Гарри Поттер и семантика божественности (джен)

Виктор приглашал Гарри на каждый свой матч вплоть до финала Чемпионата мира. Гарри и сам не отказался бы купить билеты, но приглашение от друга казалось чем-то особенным. На матче Ирландия — Болгария он сидел в небольшой отдельной ложе вместе с мистером и доктором Крамом и Сириусом Блэком.

Крестный Гарри был немного похож на чертополох, прицепившийся к ботинку. Как бы Гарри ни старался стряхнуть его советы, продиктованные самыми добрыми намерениями, и неуместные попытки воспитывать его, Сириус неизменно снова оказывался в их отдельной ложе и заводил разговор о том, что Гарри досталось папино лицо и мамины глаза.

— Меня воспитал отец, — твёрдо заявил Гарри, когда матч закончился и ложа опустела. — Я знаю, что ты любил моих родителей, и я тоже их люблю, но мне неинтересно заново переживать с тобой прошлое.

Гарри уже не раз просил Азирафаэля передавать письма туда и обратно, между ним и Небесами. Он не хотел слушать жалобы Сириуса на то, что тот застрял вне времени.

— Расскажи мне о своих счастливых воспоминаниях с ними, а не о каких-нибудь скучных сравнениях.

Остальные трибуны уже почти опустели, когда Сириус наконец смог заговорить.

— У меня нет никаких воспоминаний, — тихо произнес он. — Дементоры их забрали.

Гарри посмотрел на мужчину, сидевшего сложив руки на коленях, словно школьник.

— И какой от тебя тогда толк? — спросил он и тут же поморщился.

Падре Сильва был очень, очень далеко, но Гарри всё равно мог представить, что бы тот сейчас сказал.

Кроули всегда твердил, что Гарри не обязан брать на себя чужие проблемы, но Сириус был другом его родителей. Наверное, они хотели бы, чтобы Гарри ему помог.

— Может, тебе стоит поехать в Бразилию? — предложил он. — Там знают всё о том, как помнить.

.oOo.

Гарри довольно быстро понял, что и в Дурмстранге ему не место. Школа помогла ему разобраться с палочковой магией, и это было здорово. С палочкой Смерти в руках Тёмные искусства давались ему легко, хотя после этих занятий он никогда не чувствовал ни чрезмерного восторга, ни тошноты, как его одноклассники.

К сожалению, школа была слишком зациклена на насилии и разрушении, а Гарри это совершенно не интересовало.

Когда объявили о Турнире Трёх Волшебников, Гарри почувствовал облегчение. Он записался, став единственным четырнадцатилетним участником, и обрадовался, когда Виктор сразу предложил ему поселиться вместе.

Почти три года Гарри искал своё место и теперь вернулся в Хогвартс, надеясь, что здесь почувствует себя как дома.

Как и в первый раз, ученики показывали на него пальцами, шептались и сплетничали. Гарри чувствовал на себе взгляды профессоров — они смотрели на него так же, как Фобос смотрела на жуков. Будь Гарри меньше, он бы забеспокоился, что они хотят его съесть, но теперь он уже немного подрос.

Гарри не обращал внимания на эти взгляды и повёл Виктора к столу Хаффлпаффа, где их встретили с распростёртыми объятиями.

Может быть, Гарри уже перерос Хогвартс, но это не означало, что Хогвартс перерос его. Он переходил из одного класса в другой, общался со старыми друзьями и заводил новых. Когда Виктора и Седрика выбрали участниками Турнира, он радостно болел за них вместе со всеми.

Над заколдованным потолком Большого зала мерцали звёзды с обещанием, что помогут Гарри найти то, что он искал.

.oOo.

На следующий день за завтраком к Гарри подошла когтевранка, держа журнал с таким же благоговением, с каким падре Сильва держал Библию.

— Я Луна Лавгуд, — представилась она, протягивая руку. — Рада познакомиться, Гарри Поттер. Мой папа всё мне о тебе рассказал.

Гарри мельком взглянул на слизеринский стол, где Драко добавлял сахар в свою кашу.

— Я тоже рад познакомиться. Я знаком с твоим папой?

— Мой папочка — Искатель, — сказала она, садясь и забирая себе тост Гарри. — А ты тот, кого нашли.

— А-а, — Гарри слегка пожал плечами. — Виктор тоже Искатель. Может, твой папа о нём знает?

Виктор поднял голову от своей чашки кофе.

— М-м?

— Не искатель или ловец, а Искатель. — Глаза Луны были цвета замёрзшего озера накануне весны. — Папочка ищет Дары, глупенький. Он выследил нарглов, у которых была палочка, и нашёл гелиопата, у которого был камень, но так и не узнал, кому шлёппи оставили мантию.

Гарри сглотнул и отодвинул от себя завтрак. Почему папа ему ничего не сказал? Он думал, что это просто подарки, а не какая-то магическая троица. В ушах у Гарри зазвенело. Всё это время он считал себя обычным волшебником с палочкой в руках, но на самом деле совсем не принадлежал к остальным.

— …арри? В какое облако опять улетела твоя голова?

Он моргнул, посмотрев на друга.

— Прости, Виктор, прости, Луна. Что я пропустил?

Щёки Луны стали чуть розовее.

— Эта леди, — с галантным жестом произнёс Виктор, — просит тебя составить ей компанию на Святочном балу.

— Будет бал?

Конечно, будет бал. Гермиона ведь тоже писала, что приедет.

— Луна, я бы с радостью, но можно я отвечу позже? Мне нужно кое-что выяснить.

Она выглядела немного растерянной, уходя с уже вторым тостом Гарри, с которого джем стекал ей между пальцами.

— Мне нужно выяснить, с кем идёт Гермиона, — объяснил Гарри другу.

— Я приглашу Герми-о-нину, — сказал Виктор. — Ты должен сказать Луне «да», эта леди такая же ненормальная, как ты.

— Эй! — Гарри толкнул его. — Если уж на то пошло, она такая же нормальная, как и я!

.oOo.

Во время первого испытания Гарри сидел на трибунах вместе с Луной, крепко сжимая её руку, пока его друзья крали золотые яйца у драконов. Гарри никогда ещё не чувствовал такого жара от огня, а ведь он вырос в аду.

…

В последний день перед Рождеством Гарри вызвали в кабинет директора Дамблдора. Он отправил Фобос за Кроули, чтобы они пошли вместе: Смерть заставил его пообещать, что он будет ходить туда не один.

— Ах, Гарри, мальчик мой, — поприветствовал его Дамблдор, и глаза его заблестели. Заметив, что Гарри пришёл не один, директор вздрогнул. — Ах, мистер Кроули. Присаживайтесь.

Всё остальное прошло примерно так, как и ожидалось. Дамблдор беспокоился — Гарри это совершенно не интересовало. Он позволил Кроули разбираться со всей этой скучной частью разговора, а сам принялся разглядывать кабинет, любуясь блестящими безделушками.

Гарри встал и подошёл поближе к медальону, на котором был такой же знак, как на кольце у него на пальце: круг в треугольнике, пересечённый линией.

— А что такое Дары?

Дамблдор повернулся и широко раскрыл глаза.

— Где ты услышал это слово, мой мальчик?

Кроули в этот момент уткнулся лицом в ладони.

— Мне Луна Лавгуд рассказала. А кто такой Искатель?

— Боюсь, не мне рассказывать тебе эту историю, — ответил Дамблдор, взглянув на Кроули, который поднялся со своего места. — Возможно, в другой раз, Гарри?

— Ещё один неверный шаг, Дамблдор, и мы переведём его на домашнее обучение, — сказал Кроули, обнимая Гарри за плечо. — Пошли, Гарри, проводишь меня до лодки.

— Каркаров говорит, что это корабль, а не лодка.

.oOo.

На Луне было ярко-жёлтое платье, в котором она была похожа на тюльпан. Гарри радовался, что позволил Азирафаэлю помочь ему с мантией, — теперь рядом с ней он хотя бы не выглядел глупо. После первого танца к ним подсели Крам и Гермиона — оба немного запыхавшиеся и улыбающиеся. Они оба любили читать, и обе их мамы были врачами, но Гарри уже не был уверен, что именно делает людей похожими или разными, особенно после разговора Салли-Энн о её дядях-геях.

Танцы с Луной были совсем не такими, как показывали Азирафаэль и Кроули, но Гарри это не беспокоило. Она сказала ему, что его шицы очень хорошо сбалансированы, а он следил за тем, чтобы ни разу не наступить ей на ноги. Потом они сидели в саду, где даже Гарри мог видеть маленьких фей, порхавших вокруг.

Когда он спросил её о Дарах, она сказала, что папочка лучше расскажет эту историю, поэтому, когда остальные ученики разъехались на рождественские каникулы, Гарри сел в поезд вместе с ней.

…

— Жили-были три брата, которые странствовали, — начал Ксенофилиус, — и захотели они перейти опасную реку…

— Простите, но… Смерть с ними разговаривал? — Гарри не смог сдержаться.

— Это метафора, — объяснил Ксенофилиус. — Они переходили через бездну.

Затем он рассказал остальную часть истории: о непобедимой палочке, воскрешающем камне и мантии, способной скрыть своего владельца даже от самого Смерти. Линия, круг, треугольник — так складывался символ Даров Смерти.

Гарри вспомнил кладбище в Годриковой лощине. Там было надгробие с таким же символом. Поттеры жили и умирали в этом месте ещё до того, как стали Поттерами, и все они носили одну и ту же мантию. Гарри чувствовал, как она невидимо колышется у него на плечах. Он помнил слова папы, когда тот накинул её на него:

«Однажды из тебя выйдет великий покоритель, маленький Повелитель».

Гарри подумал о словах на могиле родителей и сглотнул.

.oOo.

В день второго испытания Гарри припрятал свой утренний тост, чтобы скормить его уткам. Луна улыбалась, стоя рядом с ним и ожидая, когда на поверхности озера произойдёт что-нибудь интересное.

— Кальмар их пугает, — объяснила Луна, бросая в воду яблоко. Через минуту из воды показалось щупальце и втянуло его. — Позже можешь пойти со мной покормить фестралов, но в Хогвартсе уток нет.

Когда Гермиона и Виктор благополучно вернулись на берег, Гарри спросил друга, почему тот просто не воспользовался лодкой.

— Это корабль, а не лодка, — насупился Виктор. — К тому же это состязание в магии, а не в плавании.

— Ну конечно. — Гарри улыбнулся. Он щёлкнул пальцами и очень сильно пожелал, чтобы они с Гермионой высохли. — Мы с Луной собираемся навестить фестралов. Хотите с нами?

Они, судя по всему, были заняты, так что анимагическое превращение Гарри увидела только Луна. Похоже, она была достаточно впечатлена: забравшись ему на спину, она велела найти стадо фестралов, и Гарри точно знал, куда идти.

— Папа подарил мне Дары, когда я был маленьким, — рассказал ей Гарри, скармливая немного хлеба своей любимой кобыле. — Я никогда не занимался Поисками или чем-то вроде того. Ну, я всё время что-нибудь ищу, но не их.

Он смотрел, как Луна поднимает их по одному, переворачивает в руках и передаёт ему обратно.

— А чего желает твоё сердце? — спросила она.

— Папа говорит, что я должен стать покорителем, — машинально ответил Гарри.

— Хм, — отозвалась Луна.

— Он говорит, что я буду рядом с ним вечно. Я думаю… — Гарри сглотнул. — Думаю, он сделал меня бессмертным.

— А Смерть часто ходит вокруг и что-нибудь создаёт?

Луна не отводила взгляда от жеребёнка, который тыкался мордочкой в её ладонь. Гарри нравилось это в ней: она была рассудительной.

— Не знаю.

Если подумать, папа даже рагу не готовил. Иногда в ад приходили в гости разные боги. Гарри много раз подавал им чай и про себя считал, что отдельный бог для создания, отдельный для продолжения и отдельный для разрушения — вполне логичная система.

Его Дары были чем-то похожи. Троица.

— Если он меня не создавал и я не должен быть покорителем, то кем же я тогда буду?

В аду Гарри был счастлив, и ему нравилось учиться во всех этих разных школах, но ему казалось, что он всё ещё ищет, кто он такой.

Кобылица заржала, тычась мордой в его карманы. Гарри вывернул их наизнанку, показывая, что они пусты, и она потрусила обратно к стаду.

— Я люблю своего папу. Я хочу, чтобы он был счастлив, — сказал Гарри.

— Я тоже люблю своего папу, но он хочет, чтобы я была самой собой.

Она встала и отряхнула руки о мантию.

Гарри так и тянуло присоединиться к стаду, когда оно двинулось дальше. По крайней мере, когда Гарри был фестралом, он всегда знал, куда идти.

Ему часто снились такие сны: он летел, а мир под ним казался крошечной точкой. Он летел всё выше и выше, пока не добирался до небес, и тогда появлялось солнце.

Сон всегда заканчивался прежде, чем он достигал ворот. Его крылья плавились, и он с грохотом падал обратно на землю.

— Я не знаю, кто я, — наконец сказал Гарри.

Он снова обернулся фестралом, чтобы Луна могла забраться ему на спину.

— Ты — Гарри Поттер, — произнесла она, лёжа у него на шее, пока он вёл их обратно к Хогвартсу. — Ты — Повелитель Смерти. Ты — мой друг.

.oOo.

На третьем испытании Гарри скучал ещё сильнее, чем на втором. Луна и вовсе его пропустила, отправившись вместе с отцом в срочную экспедицию в Швецию. Когда Флёр выиграла кубок, Гарри был рад, что проиграли оба его друга. После этого они устроили на квиддичном поле настоящую вечеринку в честь своего поражения, выпив столько огневиски, что всё вокруг стало двоиться в глазах. Когда Седрик предложил устроить дуэль Искателей, или ловцов, как говорили все остальные, Гарри отправил Фобос присматривать за ними, чтобы они случайно не потеряли снитч совсем.

Гарри сдавал СОВ вместе с остальными учениками, когда Гермиона прислала ему письмо и сообщила, что уже сдала свои. Он не был уверен, какой в этом вообще смысл, но запутать экзаменаторов своей магией желаний того стоит. Только потом Седрик объяснил, что Гарри вообще-то должен был сдавать их на год позже. Если он не сдаст их все, Гарри решил, что просто вернётся в школу и попробует ещё раз.

Следующей он мог бы посетить Шармбатон. Салли-Энн всё время звала его в гости, да и было бы интересно для разнообразия отправиться на восток, а не на запад.

Последние ночи в Хогвартсе Гарри проводил, летая со стадом фестралов или сидя в гостиной Хаффлпаффа. Под кожей у него зудело что-то, от чего никак не удавалось избавиться. Куда бы он ни отправлялся, он всё ещё искал место, которому мог бы принадлежать.

Его родители были волшебниками, а папа правил адом. Гарри не думал, что по-настоящему подходит ни для одного из этих мест. Ему хотелось, чтобы Луна уже вернулась из своей экспедиции: она наверняка сказала бы что-нибудь мудрое о том, что иногда сначала нужно уйти, чтобы суметь прийти.

Гарри сидел на крыше Астрономической башни, поражаясь тому, как близко отсюда казались звёзды по сравнению с тем, какими они были, когда он лежал на утоптанной земле у Убанги. Он нашёл Большую Медведицу и от неё двинулся дальше взглядом, улыбнувшись, когда заметил Сириус. Было здорово думать, что его мама и папа находятся на небесах, а крестный — среди звёзд.

Сириус больше не присылал писем после Чемпионата мира, но Азирафаэль объяснил, что это нормальная человеческая реакция и Гарри не стоит беспокоиться.

— Нравится вид, Гарри?

Дамблдор поднимался по последним ступеням, и в лунном свете его волосы почти сияли. Он сел рядом с Гарри и улыбнулся.

— Здравствуйте, директор.

Наверное, Гарри стоило отправить Фобос за Кроули, как папа велел ему всегда делать, но это был последний день учебного года, а ночь была прекрасна.

— Отсюда они кажутся такими близкими. Словно я могу просто протянуть руку и…

Гарри потянулся вверх, гадая, сколько времени пройдёт, прежде чем он сможет до них дотянуться.

— Они и в самом деле великолепны, хотя, конечно, находятся далеко за пределами нашего влияния, мой мальчик.

Гарри повернулся к старику и нахмурился.

— Я уверен, что однажды покорю их. Папа говорит, что это лишь вопрос времени, а времени у меня предостаточно.

Дамблдор рассмеялся. Смех прозвучал немного хрипло.

— Я обменялся множеством писем с твоим опекуном. Нетрудно представить, что именно так он и говорил. — Затем он встретился с Гарри взглядом, и в его глазах не было ни следа знаменитых искорок. — В этой жизни у меня немало сожалений.

Гарри знал, что люди с грузом сожалений обычно идут вниз, а не вверх.

— Хорошо, — сказал Гарри с улыбкой. — Я расскажу вам всё о звёздах, когда приеду на Рождество.

Потом он вздохнул: было поздно, и он устал.

— Почему до них так трудно добраться?

Он взмахнул рукой, указывая куда-то за пределы звёзд.

— Я просто хочу навестить своих родителей, понимаете?

Если ночное небо было таким удивительным, то на небесах должно быть ещё лучше.

— Мой дорогой мальчик, — произнес Дамблдор, и слёзы тихо скатились ему в бороду, — я бы сказал тебе, что не стоит цепляться за мечты и забывать о настоящей жизни, но… — он поднял голову и закрыл глаза, — подозреваю, что этот совет из тех, что я сам хотел бы когда-то получить. Едва ли эти слова будут для тебя что-нибудь значить.

В жизни Гарри не было ничего, кроме мечтаний и смерти. Он представил, что сказала бы Луна.

— Может быть, это одна из тех вещей, которые нужно понять самому? — предположил он.

— Возможно, — согласился Дамблдор. — Желаю тебе удачи.