Их большая тайна (гет)

Когда Мерлин поутру зашел в покои своего господина, чтобы наконец приступить к прямым обязанностям слуги, которые он в последнее время немного забросил (не по своей вине), его ждал самый настоящий удар под дых. Прежде всего, в спальне было безупречно чисто. После недели своего отсутствия Мерлин ожидал увидеть в королевских покоях невообразимый бардак, как это бывало всегда, когда ему приходилось оставлять Артура даже на пару-тройку дней. Но нет — вещи опрятно лежали на своих местах, никаких объедков и грязной посуды на столе, никаких сапог, разбросанных по полу.

— Есть кто-нибудь? — осторожно позвал Мерлин, словно хотел удостовериться, что здесь еще живут.

Он прошел немного дальше и увидел, что сюрпризы не заканчиваются. Прямо за кроватью напротив окна стоял фуршетный стол, а на нем — завтрак. Да разве же это был завтрак? Таким количеством еды могли спокойно наесться пять человек. Овощи, фрукты, хлеб, сыр, ветчина, маслины, поджаренные колбаски, пудинг, клубника, виноград, и это посреди зимы! Все было старательно разложено по натертым до блеска тарелкам; то, что можно было резать, нарезано аккуратными тонкими ломтиками.

— Ладно, — вслух пробормотал опешивший чародей. — Схожу в оружейную.

Но ему помешали — в дверь вошел тип, совершенно Мерлину не известный. Он был с ним примерно одного роста, похожего сложения, а что самое странное, он был одет точно в такую же одежду. Только шейный платок повязывал не наружу, а прятал под ворот рубахи, и потертая куртка Мерлина в сравнении с его новенькой курткой выглядела так, словно Мерлин обошел в ней все шахты, повалялся по всем оврагам и подрался со всеми разбойниками, а потом постирал в ближайшем ручье и наспех высушил.

Тип нес в руках кувшин для вина и вилку с ножом, завернутые в салфетки. Увидев Мерлина, он замер на месте и уставился на него своими близко посаженными, как у хорька, испуганными глазами. Мгновение спустя он осмелел и отчеканил ровным, слегка угрожающим тоном:

— Это покои его величества короля Артура, вы должны немедленно их покинуть.

Мерлин прыснул со смеху, удивляясь нелепости той ситуации, в которой оказался.

— Вообще-то я его слуга.

— Вы ошибаетесь, — произнес тип все тем же смехотворно бездушным голосом, как будто он был не человеком, а ожившей деревянной куклой. — Это я слуга его величества. С минуты на минуту король вернется с утренней тренировки, и к его возвращению здесь не должно быть посторонних.

— Послушай, кем бы ты ни был, я не посторонний…

— В противном случае я буду вынужден позвать стражу.

Мерлин в полном недоумении развел руками.

— Это что, какая-то глупая шутка? — спросил он.

— Нет, Мерлин, это не шутка, — раздался голос Артура, а через мгновение появился он сам, спокойный до неприличия. — Познакомься, это Джордж, мой новый слуга. Между прочим, он намного расторопнее тебя.

— Ах, ясно, — натянуто улыбнулся Мерлин, пока Джордж, чопорно надув губы, стоял и смотрел на него как на какое-то недоразумение. — Я думал, что если ты когда-нибудь захочешь меня прогнать, то скажешь мне об этом в лицо.

— Я и говорю.

— Вообще-то я имел в виду, что мне хотелось бы, чтобы этот разговор произошел до того, как твой новый слуга будет пытаться выставить меня за дверь.

— Джордж, — Артур посмотрел на него тем самым взглядом, который не требовал дополнительных разъяснений, и Джордж мгновенно уловил мысль.

— Сир, — он услужливо поклонился и вышел за дверь вместе с кувшином и салфетками.

Мерлин хмыкнул ему вслед. Не то чтобы он был очень огорчен, но приятным этот сюрприз назвать было нельзя.

— Да, Мерлин, — сказал Артур, строго качая головой. — Ты стал так занят, что я решил освободить тебя от лишних обязанностей.

— Но я говорил: они мне не в тягость.

— По-твоему, я должен оставаться без завтраков и чистой одежды, пока ты проводишь время у друидов или дрессируешь дракона?

— Ладно, — невинно пожал плечами Мерлин. — В следующий раз возьму вас с собой, сир, чтобы вы не оставались без завтрака.

— И вообще, — продолжал Артур, — ты хоть представляешь, какая на мне лежит ответственность? Мне не нужно, чтобы ты чистил мои сапоги — это могут сделать другие, и гораздо лучше, чем это делал ты, но как мага тебя не может заменить никто. Даже Моргана. Даже Гаюс. Понимаешь, что я имею в виду?

Разговор перетекал в более серьезное русло, поэтому Мерлин больше не был настроен шутить.

— Понимаю, — сказал он. — Вы хотите сделать меня кем-то вроде придворного мага?

— Не «кем-то вроде», а придворным магом, Мерлин.

— Вот как. И что я должен буду делать?

— То же, что и раньше, но теперь ты будешь делать это открыто. Как король я хочу знать о магии все, что поможет мне управлять Камелотом. О любой магической угрозе я должен узнавать первым, как и том, каким способом ее можно преодолеть.

— Тебя интересуют только угрозы?

Артур вздохнул.

— Нет, не только. Я лишь хочу, чтобы все понимали — свобода не означает вседозволенность. Магию нужно контролировать, но не так, как это делал мой отец. Не путем насилия и страха. Гвен говорит, что ключ к пониманию — это знания, и я полностью с ней согласен.

— Гвен права, как всегда, — улыбнулся Мерлин. — Но разве не будет справедливее сделать придворным магом Гаюса? Почти всему, что я знаю о магии, я научился у него. Он старше и мудрее, и у него больше заслуг, чем у меня.

— Да, но Камелоту Гаюс важнее как лекарь. В его возрасте — я не думаю, что он подходящий кандидат.

— А мой отец? — спросил Мерлин тише.

Подумав, Артур ответил:

— Я знал, что ты скажешь это, Мерлин. Поверь, я мечтал бы видеть Балинора своей правой рукой, но после всего, что произошло, вряд ли он согласится. И потом, я доверяю тебе. Не вижу никаких препятствий для того, чтобы назначить придворным магом тебя.

— Ладно, — приободрился Мерлин. — Тогда, надеюсь, ты не видишь никаких препятствий и для моего брака с Морганой, потому что я намерен на ней жениться.

Артур громко фыркнул. Впервые Мерлин так откровенно говорил с ним о Моргане, и что самое важное, делал это без малейшего стеснения, как если бы он давно решил все сам и теперь лишь ставил короля перед фактом.

— Надо же, он намерен жениться, — передразнил его Артур. — А ты уверен, что вам вообще нужно мое разрешение? Разве так просят братского благословения на брак? Впрочем, не отвечай, — махнул он рукой. — Тебе повезло, я даю свое согласие, но только потому, что знаю упрямый характер Морганы и мне не нужна куча маленьких незаконнорожденных Мерлинов в моем замке.

— Кто говорит об этом?

— Я говорю. И не делай такое лицо. Вам двоим меня не одурачить!

Мерлин напрягся. Артур действительно что-то знал или только подтрунивал над ним? Ведь если Артур догадывался, могли догадаться и остальные, а Мерлин меньше всего хотел ставить репутацию любимой под удар.

— Я… не хочу, чтобы ты думал о нас так, — пробормотал он, честно глядя Артуру в глаза. — Все, чего я хочу, это сделать Моргану счастливой. Я люблю ее всем сердцем и не представляю жизни без нее.

Улыбнувшись, Артур почти по-родственному похлопал его по плечу и успокоил:

— Я просто пошутил. На самом деле я так не думаю.

— Приятно слышать, — с облегчением выдохнул Мерлин.

— Должен признаться, поначалу сама мысль о вашем союзе казалась мне абсурдной, но потом, когда я увидел, как вы нуждаетесь друг в друге… — Артур покачал головой. — Она любит тебя, Мерлин. Чтобы ты знал, за ее сердце боролись многие благородные рыцари, но она всегда оставалась холодна, даже улыбаясь им на приемах и турнирах. Считай, что ты совершил невозможное.

— Наверное, это потому, что я не рыцарь, — улыбнулся маг.

— Не слишком зазнавайся, Мерлин. Твое единственное преимущество перед ними состоит в том, что ты полюбил ее не как приз, а как человека. Моргана всегда хотела именно этого, а я желаю ей счастья, поэтому не могу не одобрить ваш брак.

— Я не подведу, — клятвенно пообещал Мерлин. — Я буду беречь ее, как никто другой бы не смог.

— Я верю тебе, вот только со свадьбой придется немного повременить.

— Почему?..

Артур всплеснул руками.

— Ты видел, в каком состоянии дома в Нижнем городе? А стены? Они устояли, но они все в трещинах. Если завтра на нас снова нападут, осада окончится в первые же часы, так как крепость падет от одного-двух залпов по ней. И башни… Все выглядит просто ужасно. У тебя полно работы, Мерлин, а отпраздновать свадьбу ты еще успеешь.

Мерлин сделал удивленное лицо.

— Теперь я стал еще и главным по стенам? — спросил он.

— В том числе — да. Мне сказали, что твоя магия очень хороша в строительных делах.

Поняв, откуда дует ветер, Мерлин тихо вздохнул.

— Ясно, — пробормотал он себе под нос. — Большая должность — большая ответственность. Много работы и никакой личной жизни.

— Ты что-то сказал про личную жизнь? — нахмурившись, переспросил король.

— Ничего, — быстро ответил Мерлин. — Я ничего не говорил, я молчу как рыба.

Артур сложил руки на груди и странно придирчиво осмотрел его с ног до головы.

— Никуда не годится, — сказал он.

— Что? — не понял Мерлин.

— Твой костюм.

— А что не так с моим костюмом?

— Тебе нужно сшить другой. На празднике я представлю тебя как придворного мага, и если ты наденешь свою одежду слуги, все решат, что я сошел с ума.

— У меня нет другой одежды, — развел руками Мерлин.

— Ну так будет. Или под венец ты тоже собрался идти в этом?

— Как скажете, сир. Надеюсь, в этот раз обойдется без шляпы с разноцветными перьями. Я не хочу быть похожим… на фазана. Особенно на своей свадьбе.

На лице Артура появилась хитрая ухмылка, которая появлялась каждый раз, когда он предвкушал какое-то веселье.

— Главное, чтобы ты был похожим на человека, Мерлин. Не беспокойся, я позабочусь об этом.

* * *

Перед обедом в покои Гаюса наведалась портниха. Мерлину пришлось встать смирно и то поднимать, то опускать руки, пока она вертелась возле него в своем белом чепце и снимала мерки морщинистыми руками. Он чувствовал себя не в своей тарелке, особенно, когда видел, как улыбается Гаюс, наблюдая эту картину поверх очков. Хунит же смотрела на него иначе — с оттенком печали во взгляде, как может только мать, которая гордится сыном и одновременно грустит о том, что он повзрослел и упорхнул из родного гнезда далеко-далеко.

— Полагаю, Мерлин, результат будет того стоить, — сказал старый лекарь, когда портниха закончила свою работу и ушла.

— Не знаю, — ответил Мерлин, слегка поправляя воротник. — Я немного волнуюсь, знаешь ли. Я не привык быть в центре внимания, а вдруг Артур захочет сделать из меня посмешище?

— Не стоит волноваться, Мерлин, — раздался звонкий, нежный голос Морганы. Войдя в покои, она подошла и положила руку ему на плечо. — Я лично прослежу за тем, чтобы тебе сшили лучший костюм.

Мерлин наклонил голову вбок и поцеловал ее руку, дотянувшись до нее губами. Похоже, что и портниху выбирала Моргана — она не подпустила бы к возлюбленному ни одной хорошенькой молодой швеи.

— Было бы очень мило с твоей стороны, — улыбнулся он.

— Мне так радостно видеть вас вдвоем, — с улыбкой произнесла Хунит. — Вы такая красивая пара!

— Вы с отцом тоже, — заметил Мерлин. — Я счастлив, что вы наконец-то вместе!

Хунит мягко покачала головой.

— Мерлин… Ты мое благословение свыше. Если бы ты знал, как часто я молилась, чтобы судьба была к тебе милосердна. Я боялась, что твоя сила навредит тебе, но теперь вижу, что мои тревоги были напрасными. Ты вырос хорошим человеком и окружен прекрасными людьми — о чем еще я могла мечтать?

— Вам больше никогда не придется бояться за сына, Хунит, — сказала Моргана, взяв Мерлина за руку и ласково прильнув к нему сбоку. — Камелот станет для нас лучшим местом. Артур собирается послать за друидами, чтобы пригласить их на празднование Модранихта, после этого мир с магами будет скреплен окончательно.

— Надеюсь, так и будет, миледи, — добавил Гаюс, погрузившийся в чтение ботанической книги. — Друиды мирный народ, они будут только рады прекратить вражду.

От его слов, сказанных спокойным и уверенным тоном, Мерлину стало не по себе. Он вспомнил Мордреда, вспомнил их последнюю встречу, которая показала ему всю глубину ненависти юного друида, и липкое тревожное предчувствие, поселившееся у него в груди, снова дало о себе знать. Выжил ли мальчик? Какие еще злые мысли Моргауза вложит в его неокрепшую голову? Дай он умереть ему тогда, под обломками той башни, ему не пришлось бы мучиться этими вопросами сейчас, но Мерлин знал твердо, знал сердцем, что поступил правильно. Именно осознание правильности своего поступка давало ему силы смотреть в будущее без страха или, по крайней мере, не доводить себя до исступления.

— Мерлин? — встревоженный голос Морганы вернул его в реальность. — Мерлин, все в порядке?

Она чуть крепче сжала его руку, как будто хотела убедиться, что он все еще с ней. Мерлин ответил ей мягким пожатием ладони.

— Все хорошо, любовь моя.

— О чем ты думал?

— Ни о чем, — он постарался непринужденно улыбнуться, но выражение глаз Морганы говорило о том, что она ему не поверила.

— Ты расскажешь мне, — сказала она шепотом ему на ухо. — Потом, когда захочешь. Наедине. Ты расскажешь?

— Да, обещаю, — едва слышно шепнул Мерлин и целомудренно поцеловал ее в висок. Все, чего ему сейчас хотелось, это крепко обнять Моргану и забыть о том, что на свете существует что-то еще помимо их счастья.

Хунит тихо улыбнулась. Когда-то Мерлин прибегал к ней в слезах, чтобы поделиться своими детскими страхами или обидой на соседских мальчишек, а она обнимала его и учила быть стойким. Когда-то он приходил к ней повечеру и молчаливо клал голову на колени, а она могла понять его без слов. Теперь Хунит просто молчала, словно уступая своего сына другой женщине, которая, без сомнения, любила его всем сердцем.

— Мама, — спросил Мерлин, повернувшись к ней, — ты придешь на праздник?

Она хотела ответить, но не успела произнести ни звука, так как в лекарскую вернулся Балинор. Он был серьезен, как, впрочем, и всегда, но его взгляд стал мягче и теплее, едва он встретился глазами с Хунит.

— Отец, — улыбнулся Мерлин. — Где ты был?

— Разговаривал с королем, — спокойно ответил Балинор.

— Так долго?

Повелитель драконов улыбнулся сыну.

— Я рассказал Артуру все, что он должен был знать. Ты был прав, он совсем не похож на своего отца.

— О чем вы разговаривали? — не унимался Мерлин.

Балинор покачал головой, ответив через мгновение:

— Король хотел вознаградить меня за избавление от дракона, но я отказался от всех наград и почестей. Единственная награда, которой я желаю, Мерлин, это тихая жизнь в уединенном месте с твоей матерью.

Мерлин растерянно оглянулся на мать, как бы ища у нее подтверждения, и Хунит ответила ему легким кивком. Тогда он выдавил из себя улыбку, за которой на самом деле скрывалась боль.

— Вы не останетесь в Камелоте? — пробормотал он с разочарованием.

Балинор отрицательно покачал головой.

— Жаль, — выдохнул Мерлин. — Я думал… Я надеялся, что мы все наконец будем рядом. Что я в любой момент смогу прийти к тебе и попросить совета.

— Ты можешь, сын, — успокоил его отец, покровительственно положив руки ему на плечи. — Мы будем ждать тебя в любое время, когда бы ты ни захотел прийти.

— Тогда зачем вам уезжать?

— Мерлин, — Балинор вздохнул. — Камелот навсегда стал мне чужим, я не могу оставаться здесь даже ради тебя. Теперь это твоя жизнь. Служи своему королю, живи со своей любимой, а мы с твоей мамой проживем вместе то, что было отнято у нас много лет назад.

Мерлин нервно кивнул и прикрыл глаза, пряча выступившие слезы.

— Я… понимаю, — с трудом проговорил он. — Наверное, на твоем месте я поступил бы так же, но… я хочу, чтобы вы были на нашей с Морганой свадьбе.

Хунит встала со своего места, подошла к сыну и обняла его за плечи.

— И мы обязательно на ней будем, Мерлин, — пообещала она с ласковой материнской улыбкой. — Неужели ты думаешь, что мы пропустим один из самых важных и счастливых дней в твоей жизни?

— Тогда все хорошо, — заулыбался Мерлин, быстро смахнув слезу. — Вы есть у меня, это главное.

Он обнял мать и почувствовал почти детскую радость. Ее родной запах и теплота рук напоминали ему об Элдоре и о том безмятежном времени, когда все вокруг казалось понятнее и проще. Балинор шагнул к ним и заключил в свои широкие отцовские объятия сразу обоих. Его рука легла на плечо Мерлина, тяжелая и надежная, и Мерлин понял: в его жизни появилась опора, которую не способно разрушить ничто. Ни расстояние, ни даже смерть, если бы таковая вдруг решила разлучить его с отцом.

Моргана стояла рядом, с улыбкой наблюдая за этой нежной сценой. В ее глазах блестели слезы — не от грусти, а от той особой теплоты, что рождается при виде настоящего счастья. Мерлин заметил ее взгляд и, чуть отстранившись от родителей, протянул ей руку.

— Иди сюда, — тихо позвал он.

— Но я… — смутилась Моргана. — Я не хочу мешать. Я еще даже не… Еще даже не было помолвки.

Хунит улыбнулась ей и раскрыла объятия:

— Для нас ты уже часть семьи, дитя мое. Подойди.

Моргана неуверенно сделала пару шагов вперед и оказалась в крепком, бережном кольце рук. Гаюс, который лишь делал вид, что читает, поглядывал на это с довольной, по-отечески теплой улыбкой. Однако он напрасно рассчитывал отсидеться в стороне.

— Гаюс! — бодро позвал Мерлин.

Старик охнул, снял очки и отложил книгу, аккуратно заложив страницу, поднялся со стула и прокряхтел:

— Ну, если уж без меня не обойтись…

— Ты почти что был отцом Мерлину вместо меня, — напомнил Балинор.

— Без тебя не было бы нас, — согласилась Хунит. — Конечно, без тебя нельзя, Гаюс!

Не став оспаривать эти утверждения, Гаюс подошел к ним, и вот уже пятеро стояли, обнявшись. Кто-то радостно засмеялся, и смех подхватили остальные. Все печали вдруг забылись — не было ничего более живого и настоящего, чем этот удивительный момент.

* * *

Оставшиеся до Модранихта дни пролетели в нескончаемых хлопотах. Для Мерлина это были хлопоты иного толка, чем раньше. Ему больше не нужно было носиться по дворцу с рубашками Артура или забегать на кухню, где в преддверии праздника было жарче, чем в преисподней, но Артур придумал ему с десяток новых заданий. Если слуги не успевали подготовить что-то в срок, приглашался Мерлин, и проблема решалась за считанные минуты. Если старый гобелен с кельтскими мотивами, который хотели повесить на пиру, после двадцати лет хранения в кладовке безвозвратно терял свой парадный вид, приглашался Мерлин, и гобелен становился как новенький. Трещины на стене в бальном зале, появившиеся после землетрясения, тоже устранялись с помощью Мерлина, и даже торжественную речь для короля писал Мерлин.

— Смотри на вещи с положительной стороны, — говорил ему Гаюс. — Артур ценит тебя, поэтому доверяет подготовку такого важного праздника. Только представь, какой это ответственный шаг для него — принять во дворце друидов.

— Не удивлюсь, если и это будет поручено мне, — усмехался в ответ Мерлин, но в душе чувствовал себя очень счастливым.

Он действительно был счастлив. После генеральной уборки во дворце пахло чистотой, морозом из окон и омелой, веточками которой украшали все двери, коридоры и зал, где готовилось торжество. Наконец-то в Камелоте пахло жизнью.

Празднование начиналось с появлением на небе первой звезды. Столы ломились от угощений, но гости ждали — прохаживались по залу, общались небольшими группами или брали себе по бокалу вина с подносов, что разносили слуги. Один лишь Гвейн проявил нетерпение и под дружный смех своих товарищей опробовал гуся, запеченного с яблоками.

— Какой красивый вечер, не правда ли? — улыбнувшись, подошла к Мерлину Гвен. На ней было прелестное кремовое платье с легкими рукавами и цветочной вышивкой на лифе. Оглядев новый костюм Мерлина, она добавила: — Тебе очень к лицу.

— О, спасибо, Гвен, — смущенно заулыбался Мерлин.

Этим вечером он первый раз в жизни надел камзол. Поначалу он думал, что будет чувствовать себя в нем закованным в панцирь, однако бархатный темно-синий камзол без рукавов оказался довольно хорошо скроен и удобен в ношении. Длиной он почти доходил до колен, полы и стоячий воротник были украшены золотой тесьмой, пуговицы блестели позолотой. Рубашка тоже была новая — льняная, со свободными рукавами, цветом в тон к камзолу. Теперь, случайно замечая свое отражение где-либо, Мерлин на мгновение переставал узнавать себя, но то было делом привычки, решил он. Под воротник чародей повязал шелковую косынку цвета цветущей сирени — он не был готов отказаться от этой части гардероба даже в своей новой должности.

— А где Моргана? — спросил он, поглядывая в сторону дверей, откуда прибывали новые гости. — Почему она опаздывает?

— Она сегодня собирается очень долго, — загадочно поведала Гвен. — Наверное, хочет, чтобы ее выход запомнился всем.

Мерлин покраснел от одной мысли о том, что именно могла задумать Моргана, чтобы «запомниться всем». Он надеялся только, что ее образ будет не настолько дерзким, чтобы весь вечер отвлекать его от мыслей праведных. Но, зная Моргану, Мерлин понимал: надежда эта слаба.

Как только заиграли трубы, хаосу был положен конец. Сэры, лорды и дамы стали рядами, и в зал вошел Артур в золотой короне-обруче с драгоценными камнями. Впервые он присутствовал на пиру не как принц, а как король, но заметить тень траура, незримо следовавшую за ним, могли только очень внимательные глаза. Артур улыбался, алый рыцарский плащ разлетался у него за спиной, когда он проходил вдоль зала.

— Сегодня мы празднуем ночь Модранихта, — сказал он, повернувшись к слушателям. — Это древний и благословенный праздник, когда мы чтим таинство рождения жизни, всех матерей и нашу общую мать — землю. В эту ночь преклонимся перед самой жизнью и будем благодарны за все уроки, которые она нам преподносит. Разделим этот праздник с теми, с кем несправедливо враждовали долгие двадцать лет. Я говорю о друидах — они находятся в пути и с минуты на минуту прибудут во дворец, чтобы поздравить жителей Камелота.

— Слова не те, — шепнул Мерлин на ухо стоявшему рядом Гаюсу. Тот удивленно взглянул на него.

— Что, прости?

— Это не та речь, которую я для него писал.

Лекарь пожал плечами.

— Артур король, он должен уметь говорить речи сам.

— Я потратил на это полночи! — посетовал Мерлин.

Тем временем Артур продолжал:

— Годы борьбы с магией оставили нам тяжелое наследие в виде непонимания и предрассудков. Но говорю вам, милорды: не всегда магия означает зло или порок, не всегда она служит мести, человеческой алчности или властолюбию. Магия также способна нести свет знаний и просвещения — вы убедитесь в этом уже очень скоро. Сегодня Камелот получит не просто союзников. Друиды издавна славились своей образованностью, а потому мы будем рады принимать у себя их врачей, мудрецов и ученых. Наступает новая эра — эра просвещенного Камелота!

Зал ответил ему бурными аплодисментами. Громче всех была та половина, которую занимали рыцари; Гвейн как главный заводила искренне поддерживал короля и подавал пример остальным. Вечер набирал силу, однако начинать пир было еще рано — следовало дождаться гостей, для которых заготовили немалую часть мест за столами.

— Вас можно поздравить с блестящей речью, сир? — лукаво спросил Мерлин, когда придворные снова отвлеклись на свои беседы.

— Спасибо, Мерлин, это все благодаря тебе, — деловито ответил Артур, повертел в руке свой кубок и поставил его на стол. — Я внимательно прочел твою речь и понял, как не нужно говорить, чтобы не опозориться.

— Рад был быть вам полезен, — хмыкнул молодой маг.

Вдруг гости неожиданно притихли, как это бывает, когда на светском приеме происходит что-то необычное и не вписывающееся в обывательские рамки. Артур поглядел Мерлину за спину и усмехнулся:

— Какая удача, что не пришлось ждать Моргану до полуночи.

Мерлин обернулся и увидел ее. Моргана вошла в зал неторопливой царственной походкой, как может войти только королева, и она, без сомнения, была королевой этого вечера. Черное платье из тяжелого шелка приковало к себе все взгляды — прежде никто из дам не носил таких, а потому Моргана своим выходом словно бы бросала вызов всему двору. Черный считался цветом ведьм, скверных злых колдуний; ни одна принцесса не отважилась бы примерить его, но на Моргане он смотрелся иначе — она была жрицей, а не ведьмой, что подчеркивали строгие и властные линии ее силуэта. Ее плечи были полностью оголены; вместо жесткого корсета со шнуровкой на спине — приталенный лиф, края которого соединялись на груди тремя серебристыми застежками. Рукава имели два слоя: верхний, расклешенный у локтей, спускался ниже бедер, нижний, ажурный, плотно облегал руки, прикрывая их до запястий. Ни тесного пояса, ни шлейфа — в таком платье можно было свободно танцевать. На ткани виднелся мерцающий узор в виде пышных веток остролиста. Волосы Морганы были уложены сзади в классическую прическу с ровным пробором, на открытой шее красовалось колье из крупных обсидианов, таких же черных, как весь ее магический образ. Засмотревшись на нее, Мерлин перестал дышать. Он готов был поклясться, что во всем мире нет женщины более роскошной, чем она.

— Засунь свой язык обратно, — предостерегающе проговорил Артур у него над ухом. — Не стоит распускать слюни на виду у всех.

Подойдя, Моргана первым делом рассмотрела Мерлина. От ее оценивающего взгляда с обжигающими искорками, который скользил по нему сверху вниз, у него внутри все скрутилось в жгучий узел. Мерлин нервно сглотнул, подумав, что ему хватило бы и одного ее платья.

— Могла бы не спешить, Моргана, — съязвил Артур. — Верно, ты забыла, что являться на пир позднее короля — дурная манера?

Моргана, склонив голову набок, обнажила в улыбке ровные белые зубы.

— Тогда и ты должен был помнить, что важных гостей встречают у ворот, а не в зале.

— Моргана, я прошу тебя. Сейчас зима, кому захочется мерзнуть на улице? Уж точно не друидам, которые и так проделали долгий путь.

Гвиневра заметила, что обстановка слегка накаляется, и поспешила подойти.

— Какое прекрасное платье, Моргана! — с непритворным восхищением воскликнула она, взяв принцессу за руки. — Я знала, что ты захочешь удивить нас, но я и представить не могла, насколько это будет очаровательно.

— Спасибо, моя дорогая Гвен, — улыбнулась Моргана. — Ты тоже выглядишь очаровательно. Надеюсь, все это оценили.

Сказав это, она мельком покосилась на Артура, но тот притворился слепым и глухим — не столько из вредности, сколько из-за смущения, в которое ввела его сестра.

— Только взгляни на Мерлина, — Гвен заговорщицки понизила голос. — Он стал похож на принца.

Моргана вновь посмотрела на Мерлина этим взглядом, от которого его бросало в жар. Ему казалось, что она хочет проглотить его живьем.

— Он и есть мой принц, — проворковала она негромко.

— Моргана, танцы еще не начались, — напомнил Артур, чем буквально спас бедного Мерлина. Моргане доставляло удовольствие дразнить его, и чем больше людей толпилось вокруг, тем больше у нее было азарта.

Все сели за столы, но к трапезе не приступали. Моргана заняла свое место рядом с братом, и между ними не осталось ни тени той напряженности, что искрила в воздухе еще несколько минут назад.

Высокие двери распахнулись. Джордж, обряженный в парадную форму королевского слуги и ту самую ужасную шляпу с перьями, которая провалялась в платяном шкафу пару лет, громко объявил о прибытии гостей. В зал медленно вошла делегация друидов. Впереди шли мужчины разных возрастов в простых традиционных одеждах, расшитых руническими символами. Женщины в длинных плащах с капюшонами следовали за ними, а рядом, держась за руки матерей или старших братьев и сестер, шли дети, со страхом и любопытством разглядывая богато украшенный зал, сияющие люстры и нарядных придворных. Артур выпрямился во весь рост и раскинул руки в приветственном жесте. Моргана поднялась вместе с ним.

— Добро пожаловать в Камелот, — произнес он громко и отчетливо, так, чтобы услышали все. — Мы рады приветствовать вас в эту священную ночь Модранихта. Пусть она утешит ваши сердца и навсегда скрепит мир между нашими народами.

Старейшина друидов, высокий статный мужчина, склонил посеребренную сединой голову в поклоне. Его голос, хоть и негромкий, разнесся по залу с удивительной четкостью:

— Друиды смиренно приветствуют тебя, Артур. Ты сын Утера Пендрагона и его законный преемник во всем, кроме его жестокости. Да будет благословлено твое мудрое правление. В обещание вечного мира прими от нас этот священный дар.

Он сделал знак рукой, и один из друидов вынес вперед небольшую шкатулку. Она была обита серебром, узор на ее стенках напоминал переплетение корней старого дерева, а на крышке, в центре композиции, подобно северной звезде сиял крупный алмаз. От нее исходила древняя, могущественная сила, которую Мерлин ощутил еще до того, как друиды вошли.

— Это Диамар, — произнес старейшина, передавая шкатулку Артуру. — Ключ ко всем знаниям, дар Ишмирских жрецов.

Артур взял ее очень бережно и благоговейно, но на его лице читалась растерянность — он прежде не держал в руках ничего подобного. Стоявшая подле него Моргана чуть вытянула шею, желая лучше рассмотреть артефакт. Мерлин вопросительно взглянул на Гаюса, и старый лекарь пояснил во всеуслышание:

— Это великая святыня, описанная еще в древних книгах. Ценность Диамара невозможно переоценить.

— Я принимаю этот дар с благодарностью и большим почтением и клянусь, что Камелот будет хранить его как символ нашего союза, — сказал Артур. — Его отнесут в сокровищницу и будут неусыпно охранять.

Старейшина деликатно улыбнулся:

— Диамар защищает себя сам, но если вам будет угодно, вы можете отнести его в сокровищницу.

Больше не в силах стоять на месте, Моргана вышла из-за стола и направилась прямо к друидам.

— Это только начало нашей дружбы, — проговорила она взволнованно, остановившись перед старейшиной. — Отныне вы всегда желанные гости в Камелоте. Наверняка дорога утомила вас, ваши дети замерзли и проголодались. Пожалуйста, позвольте оказать вам гостеприимство.

Друид почтительно склонил голову.

— Твоя доброта — честь для нас, великая жрица, — сказал он. — Пусть она никогда не иссякнет и станет покровительством для всего Альбиона.

Затем его проницательный взгляд остановился на Мерлине, и он кивнул ему с легкой улыбкой, отмечая его присутствие. Их молчаливый обмен приветствиями таил в себе куда больше глубины, чем могло показаться окружающим.

Артур поднял наполненный вином кубок, чтобы привлечь внимание зала.

— Да начнется пир! — воскликнул он. — За Камелот и начало новой эры!

Вверх поднялись десятки кубков.

— За Камелот и новую эру! — грянул дружный хор голосов.

Придворные оживились, приступив к долгожданному праздничному ужину. Слуги поспешили к столам, музыканты заиграли простую мелодию, под которую было веселее пировать. Моргана, взяв Гвен себе в компанию, помогала друидам освоиться в новой обстановке. Чтобы расположить их, хватало всего нескольких добрых слов и искренней улыбки, и вот уже придворные дамы, следуя этому примеру, заводили с друидками разговоры, а мужчины в балахонах восседали за столом напротив рыцарей, как будто не могло быть ничего естественнее.

— Прошу, — Гвен протянула руку к маленькой девочке, робко выглядывавшей из‑за плаща матери. — Давай я покажу тебе, где можно сесть. У нас есть сладкие пироги и фрукты. Ты любишь виноград?

Девочка смущенно кивнула, и Гвен, опустившись на корточки, взяла ее за руку.

— Тогда пойдем, — она улыбнулась шире. — И твоих братьев тоже позовем. Уверена, им понравится.

— Простите, миледи, она боится шума, — краснея, извинилась за малышку мать. Ее веснушчатое лицо казалось простым, но очень милым и открытым.

— Не нужно извиняться. Я провожу вас в покои, где можно отдохнуть, и принесу угощения туда, хорошо?

— Вы так добры, миледи, — улыбнулась молодая женщина. — Должно быть, вы королева?

— Нет, вы ошибаетесь, — ответила Гвен, почувствовав странный укол в глубине сердца. — В Камелоте пока нет королевы.

Моргана между тем раздала детям почти весь запас яблок из королевского сада, который приберегла для праздника. Последнее она отдала шустрому темноволосому мальчику лет четырех, который, пискнув: «Спасибо, миледи», — спрятал яблоко на груди и убежал к матери, а потом все время оглядывался на Моргану и несмело улыбался.

— Они напоминают мне о Мордреде, — вздохнув, поделилась она с Мерлином. — Мне жаль, что его нет среди них.

Мерлин нашел ее руку и мягко сжал. Его взгляд стал серьезен.

— Мне тоже жаль.

— Я чувствую себя виноватой перед ним. Тебе что-нибудь о нем известно?

В ее глазах было столько боли и надежды, что у Мерлина сжалось сердце. Нет, он не испытывал к Мордреду той же привязанности, но, глядя на ситуацию ее глазами, по-другому было просто невозможно. Моргана не видела в этом мальчике будущую угрозу или марионетку Моргаузы, она видела его самого. Это то, чему она научила Мерлина и продолжала учить каждый день.

— Ничего, — хрипло ответил он. — Ничего, кроме того, что он по-прежнему с Моргаузой.

— Во всяком случае, мы можем сделать для его народа то, чего пока не смогли сделать для него. — Взгляд Морганы вдруг зацепился за что-то. Она тихо сказала Мерлину: — Та девочка выглядит одинокой. Я поговорю с ней.

И правда — в стороне от остальных, не решаясь подойти к столу, стояла девочка лет тринадцати. Ее кудреватые каштановые волосы были заплетены в косу, а глаза, большие и не по годам серьезные, смотрели настороженно. Она была худенькой, в простом платье из грубой ткани; в ее облике читалась какая-то затаенная печаль. Моргана подошла к ней и приветливо спросила:

— Почему ты не садишься за стол?

Девочка вздрогнула, как будто не ожидала, что с ней заговорят, и тут же присела в неловком книксене — она явно подсмотрела это у служанок, пока была во дворце, и толком не понимала, как правильно его делать.

— Госпожа, — тихо ответила она, опустив взгляд. — Мне не место среди них.

— Отчего же? Место найдется для каждого. Посмотри на меня, — Моргана коснулась ее подбородка. — Как тебя зовут?

— Кара, госпожа.

— Тебе не нравится праздник, Кара?

— Нравится, — пробормотала девочка. — Я никогда не была в Камелоте. Я думала, что если когда-нибудь окажусь здесь, меня сразу убьют.

Моргана взяла ее за плечи, стараясь слишком не давить, и сострадательно проговорила:

— Послушай, я знаю, тебе и твоему народу пришлось испытать много боли. Это чудовищная несправедливость, о которой никогда не забудут. Никто из тех, кто пострадал, не будет забыт, понимаешь? Но вам больше нечего бояться. Я обещаю это. Ты мне веришь, Кара?

— Не знаю, — совсем смутившись, тихо ответила Кара. — Простите меня, госпожа.

— Не извиняйся, — покачала Моргана головой. — Я знаю, как трудно бывает поверить. Я тоже боялась, но однажды поверила и стала очень счастлива. Возможно, тебя тоже ждет счастье?

Синие глаза девочки-друидки оживились, на лице впервые заиграла робкая улыбка.

— Так намного лучше, — улыбнулась Моргана. — Ты хотела бы стать моей служанкой?

— Вашей служанкой? — с удивлением переспросила Кара.

— Да. Ты всему обучишься, и я с радостью возьму тебя к себе.

— Я умею читать и писать, Эглейн учил меня.

— Это очень хорошо, — одобрила Моргана, — но тебе нужно будет освоить дворцовый этикет, а потом ты сможешь приступить к новым обязанностям. Уверена, мы с тобой подружимся, Кара.

Тонкая нить доверия начинала крепнуть. Пока Моргана общалась с юной девочкой, у Мерлина был разговор со старейшиной.

— Что такое Диамар? — спрашивал он друида, отойдя с ним в сторону от пирующих. — Ведь это не просто подарок, вы принесли его в Камелот с какой-то важной целью? Я пытаюсь понять.

— Ты прав, Эмрис, — отвечал тот. — Большие перемены влекут за собой большие потрясения, и хорошо, что ты понимаешь это. Может оказаться так, что Камелот станет для Диамара единственным безопасным местом.

— Но что это? — понизив голос до шепота, спросил Мерлин.

Друид не ответил прямо — лишь тень улыбки мелькнула на его обветренных губах.

— Всему свое время, Эмрис. Когда-нибудь ты узнаешь. Если темные времена посетят Альбион, Диамар откроет тебе свои тайны.

Такой ответ только взращивал тревожное чувство внутри. Мерлин заметил пристальный взгляд Гаюса, который все это время наблюдал из-за стола за их разговором. Старик тут же отвел глаза, но Мерлин успел прочесть в них то же самое беспокойство.

В разгар празднества Артур встал из‑за стола и поднял руку, призывая к тишине. Музыка стихла, разговоры смолкли, и все взгляды обратились к королю.

— В старые времена, — начал он, обводя взглядом зал, — при дворах королей состояли придворные маги. Они были не просто чародеями, а верными друзьями и соратниками правителей, помогали оберегать народ от невзгод и напастей. Их мудрость и сила служили королевству, а их преданность воспета в легендах.

Он сделал паузу и посмотрел на Мерлина.

— Среди нас есть тот, кто уже не раз доказывал свою верность Камелоту. Не ожидая никаких наград и почестей, он служил мне не как слуга, а как друг — порой вопреки здравому смыслу, — Артур усмехнулся, и по залу прокатился легкий смех. — Но я знаю и другое: Мерлин сын повелителя драконов. Его происхождение и его дар позволяют ему занять место придворного мага Камелота.

Мерлин давно знал это, и все равно растерялся под многочисленными взглядами, обращенными к его персоне. Он ощущал не столько смущение, сколько тяжесть новой ответственности. И гордость, которую старался не выдать слишком явно.

— Мерлин, подойди, — позвал Артур.

Юноша поднялся с места. Он расправил плечи, стараясь выглядеть уверенно, и направился к королю. По пути он поймал ободряющий взгляд Гаюса и улыбку Гвен, а Моргана, сидевшая по правую сторону от брата, незаметно взяла его руку, когда он встал рядом, и слегка пожала в знак поддержки.

— Прежде чем объявить это официально, — продолжил Артур, — я хочу услышать мнение тех, кто знает Мерлина лучше других. Гаюс, — он повернулся к лекарю, — ты много лет верой и правдой служил моему отцу, все в Камелоте доверяют твоей мудрости. Скажи, достоин ли Мерлин стать придворным магом?

Гаюс встал, по-стариковски сложил руки на животе и ответил с глубоким почтением:

— Сир, Мерлин не просто владеет своим даром, он умеет пользоваться им с умом и сердцем. На моих глазах он учился, я видел его победы и неудачи, но никогда Мерлин не опускал руки. Да, он достоин. И я буду рад помочь ему освоиться с новыми обязанностями.

Артур удовлетворенно кивнул и обратился к сестре:

— Моргана, а что скажешь ты?

Моргана улыбнулась искренне и чуть лукаво.

— Я скажу, что Камелот наконец получает то, чего был лишен слишком долго. Мерлин уже давно тайно оберегает это королевство, он заслужил право делать это открыто. Я полностью поддерживаю это решение.

С Мерлином они обменялись быстрыми, нежными взглядами. Артур меж тем повернулся к рыцарям.

— А вы, мои верные рыцари? Доверяете ли вы Мерлину настолько, чтобы он защищал Камелот своей магией?

— Если позволите, милорд, я скажу, — поднимаясь, произнес Гвейн. — Достоинство Мерлина не в одной лишь магии, хотя и она велика. Он бы вошел в ворота ада, если бы это потребовалось для спасения друга или защиты Камелота, и, клянусь, сделал бы это так же просто, как сейчас стоит здесь. Еще недавно магия была под запретом, а сегодня мы встречаем друидов как своих союзников и друзей — разве было бы это возможно, если бы не Мерлин?

Рыцари закивали друг другу, соглашаясь с его мнением. Леон добавил:

— Я подтверждаю эти слова, ваше величество. Мерлин не раз доказывал свою преданность Камелоту не словами, а делами. Он не искал славы, но всегда оказывался там, где был нужен больше всего.

Артур благодарно кивнул Леону и обратился к старейшине друидов, который молчал до этого момента.

— Вы и ваш народ знаете о магии больше, чем кто-либо здесь, — произнес он с уважением. — Одобряете ли вы мое решение?

Старейшина поднялся. Его движения были неторопливы, взгляд — спокоен.

— Мы знаем Мерлина как великого Эмриса, — заговорил он ровным, звучным голосом, который легко доносился до самых дальних уголков зала. — Того, кому суждено сыграть великую роль в судьбе Альбиона. Его путь только начинается, но мы уже видели, как он использовал свой дар не для личной выгоды, а ради блага многих. Благодаря его смелости и доброте сегодня мы сидим за одним столом с теми, кто еще недавно видел в нас лишь угрозу. Если Камелот примет Мерлина как придворного мага, это станет шагом к его Золотому веку.

— Благодарю вас, — искренне проговорил Артур и положил руку на плечо Мерлина, взглянув на него с улыбкой. — Ты хочешь что-нибудь сказать, Мерлин?

После стольких хвалебных речей Мерлин совсем стушевался, но нашел в себе силы ответить:

— Я не умею говорить красиво…

— Ну, это нам хорошо известно, — усмехнулся Артур, чем вызвал новую волну добродушного смеха среди гостей.

— Я хочу сказать, что это великая честь для меня, — продолжил Мерлин. — Я рад служить вам, сир, Камелоту и тем, кто был рожден с магией. Ради этого было бы не жаль отдать жизнь. Но все-таки я надеюсь, что моя жизнь будет долгой.

В зале громко засмеялись и захлопали в ладоши, восторгаясь искренностью скромного юноши.

— Я не подведу, — клятвенно произнес Мерлин, не обращая внимания на смех. — И я буду с честью нести это звание, пока я жив.

— Ты его заслужил, — с улыбкой заметил Артур, а затем объявил громко, чтобы слышали все: — Я, Артур Пендрагон, король Камелота, с этого дня объявляю Мерлина придворным магом!

Зал отреагировал бурно. Аплодисменты, крики «За Мерлина!» и звон кубков слились в единый гул восторга. Артур наклонился к другу и тихо, но так, чтобы тот расслышал сквозь шум, сказал:

— Ну вот, теперь ты знаешь, что такое слава и народная любовь.

— Да, — широко улыбнулся Мерлин. — Так и чувствую, что на мои плечи ложится все больше работы.

— Не бери в голову, отработаешь позже. Сегодня праздник — вся ночь впереди. Наслаждайся.

После пира настало время для танцев. Джордж, качая перьями на своей нелепой шляпе, вышел на середину зала и объявил с присущей ему старательностью:

— Первый танец! Бранль!

Пары церемонно двинулись по залу под неспешную музыку. Мерлин держал руку Морганы за самые кончики пальцев — всем этим тонкостям придворных танцев она взялась обучать его сама. Репетируя, они проводили в пустующих залах в дальней части замка целые вечера. Моргана всегда игриво осаживала своего ученика, когда он норовил излишне приблизиться или коснуться слишком явно. «Нельзя, — говорила она. — В танце — только намеки. Легкие касания, повороты, поклоны, взгляды. А то, что ты делаешь, это уже не танец, а попытка обнять меня на виду у всех». И он учился со всей прилежностью, желая не ударить в грязь лицом перед своей принцессой.

— Ты кажешься напряженным, — сказала она ему, когда движение по кругу закончилось и пары стали в ряд, синхронно выполняя простые движения.

— Разве? — улыбнулся Мерлин, шагнув ей навстречу и едва коснувшись рукой ее руки. — Я не слышал столько хвалебных слов за всю жизнь.

— И ты заслужил их, не так ли? — ответила Моргана, делая поворот корпусом. Мерлин в очередной раз скользнул взглядом по вырезу ее платья, который — вблизи он имел возможность в этом убедиться — был очень уж смелым.

— Несправедливо, что восхваляли только меня. Ты заслуживаешь признания не меньше.

— Мерлин! — она негромко засмеялась. — Ты можешь хотя бы одну ночь в году думать о себе, а не о других?

— О тебе я не думать не могу, — прошептал он в ответ, когда танец свел их достаточно близко, чтобы она услышала его слова.

Моргана довольно улыбнулась.

— На нас все смотрят, — тихо заметила она. — И мне это ужасно нравится.

— Артур следит, чтобы я не позволял себе лишнего, — усмехнулся Мерлин и после взаимного поклона отступил на два шага в такт музыки.

— У него слишком много свободного времени. Мы обязаны вытащить его на следующий танец.

— Насколько я знаю, он никого не ангажировал.

На лице Морганы появилась многозначительная ухмылка — явный признак того, что она что-то задумала.

— Это легко исправить, — бросила она.

В финальной фигуре танца пары образовали большой круг, сделали три шага вперед, затем — три назад, поклонились друг другу и разомкнули цепь. Зал взорвался аплодисментами. Даже молчаливые друиды улыбались, впечатленные зрелищем. Их молодежь восхищенно переглядывалась, как бы говоря друг другу: «Вот это красота!»

Когда Мерлин и Моргана подошли к Артуру, стоявшему уже без своего плаща, тот с привычной язвительностью заметил:

— Ты делаешь успехи, Мерлин. За все время танца ты ни разу не споткнулся и ничего не уронил.

— У меня хороший учитель, — подмигнул Мерлин, глядя на Моргану.

— Следующий танец будет намного веселее, — сказала она. — Артур, ты обязан в нем участвовать.

Король со вздохом закатил глаза.

— Никаких отговорок! — настаивала Моргана. — Оглядись вокруг и посмотри, нет ли здесь кого-то, кто очень ждет твоего приглашения.

Взгляд Артура обратился к Гвен, которая скромно стояла у стола и улыбалась, радуясь общему веселью. Он внезапно заробел, как мальчишка, и не мог решиться сделать хотя бы шаг ей навстречу.

— Давай же, Артур, — подбодрил его Мерлин. — Не веди себя как пустоголовый болван.

Артур откашлялся, приосанился, подошел к Гвен и подал ей руку.

— Гвиневра, — совладав с волнением, произнес он, — ты окажешь мне честь?

Она улыбнулась и вложила свою руку в его широкую ладонь.

— С радостью, милорд.

Джордж как главный распорядитель вечера снова вышел к гостям и взмахнул рукой, призывая к вниманию:

— А теперь — гальярда! Пары, становитесь в линию!

Пары быстро построились: мужчины встали напротив своих дам, образуя две параллельные линии. Музыканты взяли первые ноты, и заиграла живая, задорная мелодия. С первых мгновений она увлекла танцующих в свой веселый ритм — они вприпрыжку помчались по залу, останавливались на месте, кружились, расходились в разные стороны и тут же снова сходились, а потом опять двигались подскоками по кругу. Зал наполнился смехом, возгласами и топотом ног. Даже друиды не устояли — несколько молодых парней из их числа подхватили служанок и тоже пустились в пляс.

В разгар веселья Мерлин заметил, что Моргана то и дело бросает короткие взгляды в сторону музыкантов, занимавших галерею у стены. Вдруг — и это было удивительно — ее радужки на миг вспыхнули золотым светом, и музыка неожиданно для всех оборвалась.

Пары застыли там, где стояли. Артур с Гвен оказались ровно посередине, прямо под большой люстрой, обвитой густыми ветвями омелы. Подняв взгляд к потолку, Артур понял, что случилось неизбежное.

— Кажется, кто-то оказался под омелой, — во всеуслышание заметила Моргана, не скрывая довольной улыбки. — По традиции вы должны поцеловаться.

Зал зашумел в предвкушении. Среди веселого гула слышались настойчивые возгласы:

— Целуй! Целуй!

Гвен покраснела, но не отступила. Она чуть приподнялась на цыпочки и легко коснулась губами щеки Артура, и тут он сделал то, чего почти никто не ожидал: осторожно притянул девушку к себе и нежно поцеловал в губы. Это был не поцелуй ради шутки — это был поцелуй любви.

Все в изумлении ахнули. Мерлин, улыбаясь, наклонился к Моргане.

— Ты это подстроила, я все видел.

Моргана повернула голову и подняла на него взгляд. После танца ее щеки раскраснелись, грудь вздымалась чаще, в глазах плясали озорные искорки. Мерлин снова ощутил знакомый жар от ее близости.

— Я думаю, нам пора найти свою ветку омелы, — сказала она и провела пальцами по его щеке.

Мерлин вздрогнул и бросил быстрый взгляд по сторонам, не заметил ли кто этого дерзкого жеста, но все вокруг смотрели только на целующуюся под омелой пару.

Шурша платьем по каменному полу, Моргана направилась в сторону боковой двери, и это было не намеком, а призывом к действию. Чувствуя бешеное биение сердца в груди, Мерлин несколько мгновений смотрел, как она уходит, а потом последовал за ней, юрко лавируя между придворными.

В коридоре было оживленно. Неутомимые слуги все еще сновали туда-сюда с подносами в руках, но за поворотом по пути к зимнему саду становилось тише. Моргана шла уверенно, не оборачиваясь и точно зная, что Мерлин идет за ней на расстоянии, раскланиваясь по дороге со знакомыми с кухни, чтобы не вызывать подозрений. Когда они достигли безлюдного крыла со старыми гостевыми покоями, где давно никто не останавливался, Мерлин стремительно шагнул к Моргане и прижал ее к стене, обхватив за талию. Быстрый тихий вздох сорвался с ее губ, прежде чем он поцеловал ее с таким напором, что земля ушла из-под ног и перестало хватать воздуха.

Пытаясь отдышаться, Моргана отпихнула его от себя ладонями и рассмеялась в голос.

— Мерлин, — блаженно вздохнула она, отсмеявшись. — Хорошо, что никто не заметит, что мы ушли, разве что Гаюс догадается. Был бы скандал.

— Тебя не волнуют скандалы, — хрипло ответил Мерлин, едва справляясь с желанием начать целовать ее всю. Даже в пустом коридоре это было бы верхом легкомыслия.

— А как же наставления Гаюса? — хитро прищурившись, спросила Моргана.

Мерлин прикрыл глаза и обнял ее — просто обнял без этого мучительно-сладкого огня внутри. Он прошептал, уткнувшись в ее восхитительно пахнущую шею, где лед обсидиана остужал жар кожи:

— Прости. Иногда я… Ты сводишь меня с ума, Моргана.

Она прижалась к нему своим трепещущим станом. Внутри она была такая уязвимая, нежная, как лесная фея. Мерлин взял ее руку и покрыл горячими поцелуями. Где-то в душе зрел протест: он устал прятаться.

— Ты тоже, Мерлин, — тихо проговорила она. — Ты тоже сводишь меня с ума.

— И что предлагаешь с этим делать? — улыбнулся он, целуя ее высокий лоб.

Моргана, усмехнувшись, повела его к одной из дверей, запертых на ключ.

— До моих покоев идти слишком далеко, — торопливо объяснила она.

На секунду Мерлин замер перед крепкой дубовой дверью, где их тени танцевали рядом в неярком свете факела.

— Я надеюсь, это не бывшие покои леди Катрины? — спросил он, покривившись.

Моргана звонко расхохоталась.

— Нет, Мерлин, те покои давно заколочены досками! Уж ты-то должен знать.

— Ну, как сказать. Я был слугой Артура, а не…

— Хватит разговоров, — властно прошептала Моргана и поцеловала его сама.

Замок легко поддался простому заклинанию. Двое влюбленных, обнявшись в поцелуе, не глядя ввалились внутрь. Дверь захлопнулась сама по себе, замок щелкнул по велению чар, и та часть мира, где существовала только их любовь, оказалась надежно заперта.

---

Примечания:

*Согласно источникам, дата празднования Модранихта в кельтской традиции соответствует дате празднования католического Рождества.

**Я изменила концепцию Диамара по сравнению с концепцией, представленной в пятом сезоне. Надеюсь, в дальнейшем это никого не введет в заблуждение.