Песни мэллорна. Сборник историй (гет)

Сквозь едва подрагивающие в предвкушении скорого пробуждения сомкнутые веки Келеборна заглядывал розовато-золотистый свет. Такой невероятно чистый, что сам он казался частью волшебства или, может быть, чудесной сказки. Из тех, что частенько рассказывают по вечерам родители своим детям.

Синда распахнул глаза, зевнул и, от всей души потянувшись, пружинистым движением вскочил на ноги.

Где-то в отдалении за линией сосен шептало море. Туман окутывал стволы, поднимаясь к кронам, и на один пронзительно короткий и одновременно тягуче длинный миг Келеборну вдруг показалось, будто он вновь в Дориате, юн и беспечен, а все угрозы существуют там, за Завесой, во внешнем мире. Однако реальность напомнила о себе довольно быстро.

— Ясного утра, мой мальчик, — услышал он голос Новэ и, обвернувшись, широко и радостно улыбнулся.

— И тебе, владыка, — ответил Келеборн и выразительно дернул ноздрями, принюхиваясь.

Кирдан добродушно хмыкнул и взглядом указал на костер:

— Форель. Специально зажарил, чтоб тебя порадовать. Уже почти готово.

— Тогда я мигом к тебе присоединюсь, — заверил в ответ Келеборн и, наскоро приведя себя в порядок действительно вскоре устроился у огня.

В котелке над костром томился ароматный травяной напиток. Пели, славя нарождающуюся зарю, птицы, и беды вкупе с заботами и тяготами последних столетий казались нереальными, словно навеянный слугами падшего валы кошмар. И тем не менее сном они отнюдь не были.

Тоска крылом мазнула по сердцу Келеборна, и тот на несколько секунд прикрыл глаза. Уже привычно.

— Тебя заботит что-то, — заметил Новэ.

— Да, владыка, — подтвердил Келеборн.

— Что-то еще помимо тревожных известий из Эрегиона?

— Не знаю, — тяжело вздохнул Келеборн и устремил задумчивый взгляд в просвет меж сосен. Рядом томилась завернутая в виноградные листья форель. — На сердце тоска. Как будто тяготит что-то непонятное, куда-то манит. Я устал, Новэ. Смертельно устал. Но даже самый продолжительный отдых не дает облегчения.

— Это бывает, — понимающе кивнул Кирдан и поворошил длинной палкой угли костра. — И не только с владыками. Но с нами не в пример чаще. На тебе лежит слишком много ответственности.

— Я ее не желал. Как и власти.

— Верно, и от этого только хуже. Ты долго не покидал Харлиндона.

— Поэтому я здесь.

— И тебе рад, мой мальчик. Очень рад. Ты мой родич и я по тебе скучаю. Поэтому давай-ка, воспользуйся случаем и хоть немного развейся. Тьма наступает. Она уже совсем близко. Она стоит у порога.

— У моего? — нахмурился Келеборн.

— У твоего, у моего. У нашего.

— Но за тьмой будет свет?

— Не думай о нем, мой мальчик, иначе рискуешь до него не дожить. Ешь лучше рыбу, пока она не остыла, искупайся в море, поищи ракушек. И...

Кирдан не договорил, оборвав себя на полуслове, и, улыбнувшись загадочно, замолчал. Владыка Харлиндона не стал его тревожить расспросами и последовал мудрому совету старшего родича.

Форель оказалась вкусна, а море, куда Келеборн чуть позже влетел с разбега, прозрачным. Словно еще совсем юный эльфенок, нырял он несколько часов подряд, оставив себе в конце концов на память крупную ракушку.

О чем не договорил у костра Новэ, выяснилось ближе к вечеру, когда ладья Ариэн коснулась верхушек деревьев. На горизонте показалась быстро приближающаяся лодка, и Келеборн, накинув на плечи рубаху, неподвижно застыл у кромки прибоя. Было совершенно очевидно, что только нечто действительно серьезное могло заставить тех немногих, кто знал об этой поездке двух владык на остров близ Линдона, потревожить их. Так оно и оказалось.

Посланец спрыгнул на берег и, подбежав, сообщил:

— Лорд Тьелпэринквар прибыл в Харлиндон. Владычица просит вас по возможности быстрее вернуться.

Келеборн промолчал, лишь плечи его едва заметно опустились да взгляд потух. Он обернулся вопросительно к Новэ, и тот кивнул:

— Все серьезно.

— И я даже могу предположить, насколько.

— Возможно, твои предположения верны.

— Возможно?

— Будущее не бывает точным, и настоящего мы пока не знаем.

— Да, пока, — вздохнул Келеборн.

Он обернулся к морю. Напряженную фигуру его то и дело обдавали соленые брызги. Длинные серебристые волосы трепал ветер. Непогода разыгралась к вечеру особенно рьяно, однако медлить было нельзя — так подсказывало сердце.

Груз прожитых лет, ответственность за тех, кто доверился ему, предательства, большая политика и войны нестерпимой тяжестью давили на плечи. Хотелось вынырнуть из этого омута на поверхность и глотнуть чистого, свежего воздуха, но отчего-то не получалось.

— Вы едете, владыка? — тревожно спросил гонец.

— Да, еду, — успокоил его Келеборн.

— Пусть свет Варды осветит твой путь, мой мальчик, — молвил Новэ.

Келеборн обернулся, и в глазах его вновь на несколько коротких мгновений зажегся свет:

— Спасибо вам за эти дни, дядя.

— Поезжай со спокойной душой. Мы еще непременно увидимся. И не единожды.

Келеборн оделся, собрал лежавший поблизости заплечный мешок, и вскоре лодочка с двумя пассажирами растаяла вдали.

* * *

Харлиндон встретил Келеборна шепотом красовавшегося в лучах Тилиона моря и густым, сладковатым ароматом ночных цветов. Ярко белели в отдалении городские стены. Пейзаж казался до того мирным и тихим, что у владыки нестерпимо защемило в груди.

— Владычица ждет вас в Золотом Чертоге, — сообщил встретивший его на причале верный.

Келеборн кивнул:

— Да, я знаю. Я чувствую. Благодарю.

Воин едва заметно склонил голову, отступил в сторону, и Келеборн направился по широкой серебристой мостовой в сторону дворца, с каждой минутой все убыстряя шаг. Казалось, что время стремительно утекает прямо сквозь пальцы, как сухой песок.

Несмотря на поздний час и кажущуюся тишину, дворец не спал. В окнах то и дело торопливо мелькали тени, стояли на вытяжку в дверях часовые. Келеборн торопливо взбежал по лестнице, двери распахнулись, повинуясь неуловимому движению верных, и сразу же, едва он успел переступить порог, на шею ему бросилась Галадриэль.

«Боится чего-то? — предположил муж, заглядывая в глаза жене. — Невероятно».

И все-таки это было правдой. Отражавшееся в глазах любимой волнение было слишком сильным.

— Что произошло? — спросил он прямо, лишь крепостью объятий давая понять, что тоже рад видеть жену. На отвлеченные разговоры не было времени.

— Прибыл Тьелпэринквар, — ответила она прямо.

— Знаю.

— И с ним известия.

— Догадываюсь.

Одно невыносимо долгое мгновение они смотрели друг другу в глаза, и тогда Галадриэль прошептала:

— Саурон, верный пес Моргота. Под ликом Аннатара все это время скрывался именно он.

Мир разбился с тягучим, погребальным звоном на мириады мельчайших, острых осколков. Все то, что удавалось поддерживать с таким трудом в последние столетия, рухнуло в одночасье. Лов рыбы, постройка новых лодок, свадьбы верных и рождение новых детей — все исчезло, будто смытое неумолимой штормовой волной. Владыка покосился на распахнутое окно покоев дочери и взглядом указал на ведший к Золотым Чертогам коридор. Галадриэль кивнула. Они прошли мимо золотых, украшенных самоцветами деревьев прямо вглубь рощи, и тогда навстречу владыкам выступил сын Куруфина.

— Мы все в опасности, — молвил он и покаянно склонил голову. — По моей вине.

«Чему я нисколько не удивлен», — подумал Келеборн, однако усилием воли сдержался.

Он сам, разумеется, не был знаком с живущими в Амане Стихиями, однако хорошо помнил слова жены, увещевавшей младшего родича, что никого по имени Аннатар они в Валиноре не встречали.

— Теперь не время каяться и просить прощения, — ответил Келеборн вслух. — Что сделано, то сделано — не исправишь. Нужно думать, как поступить в будущем. Что именно ты натворил?

В глазах и словах владыки Харлиндона упрека не было. Бросив беглый взгляд на жену, он перехватил ее ответный кивок и вновь посмотрел на родича. Тот глубоко вздохнул и, потерев лицо, словно после бессонной ночи, заговорил:

— Все дело в созданных мною кольцах.

Ладья Тилиона плыла по небу, обещая вскоре скрыться в морских волнах, а сын Куруфина все говорил и говорил.

— Теперь же, — закончил он, когда над восточным краем небосклона уже начала разгораться первая робкая заря, — я хочу спрятать кольца, созданные для эльдар. Позволь вручить одно из них твоей жене. Другие же два я намерен отдать владыке Корабелу или же Гил-Галаду.

Прежде, чем Келеборн успел остановиться, с уст его сорвались слова:

— Пытаешься уйти от ответственности? Сбросить на других бремя исправления твоих ошибок? — владыка обернулся к нолдо и, смерив его внимательным, изучающим взглядом, покачал головой и возразил сам себе: — Нет. Разумеется, нет. Ты не таков. Тогда что это? Отчаяние?

— Возможно, — не стал отпираться и спорить Тьелпэринквар. Под впавшими глазами его залегли тени. — Я понимаю, что, едва новый Темный Властелин поймет, что мы все знаем, он нанесет удар. Он придет в Эрегион и уничтожит нас. Спасите Кольца. Быть может, именно в них однажды будет заключаться благополучие нашего народа.

Келеборн вновь покачал головой. Заложив руки за спину, он прошелся ко Чертогам из угла в угол и, наконец остановившись, ответил:

— Я не хочу твоей смерти. Приезжай вместе со своим народом сюда, в Харлиндон.

— Нет, — решительно покачал головой Тьелпэринквар. — Спасибо за щедрое предложение, но я вынужден отказаться. Не хочу ставить твой народ под удар.

— Новая война теперь неизбежна. Она все равно придет к нам.

— Не хочу торопить события. Я виноват — мне и отвечать.

— Упрямый. Весь в отца, — Келеборн тяжело вздохнул. — Признаться, я надеялся, что от матери ты взял немного больше.

По губам нолдо скользнула тенью горькая усмешка:

— Какое это теперь имеет значение? Так вы берете Кольцо? Ты позволишь?

— При чем тут я? — уточнил Келеборн. — Ты даришь его Галадриэль.

— Ты мой муж, — заговорила впервые за несколько часов она.

Келеборн, вновь не сдержавшись, хмыкнул:

— Я помню.

Нолдиэ пояснила:

— Ты мой муж и владыка Харлиндона. Я не могу принять столь опасный дар без твоего согласия. Иначе это будет уже не семья.

— Возможно, — согласился Келеборн. — Однако мой отказ, даже если он и последует, уже ничего не изменит. Будущее наступило, оно уже у наших ворот. И война, хотим мы того или нет, все равно придет. Теперь это неизбежно, как прилив и закат. Бери это Кольцо, любовь моя, так у нас появится еще один шанс. А я начну готовиться к войне. Когда ты намерен покинуть нас, Тьелпэ?

— Завтра перед рассветом, — ответил Куруфинвион и, сделав шаг вперед, устремил на море задумчивый, немигающий взгляд. — Спасибо тебе. От всей души. Спасибо.