Жёлтый кролик (джен)

Спустя время "Пиццерию Фредди Фазбера", в которой пропали дети, всё же закрыли, а аниматроников из неё перенесли в ту пиццерию, где… была Марионетка. Да, в этой пиццерии уже были свои роботы, но не выбрасывать же было тех, что остались "без крова". Они тоже были ценными.

Ко всему прочему, в заведении, где пропали дети, стали пропадать и охранники…

Уильям Афтон решил перепрятать тела, чтобы роботы перестали источать запах разложения и продолжали спокойно выступать.

Ночью, когда никого не было, он пришёл в нужную пиццерию. Охранника сейчас не было: он специально дал ему выходной, соврав, что следить будет кто‑то другой.

Шагая по коридорам, он сам не заметил, как снова начал улыбаться. Словно он был готов изрезать тела ещё раз. Отыскав Фредди, Бонни и Чику за кулисами, где их временно оставили (он сам попросил оставить их именно там), он раскрыл механические тела, и в нос ударил едкий запах разложения. Однако Афтон даже не поморщился.

Когда он увидел тело мальчика, который был спрятан в роботе‑лисе, ему послышался странный звук. Словно что‑то… дуло. Как сквозняк, например. Но все окна, до единого, были закрыты. Подумав, что померещилось, Уильям потянулся к мальчику, который находился в Фокси, но отдёрнул руки: что‑то почти прозрачное пролетело перед глазами.

Кто‑то или что‑то шепнул у него над ухом. Афтон дёрнулся, обернулся, но никого не увидел. Осмотревшись, он глянул на аниматроников. Потом снова услышал дуновение. Резко обернувшись, его взгляд остановился на доске, где крепились некоторые детские рисунки. На одном из них был нарисован Спрингбонни. Затем… один из маркеров, красный, сам взлетел и перечеркнул изображение.

— Какого?.. — вслух произнёс Уильям.

А потом взлетели ещё маркеры, которые стали изображать рядом с перечёркнутым кроликом пятерых детей… Каждый маркер криво нарисовал ребёнка.

— Как?.. — снова вслух изумился Афтон.

Внезапно маркеры полетели прямо в Уильяма. Он увернулся, но напрягся. А вдруг прилетит что‑то потяжелее? И действительно, за маркерами полетели тарелки из кухни. Не желая узнавать, что ещё кинут… призраки, он побежал, сам не зная, куда именно.

За спиной слышался шёпот призраков, а кто‑то из пятерых продолжал попытки попасть в Уильяма чем‑нибудь.

Уильяма вновь охватил страх. Ещё более сильный, чем когда он узнал о смерти младшего сына. Он вновь чувствовал себя самым уязвимым существом! Он убегает от… душ! От душ, которые… хотят мщения?..

Уильям забежал в первую попавшуюся дверь. Комната была пуста, за исключением одного из углов — в нём лежал Спрингбонни. Что он тут делал? А тем временем перепуганный до полусмерти Афтон поспешил залезть в робота. На что он надеялся — непонятно. Как костюм помешает обиженным, разозлённым душам детей, которые хотят отомстить убийце? Но здравый смысл сейчас покинул Афтона совсем...

Он залез в костюм Спрингбонни и замер. Дуновения он больше не чувствовал, но точно ощущал, как души остались с ним наедине.

Внезапно Афтон стал тихо смеяться. Души бездействовали! В голове крутилось: "Я победил!", и по комнате разнёсся дикий смех.

Афтон смеялся долго, безумно. Пока не… защёлкнулся один механизм… Дикая боль пронзила всё тело Афтона, и смех сменился хрипом. Затем ещё одно железное "ребро" пронзило плоть, а новая волна боли окатила всё тело.

Уильям попытался что‑то сделать, но только зря начал шевелиться. Механизмы срабатывали, пока все "рёбра" не вонзились в тело. Афтон закричал, приглушённо из‑за костюма. Он упал на колени, продолжая кричать, хотя это уже снова походило на хрип и стоны.

Каждая клетка, всё тело горело невыносимым пламенем боли. Афтон бился руками и ногами об пол, продолжая безуспешно хрипеть. Потом он отполз к стене, облокотился на неё и сказал хриплым, приглушённым, измученным голосом:

— Я всегда возвращаюсь…