Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Вечером Кормак, под руководством Филча протирая полы без магии, мрачно думал, что Малфой снова вышел сухим из воды.

Филч выдал ему ведро и тряпку. Миссис Норрис сидела на подоконнике и смотрела на него с выражением старшей сотрудницы Аврората.

— Усерднее, Маклагген, — сказал Филч. — Камень должен блестеть. Школа любит усердие.

Кормак сжал тряпку так, что костяшки побелели.

Малфой. Вот кто должен был сейчас ползать по полу. Малфой, с его вечной уверенностью, что декан Слизерина вытащит его из любой лужи ещё до того, как он успеет намочить сапоги. Надо было показать ему, что храбрость — это не значит стоять в коридоре с двумя громилами за спиной и задирать гриффиндорцев под защитой декана. Надо было отправить его туда, где ему станет по-настоящему страшно, и где фамилия, дорогая мантия и надменность не помогут. Туда, где темно, мокро и где любое шуршание звучит как последнее предупреждение. В Запретный лес.

На следующий день, когда Кормак, проходя мимо кабинета Макгонагалл, заметил, что дверь приоткрыта, а внутри никого нет, он остановился и заглянул в кабинет.

На краю стола лежала стопка чистых бланков для внутренних школьных распоряжений, а рядом — личная печать Макгонагалл, которой она заверяла записки для преподавателей, старост и сотрудников школы. Кормак оглянулся. Коридор был пуст. Он вошёл и взял один бланк. Бумага была плотная, с водяным знаком Хогвартса, который проявлялся только под углом и показывал четыре звериные головы вокруг маленькой башни. Внизу была тонкая линия для подписи и место для печати.

Потом Кормак заметил открытую чернильницу с зелёными чернилами, которыми Макгонагалл обычно делала пометки на внутренних распоряжениях. Чернила были неoбычные, oни отливали тонким сухим блеском, будто в буквы вмешали истолчённый малахит.

Кормак макнул перо в чернильницу и быстро вывел несколько строк. От волнения он едва не поставил кляксу, но вовремя прижал её краем рукава. На манжете мантии остался зелёный след, но это его мало волновало.

Он поставил печать. Печать легла хорошо — на пергаменте проступил чёткий круг с хогвартским гербом и личным знаком заместителя директора: маленькая львиная голова над строгой латинской формулой.

Подпись он поставил последней: сухой угловатый росчерк, больше похожий на след недовольной вороны, чем на подпись Минервы Макгонагалл.

В распоряжении говорилось, что ученики Драко Малфой, Винсент Крэбб и Грегори Гойл должны сегодня ночью сопровождать нового смотрителя угодий, мистера Хёрствуда в Запретном лесу с целью проверки безопасности стада единорогов.

Кормак знал, что Снейпа вечером не будет в школе: по средам он обычно ужинает в Хогсмиде с Люциусом Малфоем — у мадам Розмерты, двоюродной тётки Кормака и горячей поклонницы красавца Люциуса. Сегодня как раз была среда.

А Хёрствуд, новый лесничий, которого директор представил ученикам лишь сегодня на завтраке, вряд ли знает, как именно расписывается декан Гриффиндора. Он увидит бланк, печать, зелёные чернила и официальный тон. Этого хватит.

Все складывалось прекрасно. Он пошёл в совятню и отправил Хёрствуду распоряжение школьной совой.

* * *

Мистер Хёрствуд — немолодой, широкоплечий, загорелый и немногословный — официально вступил в должность смотрителя угодий только сегодня, но в Хогвартсе находился уже неделю. Он принимал угодья: обходил тропы, проверял старые ограждения, изучал ручьи, звериные переходы и места, где жили единороги. За эту неделю он успел понять, какие участки леса можно показывать ученикам под строгим присмотром, а куда даже взрослому человеку лучше не соваться без подготовки.

Когда перед ужином ему принесли записку, он прочитал ее и нахмурился. Первокурсники. Ночной обход. Запретный лес. Он перевернул лист, проверил печать и снова прочитал текст. Распоряжение выглядело официально. Бланк был настоящий. Печать заместителя директора была настоящая.

Раз мадам Макгонагалл прислала ему троих мальчишек для проверки единорогов, значит, прислала. Хёрствуд не собирался спорить с ней в первый же рабочий день.

И, конечно, он не собирался вести детей в глубину леса. Он поведет их по Северной тропе — она сырая и тёмная, но совершенно безопасная. Там можно научить мальчишек, как правильно держать палочки в лесу, как правильно ходить, смотреть под ноги и не шарахаться от тени каждой пролетаюшей совы.

Он нашёл всех троих на ужине и велел следовать за ним.

* * *

— Это ошибка, — сказал Драко в третий раз. — Профессор Макгонагалл не могла нас отправить в Запретный лес ночью.

— Вот её письмо.

— Я должен сообщить профессору Снейпу.

— Сообщишь после обхода.

Винсент посмотрел на тёмные деревья и тихо спросил:

— А единороги кусаются?

— Если вести себя по-идиотски, кусается всё, — сказал Хёрствуд. — Даже тыква, если её неправильно заколдовать. Идите за мной. Не шумите. Палочки держите так, чтобы не ткнуть ими друг другу в ухо. Свет не поднимать выше уровня колена. Увидите блеск глаз или тень — не бежать. Спокойно скажите мне, что видите, потом следуйте моим указаниям.

— А если будет что-то опасное? — спросил Грегори.

— Тогда я об этом предупрежу и скажу, что вам делать.

Это почему-то подействовало лучше любых успокоительных слов.

* * *

Они вошли в лес.

Первые десять минут Драко ненавидел всё: корни, мокрые листья, холодный воздух, Хёрствуда и Макгонагалл. Потом лес перестал быть таким уж страшным. Где-то высоко шуршали невидимые крылья. Под ногами пахло мокрой землёй, мхом и грибами. Вдалеке тихо журчала вода. Между деревьями временами проходил слабый серебристый свет, хотя луны почти не было видно.

Хёрствуд шёл впереди уверенно, как человек, для которого ночной лес был просто рабочим помещением с плохим освещением.

— Здесь не топать, — сказал он негромко. — Единороги не любят тяжёлый шаг. Крэбб, ступню ставь с пятки на носок, а не как тролль на похоронах.

Винсент покраснел, но послушался. Драко уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но Хёрствуд повернул к нему голову.

— Малфой, перестань светить палочкой себе в лицо. В лесу так делают только те, кто хочет красиво выглядеть перед тем, как его съедят.

Драко немедленно опустил палочку.

* * *

Вскоре они вышли к небольшой поляне.

Там стояли единороги. Их было пять: две взрослые кобылы, молодой жеребец и два жеребёнка, уже с маленькими тонкими рогами, похожими на лунные лучи. Они светились мягко, будто в их шкурах задержался утренний туман. Трава вокруг казалась серебряной. Воздух стал чище и холоднее.

Драко забыл, что собирался жаловаться. Винсент выдохнул слишком громко, и ближайший жеребёнок поднял голову.

— Тихо, — сказал Хёрствуд.

Но голос его впервые стал мягче.

Одна из кобыл шагнула вперёд. Её рог чуть блеснул. Она посмотрела на Хёрствуда и грациозно кивнула ему.

— Они знают вас? — шёпотом спросил Драко.

— Теперь уже да, — ответил Хёрствуд. — Я чиню ограждения на северной стороне и убрал дохлую собаку из ручья. Они это замечают.

— Единороги замечают такие вещи? — спросил Грегори.

— Единороги замечают всё, что касается чистоты места, воды, крови, страха и намерений.