Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Голубой предстояло многому научиться. Сказать это было вроде бы очевидно, но для только что рождённой — почти откровение. Объём того, что предстояло узнать и осмыслить, для такой «чистой доски», как она, был ошеломляющим — и она это понимала. К счастью, ей дали время: никто не ожидал, что она немедленно возьмётся управлять всем. Нация могла позволить ей расти и встать у руля в своём темпе. Впрочем, по косвенным признакам Голубая уже понимала, что такое почти что роскошь.

— Жёлтая была моей первой, и ей хватило нескольких дней, чтобы обучиться и взять управление в свои руки. Зелёному потребовалось около тридцати дней, — пояснила Белая, обведя жестом комплекс, в котором они находились. — Тогда у нас было куда меньше ресурсов. Это по-разному и помогало, и мешало.

— Значит, от меня ждут, что я потрачу больше времени, — заключила Голубая Алмаз.

— Ты можешь начать хоть сейчас, если хочешь, но Зелёный предложил, чтобы ты по очереди понаблюдала за каждым из нас в работе. Предложение показалось мне разумным, и вот мы здесь. Я самый первый самоцвет, и потому отвечаю за всё в Алмазной Власти. Физически невозможно управлять всем самой, поэтому большую часть дел я делегирую. В мои главные обязанности входит создание новых самоцветов, и занимаюсь я этим прямо здесь.

«Прямо здесь» было сооружением столь огромным, что оно больше походило на гору, чем на здание. От количества самоцветов внутри кружилась голова; они лишь на миг бросали взгляд на Белую и Голубую — и сразу возвращались к своим делам. Голубая отметила, что все они очень заняты, причём на многих виднелась белая метка, похожая на собственный камень Белой. Отсутствие благоговейного внимания удивляло: в других местах многие самоцветы останавливались, чтобы выразить почтение Алмазу. Нравится ей такая разница или нет, Голубая ещё не решила. Впрочем, вид этой деловитой суеты склонял чашу весов в пользу «нравится».

— Об остальных моих делах мы поговорим позже. Сейчас у меня накопилось много неотложных дел, требующих моего внимания. Большинство из них — это часами сидеть перед экраном и нажимать одну и ту же кнопку, — Белая выглядела безупречно уверенной, но Голубая уловила множество тонких признаков того, что предстоящее занятие будет неприятным. — Поскольку для твоего обучения в этом мало толку, тебе поможет моя Жемчуг. Считай это ещё и знакомством с другими самоцветами. Нам, Алмазам, редко удаётся работать вместе.

Вперёд выступила невысокий самоцвет, и Голубая мгновенно поддалась очарованию её внешности и манер. Внешность у этой Жемчуг была необычная, не как у большинства: короткая юбочка и длинная коса. Особенно её взгляд приковали волосы: коса была замысловато сплетена. А манеры её были очаровательно сдержанными и безупречными.

— Я Жемчуг Белой, — самоцвет исполнила идеальный реверанс. — Для меня будет честь помочь вам, Ваше Сияние.

Голубая наклонилась, чтобы получше рассмотреть Жемчуг.

— Ты выглядишь по-другому, — в её голосе явственно прозвучало немое «почему?».

— Зелёный Алмаз лично приложил руку к нашей внешности. У него особый стиль, — с приятной улыбкой ответила Жемчуг Белой. — Для него уже стало традицией создавать Жемчугов для Алмазов — и он дал понять, что может сделать это снова, если вы пожелаете.

Белая, уже собиравшаяся уходить, остановилась и дала совет:

— Поступай как хочешь, но я бы настоятельно рекомендовала подождать, пока ты не поймёшь, какими обязанностями хочешь заниматься. Моя Жемчуг бесценна, но она также была создана специально для меня и моей работы. Так делают всех Жемчугов. Эта особенность уже не раз доказывала их пользу.

— Несомненно. А ещё это даёт повод для размышлений и приятного ожидания, — безупречно подхватила Жемчуг.

— Несомненно, — с лёгкой улыбкой отозвалась Белая, покачала головой и ушла.

Голубая немного опешила от этого обмена репликами. Жемчуг, заметив это, повела их к нужному месту, коротко кивнув Голубой.

— Я Жемчуг Алмаза. Я веду себя ровно так, как она желает, — заговорила Жемчуг спустя несколько шагов. — Ваша Жемчуг будет поступать так же. Но не стоит слишком об этом тревожиться: сперва сосредоточьтесь на себе.

Голубая Алмаз медленно кивнула.

— А ещё мыслишь ты иначе, — отметила она. Другие самоцветы в своих речах были куда более фанатичны и не улавливали нюансов; эта же улавливала и понимала.

— Жемчуг лучше всего описывать как «социальный» вид самоцветов. У нас два основных варианта: «алмазный» и обычный. Алмазные Жемчуги прочнее и обладают дополнительным ментальным ресурсом, дабы выдерживать типичный для Алмазов график. Сейчас существует три «социальные» линии самоцветов, — объяснила Жемчуг.

— Полагаю, одна из них Шпинели. А третья линия?

— Цирконы. Они занимаются законами и расследованиями, — Жемчуг Белой провела их в большой зал со стеной с односторонним зеркалом. — У меня есть список всех нынешних видов самоцветов и их разновидностей; позже я представлю его вам. А сейчас мы находимся в одной из важнейших зон.

Голубая перевела взгляд на поле за стеклом. Оно было аккуратно разбито на секторы. Поначалу всё казалось ей бессмысленным. На одном участке самоцветы бегали и прыгали. На другом стояли трубки. На третьем такие же трубки перемещались по воздуху.

— Самоцветы формируются из нескольких составляющих. Приземлённо говоря, из грязи и Алмазной эссенции. Если говорить менее грубо и выражаться технически — это специализированная, уплотнённая углеродная решётка, которая с помощью псионической энергии хранит в своём ядре всё, что нужно для создания самоцвета, — Жемчуг коснулась своего камня.

— «Приземлённо говоря» ты произнесла не просто так, — откликнулась Голубая, наблюдая за процессом.

Жемчуг Белой просияла, услышав слова алмаза.

— Верно! Сможете угадать почему?

Голубая смотрела на трубки в воздухе. На этом этапе процесса их, похоже, перемещали в зону, где в них закачивали материал, а затем отправляли в хранилище. Судя по множеству экранов и снующим туда-сюда самоцветам, всё это тщательно контролировалось. В воздухе витала сосредоточенная, серьёзная атмосфера: каждый самоцвет был предельно собран.

Это резко контрастировало с участком, где носились другие. Те самоцветы были довольны и увлечены. Словарный запас подсказал ей верное слово: они играли.

— Мне не хватает контекста, — наконец призналась Голубая, недовольная собой.

— Это нормально. Я упоминала «грязь», потому что это действительно лучшее описание того, что нам нужно, — ответила Жемчуг, и в её руке появился планшет. — Если бы нам требовалось просто вещество, мы бы легко его добывали и не выстраивали бы такие сложные процессы. Изначально, чтобы создать самоцвет, мы высаживали Алмазную эссенцию с несколькими компонентами в почву нетронутой планеты. Теперь мы используем те трубки — «скороварки». Раньше мы не могли так делать, пока не поняли, что в настоящую грязь/землю входит кремний, углерод, воздух, вода и, что важнее всего, органическая жизнь. Причём чем больше её там, тем лучше.

Лицо Голубой нахмурилось в попытке уловить смысл. Её мысль перескочила к забавным клингонам.

— Мы и клингонов будем использовать?

Будь они органиками, вопрос мог бы прозвучать бестактно или даже шокировать. Жемчуг лишь с лёгким весельем покачала головой.

— Нет, такая мысль даже не возникала. Возможно, когда-то и возникла бы, не направь нас Зелёный на путь создания этих скороварок. Теперь у нас есть ряд планет-ферм. Мы выращиваем несколько видов растений и, когда они достигают нужной стадии, просто собираем их плоды, смешиваем с почвенным составом и используем это как основу для новых самоцветов. Могу показать вам, если хотите, но большинству самоцветов это кажется… грязным делом.

Что-то в этой фразе зацепило мысль Голубой, и всё сложилось.

— Поэтому ты тогда выбрала «приземлённую» формулировку.

— Отчасти да. Всё дело в точке зрения. Мы также долго не могли подобрать правильный состав, так что немало самоцветов в своё время бесились из-за земли. Это непрерывный процесс; я собственными глазами видела, как Белая пару раз ругалась… но пусть это останется секретом, — призналась Жемчуг Белой с тихим смешком и едва заметным подмигиванием. — Но это лишь одна часть процесса. Вы ведь видите там игры?

— Да. Разве они не должны работать? — спросила Голубая, вглядываясь в самоцветов по ту сторону. — И ещё, я вижу, как разные типы самоцветов делают одно и то же… Даже Жемчуг? Она же не создана для такого.

— Здесь нужна небольшая историческая справка, — сказала Жемчуг, подойдя к стеклу и обведя жестом весь объект. — Раньше самоцветов высаживали в землю, им вшивался набор инструкций, они появлялись, уже зная своё предназначение, — и их сразу отправляли работать. Часто это было всё, чем они располагали с рождения. Можете представить: вы «появляетесь», и вам тут же велят руководить?

— Мне пришлось бы принимать решения немедленно. И большинство были бы неверными, — мгновенно ответила Голубая Алмаз. — Мне бы не хватало понимания.

— Так часто и бывало, — кивнула Жемчуг, а затем чуть поправившись: — Вернее, ошибки не то чтобы случались на каждом шагу, но проблемы с поведением и решениями возникали часто. Зелёный Алмаз сравнил это с поведением запрограммированных машин, а не живых существ. Со временем самоцветы вырываются из этого шаблона, но для этого нужны внешние стимулы и стресс. Теперь мы стараемся вшивать минимум информации при рождении и даём самоцветам социализироваться, пока они осваивают свою роль. В будущем это создаёт меньше проблем, хоть и замедляет процесс.

— Социализация, надо полагать, важна, — произнесла Голубая, и это казалось ей особенно верным. Она уже сейчас это чувствовала. Какой была бы её жизнь без даже этого разговора с Жемчуг?

— Да. Социальная сплочённость критически важна, и нам часто приходится об этом напоминать. Белая не любит об этом говорить, но ценой болезненных проб и ошибок она усвоила один урок: чтобы мы функционировали как вид, нам необходимы сильные социальные инстинкты, — впервые Жемчуг, казалось, стало немного не по себе. — Можете поговорить с ней об этом, если захотите. По вам уже видно, что ваша специализация, возможно, будет связана с социальными вопросами.

Голубая услышала это, поняла — и решила обдумать эту мысль позже. Сейчас она снова обратила внимание на игру и на то, как социализируются новорождённые самоцветы. Пришла пора ей учиться. С лёгкой усмешкой она поймала себя на мысли, что её совершенно не тянет заниматься тем же, но то, как они общались, завораживало её. Уже сейчас там были видны ростки соперничества и дружбы!