Их большая тайна (гет)

Увидев пещеру изнутри, Моргана поняла, что была права в своих догадках насчет полного одиночества человека, живущего в ней. Из мебели она заметила только одну грубо сколоченную табуретку и такой же стол, наполовину заставленный посудой. Остальные скудные пожитки размещались, где придется: в основном, прямо на земле или на камнях, имевших ровную устойчивую поверхность, ветхое белье сушилось на протянутой от стены к стене веревке. Здесь же стоял таганок из трех соединенных наверху жердей, где отшельник готовил себе пищу. Кровати не было вовсе — ее заменяло подобие матраса с подстеленными под него звериными шкурами для тепла. На эту лежанку он и уложил Мерлина, который к этому моменту затих и крепко спал. Затем отшельник разжег огонь и принялся мешать в ступке какой-то ароматный состав, предварительно насыпав туда сухих цветков и добавив несколько капель масла.

— Вы врач? — спросила Моргана, наблюдая за ним с неподдельным интересом.

— Нет, — ответил он просто. — Я был знаком с одним хорошим лекарем и кое-чему у него научился.

Ее сердце снова застучало быстрее.

— Правда? Как его звали?

Взгляд его карих глаз потяжелел.

— Зачем вы спрашиваете?

— Просто так, — неуверенно улыбнулась Моргана. Глядя на этого человека, на его нищету и заброшенность, она испытывала щемящую боль. Сколько их таких еще скрывается в лесах, в ущельях? Тех, чьи судьбы навсегда сломаны Утером. Моргана давно поклялась себе сделать все, что в ее силах, чтобы восстановить справедливость, но кто теперь заполнит пустые страницы в их недописанной книге жизни?

— Мне не нравится ваше любопытство, — мрачно проговорил отшельник и подошел к Мерлину. Он нанес маслянистый состав на его виски, запястья и верхнюю область груди, после чего поставил ступку на стол и удалился к костру, демонстративно сев к Моргане спиной.

— Спасибо, — сказала она громко, чтобы он услышал. — Спасибо за заботу о моем друге.

Мужчина обернулся и смерил ее неприветливым взглядом.

— Когда ваш приятель поправится, я хочу, чтобы вы ушли. И советую забыть дорогу сюда.

Моргана промолчала на это. Состояние Мерлина занимало ее сейчас больше, поэтому она устроилась на краю его постели и поправила жесткую подушку под его головой. Видя, что ему становится лучше, она почти перестала волноваться, но что же спровоцировало такой сильный приступ? Неужели ярость дракона так велика, что мучает его даже за десятки миль от Камелота?

В какой-то момент тишина в пещере начала тяготить Моргану. Она сгорала от нетерпения, желая расспросить хозяина, но тот ясно давал понять, что не настроен на беседу. В конце концов, она устала терпеть его пренебрежение и хмыкнула:

— Кажется, вы не слишком любите гостей?

— Гостей, миледи? — с горькой усмешкой переспросил отшельник. — Гостей принимают в доме. Неважно, в бедном или богатом, но в доме. А это? — он раздраженно обвел рукой пространство. — Это похоже на дом? Или, может быть, на звериное логово?

Моргана, наверное, впервые в жизни не знала, что ответить. Впрочем, мужчина скоро сам устыдился своей несдержанности и в знак некоторого расположения предложил разделить с ним трапезу — кашеобразное варево из котелка, горячее и на удивление вкусное. Все время, пока она ела, сидя на единственной табуретке, он взглядывал на нее с недоверием.

— Зачем вы здесь? — спросил он, наконец.

— Ищем человека по имени Балинор, — без лишнего лукавства ответила Моргана.

— Зачем он вам понадобился?

— А вы знаете, где его найти?

— Понятия не имею, — отрезал отшельник.

— Тогда я не буду отвечать на ваш вопрос, — Моргана пожала плечами.

— Как изволите. Мне, в сущности, наплевать. Дела внешнего мира давно меня не касаются.

Ей стоило бы рассердиться на него, но Моргана чувствовала, что его грубость напускная и вызвана многолетней привычкой защищаться. Вместо этого она спросила с искренним участием:

— Что с вами случилось?

Доброта принесла свои плоды, мужчина, помедлив, ответил:

— Много лет назад мне пришлось скрываться от людей Утера Пендрагона, который хотел меня убить. Они преследовали меня, как гончие псы, и сначала я бежал в соседнее королевство, а потом, когда меня обнаружили, я оставил женщину, которую любил, долго скитался и в конце концов поселился здесь. Впрочем, мне повезло больше остальных, если шанс прожить такую жалкую жизнь можно считать удачей. Другие погибли, все до одного.

— Мне очень жаль, что Утер разрушил вашу жизнь, — посочувствовала ему Моргана. — Мы пришли из Камелота, и если это хоть каплю вас утешит, знайте, что он умер.

Всего на секунду на его лице отразилось удивление, быстро сменившееся безразличием.

— Все равно, — сказал он. — Его сын уже взрослый, наверняка он взошел на трон.

— Да, он взошел на трон, — с гордой улыбкой сообщила Моргана. — Он мой брат.

Мужчина посмотрел на нее ошеломленным взглядом.

— Надо же. Дочь Утера, — покачал он головой.

— К сожалению.

— А он кто? — повернувшись, он указал рукой на спящего Мерлина.

— Он… — Моргана замялась. — Мерлин.

— Меня не интересует его имя, кто он такой?

Взяв себя в руки, она ответила твердо:

— Он хороший человек. Мой друг. Вернее, намного больше, чем друг.

Отшельник усмехнулся.

— Друзья детей Утера Пендрагона не могут быть моими друзьями. Теперь я еще сильнее желаю выдворить вас отсюда, как только это станет возможным.

— Даже если я скажу, что Артур узаконил магию? — резко парировала Моргана.

Выпад попал точно в цель. Несколько секунд Балинор — а она уже нисколько не сомневалась, что это был он, — смотрел на нее неверящими глазами, очевидно, находясь в состоянии сложной внутренней борьбы.

— Это хорошая новость, — вымолвил он, в конце концов. — Но для меня она не имеет значения. Моя жизнь кончена, эта пещера — мой склеп, и я по-прежнему не вижу ни одной причины, по которой меня должен волновать Камелот с его проблемами.

— О, причина есть, — закивала Моргана. — Мы проделали долгий трудный путь, чтобы попросить вас о помощи! Скажите, ведь Балинор — это вы?

Мгновенно он будто покрылся невидимой броней.

— Разговор окончен, — сказал он холодно и отвернулся.

— Великий дракон грозится разрушить королевство, только повелитель драконов может ему помешать! На вас вся надежда, Балинор!

— Балинор умер! — резко повысил он голос, потеряв самообладание.

Глотая слезы обиды и разочарования, Моргана ушла к постели Мерлина и села возле него, поджав под себя ноги. К ее удивлению, теплая рука тут же коснулась ее запястья.

— Мерлин! — радостно прошептала она. — Ты пришел в себя.

— Уже давно, — тихо ответил Мерлин. — Я слышал, о чем вы только что говорили, каждое слово.

Моргана горестно вздохнула.

— Кажется, это бесполезно, Мерлин. Он не станет помогать нам. Для него я дочь его злейшего врага, а к судьбе Камелота он равнодушен.

Услышав, что больной проснулся, Балинор подошел и окинул его придирчивым взглядом.

— Надеюсь, парень, ты чувствуешь себя лучше?

— Да, спасибо, — приподнявшись на локтях, быстро пробормотал Мерлин.

— Очень хорошо. Лошади ждут вас, в добрый путь.

От возмущения Мерлин начал закипать.

— Мы ошиблись, — сказал он Моргане. — Это не повелитель драконов. Гаюс говорил об их благородстве, а разве можно назвать благородным человека, которого не волнуют страдания и гибель невинных?

— Поостерегись судить, парень, — процедил Балинор. — Разве на твоих глазах убивали всех твоих друзей? Разве тебя гнали, как зверя, до самого края земли? Знаешь, каково это? Оставить дом, женщину, которую любил, и доживать свой век, не видя света? Камелот уничтожил мою жизнь, почему я должен помогать, хоть бы Утер и был уже мертв? Большинство его приспешников еще живы.

— Мы тоже были гонимы, — вмешалась Моргана. — Неужели вы думаете, что мы пришли бы к человеку вроде вас и стали просить о помощи, не понимая хотя бы доли ваших страданий?

— О чем вы? — удивился Балинор.

— Вы повелитель драконов, значит, владеете магией, — с жаром заговорил Мерлин. — Мы тоже владеем магией, я и Моргана. Как все маги, мы пострадали от Утера, но это не значит, что Камелот нужно проклинать. На троне Артур, он исправит ошибки своего отца, но это новое свободное королевство может не родиться, если сейчас вы не поможете нам его сохранить.

Хотя повелитель драконов, судя по всему, не привык показывать своих чувств, было похоже, что речь Мерлина произвела на него сильное впечатление.

— Так значит, маги, — произнес он тихо, покачав головой. — Хорошо, расскажите мне, что случилось.

Как могли, они изложили ему суть последних событий.

— Почему вам просто его не отпустить? — спросил Балинор, выслушав рассказ до конца. — Если все так, как вы говорите, и Артур справедливый король, дракон не станет мстить ему.

— Вы можете это гарантировать? — уточнил Мерлин.

— С уверенностью. Килгарра мудр и не будет нападать слепо.

— Вы не понимаете. Его нельзя отпускать просто так.

— Нет, не понимаю, — голос Балинора стал жестче. — У вас магия свободна только на словах, а на деле вы продолжаете держать под землей на цепи существо, которое пока еще не сделало Камелоту никакого зла.

— Это… это из-за меня, — призналась Моргана, чувствуя сильный, хотя и беспочвенный стыд. — Дракон так ненавидит меня, что готов уничтожить все королевство из-за меня одной.

— За что, сударыня?

— За то, кто я есть. Вернее, за то, кем я должна стать, по его убеждению.

— Что вы имеете в виду? — не понял Балинор.

— Галхейская жрица передала свой дар Моргане, — быстро ответил за нее Мерлин. — Дракон верит в пророчество, согласно которому жрица из их рода может стать гибелью Альбиона.

— Я знаю это пророчество, оно очень древнее. У него есть другой вариант.

— Да, — Мерлин бросил мимолетный нежный взгляд на Моргану. — Всем сердцем я верю именно в него, но дракону невозможно это объяснить.

Балинор задумчиво улыбнулся чему-то про себя.

— Я вас понял. Отдохните сейчас, завтра на рассвете мы отправляемся в Камелот.

Молодые люди не поверили своим ушам.

— Это значит, что вы согласны помочь? — обрадовался Мерлин.

— Вы думаете, я стал бы делать это ради простой прогулки?

— О, мы так благодарны! — воскликнула Моргана. — Весь Камелот будет вам благодарен!

— Благодарить будете после, миледи, — сдержанно ответил Балинор. — Вы правы, невинные не должны расплачиваться за грехи Утера. В Камелоте были люди, рисковавшие ради меня жизнью, пришла пора вернуть долг.

* * *

Вечер наступил быстро. Балинор ушел в дальнюю часть пещеры и, похоже, не собирался возвращаться до утра. Оставшись вдвоем, Мерлин и Моргана расположились на его лежанке за неимением лучших мест для отдыха. Скоро она задремала, прислонившись к его груди, и Мерлин, стараясь не потревожить любимую, уложил ее на подушку и укрыл одеялом. От этого Моргана глубоко вздохнула и сладко потянулась, но ее сон оказался таким крепким, что она тут же снова расслабилась и затихла. Едва касаясь пальцами, Мерлин погладил ее по щеке и оставил поцелуй на белой, идеально ровной коже, после чего пошел посмотреть, чем занят Балинор.

Тот сидел в глубине пещеры при ярком свете костра, строгая ножом небольшой кусок древесины. При близком рассмотрении на нем можно было заметить два выступающих перепончатых крыла, а также зачатки лап и головы. Целая куча таких фигурок была выставлена рядом на большом плоском камне.

— Можно я возьму одну на память? — скромно попросил Мерлин.

На секунду Балинор отвлекся от своего занятия и взглянул на него.

— Забирай хоть все, — сказал он. — В этой глуши так мало развлечений. Я уже много лет делаю их вечерами, чтобы не сойти с ума.

Из всех деревянных дракончиков Мерлин выбрал того, что светлее оттенком. Он был похож на дракона из видения в кристалле.

— Получается очень красиво.

— Может быть, — ответил Балинор.

Мерлин уселся напротив него, сквозь танцующие язычки пламени наблюдая, как грубые мозолистые руки проделывают такую тонкую, нежную работу, и бесформенное постепенно обретает черты. В этом было что-то завораживающее.

— Тебе нравятся драконы, парень?

— Нравятся, — улыбнулся Мерлин. — Когда они не пышут огнем, не устраивают землетрясений и не говорят глупостей.

— Драконы не обязаны делать только то, что нам хочется, они не рабы, — сказал Балинор, сдунув стружки с изделия, над которым трудился. — Многие неверно понимают суть дара повелителей драконов. Драконы беспрекословно слушались наших приказов не потому, что не могли отказаться, а потому, что мы хорошо знали язык их сердец. Хочешь повелевать драконом — покажи, что тебе можно доверять.

— Значит, этому можно научиться?

— Нет, этому нельзя научиться. Дар веками передавался от отца к сыну. До меня повелителем был мой отец, до него — его отец…

— У вас есть дети? — неожиданно спросил Мерлин.

Балинор ответил не сразу.

— Нет, я не успел обзавестись детьми. Когда я умру, мне некому будет передать мой дар.

— Мне жаль.

— А как давно ты начал говорить с Великим драконом?

— Он первый заговорил со мной, — пожал плечами Мерлин. — Это случилось, как только я пришел в Камелот. Я рос в деревне, в Элдоре, но потом моя мать отправила меня обучаться к Гаюсу. В Камелоте я стал слугой принца Артура — должен вам сказать, он был тем еще высокомерным…

— Ты сказал, что вырос в Элдоре? — перебил его Балинор, вдруг переменившись в лице.

— Да, я там родился.

— Кто твои родители?

— Я знаю только свою мать, она одна воспитывала меня, — ответил Мерлин, удивленный вопросами и тем необыкновенным интересом, с которым они задавались. — Ее зовут Хунит. Почему вы спрашиваете?

Глядя прямо на него, Балинор погрузился в какое-то загадочное трагическое молчание. Его причину Мерлин понял, когда повелитель драконов сказал:

— Хунит… Так звали женщину, которую я любил.

Это было похоже на удар грома, на ослепительную вспышку, от которой невыносимо защипало глаза.

— В-вы… — хватая ртом воздух, пробормотал Мерлин. — Вы мой отец?

— Твоя мать Хунит. Ты родился в Элдоре. Дракон говорил с тобой. Знаешь, с кем говорят драконы? Ты сын своего отца. Ты… мой сын.

— Но вы сказали, что у вас не было детей!

Глаза Балинора заблестели от наполнивших их слез.

— Разве я мог знать? — сокрушенно произнес он. — Разве двадцать лет назад я мог знать, что оставляю не только любимую женщину, но и ребенка, которого она носила под сердцем?

Мерлину показалось, что из него вышибли дух. Столько лет он представлял себе эту встречу, прекрасно понимая, что она может никогда не состояться. Столько раз перед своим отражением пытался разглядеть черты человека, чьего лица никогда не видел. И вот, он ехал сюда совершенно с иной целью, а нашел то, что даже не надеялся найти.

Балинор встал и робко раскрыл объятия. Он был потрясен не меньше, а может быть, гораздо больше сына. Мерлин тоже поднялся на ноги, не чувствуя в них, однако, должной твердости. Видя его неуверенность, Балинор улыбнулся и слегка кивнул в знак поддержки. Было трудно сделать лишь первый шаг навстречу, а потом Мерлин бросился ему на шею, словно дитя.

— Отец! — прошептал он, впервые чувствуя, насколько крепки отеческие объятия.

— Сын! — ответил Балинор. — Дай мне на тебя посмотреть.

Он оторвал его от себя, взяв за плечи, но лишь с тем, чтобы взглянуть в глаза.

— Гаюс… — пробормотал Мерлин. — Гаюс знал, что вы мой отец? Почему он ничего не сказал?

— Я не знаю, Мерлин. Думаю, он не хотел тебя волновать. Ты мой сын, ошибки быть не может. Перед тем как покинуть Элдор, я сказал Хунит, что она может рассчитывать на Гаюса всегда, когда бы ей ни понадобилась помощь.

— Да, да, так и было! — радостно воскликнул Мерлин, размазывая слезы по щекам. — Мама писала ему письма!

По-родительски нежно разглядывая его, Балинор вздохнул:

— Я не умею быть отцом. Столько лет… Боюсь, я совсем разучился любить.

— Это ничего! Мы вернемся в Камелот, больше тебя там никто не обидит. Я привезу маму из Элдора, мы с Морганой поженимся. Мы будем жить счастливо!

— Твоя мама не узнала бы меня сейчас. Я не уверен, захочет ли она меня видеть.

— Она узнает! Мама не держит на тебя зла.

— Правда? — с надеждой спросил Балинор.

— Она долго не рассказывала о тебе. Но это не от обиды, — спешно поправился Мерлин. — Просто… мама не хотела, чтобы я задавал вопросы. Она с самого детства избегала говорить со мной о магии — решила, что Гаюс сделает это лучше. Если бы я начал расспрашивать о тебе, ей пришлось бы рассказать все без утайки. А она… боялась за меня, понимаешь?

Балинор медленно покачал головой.

— Твоя мама поступала правильно. В конечном счете, это то, чего я хотел для нее. Хотел бы для вас обоих, если бы только знал о твоем существовании. Я хотел для нее безопасности. И если такова была ее цена — пусть.

— Все это уже позади! — широко улыбался Мерлин. — Тебе больше не нужно бояться ни за кого из нас. Наконец-то мы сможем свободно жить вместе, разве это не чудо?

Отец похлопал его по плечу.

— Давай сядем, сын.

Это слово звучало подобно музыке. Сердце Мерлина сладко замирало, когда он слышал его, и этой радости ничто не могло омрачить. Сидеть здесь было решительно не на чем, разве что на голых камнях, но Мерлину, привыкшему не то что сидеть, а спать прямо на земле, было все равно.

Сын с отцом сели рядом, чтобы вдоволь наглядеться друг на друга. Всего несколько часов назад взгляд Балинора был таким строгим и холодным, а теперь его глаза лучились теплом и нерастраченной любовью, но в их глубине таилась тихая печаль. Улыбнувшись, он сказал:

— Я совсем ничего не знаю о твоей жизни. Ты сказал, что собираешься жениться?

— Да, — со счастливой улыбкой ответил Мерлин. — Моргана… она моя невеста.

— Она сестра короля.

— Это не имеет значения.

— Как это — не имеет?

— Вот так, — пожал плечами Мерлин. — Мы любим друг друга, наши судьбы крепко связаны, и мне не нужна другая. Она прекрасна, не правда ли?

Балинор улыбнулся.

— Похоже, в мире и вправду многое изменилось. Она хорошая. Неужели и ее брат такой же?

— Да. Они ничего не унаследовали от своего отца. Когда ты встретишь Артура, то поймешь это.

— Это только к лучшему.

— Ты сказал… — Мерлин сделал паузу перед тем, как задать волнующий его вопрос. — Ты сказал, что дар передается от отца к сыну. А потом, что дракон выбрал меня не случайно. Что ты имел в виду?

— Дар передается по наследству, Мерлин. Но это не значит, что дракон не чувствует родство ваших душ. Ты и Килгарра — родственные души. Родственниками не становятся в какой-то определенный момент, это то, что заложено в тебе от чрева матери.

— Поэтому я так чувствую его боль и гнев? — догадался Мерлин. — Его голос в моей голове был невыносимо громким.

Балинор кивнул с пониманием.

— Ты будешь хорошим повелителем драконов, — сказал он. — Не таким, как я.

— Не говори так!

— Это правда, сын. Мне нелегко будет снова предстать перед Килгаррой после того, как он по моей вине провел в заточении двадцать лет.

— Его заточил не ты, а Утер. Гаюс рассказал мне эту историю.

— Да, но я помог Утеру. Это было моей преступной ошибкой — довериться такому человеку, как он. Моим долгом было защищать драконов даже ценой своей жизни, и я не справился.

Мерлин болезненно сглотнул и улыбнулся отцу, вложив в улыбку все свое сыновнее тепло и сострадание. Тот ласково потрепал его по волосам.

— Когда я смотрю на тебя, то понимаю, что моя жизнь не была напрасной, — мягко произнес Балинор. — Мое сердце радуется, потому что твоя жизнь будет лучше.

Тихие мгновения счастья тянулись медленно. Мерлин не знал, как лучше подвести разговор к яйцу, поэтому осторожно спросил:

— Почему ты выбрал это место?

Балинор помолчал минуту, размышляя о чем-то про себя.

— В горах всегда было легче прятаться, Мерлин. Это не Элдор, рыцари Камелота не смогли бы пойти за мной так далеко. В этих краях нет дорог, почти не бывает людей. А кроме того…

— Да?.. — с волнением прошептал Мерлин.

— Кроме того, мне хотелось иметь какую-то надежду, хотя бы призрачную. Там, на той стороне гор, в долине стояла башня. Гробница. Стояла сотни лет. В той гробнице хранилось яйцо дракона, о котором мало кто знал. Утер не добрался до нее. Каждый раз, глядя на эту башню, я думал о том, что еще не все кончено. Пусть не на моем веку, но драконы могли бы снова жить и бороздить небеса. Это помогало мне не опускать руки. Но моей надежде не суждено сбыться — в один ужасный день башня разрушилась по неизвестной мне причине. Яйцо дракона погибло под ее обломками.

Под конец своего рассказа Балинор заметил, что Мерлин изо всех сил сдерживает довольную улыбку, что не могло его не удивить.

— Почему ты улыбаешься?

— Потому что яйцо не погибло, — уже не скрывая радости, ответил Мерлин. — Я успел спасти его.

— Ты? Ты был здесь раньше?

— Друиды послали меня, они предвидели беду. Яйцо в целости и сохранности!

— Где же оно сейчас? — оживился Балинор.

— Здесь, в одной из пещер. Я спрятал его там.

— Что за пещера?

Мерлину не пришлось напрягать память, чтобы вспомнить. Тот день стоял у него перед глазами так же ясно, как сегодняшний.

— Она с другой стороны хребта, к западу от гробницы, — ответил он. — У входа растет много жимолости и лежит большой камень, расколотый сверху надвое.

— Я знаю, где это, — деловито сказал Балинор и поднялся на ноги. — Идем туда, яйцо нельзя оставлять без присмотра.

— Но… снаружи я завалил пещеру камнями, чтобы туда никто не вошел, — оговорился Мерлин. — Я решил, что так будет лучше.

Отец ободряюще улыбнулся ему.

— Не беда. Мы пройдем под землей — я знаю эти горы как свои пять пальцев.

Взяв факел, Балинор повел сына за собой. Они шли вдоль русла подземной реки, а затем свернули в узкий тоннель.

— Осторожно, — не оборачиваясь, предупредил повелитель драконов. — Здесь сыро и довольно скользко.

— Да, отец, — расплываясь в улыбке, ответил Мерлин.

Был ли он когда-либо счастливее, чем сейчас? Он был счастлив, когда удалось отстоять Камелот. Счастлив, когда короновали Артура. Его радости не было предела, когда Артур принял магию. Он уносился на седьмое небо, прижимая к сердцу Моргану. Счастья было так много, и ни один его вид не мог быть заменен другим. И вот теперь — еще один щедрый подарок судьбы. Мерлин чувствовал себя маленьким восторженным мальчиком, которого отец впервые взял в долгий поход. Невозможно было описать тот трепет, который он испытывал, находясь за широкой отцовой спиной в этих темных горных тоннелях.

Где-то звонко капала вода. Балинор остановился ненадолго, внимательно прислушиваясь к приглушенным звукам подземелья, а затем решительно указал рукой влево:

— Нам туда.

Скоро они пришли в нужное место. Яйцо лежало именно там, где Мерлин его оставил, на небольшом камне с круглой выемкой. Увидев его, Балинор отдал факел сыну и приблизился к реликвии с большим почтением. Наклонившись, он взял яйцо обеими руками и прослезился во второй раз.

— Я и подумать не мог, что после стольких лет судьба снова улыбнется мне, — проговорил он тихо, словно бы вглубь себя. — Еще вчера у меня не было ничего, а сегодня я владею богатством, о котором не смел мечтать.

Дрожащей рукой Мерлин вытер набежавшую слезу и прошептал с улыбкой:

— Я так рад, что нашел тебя!

Не найдя подходящих слов, которые могли бы выразить полноту его чувств, Балинор по-отечески ласково улыбнулся и покачал головой.

— Заберем его с собой, — сказал он, поглядев на яйцо.

Идея, смутно бродившая в голове у Мерлина последние несколько дней, вдруг обрела совершенно четкие и ясные формы.

— Не говори пока ничего Моргане, — попросил он.

— О чем?

— Об этом яйце. И не показывай его ей.

— Почему? Что за секреты?

Мерлин смущенно заулыбался.

— Хочу сделать для нее сюрприз.

Он ожидал, что идея покажется отцу чересчур дерзкой, но тот усмехнулся и одобрительно кивнул.

— Что ж, как видно, твоя невеста достойна такого подарка. Будь спокоен, она ничего не узнает раньше времени.

* * *

Моргана была разбужена настойчивым поцелуем в щеку, за которым последовал еще один и еще. Открыв глаза, она увидела улыбающееся лицо Мерлина и привстала с постели.

— Мерлин, сколько я спала? Уже утро? Здесь так темно, что невозможно понять.

— Да, уже утро, — ответил он бодрым голосом. — Пора подниматься, любовь моя.

Его необычайно приподнятое настроение сразу бросалось в глаза. Не успела Моргана встать, как он притянул ее к себе за талию и припал ртом к ее губам. Не то чтобы она была против, вовсе нет, ведь поцелуй вышел очень сладким, но ей хотелось бы понять причину такого поведения.

— Эй, что за радость? — смеясь, спросила Моргана.

— Собирайся скорее, уже все готово в дорогу. Отец ждет нас.

— Отец? Чей отец?

Ему понадобилось время, чтобы совладать с эмоциями. С очаровательной улыбкой до ушей Мерлин сообщил:

— Мой.

— Балинор?! — догадалась Моргана. — Он твой отец? Как ты узнал?

— Это вышло случайно. Если бы я не рассказал ему о своей жизни, о моей матери, он бы не понял, что я его сын.

— О… — только и могла вымолвить Моргана. Нежно коснувшись рукой его лица, она прослезилась. — Мерлин… Я так рада за тебя. Ты так об этом мечтал!

Переполнявшее его счастье так и рвалось наружу. Мерлин расцеловал Моргане руки, а потом обнял и прошептал на ухо:

— Это все благодаря тебе. Ты нашла его для меня, я никогда этого не забуду.

— О, если бы я только знала… Мерлин, это такая радость!

От избытка чувств он не мог перестать целовать ее, на что Моргана пылко отвечала взаимностью. Наконец, придя в более уравновешенное состояние духа, он напоследок коснулся губами ее лба и сказал:

— Не будем задерживаться здесь.

Накормленные и оседланные лошади ждали снаружи возле ручья. Над лесом едва рассвело. Балинор стоял ближе к пещере, повернувшись к ней спиной. Моргане на мгновение показалось, что в его облике есть что-то от дракона, особенно разлетающаяся старая накидка на плечах, напоминавшая крылья.

— Мерлин, — спросила она негромко, — если он повелитель драконов, тогда и ты тоже?

— Не все так просто, — улыбнулся ей Мерлин. — Я скоро объясню тебе.

Балинор услышал их голоса и повернулся. Перемена, произошедшая в нем за сутки, поистине поражала. Вместо суровой маски отстраненности были видны живые человеческие чувства, что стало особенно заметно, когда повелитель драконов встретился глазами с сыном.

— Надеюсь, ночь, проведенная в моем жилище, не показалась вам слишком тяжелой, — сказал он, адресуя свои слова в первую очередь Моргане.

— О нет, ваше гостеприимство было очень щедрым! — заверила его она.

Он слегка улыбнулся и покачал головой.

— Я рад, миледи. Простите мою вчерашнюю невежливость.

— Вы оказали Камелоту неоценимую услугу, согласившись помочь, — пробормотала Моргана застенчиво, что было так не похоже на нее.

Минутная неловкость, возникшая между ней и Балинором, была сглажена одной его фразой:

— Должно быть, Мерлин уже все рассказал вам.

Взглянув на Мерлина, Моргана увидела его нежную улыбку и улыбнулась сама.

— Да, — ответил он за нее. — Моргана все знает. Как и ты знаешь все о нас.

В подтверждение тому Балинор прикрыл глаза и кивнул.

— Не знаю, имею ли я право на это, — сказал он, — ведь до вчерашнего дня я не подозревал о том, что у меня есть взрослый сын, но если мое благословение нужно вам двоим, знайте: оно у вас есть.

Влюбленные радостно переглянулись.

— Спасибо, отец, — вполголоса ответил Мерлин. — Ты не представляешь, что это значит для меня и для нас обоих.

— Ну, будет, — Балинор слегка похлопал его по плечу и пошел к лошадям. — Мы еще отпразднуем ваш союз, а сейчас пора ехать. К вечеру доберемся до Энгерда, а оттуда направимся в Камелот.

* * *

Несколько дней рыцари провели в ожидании. Для этого им пришлось облюбовать одну из тех пещер, где некогда жили друиды. Должно быть, жили не так давно и покинули свое укрытие в спешке — здесь было много брошенных личных вещей, свечи на стенах сгорели лишь наполовину, а запасы яблок и соломы не успели испортиться и пошли на корм лошадям. Близ гор и в отдаленных уголках Камелота такое было сплошь и рядом. Друиды никогда не задерживались в одном месте надолго, чтобы не быть обнаруженными, и подчас это доставляло много хлопот рыцарским отрядам, которые только-только нападали на их след.

В этот раз все было не так. Они никого не искали, не сражались, только ждали, хотя для рыцаря нет занятия более раздражающего и ввергающего в скуку. Один нес караул снаружи в условленном месте, чтобы не пропустить ожидаемых путников, остальные проводили время в пещере, согреваясь около огня. Караул менялся примерно каждые два часа, и это не считая совместных вылазок на охоту. О том, чтобы вернуться в Камелот, никто даже не заикался. Такой быт был не слишком удобен, но все-таки сносен, если бы не беспокойство о Мерлине, Моргане и королевстве в целом.

— Все-таки надо было поехать с ними, — после получасовой тишины вдруг молвил Гвейн, возлежавший у костра. Немного дальше богатырским сном спал Персиваль, подложив руку под затылок. — Скоро уже неделя, как мы торчим здесь, а они все не возвращаются. Клянусь, еще один день, и я сам отправлюсь на поиски.

— Не стоит, — спокойно ответил Леон, занятый тем, что точил свой меч. — Королевство Сенреда большое, чтобы найти в нем человека, да еще такого, кто двадцать лет в бегах, нужно время.

— Разве тот старик, кудесник, не указал им дорогу? — нахмурился Гвейн. — И почему он был против нас?

— Не знаю. Волшебникам должно быть виднее. Я доверяю Мерлину и леди… то есть, принцессе Моргане.

— Я тоже доверяю им, но тому старику — нет. Мне показалось, он сказал тебе что-то, что заставило тебя подчиниться его воле.

Леон печально улыбнулся. От зорких глаз Гвейна не могло скрыться абсолютно ничего.

— Здесь нет никакой магии, Гвейн, — ответил он. — Ты стал рыцарем недавно и не видел того, что видел я. Не участвовал в том, в чем я участвовал.

— Ты имеешь в виду…

— Да, именно это я и имею в виду.

Гвейн задумчиво хмыкнул.

— Верно, Камелот еще долго будет отплевываться кровью, — сказал он и почесал макушку, обведя пещеру взглядом. — Представить себе не могу, как они здесь зимовали. Старики, дети…

— Я не был палачом, если хочешь знать, — признался Леон. — И все же мои руки запятнаны невинной кровью, как и руки большинства тех, кто служил королю. Его подозрительность и жестокость в отношении магов не знали границ. Это было… время доносов, охоты на ведьм. Король был уверен, что делает это на благо Камелота, и ему удавалось убеждать в этом нас. Я с содроганием вспоминаю так называемый друидский мятеж, который был вовсе не мятежом, а просто неосторожностью со стороны друидов, которые начали торговать с крестьянами, чтобы обеспечить лучшее пропитание себе и детям. Я был тогда моложе, но тот день никогда не изгладится из моей памяти. Утер послал нас как карателей в лесную общину друидов. Столько людей погибли… Я пытался остановить их, — ему стало трудно говорить, и он сглотнул ком в горле.

Гвейн слушал его с глубоким сопереживанием и размеренно качал головой. В его глазах не было осуждения, но скорбь — была. Их откровенный разговор был прерван Элианом, который вбежал в пещеру с громкой новостью:

— Они здесь! Повелитель драконов здесь!

Рыцари мгновенно вскочили на ноги и поспешили выйти. По пути Гвейн подошел к Персивалю и, наклонившись, потормошил его за плечо со словами:

— Открывай глаза, соня, ты так все проспишь!

На дороге, ведущей через горы, действительно появились трое. Мерлин и Моргана сидели верхом на одной лошади; Моргана — за спиной Мерлина, держась за его плечи. Вторая лошадь была занята мужчиной, который приехал с ними. В седле он держался уверенно и с большим достоинством, что сразу выдавало в нем фигуру значительную. Увидев рыцарей, которые вышли им навстречу, он спешился и подошел к ним сам.

— Вы Балинор? — осторожно спросил Леон.

— Он самый, — сухо ответил мужчина. — Не будем устраивать долгих приветствий — это не нужно ни мне, ни вам. Поспешим в Камелот.

— Может, хотите немного отдохнуть? — предложил Гвейн. — У нас осталось кое-что с обеда.

Балинор оглянулся на своих молодых спутников.

— Мне отдых не нужен, а вот им, пожалуй, да. Что скажете?

— Я готова ехать дальше, — уверенно сказала Моргана.

На лице Мерлина читалось беспокойство. Тот, кто знал его достаточно хорошо, мог предположить, что его посетила срочная идея, и он нетерпеливо пытается продумать все до мельчайших деталей за какие-то пару минут.

— Я пока не могу ехать с вами, — ответил он, наконец. — Гвейн, Персиваль, задержитесь со мной, мне понадобится ваша помощь. Элиан, Леон, поезжайте с Морганой и повелителем драконов.

— Мерлин! — воскликнула Моргана, посмотрев на него с испугом.

Балинор слегка нахмурился.

— Что ты собираешься делать, Мерлин? — спросил он. — Я хотел, чтобы ты был со мной, когда мы спустимся к дракону.

— Я догоню вас позже, обещаю. Доверьтесь мне! — горячо заверил их Мерлин.

— Мерлин, дружище, — встрял Гвейн, — лично я готов мерзнуть ради тебя в горах хоть до весны, но, может быть, ты скажешь, что задумал?

— Скоро вы узнаете.

С ним невозможно было спорить. Моргана лишь горько вздохнула и поцеловала его в щеку на прощание.

— Я буду волноваться, — сказала она шепотом.

— Не нужно, — улыбнулся ей Мерлин, ответив аналогичным поцелуем.

Он передал ее на попечение Элиана. Когда группа тех, кто направлялся в Камелот, была готова ехать, Мерлин провожал их с необычной, счастливой и какой-то торжественной улыбкой. Было понятно, что в поездке произошло и все еще происходит что-то очень значимое, но рыцари, как ни старались, не могли уловить и разгадать той тонкой связи, которая образовалась между хорошо знакомым им юношей и таинственным повелителем драконов.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал тот ему.

— Ты будешь рад, — пообещал Мерлин.

Балинор грустно улыбнулся и обнял его очень тепло, по-отечески. Казалось, он все понял, но не стал возражать и без долгих прощаний сел на лошадь. Всадники тронулись в путь.