Три изгиба молнии (джен)

♪ "Fragile" ‐ Sting

6 октября 1997 г.

— Толчёный свиной жир?

— Топлёный.

Фестер склонился над помятым клочком бумаги, развернувшись спиной к пылающему камину. С его чёрного пальто соскальзывали лёгкие струи пара. Вещь примостился рядом на кофейном столике: его культя равномерно перемещалась из стороны в сторону, пока он невидящим взором скользил по косым строкам.

— Мука, сахар, курица… а нет, корица — почерк как у чёрта.

— Нет, это писала бабушка, — поправил Гомес.

— …Гвоздика… А здесь что, пепел? — Фестер оживился. — Чей?

— Дубовый, — сообщила Мортиша.

— А-а, скучно. И цукаты из плодов камичина. Это который дикий инжир?

— Он самый.

— Да ну, — Фестер щёлкнул по смятому листку. — Всего-то забытый семейный рецепт. Непонятно только, зачем его запихали в портрет.

Он откинулся в кресле с напускным пренебрежением, но Мортиша заметила в его глазах искристый огонёк. В гостиной воцарилось молчание под треск камина и дробь дождя по дребезжащим рамам.

Фестер был только с дороги: он примчался с другого конца страны, чтобы поспеть на спиритический сеанс в честь покойного дедушки, Гримуара Аддамса. Гомес, не дав брату вытянуть ноги и выпить горячительный напиток, тут же поведал о главной загадке последних дней: таинственном медальоне и странном вкладыше с рецептом традиционного мексиканского печенья.

— Кто, говоришь, передал портрет Лорелеи? — нарушил молчание Фестер.

— Кузен Харон. Из Гвадалахары.

— Кузен по линии бабули Эвридики?

— Вот-вот. Ну и соответственно родственник Лорелеи.

— Видал его несколько лет назад — странный малый. И что сказал?

— Ничего! Ты что, меня не слушал? Мы его не застали. Он передал портрет через дядю Саграрио.

— Ах, дядюшка! Надеюсь, вы привезли его текилу?

— Чтобы треснуть тебя по затылку лишняя бутылка всегда найдётся, — пробубнил под нос Гомес, недовольный тем, что брат не слишком заинтересовался его историей.

— А отец что?

— Отец не пьёт текилу.

— Дурень. Отец портрет… осмотрел?

Гомес оживился.

— Ага! В тот же вечер заперся с мамой в кабинете. Судя по всему, портрет долгие годы вообще никто не трогал, но папа уверен: кроме кузена Харона и дяди Саграрио его касался Амбросио! Возможно, даже хранил у себя когда-то — след не мимолётный.

Ланиус обладал удивительной силой: он мог обнаружить след человека, что оставался на предмете. Однако, как и ясновидение — дар Мортиши — способность эта имела множество ограничений и расставляла свои ловушки. Мимолётные касания считывались лишь в течение минут, а чтобы след задержался надолго и проявился ярко, нужен не только физический контакт, но и эмоциональный. Установить личность Ланиус мог, если был знаком с владельцем или изготовителем, в ином случае приходилось довольствоваться абстрактными образами и ненадёжными ощущениями.

Мортиша не сомневалась: портрет передали не просто так. И Амбросио не оставил бы вторую половинку медальона с портретом Эвридики без причины. Однако размышления над тайной пришлось отложить до поры до времени: через два дня Мортише предстояло провести впервые в жизни семейный спиритический сеанс.

Следующим утром Мортиша проснулась ни свет ни заря. Поспать подольше ей бы не помешало, однако в голову одна за одной поползли мысли о предстоящих делах, и, проворочавшись с полчаса, она выскользнула из кровати, оставив Гомеса досматривать блаженные сны. Умывшись ледяной водой и собрав волосы в тугой хвост, Мортиша отправилась на пробежку.

Поместье окружали живописные извилистые тропы: они петляли по сосновому лесу, огибали луг с дикими травами, спускались в низину с болотом с одной стороны или к озеру с другой. В то утро сырая земля укрылась мягким туманом, будто не желала сбрасывать одеяло после сна.

Мортиша добежала до озера и перешла на шаг. Холодный воздух уже пощипывал щёки, хотя осенние краски только-только подкрались к лиственным деревьям. Водная гладь, мертвенно-белая от нависших облаков, тёмной рябью накатывала к берегу.

Мысли неминуемо обращались к завтрашнему вечеру. Ей уже случалось исполнять роль проводника и связывать близких по обе стороны, и требовало это недюжинных умений. Но провести сеанс для двух десятков человек — новая вершина, которую предстояло покорить.

Дедушку Гомеса, Гримуара Аддамса, она очень любила, и потеря до сих пор отзывалась болью: он был к ней невероятно добр, сразу приняв, как родную. И хотя провести сеанс Мортиша вызвалась сама, волнение нарастало с каждым часом. Гомес пребывал в беспечной вере, что ей всё по плечу. Ланиус проявлял молчаливую благодарность, а если и нервничал, то не напоказ. Дис, в своём стиле, отнеслась к затее с равной мерой энтузиазма и скепсиса.

— Детка, если у тебя ничего не получится — не переживай слишком сильно. Я лично буду только спать спокойнее, — весело говорила она, помогая сортировать свечи для ритуала. — Особенно в могиле — приятно знать, что мой вечный сон не потревожат!

Мортиша давно привыкла к её уколам, но в этот раз они нервировали сильнее обычного. Аддамсы не станут её корить в случае неудачи, но Мортишу воспитывали иначе, и она не привыкла давать себе спуску.

Вернувшись домой, она поцеловала Гомеса — он уже приоткрыл глаза и сладко потягивался — и направилась в душ. Гомес, недолго думая, присоединился.

К завтраку они припозднились: Ланиус уже допивал свой перуанский кофе, а Дис планировала с Дарлой меню на завтрашний день.

— Тиш, ты отдаёшь себе отчёт, что ваши кузены будут недовольны постным перекусом перед церемонией?

— Ничего, подождут до завершения, — она улыбнулась.

— Что, даже малюсенькой кровяной колбаской нельзя угостить?

— Мама, если хочешь колбасу — так и скажи, — весело пожурил её Гомес.

— Я уже не так молода. Если буду голодной — за себя не отвечаю!

— Потерпишь, — заключил Ланиус, передав Дарле пустую чашку.

— Или терпеть придётся вам. Ладно, Тиш, ты говорила что-то про ткань для драпировки мебели?

— Я уже всё подготовила вчера вечером.

— Значит, осталось подрезать свечи? До сих пор не понимаю, какое отношение к явлению Гримуара имеет высота воска в дюймах.

— Дело не в воске, а уровне пламени относительно сидящих. Это я тоже сделала.

Дис сузила глаза.

— И на пробежку сегодня ходила?

— Да, к озеру, — Мортиша смутилась.

Дис картинно развернулась к Гомесу.

— Не мог подобрать себе менее безупречную жену? Теперь я навеки обречена выглядеть на её фоне неотёсанной разгильдяйкой.

— Ты разве не планировала сегодня вместе с Фестером земляные работы? — напомнил Ланиус.

— Почти угадал: хотим в обозримом будущем перепроектировать контур заземления. Дарла, завершишь меню без меня? Если только Мортиша до него ещё не добралась.

Дарла заверила, что справится без участия безупречных или неотёсанных жён.

Мортиша тоже безделье не планировала. Она увела Гомеса в гостиную, где он под её чутким руководством принялся перетаскивать мебель и застилать драпировкой комоды и шкафы. С задачей Гомес справлялся хорошо до тех пор, пока не отвлекался на Мортишу. Она раз за разом томно вздыхала, мягко отстраняла его, заверяя, что обязательно выделит время на его бурную ласку, и просила вернуться к насущным задачам. Дело двигалось не слишком быстро ещё и потому, что требовало предельного внимания: отдельные предметы и артефакты, обладающие мощной энергетикой, они откладывали, чтобы перенести в другое помещение. Настал черёд драпировки портретов.

— Странно это, — задумчиво произнёс Гомес перед большой фотографией Эвридики Аддамс. — Вряд ли дедушка порадуется тому, что мы её скрыли.

— Изображения людей, особенно если к ним часто обращаются, чтобы вспомнить и помянуть, следует укрыть на время сеанса: слишком они лучатся, — пояснила Мортиша, склонив голову ему на плечо.

— Как думаешь, кто из нас исполнит ритуал по укреплению связей с духами в этот раз? В прошлом году они заявились к маме.

— И, кажется, обесточили на полдня весь первый этаж, — улыбнулась Мортиша.⁽¹⁾

Аддамсы славились вековыми семейными традициями, но эта казалась ей особенно значимой: каждый октябрь духи приходили к одному из обитателей дома в момент уязвимости или смятения. Из этой встречи следовало вынести личный урок и передать духам в ответ послание в виде одного лишь слова. Мортиша исполняла ритуал лишь раз шесть лет назад, в год, когда она стала частью семейства Аддамс.⁽²⁾

Гомес приобнял её за талию. Мортиша развернулась к нему и первой поцеловала. Руки Гомеса спустились ниже. Разумеется, Дис нагрянула в гостиную именно в этот момент:

— Страшно представить, какую картину я бы увидела, зайди я минут на пять позже. Отлипните друг от друга хоть на полчаса или рассажу по разным углам! У нас ещё куча дел.

Куча дел занимала всё семейство до вечера, потом по настоянию Ланиуса они провели несколько мирных часов в гостиной, расспрашивая Фестера и Вещь об их совместных приключениях накануне. У Аддамсов было принято проводить время вместе каждый день, и Мортиша обожала эту традицию, но в тот вечер испытала некоторое облегчение, когда Дис дала команду отправиться спать раньше обычного.

— Всё-таки уходишь? — тоскливо спросил Гомес в их спальне, наблюдая, как Мортиша собирает вещи, чтобы отправиться спать в другую комнату.

— Прости, mon cher. Так нужно.

Гомес медленно приблизился и пропустил через пальцы её шёлковые волосы. Мортиша прижалась к нему, сделала глубокий вдох и задержала дыхание.

— Может, нужнее будет, если я останусь с тобой? — прозвучало у неё над ухом.

Она посмотрела в его глаза: тёмные и добрые.

— Всего одна ночь. После можем не вставать с кровати хоть целый день.

— Ловлю тебя на слове, — он усмехнулся в усы.

Мортиша первой начала поцелуй и первой отстранилась. Ей не хотелось оставлять Гомеса, пусть и в соседней спальне, но уединение — важная практика на пути к соединению душ.

Мортиша давно приняла, что великой провидицей ей не быть. Дар этот требовал отточенной восприимчивости, что достигалось лишь в одиночестве. Такой путь Мортише был не по душе. Выдающимися способностями к ясновидению она всё равно не обладала, а отречение от близких не стоило никаких достижений. Но она готова пожертвовать близостью с Гомесом на одну ночь, чтобы соединить его и остальных с миром мёртвых.

В гостевой спальне, куда она перебралась, воздух был стылым — распахнутую оконную раму колыхал ветер. Мортиша погасила свет, завернулась в одеяло и придвинула кресло к окну. Она погрузилась в медитацию, настраивая чутьё, как учили тибетские монахи. Прошлогодний ретрит для ясновидящих в Непале подарил ей немало бесценных уроков, главный из которых: чтобы пробить самые толстые стены между мирами, необходимо отключить контроль. ⁽³⁾

Хвастать тем, что целиком и полностью освоила подобный подход, Мортиша бы не стала, но она могла расслабить ум и настроиться на задачу, скрупулёзно следуя практикам. Просидев в медитации больше часа, она в полудрёме перебралась в кровать и погрузилась в глубокий сон.

Утром она проспала. Дис, услышав её извинения, закатила глаза.

— Ещё даже нет десяти. Я в твоём возрасте считала подобный подъём началом продуктивного дня. Будешь кофе?

Мортиша поблагодарила, но ответила, что сделает себе настой из особого сбора трав.

— Как знаешь. Вам там не положено капнуть в настой чего покрепче? Может, хоть так расслабишься.

Это было исключено. Позавтракав запасённой для таких случаев кашей из перетёртого ячменя, Мортиша отправилась в гостиную, ещё раз всё тщательно перепроверила и занялась расстановкой свеч. После она уединилась на чердаке, чтобы повторить заклинания.

Спускаясь вниз к обеду, Мортиша наткнулась на Гомеса, Фестера и Вещь. Они сидели на ступеньках главной лестницы в понурой тишине. Увидев её, Гомес отвернулся, Фестер выглядел обескураженным, Вещь подскочил.

— Что случилось?

Фестер уже было открыл рот, но Вещь многозначительно щёлкнул пальцами и потянул его за штанину.

— Нет-нет, не вздумай беспокоиться, — Гомес натянуто улыбнулся. — Пойдём, Дарла обещала приготовить тебе кичари. Тебе же больше нельзя будет есть до завершения церемонии?

Мортиша кивнула, не спуская с троицы подозрительного взгляда, но рассудила, что Гомес прав: ей не стоило отвлекаться, а расспросить его она могла и вечером.

Первые гости начали прибывать вскоре после обеда. Атра, старшая из сестёр Ланиуса, явилась первой, приведя на хвосте своё большое семейство. Гомес радостно приветствовал тётушку, величавую, худую, с суровым взглядом. Ланиус мягко пожал ей руку и тепло улыбнулся, в то время как Дис обнимала внучатых племянников, а Фестер потянул кузена Петрикора в свою спальню, бросив:

— Спустимся через полчаса!

Умбра, младшая сестра, приехала следом в гордом одиночестве. Она одна могла облачиться в платье конца девятнадцатого века и выглядеть, будто снизошла с обложки журнала мод. Ей было за пятьдесят, но время только украшало её точёный профиль, тонкий стан и дерзкий взгляд.

Ланиус и Гомес остались встречать опоздавших, а остальная компания направилась в столовую, чтобы не тревожить стены гостиной суетными разговорами. Мортиша старалась не вовлекаться слишком сильно, оставаясь при этом приветливой, хотя внимания к ней было хоть отбавляй. Благо, Дис уселась рядом и прекрасно справлялась с большинством вопросов.

Наконец, прибыли все, кроме Тенебры и Морриган.

— Сестрицу и могила не исправит — вечно опаздывает! — Атра вскинула подбородок. — С детства она так: засядет пересчитывать свои коробки с засушенными насекомыми — пропустит и обед, и ужин.

После её слов по особняку разнёсся гул звонка, и вскоре в столовую ворвалась растрёпанная Морриган, встала как вкопанная посреди комнаты и пристально осмотрела каждого.

— Мамы здесь нет?

— Как! Разве она не должна была приехать с тобой? — Дис подскочила и принялась поправлять взлохмаченную гриву племянницы.

Морриган нахмурилась.

— Мы договорились встретиться по пути, но она так и не явилась. Я решила, она позабыла и сразу направилась сюда.

В комнате стало настолько тихо, насколько это было возможно в подобной компании: отовсюду разносились шорохи, шёпот и ёрзанье.

Мортиша оглянулась на Ланиуса: тот хмурился сильнее Морриган.

— Позвоню ей, — бросил он и поспешно удалился.

— Не переживай, чижик. Возможно она ещё дома, просто увлеклась пересчётом засушенных насекомых.

— Что-что?

Дис отмахнулась, усадила её за стол и примостилась рядом. Про Мортишу все забыли и переключились на новую жертву.

С Морриган Мортиша не была близка. В Неверморе они учились на разных курсах и пересекались разве что в кружке естествознания, но Мортиша увлекалась ботаникой, а Морриган зоологией. Гомес проводил больше времени с другими кузенами и кузинами, и хотя отзывался с теплотой о детских проказах в компании Морриган, со вздохом прибавлял: с Фестером ей было интереснее.

Тенебру Аддамс Мортиша полюбила с первой встречи. Проницательная, жизнелюбивая, она всему знала цену, для неё не существовало неважных мелочей. И хотя поклонников мужского пола вокруг её персоны водилось немало, замужем она так и не побывала. Мортиша долго не могла взять в толк, как столь яркая женщина могла остаться одна, но потом поняла, что сила, свободолюбие, непостоянный нрав Тенебры и вечная жажда приключений шли вразрез со спокойной семейной жизнью.

Неизвестно, жалела ли она о своём выборе и редко обсуждала личное. Правда, в одном Тенебра твёрдо уверила всё семейство: от отца Морриган стоило держаться подальше. Как и почему они когда-то сошлись, почему разошлись — Мортиша не знала. Слухов ходило немерено, но Дис резко пресекала любые обсуждения, а Ланиус притворялся, что глух. Морриган гордо носила фамилию Аддамс и не испытывала недостатка внимания к своей персоне. А уж Ланиус и Дис в ней души не чаяли.

Шум в столовой начал нарастать, и Мортиша всё больше нервничала. Она заметила, как Дис ласково поглаживала руку Морриган, одновременно отбивая претензии Атры о том, что у сестрицы ветер из головы даже на старости лет не выветрился. Когда Дис повысила голос, Мортиша поднялась и покинула столовую.

Гомес разыскал её за главной лестницей в холле, пока она дрожащими руками исполняла тибетские мудры, в слабой попытке привести нервы в порядок.

— Ты как?

Он взял её ладони и прижал к своей груди. Мортиша открыла рот, желая заверить, что всё под контролем, но вместо этого быстро помотала головой. Гомес обнял её, прижимая к себе, что подействовало лучше любых мудр.

Вскоре их нашла Дис.

— Ланиус до Тенс не дозвонился. Будем начинать без неё?

Мортиша посмотрела на Гомеса.

— Дедушка расстроится… но мы же здесь.

Прошло немало времени, прежде чем за продолговатым столом по центру гостиной воцарилась абсолютная тишина. Помещение изменилась до неузнаваемости: пышущее изобилие укрыто строгой драпировкой, мебель раздвинута или убрана, портреты завешены, камин потушен. На столе посреди свечей — одна черно-белая фотография Гримуара Аддамса.

Мортиша единственная оставалась стоять, дожидаясь пока суета рассеется. Стоило всем замереть — она начала движение. Сперва она зажгла свечи в строгом порядке: от низких к высоким. Затем выудила припрятанный мешочек из ячьей кожи с минеральными и полудрагоценными камнями для баланса ауры. Атра сурово вздёрнула подбородок, когда Мортиша оставила рядом белую бирюзу для безмятежности и мягкой энергии. Рядом с Ланиусом лёг красный коралл — символ огня и страсти, с Морриган — янтарь, внутренний покой. Дис хитро глянула на неё исподлобья, когда Мортиша разместила рядом аметист — камень интуиции. Рядом с Гомесом она положила горный хрусталь, а рядом с собой — окаменелое дерево.

От свечного дыма и всеобщего ожидания воздух сгустился. Казалось, все погрузились в лёгкий транс. Мортиша заняла место во главе стола и начала призыв на шангшунгском языке, обращаясь к статуе ворона из эбенового дерева. Мёртвые слова оживали на её языке: от обилия придыхательных согласных во рту стало сухо, но чеканный ритм строк подхватывал сам себя и не давал сбиться. Это заклятье, соединяющее миры, не из тех, что она изучала в Неверморе, или тех, какими владела её мать. Эта практика, тонкая и древняя, привезена из высокогорной долины Нангхонг с другого конца света.

Слова закончились, но ощущения нарастали: макушку пронзило знакомое чувство, словно её подвесили к потолку. В солнечном сплетении образовался энергетический сгусток, готовый вырваться наружу.

Мортиша вытянула руки, мягко накрыла протянутую ладонь Гомеса с одной стороны и Ланиуса с другой. Раздался лёгкий шорох, и она знала: остальные также взялись за руки. Мортиша, закрыв глаза, смотрела вдаль, но чувствовала близко. И слушала, слушала, слушала… Пока не услышала отрывистый и резкий смех, не почувствовала запах гвоздики и рома.

И произнесла негромко, но твёрдо:

— Позволь нам проникнуть в ваш покойный мир на несколько мгновений, пропусти наши души сквозь завесу тьмы и небытия, дай услышать твой зов и прими нашу дерзкую попытку откликнуться на него.

Она уже знала, что он пришёл. Увидеть его Мортиша не могла — для этого необходимо погрузиться в гораздо более глубокий транс. Но скрипучий голос заговорил из самого нутра:

"Спасибо, девочка, не забываешь старика! Как бы я хотел ступить в эту комнату хотя бы разок, погреть косточки у камина, послушать ваши разговоры. Увы, кости мои закопаны глубоко, а от ушей, вероятно, вообще ничего не осталось. Но поболтать я горазд, поэтому благодарствую за услугу. Времени у нас немного, а вас вон сколько. А ещё я сегодня явился не один. Ты же не будешь против, если ваш земной покой нарушит ещё один возмутитель?"

Мортиша опешила, Гримуар не дал ей собраться с мыслями:

"Боюсь, он нетерпелив — не будем тратить время попусту. Как думаешь, Атра не станет сердиться, если мы начнём по младшинству?"

Мортиша улыбнулась.

— Умбра, — вкрадчиво произнесла она.

Её собственный живой голос резко отличался от внутреннего шёпота, и Мортиша вздрогнула. Гомес легко пожал её ладонь.

Со стороны Умбры раздались всхлипы, и через несколько минут она проронила короткое:

— Нет…

И Мортиша вновь почувствовала теплоту в солнечном сплетении.

— Атра.

Они продолжали, и продолжали. Гримуар по очереди переходил от дочери к сыну, от внука к внучке. Каждое последующее соприкосновение с духом обдавало Моришу всё большим жаром и сбивало сердечный ритм. Пока он общался, она могла слегка передохнуть, но её внимание неустанно было направлено на поддержание нити между мирами: отпусти она её — связь оборвётся.

Очередь дошла до Дис, она сидела по левую руку от Мортиши между Ланиусом и Морриган. Мортише даже не понадобилось открывать глаза — она со своего места ощущала, в каком сосредоточении и смятении пребывала Дис.

Но вдруг связь пошатнулась. Мортиша ухватилась за неё, стараясь не паниковать.

Накатило сильное головокружение и она заметно подалась вперед. Гомес и Ланиус сжали сильнее её ладони. В солнечное сплетение будто нанесли удар, подступила тошнота, в ушах раздался гул, перерастающий в пульсирующую боль.

Мортиша не могла знать, о чём беседовал Гримуар, но поняла — он замолчал. И вскоре вернулся.

"Вот так и бывает: оказываешь заблудшей душе неоценимую услугу, берешь её на встречу с родственниками, а она перебивает на полуслове".

На лбу Мортиши проступила липкая испарина, ей почудилось, что её начали душить.

"Не буду задерживаться, раз ему так неймётся. Удачи. И спасибо".

Гримуар исчез, и в тот же миг Мортиша будто всплыла на поверхность из-под удушающей толщи. Одна душа не могла принимать больше одного духа за раз, и борьба за её внимание чуть не лишила её последних сил.

"Думал, он никогда не уймётся. Знал же — времени почти не осталось".

Этот голос ничуть не напоминал отрывистый голос Гримуара. Глубокий и унылый, он не вызывал тепло, а погрузил Мортишу в море печали. Она удивилась: мгновения назад казалось, второй дух ворвётся и разорвёт её в клочья, но голос звучал так глухо, что приходилось прислушиваться.

"Мы не встречались. Кто вы?"

"Встречаться уже не с кем. Я здесь, чтобы поговорить с Морриган. Иначе стал бы я садиться Аддамсу на хвост…"

Мортиша крепче сжала ладонь Гомеса.

"Кто вы?" — настойчивее повторила она.

"Огр".

"Простите?"

"Огр Тодд, отец Морриган".

Этого делать не стоило, но Мортиша открыла глаза. Все лица были обращены к ней: пламя догорающих свечей зловеще отсвечивало и мерцало в каждом взгляде.

Мортиша осознала, что нить тончает и поспешила вернуться.

"Что вам нужно?"

"Ты выбрала семейку что надо — так же любишь болтать попусту, хотя силы на исходе. Сказал же: я отец Морриган, мне надо с ней переговорить".

Думать во время сеанса было чревато: для общения с духами разум должен оставаться незамутнённым, но мысль Мортиши пустилась в безудержный пляс. Общение с духами — дело нелёгкое, особенно для неподготовленного. Даже встреча с близким и любимым человеком утомит физически и эмоционально. Но раз Гримуар сам привёл этого Огра, могло ли это служить гарантией, что Морриган в безопасности?

"Не глупи — связь висит на волоске. Мне надо сообщить сведения о её матери".

Мортиша и сама понимала, что решаться надо сейчас. В горле застрял ком, но с её губ сорвалось тихое:

— Морриган…

Она забыла обо всём кроме двух вещей: тонкой нити, позволяющей продолжать сеанс, и руке Гомеса. Сколько продолжалось общение — она не знала. Наконец, последний толчок в грудь, брошенное на прощание: "ариведерчи…" — и Огр ушёл.

Даже сквозь закрытые веки было очевидно, что пламя свечей взметнулось в воздух, после чего комната погрузилась в абсолютную тьму. Несколько мгновений было тихо, потом Гомес прошептал ей на ухо:

— Мы можем включить свет?

— Да…

Гомес остался на месте, но Мортиша сразу почувствовала: цепь из рук разорвалась. Раздались быстрые шаги и щелчок переключателя. Вскоре маленькие шершавые руки обхватили её лицо.

— Милая, что произошло?

Она открыла глаза и разглядела лицо Дис в мягком свете настольной лампы. Мортиша осторожно перевела взгляд на остальных Аддамсов, пока не остановилась на Морриган: та смотрела на них огромными испуганными глазами.

Мортиша отключилась.

1) О том, как Аддамсы в разные годы исполняли ритуал укрепления связей с духами, можно прочесть в сборнике "Тридцать и один день октября": https://fanfics.me/fic232413.

Вернуться к тексту

2) Про эти события в вышеупомянутом сборнике есть история "15 октября. Потрёпанные" :) https://fanfics.me/read.php?id=232413&chapter=14#start_read

Вернуться к тексту

3) Впечатления Гомеса и Мортиши от Тибета описаны в рассказе "14 октября. Чемодан" того же сборника: https://fanfics.me/read.php?id=232413&chapter=13#start_read

Вернуться к тексту