Щит и Меч Огня (джен)

Верхний Мир.

Несмотря на то, что сезон Дождей еще продолжался, экраны Верхнего Мира вот уже второй день показывали все, что тем или иным образом касалось происшествия в особняке Сен-Клеров: комментарии стражей Порядка, свидетельства выживших, показания очевидцев, рассказы медиков, бывших на месте происшествия, гостиную и игровую комнату Сен-Клера продемонстрировали со всех ракурсов и со всеми подробностями. Газетчики кинулись с удовольствием вытаскивать на свет грязное белье золотых аристократов, владельцев ювелирной империи, которая, по всей видимости, начала уже разваливаться.

Аврора Сен-Клер не могла ничего с этим поделать — с сильнейшим нервным срывом ее доставили в психиатрическую лечебницу, и родственники аристократки, отзываясь о ее здоровье, намекали, что там она и останется до конца своих дней.

Юристы потирали руки, предвкушая многолетнюю тяжбу за наследство Сен-Клеров, на которое претендовала многочисленная родня. Это как же много денег можно вытянуть из каждого претендента, если уверить его в благоприятном исходе дела. Ведь единственный наследник огромного состояния, Жюльен Сен-Клер, трагически погиб, а глава корпорации, Аврора Сен-Клер, скоро будет признана невменяемой.

В космопорту уже два дня стоял торговый корабль с Айрина, привезший товар для Авроры Сен-Клер. Но за то время, пока корабль пробыл в космосе, положение дел в ювелирной «империи» Сен-Клеров кардинально изменилось, и потому все торговые сделки повисли в воздухе.

Айринец, торговый представитель, сопровождавший груз, взволнованно щуря и без того узкие глаза, махал рукой в сторону товара и, повторяясь, говорил на камеру, что у него в трюмах нефрит, малахит и прочее драгоценное сырье на «-ит», что он, оставаясь в порту, терпит большие убытки, и, если кто-нибудь из Сен-Клеров не возьмет на себя ответственность за отгрузку, то Айрин «трижды подумает, прежде чем и далее иметь дело с бизнесменами Несмуа».

Судья Эдмон Ларош, воспользовавшись ситуацией, вместе со своими единомышленниками продавливал в Сети ранее непопулярное мнение об отношении к Мечам и Щитам как к военным. То есть, как к равным медным. И трагедия в доме Сен-Клеров в их статьях объяснялась как следствие неправомерных действий по отношению к жителям Нижнего Мира. Под шумок появлялись одинокие статьи, предлагающие вообще упразднить социальный разрыв между Мирами, но это было уже чем-то вроде утопии.

Гюнтер фон Штрассер, глава Переходов, в сотый раз давал интервью, рассказывая о том, что он много раз предупреждал Жюльена о последствиях его действий, но «этот сопляк не слушал». Гюнтер был даже отчасти солидарен с кликой Лароша по поводу отношения к живому оружию Несмуа, уверяя с экранов жителей Верхнего Мира, что нельзя путать оружие с игрушками, тем более постельными. А еще Сен-Клеры, по мнению Гюнтера, допустили преступную оплошность: охрана особняка была вооружена только электрошокерами и резиновыми дубинками, что, конечно же, нельзя было противопоставить мечам. Да, огнестрельное оружие частной охране запрещено. Но ведь есть куча других средств! Видимо, Жюльен бы чересчур уверен в своей власти.

Но большинство верхних эти мнения не разделяла и была уверена, что с Нижним Миром следует быть еще строже, дабы и пикнуть не смели, не то что бунтовать и убивать свободных граждан. Медные, серебряные и золотые призывали Совет устроить в Академии проверки и чистки и снять Себастьяна Тейса с поста главы Академии. А взамен поставить того, кто сумеет призвать эту чернь к порядку!

Себастьян Тейс всеми силами защищался, утверждая, что хотя в Академии Мечам и Щитам вбивают почтение в Верхнему Миру ежедневно в переносном смысле, а временами и в буквальном, но это не значит, что господа должны пренебрегать своим долгом перед Нижним Миром. Господам следует наконец вспомнить о правилах, которые они сами же и устанавливали для себя, от «отеческом обращении». А то, как вел себя погибший Сен-Клер, никак нельзя назвать «отеческим».

Каэль, совсем недавно вернувшийся в Верхний Мир после того, как убедился, что жизни его Щита ничего не угрожает, и заодно вылечив руку Щита своего сына, был вынужден с головой погрузиться в работу — на фоне волнений среди медных возникали скандалы и потасовки, нередко заканчивающиеся травмами.

Вечером третьего дня после громкого индицента Каэль сказал Леону:

— Теперь ты видишь, почему я был за то, чтобы и Меч, и Щит, имели семьи. Это их сдерживает и заставляет быть благоразумными. Дельфина и Кор были сиротами, им не на кого было оглядываться и не о ком заботиться. Поэтому, когда они перестали бояться за себя, то легко убили своего господина. А вот если человеку есть за кого бояться, то он будет более покладистым.

«Да, — подумал Леон. — Именно поэтому ты и можешь унижать серебряного аристократа, пусть и бывшего. Но вот так ли он тебе предан, как ты думаешь?».

Но вслух юный аристократ, конечно же, ничего не сказал.

Нижний Мир. Спустя неделю.

Меч.

После того, как этот проклятый сезон Дождей закончился, мы вернулись в Академию. Но наша радость сразу же была омрачена. Дельфина. Ее больше не было. Как и Кора. Они выбрали смерть, забрав с собой своего мучителя.

Мы вообще не должны были узнать подробности, нам сказали лишь об их гибели. Все остальное мы услышали от Зига. А откуда он это взял — я не знаю. У него вообще какой-то запредельный талант про все узнавать.

Я долго, сама не знаю почему так долго, плакала в умывальной комнате.

Вроде бы я не была привязана к Дельфине, мы не были подругами. Но я вдруг поняла, что ждала, когда на ее лицо вернется та солнечная улыбка. Я прекрасно понимала, через что она прошла, но все равно ждала. Видимо, надеялась, что все будет хорошо.

Я не могла принять ее решения. Мне казалось, что был другой выход. Что те, у кого еще тут остался здравый смысл, могли войти в положение. Понять Дельфину и Кора. Да, они, скорее всего оказались бы на Барьере, зато были бы живы. А когда ты жив, то есть надежда.

Но потом вспоминала Каэля и понимала, что Несмуа и здравый смысл — вещи несовместимые. И эта абсурдная логика затронула всех несмуанцев. Видимо, пару Воды тоже.

Я в очередной раз ощутила, насколько я ничтожна в этом мире. На этот раз ощущение это было особенно сильным.

Почему-то я представляла, что перед смертью Дельфина улыбалась. Ведь она была наконец свободна.

А я?

Когда я буду свободна? Почему для свободы обязательно нужна чья-то смерть? Господина, Щита-предателя или моя. А если я не хочу убивать и умирать самой?

Хотя Каэля, может, и стоит поджарить. Этот псих точно заслужил.

Но и ксига-то убить было в первый раз нелегко, а человека — тем более. Руки и совесть марать не хочется.

Видимо, надо сойти с ума, как Меч Огня с Барьера, чтобы расправиться со всеми и быть свободной даже на Барьере.

Когда я вышла из умывальной с опухшими глазами, то тут же наткнулась на Рэя. Он ждал у двери. Он был рядом. Как и всегда.

Не слишком ли я к этому привыкла?

Я уткнулась распухшим от слез лицом в плечо своего Щита и сказал:

— Рэй, я не хочу быть Мечом. Не хочу.