Песни мэллорна. Сборник историй (гет)

— Что ж, Эмин Арнен теперь воистину прекрасен, — проговорил задумчиво Фарамир и, поворошив длинной палкой прогорающие угли костра, устремил взгляд на далекие башни заново отстроенной белой крепости. — От нолдор ему достались величие и мощь, от синдар Лотлориэна — гармония с природой. Я бесконечно благодарен тебе и мастерам Ривенделла за помощь, но что же остается тогда нам, людям? Ведь садами тоже занимаются эльфы — синдар Леголаса.

Губы князя тронула улыбка, но в глазах его Келеборн увидел едва заметную тень печали — след минувших бед.

— Радость не вечна — она слишком быстро улетучивается, оставляя после себя едкую горечь очередной потери, — ответил ему Келеборн. — Несчастья же выжигают в душах эрухини неизгладимые шрамы. Нам, бессмертному народу, немного проще — в нашем распоряжении множество лет. Мы можем и подождать. Век же людей быстротечен, поэтому вам нужно торопиться. Будь счастлив, Фарамир, потомок синдэ Митреллас. Будь счастлив ты, твоя прекрасная супруга и ваш очаровательный сын. Защищай свою страну, свой цветущий край. Залечивай ее раны. У тебя много дел, а времени исчезающе мало. И я рад, что народ квенди может хоть чем-то помочь тебе, сняв часть забот.

Фарамир поднял взгляд, лицо его просветлело, и он погладил бережным движением задремавшего было на коленях у отца Эльборона.

Звезды светили в небе, отражаясь в водах Андуина. Огни Эмин Арнен манили, обещая покой и уют.

— Я полюбил твой дом, князь, — признался вдруг Келеборн. — В нем легко и уютно. Теперь, когда я снова остался один, мне не хватает всего этого.

— Один, владыка? — едва заметно нахмурился Фарамир.

— Да, — подтвердил Келеборн. — И не стыжусь признаться. Жена моя оставила меня, уплыв на родину, дочь покинула смертные земли еще раньше, внучка отказалась от крови своего народа. Лишь близнецы пока еще со мной, но они не определились, чего хотят от будущего. Я одинок, князь. И, если ты не возражаешь, побуду еще немного у тебя в гостях.

— Я буду рад принимать тебя, — ответил, не задумываясь, Фарамир.

Он хотел еще что-то добавить, однако в этот самый момент давно уже не спавший Эльборон распахнул глаза и, посмотрев прямо в лицо владыке Лотлориэна, спросил у него пытливо:

— Скажи, а во мне тоже есть кровь эльфов? Как в папе?

— Конечно, — улыбнулся тепло Келеборн. — Вы оба с ним потомки Митреллас. Я знал ее. Я вижу ее кровь и в твоем отце, и в тебе самом.

— А я могу научиться чему-нибудь, что умеют только эльфы?

Глаза малыша загорелись неподдельным энтузиазмом. Он нетерпеливо подскочил, и Фарамир в голос расхохотался. Келеборн и сам ощутил, что не может сдержать широкой, идущей из самой глубины фэа улыбки.

— Почему бы и не попытаться разбудить твою кровь, — ответил он Эльборону. — Ты мог бы Песнями помогать деревьям расти, подобно верным Леголаса, говорить с животными или слагать баллады, как это делали менестрели древности. На это той крови, что течет в твоих жилах, должно хватить. Все в наших руках, Эльборон.

— Ура! — обрадовался малыш. — А когда начнем?

— Не прямо сейчас, — вновь улыбнулся Келеборн. — Сейчас ты устал, а для магии квенди нужны свежие силы и сосредоточенность. Утром приступим.

— Хорошо, — проворчал довольно малыш и, вновь свернувшись клубочком у отца на коленях, закрыл глаза. — Спасибо тебе большое, владыка.

Скоро он засопел, и Фарамир, бережно подняв сына на руки, уложил его на давно уже приготовленную воинами Берегонда постель из лапника и одеял и, укутав, вновь устроился у костра.

Искры таяли в вышине, слегка пританцовывая. Мужчины молчали, каждый думая о своем, и в этом молчании обоим было хорошо и уютно. Спокойно.

За спинами их о чем-то тихонечко пел Андуин.