминаний о том, что он делал в полном одиночестве, пока управлял ее телом. Нужно было только решиться наконец-то на них взглянуть. Джинни достала пузырек из кармана.

“У меня нет другого выхода”, — подумала она, прежде чем опрокинуть себе в рот янтарную жидкость.

Поначалу Джинни не почувствовала ничего. Она начала думать о своем первом курсе, и отдельные эпизоды, вроде ужасной валентинки, которую она отправила Гарри с гномом, воскресли в памяти отвратительно четко. На месте провалов в памяти по-прежнему были лишь расплывчатые мутные пятна.

“Ну же! — она изо всех сил зажмурила веки. — Хоть что-то!”

Действие зелья наконец-то достигло плато, и воспоминания хлынули резким потоком.

Джинни стоит в женской уборной напротив зеркала и придирчиво рассматривает свое отражение, будто впервые его увидела. Меж ее бровей залегла складка: она оценивает не красоту, хотя рыжие волосы ей нравятся, а то, как эту внешность можно использовать. Наконец-то она удовлетворенно улыбается. Кривая усмешка в отражении выглядит жутко.

Руки Джинни сворачивают шею петуха. Эти руки действуют спокойно и уверенно. Они не дрожат, не выдают колебаний — ведь она не чувствует никаких колебаний. Остальные петухи кричат переполошившись, и их крик вызывает у нее лишь раздражение. Она хватает следующего и сворачивает ему шею так же ловко, как и предыдущему. А затем еще одного, и еще, и еще… Отряхнув мантию от перьев, она осторожно выглядывает из курятника, а затем бежит в сторону Хогвартса не оглядываясь.

Залитый водой коридор Хогвартса. Джинни идет, старательно не глядя вниз — она не знает, подействует ли на нее… на него взгляд василиска, пока он управляет телом девчонки. Змей покорно ползет за ним, образуя легкие волны на луже под ногами. Впереди раздается шипение, но оно резко затихает, и Том видит перед собой оцепеневшую кошку. Он хмыкает, поднимая ее за хвост. Убийство грязнокровки было бы куда веселее, но с другой стороны… В прошлый раз из-за этого школу чуть не закрыли. Внутри зарождается идея, и чем дольше он об этом думает, тем сильнее разгорается азарт.

Том крадется по коридору, за ним бежит дрожащий мальчишка Криви. Малютка Джинни неплохо поработала, убеждая его, что он сможет сфотографировать злодея на камеру и спасти школу. Нужно было всего лишь надоумить ее, что это заслуженная месть за унижение Поттера на квиддичном поле. Они уже близко к нише, где притаился василиск, и Том приказывает Криви приготовиться. Вспышка приводит змея в ярость, но Том убеждает его, что есть мальчишку пока что нельзя. Он сможет полакомиться им позже, когда Том наберет полную силу.

Том… Джинни рыдает на полу туалета. Ее мантия насквозь промокла, а палочка дрожит в ослабевшей руке. Она с каждым днем все сильнее дает отпор, и контролировать ее разум становится проблематично. Том почти проникся к ней уважением, но сейчас она портит ему планы. Нужно избавиться от грязнокровной подружки Поттера — она слишком умна, и скоро она заметит, что с малюткой Джинни что-то не так. Том шепчет глупости, которые она так любит:

— Ну же, Джинни, я не собираюсь делать ничего плохого. Мы не нападаем на хороших людей, только на тех, кто этого заслуживает. Когда мы избавимся от всех, кто досаждает Гарри, он обязательно тебя заметит…

Это не работает. Она больше не любит Поттера — Том использовал ее любовь слишком часто, и хоть она забывала обо всем каждый раз, где-то в недрах ее сознания Поттер стал ассоциироваться с болью и страхом. Но может, сработает другой подход?

— Помнишь, как я показывал тебе свои воспоминания, Джинни? — ласково спрашивает он, и Джинни перестает плакать. — Когда мы закончим, я покажу еще. А если все пройдет как надо, я стану настоящим. Можешь себе представить, как мы будем вместе гулять по Хогвартсу? Я даже отведу тебя в Хогсмид, в “Сладкое королевство”. Ты бы хотела этого, Джинни?

Она сдается, и Том открывает ее глаза, резко поднимаясь с пола. Эта маленькая дуреха действительно любит его, несмотря на весь свой страх. Как хорошо, что ему не придется исполнять своего обещания — ведь уже через час она обо всем забудет, и он сможет пообещать ей то же самое еще раз. И еще раз, и еще… До тех самых пор, пока она не умрет ради его возрождения.

Джинни обхватила голову руками, борясь с подступающей к горлу тошнотой. Она понимала, что это будет ужасно, но даже представить не могла, насколько. Виски пульсировали от боли, а от звуков хриплого парселтанга, который срывался когда-то с ее губ, выворачивало наизнанку.

Со звонком она сорвалась с места и бросилась на второй этаж. После всех этих воспоминаний она не могла даже думать об уроках: ей нужно было в больничное крыло.

* * *

Конец недели принес небывалое облегчение. Джинни перестала обращать внимание на молчание своего факультета: во время учебного дня ее беспокоили лишь шансы столкнуться с Томом в коридорах. Она даже стянула расписание у одного из его однокурсников, чтобы точно знать, где и когда у них есть риск пересечься. На все уроки с классами по соседству она приходила с опозданием, за что Гриффиндор лишился пары десятков баллов. Возмущение Терезы по этому поводу только забавляло Джинни.

Сам Том, как ни странно, не искал с ней встречи. Он не караулил ее после уроков, не пытался поймать в Большом зале, не подходил к ее башне. Джинни не тешила себя надеждой, что он просто так забудет ее Аваду, но пока он не напоминал о себе, она могла сохранять хотя бы иллюзию спокойствия.

Стоило Джинни зайти в гостиную после уроков, как она попала в гудящее столпотворение. Половина курса обступила невысокую девушку с коротким ежиком кудрявых волос и наперебой пыталась ее о чем-то расспросить. Джинни было плевать на дела факультета — в общем-то, она даже не считала этих людей за своих однокурсников, — но окрик девушки заставил ее замереть:

— Все, хватит болтовни! Желающие могут идти со мной на поле, и там мы уже посмотрим, что вы из себя представляете!

Только теперь Джинни заметила, что на той была старомодная квиддичная форма. Она была куда свободнее той, в которой играла их команда в настоящем… или будущем. Немного поколебавшись, Джинни последовала за толпой к выходу из гостиной.

У нее не было своей метлы — она бы скорее умерла, чем попросила Слагхорна о такой дорогой покупке, поэтому соврала ему, что не играет в квиддич. Обогнув потенциальных игроков, Джинни устремилась вперед по коридору. Наверняка не она одна собиралась взять школьную метлу, и нужно было поторопиться, чтобы урвать наименее потрепанную.

“Если наши шутки были правдой, и школьные “Кометы-180” действительно были в Хогвартсе с момента их выпуска, то по нынешним меркам это не самые плохие метлы”, — думала Джинни, пока сбегала вниз к квиддичному полю.

Она затормозила у сарая с инвентарем и выдохнула, откинув за спину взмокшие волосы. Цепочка товарищей по факультету во главе с капитаном команды все еще спускалась по каменным лестницам, так что у нее было время в запасе. С полузабытым чувством предвкушения чего-то хорошего Джинни распахнула двери сарая.

Перед ней стоял ряд побитых “Дубрав-79”. Джинни заморгала, точно надеясь, что это чья-то хитроумная иллюзия, но старые школьные метлы не превратились в привычные ей “Кометы”.

— Вот же дерьмо, — упавшим голосом пробормотала она.

На мгновение она действительно поверила, что пробьется в команду и заработает хоть какое-то уважение среди людей, которые заклеймили ее приспешницей Гриндевальда. Всего на мгновение. Потом Джинни откинула эту глупую мысль — возвращенные эпизоды из первого курса, от которых ее до сих пор подташнивало, были лучшим напоминанием, что она никогда не должна заслуживать ничью любовь. Но за те несколько минут, которые она бежала до сарая, успех на отборочных трансформировался в вопрос принципа.

Так что Джинни глубоко вздохнула и шагнула в полумрак. Нужно было выбрать метлу.

На поле весь факультет вновь сосредоточился вокруг капитана. Девушка уже запрыгнула на свой отполированный “Чистомет”, и теперь строго смотрела на всех сверху со свистком в зубах. Появление на стадионе Джинни не осталось незамеченным: на нее начали оборачиваться, и она услышала первые откровенные смешки в адрес своей метлы. Помимо нее из всех присутствующих школьные “Дубравы” взяла только парочка второгодок. Пытаясь игнорировать нарастающий в толпе смех, Джинни подошла ближе к капитану.

— Начнем мы, как обычно, с охотников, — громко объявила капитан. Теперь, когда ее форму обдувало ветром, под тканью проступили очертания внушительных мышц. — Все, кто собирается пробоваться на другую позицию — марш на трибуны!

Джинни осталась на месте, и девушка наконец-то заметила ее.

— Ты же Краус, верно? — спросила она, и Джинни кивнула. — Я Афина Шеклболт. И я бы не советовала тебе пробоваться в команду на школьной метле — “Дубрава” не подходит для квиддича.

— Ничего, я и не на таком летала, — отмахнулась Джинни. Афина покачала головой.

— Ладно, как знаешь, — она вновь оглядела всех потенциальных охотников. — Ваша первая задача — пролететь пять кругов на скорость, уворачиваясь от бладжеров. Вуд, Тайлер — на позиции! Остальные — построиться!

По свистку капитана Джинни вскочила на метлу, и тут же поняла опасения Афины. “Дубрава” с трудом набирала скорость, так что она быстро оказалась в самом хвосте. Снизу раздался щелчок ремней, сдерживающих бладжеры, и Джинни изо всех сил накренила древко метлы, пытаясь выжать из этой развалюхи максимум.

“Ну же, — молилась она про себя, — шевелись, чертова деревяшка!”

Над ее головой просвистел бладжер. Краем глаза Джинни заметила, как Джо замахивается битой для очередного удара, и заблаговременно нырнула чуть ниже: ей казалось, что однокурсница целится именно в нее.

Набрать приличную скорость ей все же удалось, но каждый поворот требовал титанических усилий. Глаза Джинни заливало потом — руки работали на пределе, и ей приходилось наклонять корпус так сильно, что она дважды чуть не упала с метлы. К концу третьего круга у нее получилось обогнать половину претендентов, и у нее даже появилась надежда, что все получится, но как только она вышла на пятый круг, снизу раздался свисток.

— Стоп! — крикнула Афина. — Все, кто не успел пролететь пять кругов, могут уходить. Остальные — строимся на второй этап!

Внутри все затряслось от вселенской несправедливости. Джинни хотелось поспорить, хотелось доказать Афине, что ей можно дать второй шанс… А потом она чуть не упала, стоило ее ногам оказаться на земле. Джинни подхватили крепкие руки капитана.

— Слушай, ты молодец, — тихо шепнула Афина. — Я никогда не видела, чтобы на “Дубраве” делали такие маневры. Но ты не пролетела и пяти кругов, а уже с трудом стоишь на ногах. В реальном матче ты бы выдохлась еще до того, как долетела до колец противника.

Пришлось признать, что она была права. Джинни оперлась на метлу, пытаясь отдышаться, а Афина ушла к прошедшим летное испытание. За спиной раздался чей-то тихий голос:

— А она тут что делает?

Джинни обернулась, но говорили не о ней. Долговязый парень с соломенными волосами хмуро смотрел в сторону трибун. Его смуглый собеседник пожал плечами.

— Небось шпионит для Равенкло. Правда, не помню, чтобы она играла в их команде…

Проследив за их взглядами, Джинни вздрогнула. На нижнем ряду трибун сидела светловолосая девушка, и она смотрела не на испытание охотников, а прямо на нее.

Джинни ловила на себе ее молчаливые прямые взгляды всю неделю. Эта девушка начинала пугать ее почти так же, как Том. Чувствуя себя под прицелом внимательных глаз, Джинни поспешила сбежать с поля.

Мышцы все еще ныли, когда она доковыляла до сарая. Джинни бросила метлу в угол и вышла, захлопнув хлипкую дверь. Развернуться она не успела: ей показалось, что ноги приросли к земле. В оцепенении Джинни смотрела на девушку из Равенкло, которая стояла за дверью, прислонившись спиной к стене сарая.

— Du lebst dich hier erstaunlich schnell ein, — бросила она. — Noch ein bisschen, und du gehst als waschechte Engländerin durch⁽¹⁾.

Паника начала удушающе сжимать пальцы на ее горле, но Джинни быстро взяла себя в руки. Она готовилась к чему-то подобному еще до приезда в Хогвартс, поэтому ответила заученной фразой:

— Entschuldige, aber wegen deines Akzents verstehe ich dich nicht⁽²⁾.

Попытку резко уйти остановило прилетевшее в спину:

— Нет, это я не понимаю тебя из-за твоего акцента.

Джинни слышала всего пару фраз от немцев на английском, но и этого было достаточно, чтобы мгновенно узнать те же жесткие звуки и ровную интонацию. Во рту пересохло, пока она медленно оборачивалась к девушке. Та лениво отстранилась от стены и шагнула ближе к Джинни.

— Меня зовут Ингрид Вильд, — представилась она, — и я на самом деле немка, чьи родители бежали от Гриндевальда. А теперь я хочу послушать, кто такая ты, Джиневра Краус.

Все ее нутро возмущенно всколыхнулось. В паутину лжи, которую любезно сплел для нее Том, попалась она сама. И теперь эта немецкая девчонка, знающая о ней правду, претендовала на ниточку из этой паутины.

Они все мечтали откусить от нее кусочек: Том, Ингрид, Тереза, Даррен, Кристофер… Только вот Джинни не хотела уступать им ни крошки себя.

— Кто я такая тебя не касается, — процедила она в лицо Ингрид, — так что хватит таскаться за мной и пялиться на меня!

Тихо хмыкнув, Ингрид пожала плечами.

— Ну, если ты не хочешь рассказывать мне, то можешь рассказать Департаменту магического правопорядка — так ведь он называется в Англии? — равнодушно уточнила она. — Мне ведь достаточно просто подойти к директору и сказать, что ты точно не немка, чтобы они начали расследование.

На лицо Джинни упала крупная дождевая капля. Ингрид нахмуренно посмотрела вверх и двинулась в сторону замка.

— Даю тебе сутки, чтобы рассказать правду, — сказала она напоследок. — Жду до завтрашнего вечера, а затем иду к директору.

Джинни беспомощно смотрела ей вслед.

— Зачем тебе это нужно? — в отчаянии крикнула она.

Обернувшись, Ингрид ненадолго задержала на ней взгляд.

— Мне любопытно.

По всей видимости, она сочла этот ответ исчерпывающим. Ингрид ушла, а Джинни так и осталась стоять под набирающим силу дождем.

Она уже ненавидела себя за то, что ей предстояло сделать.

В подземелья Джинни спустилась промокшая до нитки. До ужина оставался час, а это означало, что занятие клуба Зельеварения как раз должно было подходить к концу. Слагхорн настойчиво приглашал Джинни присоединиться к клубу после второго урока, но она всеми силами отнекивалась — ведь в качестве аргумента он привел участие Тома. Теперь же она стояла напротив двери в класс, стуча зубами от холода, и с замирающим сердцем ждала его появления.

В глазах потемнело от нервного напряжения, когда дверь наконец открылась. Зажмурившись, Джинни в очередной раз приказала своей гордости заткнуться. Над ней нависла проблема, которую невозможно было решить без Тома.

Сердце взлетело куда-то к горлу, когда он наконец-то вышел в коридор. Том едва скользнул по ней взглядом, прежде чем с равнодушным видом уйти от кабинета. Будто она была призраком, бесцельно заблудшим в подземелье.

— Том! — жалобно окликнула его Джинни, и в то же мгновение пожелала провалиться сквозь землю. Он обернулся с демонстративной неохотой.

— Джинни, я немного занят, — сказал он с притворно-ласковой интонацией, с которой маленьких детей обычно просили не докучать. — Если у тебя какие-то проблемы, обратись к своей старосте.

Вокруг все еще было достаточно людей, так что Джинни решительно шагнула вперед.

— У меня всего один вопрос, — она состроила невинное лицо, пока подбиралась ближе к Тому мимо толпы.

Уголок его рта раздраженно дернулся, но он не мог сбежать от нее на глазах у других. Джинни подошла гораздо ближе, чем позволяли правила приличия, и встала на цыпочки.

— Меня раскрыли, — выдохнула она ему на ухо.

Том едва заметно вскинул брови.

— Не понимаю, о чем ты. А теперь извини, но у меня дела.

Это было совершенно ожидаемо, но Джинни не собиралась сдаваться. Она вцепилась в его руку, не давая ему уйти, и Том удивленно обернулся.

— Раз не понимаешь, то я скажу предельно ясно, — прошипела Джинни, поражаясь собственной смелости, — если мне конец, то я утяну тебя следом за собой.

На губах Тома заиграла злая усмешка. Только теперь Джинни осознала, что они остались в коридоре совершенно одни.

— Утянешь ли, Джинни? — спросил Том, окинув ее пренебрежительным взглядом. — Похоже, что на применение Непростительного ушли все остатки твоего рассудка, если ты правда в это веришь.

Его рука скользнула по ее лицу, небрежно убирая с него мокрую прядь. А в следующее мгновение он сжал ее волосы на затылке в кулак и болезненно потянул вниз, заставив Джинни посмотреть ему в глаза.

— Из нас двоих лгала ты, а не я. Я всего лишь поддерживал твою легенду, потому что тебе удалось меня провести, — Том посмотрел на нее с притворной жалостью, — ведь я не мог не помочь бедной сиротке. Кто знает, может, ты соблазнила и обольстила меня? Мужчины так легко теряют голову от женской красоты…

Взгляд Тома скользнул к ее губам. Он склонился ниже, и на короткий миг Джинни показалось, что он поцелует ее, но он остановился в дюйме от них и еле слышно прошептал:

— Если ты думаешь, что можешь посылать в меня Убивающее заклятие, а потом приползать и слезно просить о помощи, то я даже завидую твоей самоуверенности.

Он резко отпустил ее волосы, и Джинни отшатнулась. Еще неделю назад она бы чувствовала себя абсолютно раздавленной после такого унижения, но теперь…

Теперь она знала, как ему противостоять.

— Ты прав, — улыбнулась Джинни той улыбкой из зеркала, что никогда не принадлежала ей. — Пожалуй, я могу справиться с этой проблемой и без твоей помощи.

Развернувшись на каблуках, она пошла прочь из подземелий.

Второй этаж был залит водой — во время завтрака Миртл снова устроила скандал за столом Равенкло, после чего сбежала рыдать в туалет. В дни, когда она выходила из себя, никто не решался заходить в ее обитель. Из-под двери сочилась вода, но внутри было тихо — по вечерам Миртл, по словам Патти, шпионила за своими бывшими однокурсниками в башне Равенкло.

Джинни начало мутить, как только она шагнула в затопленный туалет. Последнее воспоминание, в котором она шагнула в широкую трубу, до сих пор вызывало дрожь. Ей потребовалось несколько минут, чтобы взять себя в руки. Что-то внутри отчаянно пыталось остановить ее, но то был голос прежней Джинни, которой еще было, что терять. Она подняла глаза и встретилась взглядом с отражением в зеркале над раковиной. Эта новая Джинни, которой попросту не должно было существовать в этом времени, была готова играть по правилам Тома.

— Откройся, — хрипло прошипела она.

Раковина медленно отъехала в сторону, открывая проход в Тайную комнату. Отступив назад, Джинни замерла в ожидании.

Дверь позади нее распахнулась даже быстрее, чем она рассчитывала.

— Какого черта ты творишь? — прорычал Том, с громким плеском шагая по луже воды.

Он слишком любил контроль — в этом была его главная слабость.

— Решаю проблему самостоятельно, — пожала плечами Джинни, продолжая стоять к нему спиной. — Нападения на учеников ведь отвлекут директора от раскрытия самозванки, не так ли?

Резко развернув ее за плечи, Том гневно уставился ей в лицо. Джинни выдержала его взгляд — осознание собственной победы воодушевило ее достаточно, чтобы она ненадолго перестала его бояться. Она не была дурой и прекрасно понимала, что в долгосрочной перспективе Том был опаснейшим из врагов, но сейчас… Сейчас у него не было другого выхода, кроме как принять ее условия.

От его хриплого шипения по коже пробежали мурашки. Раковина за ее спиной медленно вернулась на место, и Том отпустил Джинни.

— Рассказывай, — потребовал он.

Джинни с трудом сдержала ухмылку.

* * *

Во время ужина Джинни впервые сидела лицом к столу Слизерина. Она пыталась запихнуть в себя хотя бы немного тушеных бобов, но ложка в ее руке мелко дрожала. Оставив попытки поесть, она принялась медленно размазывать еду по тарелке, в напряжении глядя на спину Ингрид. Сидевший через стол Том был абсолютно спокоен, и Джинни могла ему только позавидовать.

Как только Ингрид поднялась из-за стола, Джинни послала Тому вопросительный взгляд. Он медленно допил сок из кубка и с самым невозмутимым видом двинулся к выходу. Джинни резко вскочила, заслужив пару косых взглядов однокурсников, и кинулась следом за ним.

Ингрид стояла у выхода из Большого зала с двумя парнями. Завидев спешащую к ней Джинни, она что-то сказала своим однокурсникам, и те ушли прочь. Джинни сделала глубокий вдох и замедлила шаг.

— Я готова рассказать тебе правду, — она старалась звучать обреченно, чтобы голос не выдал фальши.

Ингрид скучающе посмотрела за ее плечо.

— А слизеринского бастарда ты позвала, чтобы не запутаться в своей правде? — протянула она.

На секунду Джинни почувствовала недоумение, а потом за ее спиной раздался холодный голос Тома:

— Если ты еще не забыла, Вильд, я староста, и я могу снять с тебя баллы за грубость. Предлагаю пройти во двор: в этом замке слишком много лишних ушей.

Если Ингрид и хотела возразить, то быстро передумала.

Том вывел их на боковую лестницу, ведущую к избушке Хагрида… точнее, к старому домику школьного лесничего, который явно уступал в масштабах своей будущей замене. Лестница поросла мхом, и сквозь щербинки в ступенях медленно стекала дождевая вода. На первом лестничном пролете их процессия остановилась, и Ингрид прижалась спиной к мокрым каменным перилам, переводя выжидающий взгляд с Джинни на Тома.

— Видишь ли, Вильд, — начал Том, — легенду для Джинни придумал я, так что мне и отвечать за ее ложь. Не скрою, я позаимствовал для нее некоторые детали из твоей биографии.

В голове раздался почти физический щелчок механических шестеренок. Джинни стоило огромных усилий не пустить в Тома каким-нибудь проклятием.

“Он не мог не понимать, что Ингрид раскроет меня, — со злостью подумала она, — и если он меня о ней не предупредил… Либо Том хотел посмотреть, как я буду выкручиваться, либо рассчитывал, что он в очередной раз великодушно спасет меня от проблем, которые сам же и создал!”

— Дело в том, — продолжал тем временем он, — что все в точности наоборот. Родители Джинни примкнули к Гриндевальду, а она сбежала от них и скрывается в Хогвартсе под выдуманным именем. Если до них дойдут слухи, что в школе появилась немецкая сирота, они вряд ли узнают в этом описании свою дочь.

Разумеется, Ингрид не выглядела ни капли убежденной в новой версии. Джинни изобразила усталый вздох и протянула вперед свою левую руку.

— Вот, посмотри, — сказала она. — Узнаешь этот знак?

В сгущающихся сумерках Ингрид понадобилось несколько секунд, чтобы рассмотреть треугольный глаз. Она приоткрыла рот, но так и не произнесла ни слова.

— Родители хотели преподнести меня ему, как знак своей верности, — продолжила Джинни. — Моя мать верила, что Гриндевальд примет их в свой ближайший круг, если они отдадут ему в жены свою единственную дочь. Она хотела вырезать этот знак у меня на груди, но отец не позволил. Вместо этого он вырезал его на фамильном кольце и… попробуй его снять, если сможешь.

Боковым зрением Джинни заметила, как напрягся Том, когда Ингрид потянулась к кольцу. Сустав болезненно заныл от напряжения, и спустя пару секунд девушка подняла голову.

— Заклятие вечного приклеивания к коже? — удивленно спросила она. — Твои родители и впрямь психи.

На эти слова ничего не отозвалось, и Джинни почувствовала странную пустоту по этому поводу. Ее семья была настолько далеко, словно она существовала в другой реальности, и комментарии о выдуманных родителях ее совершенно не задевали.

Как и на первом курсе, она больше не чувствовала себя частью своей семьи. Джинни снова осталась один на один со своими проблемами… и с той частью себя, от которой она так упорно бежала всю свою жизнь.

На таком далеком первом курсе Том впервые познакомил ее с этой частью. Сейчас же он вынуждал ее с ней срастись.

— Надеюсь, ты понимаешь, что об этой тайне не стоит распространяться, — вновь включился в разговор Том. — Джинни в безопасности лишь до тех пор, пока никто не знает, кто она.

— Шляпа отметила мой ум, когда выбирала для меня факультет, Реддл, — фыркнула Ингрид, — поэтому за молчание я потребую соответствующую плату.

Ни один мускул на лице Тома не дрогнул.

— Внимательно тебя слушаю, — спокойно ответил он.

— Не так быстро. Пока что мне от вас двоих ничего не нужно, — Ингрид цокнула языком, — но когда я что-нибудь придумаю — я вам сообщу.

Она развернулась и пошла вверх по лестнице. Как только она скрылась, Том повернулся к Джинни и покачал головой.

— Впредь будь осторожнее, Джиневра. Второй раз твой твоя маленькая шалость с Тайной комнатой не сработает.

— Тогда не устраивай мне сюрпризов, — холодно парировала Джинни, — второй раз я не пойду к тебе, когда ситуация выйдет из-под контроля.

Быстрый цокот ее каблуков по лестнице резонировал с громким стуком ее сердца.

1) Ты удивительно быстро осваиваешься здесь. Еще немного, и ты сойдешь за настоящую англичанку.

Вернуться к тексту

2) Извини, но я не понимаю тебя из-за твоего акцента.

Вернуться к тексту