Их большая тайна (гет)

В день свадьбы слуги начали суетиться по всему замку с самым восходом солнца, а кухня заработала и того раньше. Нужно было тщательно убрать и украсить зал для церемонии, зал для пира, покои для гостей, прибытие которых ожидалось к обеду, наготовить кучу блюд и сделать сотню других дел, необходимых для торжества.

Утро невесты тоже начиналось рано. Две взрослые служанки пришли помочь ей — Моргана дала Каре выходной на этот день, чтобы она могла присутствовать на свадьбе как гостья вместе со своими друзьями из общины. Служанки приготовили для нее ванну и принесли ароматные масла для кожи и волос. Моргана разделась и, встав на ступеньку у бортика, попробовала воду босой ступней — горячая, даже очень. Это было именно то, что нужно. Моргана с наслаждением опустилась в ванну и расслабилась, пока одна служанка терла ей руки и ноги, а вторая поливала голову теплой водой из кувшина.

К счастью, этой ночью она спала хорошо. Моргана старалась выбросить из головы лишние тревоги, и горячая ванна помогала в этом как нельзя лучше. Тем не менее, она заранее попросила заменить белое свадебное платье изумрудным и наотрез отказалась от хора, чтобы ничего не напоминало о страшном сне.

Когда Моргана вышла из воды, ее обтерли досуха, тщательно промокнули мокрые волосы мягким полотенцем и нанесли на кожу розмариновое масло. Она могла бы сделать все это сама за пару мгновений с помощью магии, но не хотела — этот день нужно было прочувствовать во всех мелочах. Пока ее одевали в простое утреннее платье, в дверь постучали.

— Войдите, — разрешила Моргана.

В покои вошла Гвен в своем льняном голубом платье и с милой улыбкой на лице. Она, как и Мерлин, не признавала роскоши в повседневной жизни и наряжалась только по праздникам, словно хотела как можно дольше сохранить в себе ту, кем она была всю жизнь, пока еще имела такую возможность. После своей свадьбы и коронации она по этикету уже не могла носить простой одежды, и Моргана с нетерпением ждала момента, когда сможет делиться с подругой идеями насчет моды.

— Гвен! — обрадовалась она и протянула к ней руки. — Как хорошо, что ты пришла!

— Моргана! Какая ты красавица!

Девушки нежно обнялись.

— Я так рада за вас с Мерлином, — прошептала Гвен. — Вы заслужили свое счастье.

— Как и вы с Артуром, — улыбнулась Моргана.

— Сегодня ваш день, верно? Позволь, я заплету твои волосы.

Ее просьба привела Моргану в замешательство. Она тихо пробормотала, опустив взгляд:

— Гвен, ты не должна. Ты почти королева Камелота.

— И даже если бы я была королевой, я все равно захотела бы это сделать, — с улыбкой ответила Гвиневра. — Окажи мне эту милость.

Дождавшись, когда волосы Морганы полностью высохнут у камина, она усадила ее перед зеркалом и начала водить по ним гребнем, осторожно разделяя на ровные пряди. Никакие руки в Камелоте не могли быть такими же искусными и нежными, как руки Гвен, и никакие руки не справлялись с густыми, тяжелыми и упругими локонами Морганы так же хорошо.

— К крыльцу уже начали подвозить полные обозы подарков, — сказала она, начав заплетать от корней первую косичку, которая затем должна была стать частью более сложной и изысканной прически. — Я слышала, королева Аннис была очень щедра. Она отправила много подарков лично от себя.

— Правда? — удивленно нахмурилась Моргана. — Мы долго воевали с Карлеоном, я думала, они проигнорируют мою свадьбу.

— Это хороший знак, не так ли?

— Не знаю. Должно быть, королева Аннис более лояльна, чем ее муж, потому и подарки от нее, а не от короля Карлеона. Что ж, неважно, я рада этому в любом случае.

— Баярд и Олаф отправили подарки со своими послами, — рассказывала Гвен. — А вот Ульрик, говорят, сильно поскупился на дары.

— Еще бы, — хмыкнула Моргана. — Он когда-то имел на меня виды, помнишь? Мне было всего шестнадцать. К счастью, до помолвки Утер не додумался, но я бы скорее заперлась в башне и устроила голодовку, чем согласилась быть невестой мужчины втрое старше себя, да еще с таким скверным характером.

— Теперь ты можешь не бояться этого, Моргана. Клянусь, за всю жизнь я не видела более счастливой невесты, чем ты.

Она улыбнулась отражению Гвен в зеркале:

— А я, уверена, скоро увижу.

Та смущенно отвела взгляд, сосредоточившись на плетении волос, ее щеки слегка зарумянились.

— Мне странно представлять себя невестой и еще более странно — королевой, — призналась она.

— Гвен!

— Но когда придет день, я приму это со счастьем и достоинством. Все, что посылает нам судьба, мы должны принимать так: и радости, и испытания.

— Ты будешь прекрасной королевой, поверь мне, — с улыбкой проговорила Моргана.

Пальцы Гвен, порхая, творили с ее волосами настоящую магию. У висков пряди лежали нежными воздушными завитками, вплетаясь в две косицы по бокам, которые, в свою очередь, соединялись в одну пышную косу со сложным плетением, спускающуюся по спине. Чтобы закрепить прическу, Гвен использовала невидимые шпильки с крошечными камушками, из-за чего казалось, что по темным волосам Морганы разбросаны сверкающие капельки росы. По обеим сторонам лица она оставила свободными легкие волнистые прядки, придававшие образу трогательную невинность, а венчала композицию тонкая золотая тиара с изумрудами — в тон к платью.

Его уже принесли в покои невесты и разложили на заправленной кровати. Никакого бархата, парчи или жемчугов на ткани — только легкий струящийся шелк, длинный шлейф и элегантные золотые обручи на рукавах выше локтей. Моргана намеренно избегала чрезмерной пышности в своем свадебном наряде, но это не портило, а лишь подчеркивало ее красоту.

— Когда ты наденешь его, то станешь похожа на фею весны, — улыбнулась Гвен, разглядывая подвенечное платье подруги. — Никому этот цвет не идет так, как тебе.

В дверь деликатно постучали.

— Интересно, кто это, — вслух произнесла Моргана и открыла сама.

На пороге стояла, улыбаясь, Хунит. Она с самого утра подготовилась к торжеству и надела лучшее платье, которое у нее было — простое, но хорошо скроенное, спокойного светлого оттенка. Волосы она уложила аккуратно, не пряча их под привычные косынки, и вдруг стала очень молодой. Ей, должно быть, на самом деле не было и сорока — Моргана поймала себя на мысли, что никогда не задумывалась о ее возрасте, но отчего-то до этого дня Хунит казалась ей старше.

— Я не помешала? — скромно спросила женщина.

— Что вы, Хунит! — опомнилась Моргана и взяла ее за руки, заводя в комнату. — Я так рада, что вы зашли ко мне!

Хунит протянула ей в качестве подарка тонкую вышитую салфетку.

— Я пришла поздравить и благословить тебя, дочка. Возьми, я сделала ее сама. Пусть она хранит тебя от бед.

Моргана с благодарностью приняла подарок и расцеловалась с ней.

— Я буду хранить ее с большой любовью, — прошептала она.

— Дай же на тебя посмотреть, милая.

Моргана медленно повернулась кругом, демонстрируя прическу. Хунит восхищенно всплеснула руками:

— Красавица! Какая красавица!

— Как и вы, — улыбнулась Моргана.

— Знаешь, я подумала… — она смущенно опустила взгляд. — Ты росла без матери, но в такой день тебе наверняка хотелось бы услышать от нее добрые слова. Если позволишь, могу я благословить тебя от ее имени?

Глаза невесты намокли от слез, которые она уже с трудом могла сдерживать. Слишком много счастья в один день — кто же может это выдержать?

— Я почти не помню свою мать, но мне хотелось бы думать, что она была похожа на вас, Хунит, — нежно проговорила она, обняв свекровь.

— Я желаю вам с Мерлином счастья, — прошептала в ответ та. — Берегите свою любовь.

Стоявшая рядом Гвен тоже не могла сдержать слез умиления. Когда объятия закончились, Моргана сказала обеим:

— Скоро в покои принесут завтрак. Прошу вас, разделите его со мной. Сегодня особенное утро, и я хочу, чтобы рядом со мной были особенные люди.

* * *

— Ну, как я выгляжу?

Мерлин раскинул руки в стороны и покрутился вокруг своей оси. На свадьбу ему пошили новый камзол из темно-зеленого сукна с блестящими пуговицами и элегантной отделкой на воротнике и манжетах.

— Как жених Морганы, — со спокойной улыбкой ответил Гаюс.

— Это комплимент, Гаюс.

— Я знаю, поэтому так и сказал. Надо же, — старик покачал головой, внимательно разглядывая костюм на Мерлине. — Я помню несмышленого болвана, который несколько лет назад пришел ко мне учиться. Кто бы мог подумать…

— Полагаю, это означает, что ты мною гордишься? — лукаво улыбнулся Мерлин.

Добродушно посмеявшись, Гаюс обнял его и похлопал по спине.

— Конечно, я горжусь тобой, мой мальчик. Ты заслужил все это и даже больше. Признаюсь, мне немного непривычно думать о том, что больше не придется будить тебя по утрам на работу, но, будем честны, в последнее время ты и так почти не ночевал у себя.

В покои вошел Балинор. Как и его жена, он сильно помолодел: его волосы и борода были аккуратно пострижены, одет он был не роскошно, но с достоинством. Теперь он выглядел не как отшельник, когда‑то скрывавшийся в глуши, а как человек, наконец нашедший покой и свое место в жизни. Лучшего подарка для себя Мерлин не мог и пожелать.

— Отец… — улыбнувшись, прошептал он.

Балинор подошел к нему и положил руку на плечо.

— Ты такой взрослый, сын, — сказал он гордо, но с уловимыми нотками печали в голосе. — Я не видел, как ты растешь, но вижу, каким ты стал. И я горжусь тобой и желаю тебе счастья с женщиной, которую ты любишь.

Мерлин улыбнулся, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Спасибо, отец. Для меня это многое значит.

Гаюс, стоявший рядом, слегка кашлянул, чтобы не показывать, насколько он растроган, и добавил:

— Да, Балинор, Мерлин очень повзрослел, и я подтверждаю это. А еще он научился не опаздывать на важные события. По крайней мере, на свою свадьбу.

Смех помог Мерлину не расплакаться от счастья, волнения и какого-то невыразимо трепетного чувства в груди, которое не покидало его еще с ночи. Отец сказал ему тихо:

— Не забывай, о чем мы с тобой говорили в Элдоре.

— Я помню, — ответственно кивнул Мерлин. — Каждое слово.

В этот момент в дверь отчетливо постучали три раза, и на пороге при всем параде возник Джордж.

— Господа, — произнес он, выпятив грудь колесом, — церемония начнется ровно через полчаса. Все гости уже собрались в главном зале, и его величество король Артур просит вас не задерживаться.

Трое мужчин переглянулись между собой. Гаюс сказал Джорджу:

— Мы уже идем. Мерлин, ты готов?

Мерлин глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.

— Да, — твердо ответил он. — Я готов.

Балинор похлопал его по плечу:

— Тогда идем. Не терпится увидеть тебя у алтаря.

* * *

Страшно волнуясь, Моргана стояла у закрытых дверей зала, полного гостей. Оттуда доносился негромкий гул голосов, который отчего-то усиливал волнение. Артур стоял рядом. На нем были его доспехи с алым плащом поверх и корона с острыми зубцами в виде трехлистников.

— Когда-то я водил тебя на пиры, а теперь веду к Мерлину под венец, — сказал он ей. — Что может быть более странным?

— Что может быть более правильным, Артур, — поправила его Моргана.

— Тогда почему ты трясешься, как осиновый лист на ветру?

— Я задам тебе тот же самый вопрос, когда ты будешь стоять у алтаря и ждать Гвен.

Смягчившись, он улыбнулся и слегка похлопал ее по руке, которая покоилась на его согнутом правом локте. Свободной рукой Моргана поправила шлейф.

— Я пошутил. Все будет хорошо, Моргана. В конце концов, ты идешь не в неизвестность, а к тому, кто любит тебя так, как ты того заслуживаешь.

Она подняла на него взгляд и благодарно улыбнулась. В зале зазвучали трубы — громко, торжественно. Их звуки прокатились дальше по коридору, а тяжелые дубовые двери медленно распахнулись, приглашая невесту и ее сопровождающего к началу церемонии.

Зал был залит солнечным светом. Ряды гостей по обе стороны прохода повернулись к ним — в числе первых Моргана узнала жителей друидской общины и обменялась с ними легкими приветственными кивками. Под руку с Артуром она двинулась вперед, туда, где Мерлин ждал ее в присутствии главного хранителя традиций и уставов Камелота. Вокруг раздавались шепоты восхищения, со всех сторон отвешивались поклоны, но Моргана больше не могла смотреть ни на кого, кроме Мерлина. Он был так ослепительно красив, что она была готова расплакаться, и он смотрел на нее такими же влюбленными глазами, полными горячего обожания. Наконец, Артур подвел Моргану к жениху и, передав ему ее руку, отошел назад, к гостям. Там же в первом ряду стояли Балинор и Хунит, наблюдая за церемонией с гордостью и тихим счастьем.

Поглядев в пустой проход, Моргана вдруг испытала необъяснимую тревогу, как будто сейчас на свадьбу должна была ворваться разъяренная злая колдунья и проклясть их с Мерлином обоих. Чутко заметив ее состояние, Мерлин немного сильнее сжал ее ладони и шепнул почти беззвучно:

— Смотри на меня.

И это помогло унять страх. Тем временем Джеффри Монмутский, надевший свою тяжелую бордовую мантию, подбитую серым мехом, и золотой орден на цепи, обратился к собравшимся в зале:

— Лорды и леди, жители и жительницы Камелота, а также его почтенные гости. Мы собрались сегодня здесь, чтобы, согласно древнему обычаю, засвидетельствовать брачный союз Ее Королевского Высочества леди Морганы Пендрагон и Мерлина из Элдора, придворного мага Камелота, сына Балинора, лорда драконов.

Страх отступил окончательно. Моргана почувствовала сердцем, что ничего плохого не случится — по крайней мере, не сейчас. Ничто не омрачит этот день, когда они празднуют победу своей любви. Солнечный свет преломлялся в ее изумрудных серьгах-капельках, и блики играли у Мерлина на камзоле. Моргана знала, что все взгляды прикованы к их паре — оба благородные, красивые и изысканные, они смотрелись потрясающе гармонично, как две идеально подобранные части одного целого, и теперь это мог видеть каждый.

— Желаешь ли ты, Мерлин, соединиться с этой женщиной? — спросил Джеффри.

— Желаю, — с легким волнительным придыханием, но отчетливо ответил Мерлин.

— А ты, Моргана, желаешь ли соединиться с этим мужчиной?

— Желаю, — сказала она, глядя прямо в глаза жениху.

— Имеются ли возражения? — спросил Джеффри, и зал ответил ему полной и категоричной тишиной. Он продолжил: — В таком случае, к совершению брака нет никаких препятствий.

Ему поднесли шелковую зеленую ленту, украшенную кружевом в виде дубовых листьев. Ею он трижды обвязал соединенные руки брачующихся, приговаривая:

— Этим я связываю воедино ваши судьбы. Эта лента символизирует нить, отныне навечно соединяющую ваши сердца. Теперь, чтобы скрепить ваш союз, вы должны принести клятвы, которые не могут быть разрушены вовек.

— Если позволите… — попросил Мерлин.

— Ты хочешь что-то нам сказать, Мерлин? — внимательно уточнил Джеффри.

— Да, хочу.

Он долгим взглядом посмотрел на Моргану. В зале воцарилась такая поразительная тишина, как будто кроме них двоих и Джеффри не было никого.

— Моргана, — наконец начал Мерлин, — я долго ждал этого дня. Возможно, ты сама не догадываешься, как много значит для меня наша любовь. Ты мое сердце, моя душа, и я никогда не узнал бы этого, если бы однажды не осмелился тебе открыться. Без тебя я был бы обречен жить с пустотой внутри, не зная, откуда она взялась. Но ты… — его руки начали дрожать под венчальной лентой. — Ты все изменила. Ты изменила Камелот и мою жизнь. Я клянусь беречь твою душу, как ты бережешь мою, клянусь любить тебя и уважать во все времена — в радости и в горе до скончания веков.

Слезы счастья стекали по лицу Морганы, однако она старалась держать себя в руках. Вздохнув, она нежно улыбнулась и ответила:

— Мерлин. Ты появился в моей жизни, когда она день за днем погружалась во тьму, и только ты смог меня спасти. Ты был моим светом, моей надеждой и моей мечтой, и ты остался всем этим для меня. Я никогда и никого не любила, как тебя, и я знаю, что мое чувство взаимно. Благодаря тебе я узнала, что значит быть любимой, оставаясь собой — со всеми страхами, сомнениями и силой, которая во мне живет. Ты показал мне путь, который я едва могла разглядеть сама. Я клянусь быть рядом с тобой на этом пути до скончания времен, любить тебя и уважать больше себя самой. В горе и в радости, в богатстве и в бедности, во славе и в испытаниях.

Джеффри, казалось, впервые за свою долгую жизнь слышал такие чувственные и искренние брачные клятвы. Он и сам чуть не прослезился, однако порядок призывал его завершить церемонию.

— Клятвы принесены, — заключил он, выдержав торжественную паузу. — Именем Камелота и властью, данной мне, я объявляю вас мужем и женой!

Мерлин наклонился к губам Морганы и прижался к ним в самом трепетном и священном поцелуе, который у них когда-либо был. Зал в полном восторге взорвался овациями.

— Ну вот, — с улыбкой шепнул он ей, отстранившись всего на дюйм. — Готова идти на пир?..

* * *

Пир начался сразу после церемонии. Молодые принимали многочисленные поздравления и подарки от гостей — в том числе из других королевств. Послы подходили, кланялись, передавали от своих государей дары и пожелания счастливой жизни. Моргана своими глазами увидела то, о чем ей утром рассказывала Гвен. К сундукам с шелками, золотом, редкими специями и серебряной посудой, присланным из Карлеона, прилагалась записка. Моргана развернула ее и прочитала вслух для мужа:

«Ваше Королевское Высочество, примите мои искренние поздравления с вашей свадьбой. В Карлеоне наслышаны о делах Артура. Я удивлена — и, признаюсь, впечатлена — той смелостью, с которой вы оба стремитесь соединить вместе то, что, как считается, не может быть соединено — корону и магию. Ваша решимость следовать велениям своего сердца и презрение к предрассудкам внушают мне надежду, что в отношениях между нашими королевствами наступит новая веха, а старая вражда будет позабыта. Я и мой супруг желали бы навестить Камелот, когда это представится возможным.

С глубоким почтением, Аннис, королева Карлеона».

— Звучит… впечатляюще, — согласился Мерлин.

— Это потрясающе, Мерлин! Ты понимаешь, что это значит? — сказала Моргана, складывая записку пополам и убирая на поднос с украшениями. — Нас признают не только в Камелоте. С нами хотят поддерживать хорошие отношения даже наши вчерашние враги. Что это, если не победа, мой дорогой?

— Обожаю видеть тебя такой, — улыбнулся Мерлин. — Когда ты рассуждаешь о политике, я забываю, что ты не королева.

— Ш-ш! — она приложила палец к своим губам. — Осторожнее со словами, Мерлин. Ты же не хочешь, чтобы тебя заподозрили в измене?

— Ну уж нет, меня все устраивает как есть. Пусть Артур правит до глубокой старости и решает свои королевские дела, как умеет. По крайней мере, моя жена всегда будет со мной.

Пока они отвлеклись на разговор, к ним подошли еще одни гости. Во время церемонии жених и невеста были так поглощены моментом и друг другом, что не заметили в толпе лиц своих друзей — Митиан и верно сопровождавшего ее Ланселота.

— Митиан! — воскликнула Моргана, обнимая принцессу. — Какой сюрприз!

— Невозможно представить, чтобы в Немете забыли о твоей свадьбе, дорогая, — ответила Митиан, расцеловавшись с ней. — Эйрвин и Елена не смогли приехать, но они отправили кучу подарков — слуги уже заносят их во дворец.

Мерлин долго смотрел на Ланселота, словно не мог поверить, что действительно видит его перед собой, а когда до него дошло, он раскинул руки и бросился к нему с радостным возгласом. Они крепко обнялись, смеясь и хлопая друг друга по спине.

— Ты же не думал, что я пропущу твою свадьбу, Мерлин? — спросил Ланселот, отстранившись.

К ним подошли Моргана и Митиан.

— Прими и ты мои поздравления, Мерлин, — сказала Митиан, подавая ему руку. — Вы прекрасная пара! Пусть ваша жизнь будет долгой и счастливой.

— Благодарю, ваше высочество, — галантно ответил Мерлин. — Это большая честь для меня.

— Только посмотри на себя, Мерлин, — улыбался Ланселот. — Ты стал настоящим вельможей.

— Он не только мой муж, но и придворный маг Камелота, — гордо сообщила Моргана, взяв чародея под руку.

— Вельможа, говоришь? — Мерлин приосанился. — Да, теперь я ношу камзол вместо простой рубахи, но, клянусь, мои носки по‑прежнему дырявые. Просто никто не видит их под сапогами.

Все четверо рассмеялись. Митиан покачала головой, улыбаясь:

— Скромность тебе к лицу, Мерлин. Но не стоит умалять своих заслуг — ты действительно многого добился.

— Это правда, Мерлин, — сказала Моргана, нежно прильнув к его плечу.

— И самое главное, он добился твоей руки, Моргана, — с улыбкой добавил Ланселот.

— Кстати, о подарках, — вдруг сказала Митиан. — Мы привезли кое‑что особенное — не просто драгоценности или ткани, а то, что, надеюсь, будет напоминать вам о дружбе между Камелотом и Неметом долгие годы.

Она кивнула Ланселоту, и тот взял у слуги длинный футляр, обтянутый темно‑синим бархатом. Осторожно открыв его, он продемонстрировал содержимое: внутри лежал свиток, перевязанный серебряной лентой, а рядом — изящная статуэтка из белого мрамора, изображающая двух птиц в полете, сплетенных крыльями.

— Это карта звездного неба в момент вашего бракосочетания, составленная нашим придворным астрологом, — пояснила Митиан. — Говорят, такие карты помогают принимать верные решения и оберегают от невзгод. А статуэтка — символ любви и верности. Пусть она хранит ваш союз.

Моргана бережно взяла футляр и достала мраморных птиц, с восхищением отмечая мастерство, с которым были выполнены все детали вплоть до мельчайших перышек:

— Какая прелесть! Спасибо вам, друзья, это поистине бесценный подарок.

Немного погодя девушки увлеклись милой беседой, предоставив возможность мужчинам поговорить с глазу на глаз.

— Скажи мне, — спросил Мерлин, — ты и Митиан…

— Просто сопровождаю ее в поездке, — деликатно ответил Ланселот.

— Только сопровождаешь?

— Ради бога, Мерлин. Я лишь рыцарь.

— «Лишь рыцарь»? — усмехнулся Мерлин. — Лишь рыцарь, о котором, как я слышал, уже слагают легенды? Лишь рыцарь, чью любовь видно в каждом взгляде на Митиан? Ланселот, если будешь тянуть, рискуешь состариться раньше, чем решишься сделать ей предложение.

Ланселот улыбнулся.

— Похоже, ты лучше всех из нас поднаторел в любовных делах, Мерлин. Кто бы мог подумать, что ты окажешься таким донжуаном?

— Вот поэтому сегодня я женюсь, — подмигнул Мерлин, а затем добавил серьезнее: — Посмотри на нас с Морганой. Мы могли бы бояться, сомневаться, прятать чувства. Мы делали ошибки и чуть не расстались из-за этого навсегда. Но ты был прав: такая любовь не может исчезнуть просто так.

— Я искренне рад за тебя и за вас двоих, — Ланселот дружески похлопал его по плечу. — Наверное, ты прав. Возможно, я действительно слишком долго жду подходящего момента.

Мерлин улыбнулся и хотел сказать что-то еще, но вдруг замер, бросив взгляд через зал.

— Такое чувство, что свадьба не у нас, а у них, — кивнул он в сторону главного стола.

Ланселот обернулся. Артур и Гвен сидели рядом, почти вплотную друг к другу. Король Камелота сейчас был просто влюбленным мужчиной: он наклонился к Гвен и что‑то тихо говорил ей на ухо, а она смеялась, легонько касаясь его руки.

— Они даже не замечают, что вокруг них происходит, — с улыбкой заметил Ланселот.

— И это прекрасно, — улыбнулся Мерлин. — Что может быть лучше, чем видеть, как счастливы люди, которых ты любишь?

Моргана подошла сзади и положила руку ему на плечо.

— О чем это вы так долго шепчетесь? — лукаво спросила она.

— О делах государственной важности, — ответил Мерлин, поцеловав ее руку. — И о том, что пора танцевать.

— Согласна! — улыбнулась Митиан, которая подошла вместе с Морганой. — Сэр Ланселот, вы не окажете мне честь?

Ланселот поклонился ей с улыбкой:

— С величайшим удовольствием, ваше высочество.

Под руку они ушли туда, где уже собирались пары.

— Ну, — Моргана взяла Мерлина за локоть, — идем и мы?

Веселье продолжалось до позднего вечера. Когда молодым пришло время уединиться, они сначала разошлись по смежным комнатам, чтобы подготовиться к встрече наедине. Одна из служанок помогла Моргане распустить волосы и переодеться в тонкую шелковую сорочку, расшитую золотыми нитями, после чего оставила ее одну. В супружеской спальне мерцали свечи, однако Моргана была против большого их количества — в такую ночь хотелось чувствовать огонь любви, а не свечной чад.

Дверь отворилась, тихо скрипнув. Моргана застыла в сладостном трепете и… смущении. О да, ее щеки вспыхнули стыдливым румянцем, когда она почувствовала на себе восхищенный взгляд Мерлина, к которому стояла спиной. В этот момент Моргана пожалела, что эта ночь не была их первой и им не испытать восторга первой близости сейчас.

— Ты прекрасна! — зачарованно воскликнул он.

Губы новобрачной тронула игривая улыбка.

— Мог бы ничего не говорить.

Мерлин неспешно подошел к ней сзади, любуясь ее фигурой, изгибы которой ясно угадывались под складками белого шелка, откинул на плечо пышные волосы и коснулся губами шеи. Моргана покрылась мурашками от одного лишь легкого поцелуя.

— Ты, наверное, уже не помнишь, когда и как увидела меня первый раз, — сказал он вполголоса. — А я помню, как впервые вошел в твои покои с каким-то лекарством от Гаюса и увидел твой силуэт. Ты собиралась переодеваться и приняла меня за Гвен, а я так смутился, что боялся подать голос, но не мог уйти. Меня очаровала твоя красота. Я тогда и подумать не смел, что ты однажды станешь моей.

— Ты подглядывал за мной? — усмехнулась Моргана. — Интересно, я имею право дать тебе пощечину за это или ты уже искупил свою вину браком?

— Я не видел ничего лишнего, — заверил ее Мерлин, оставив поцелуй на полуобнаженном плече. — Это было бы слишком дерзко и непочтительно с моей стороны. Но это не значит, что мне не хотелось подсмотреть.

— Держите себя в руках, милорд! — засмеялась она.

— Ты такая красивая, — страстно прошептал он, опалив своим дыханием ее кожу. — Я люблю тебя, Моргана. Я буду любить тебя целую вечность.

Он продолжил медленно целовать ее шею и оголенную глубоким вырезом часть спины, слегка сжимая руками хрупкие женские плечи. Моргану обдало жаром, когда губы мужа приласкали нежную область за ухом — Мерлин намеренно отыскивал самые чувствительные места на ее теле, и это было только начало. Он уже не был тем чистым, как горный снег, юношей, который краснел от одного неловкого взгляда; он хорошо выучил, что нужно делать в спальне с любимой женщиной.

— Отчего медлишь? — глубоко дыша от нарастающего томления, проговорила Моргана низким голосом.

Мерлин прервался на мгновение, чтобы спросить:

— Ты доверяешь мне?

— Как это интригующе звучит…

— И все же ответь.

— Да, — прикрыв глаза, вздохнула Моргана. — Да, Мерлин.

Она откинула голову ему на плечо. Мерлин все еще стоял у нее за спиной, и она выгибалась, стараясь прижаться к нему теснее, гладила его по волосам, лицу, шее — всюду, до чего могла дотянуться. Его руки сместились на ее талию, начали неспешно оглаживать бока и живот, губы не прекращали целовать шею. Моргана ослабила завязки на груди, чтобы поскорее сбросить с себя сорочку, но Мерлин не дал ей этого сделать самой. Он без предупреждения подхватил жену на руки, заставив ее вскрикнуть от неожиданности. Моргана обняла его за шею, резво болтая ногами в воздухе, после чего их губы наконец встретились. Ей было так хорошо с ним. Не чувствовать земли, не чувствовать ничего — только руки Мерлина, которые держат ее так крепко, что никогда не позволят упасть. Он отнес ее на роскошную мягкую постель, приготовленную для новобрачных. Это была их ночь от первого до последнего мгновения, их законная ночь, дышавшая страстью великого мага и прекрасной жрицы.

Начинало понемногу светать, когда Мерлин пробудился ото сна. Моргана спала на его груди, собственнически закинув на него ногу, расслабленная и счастливая. Мерлин повыше натянул простыню, которой они были укрыты, чтобы она не мерзла. Он не хотел побеспокоить этим Моргану, но она зашевелилась на нем, что-то сонно простонала и сладко потянулась. Затем она проснулась окончательно и первым делом наградила молодого супруга поцелуем в губы.

— Доброе утро, мой дорогой муж.

— Еще не совсем утро, — он поцеловал ее в ответ, поглаживая рукой по бедру поверх простыни. — Но оно определенно доброе.

— М-м, и это все, на что я могу рассчитывать? — продолжая обмен поцелуями, промурлыкала Моргана.

— Чего же хочет моя прелестная жена?

— Того, на что она имеет законное право. Я хочу свой свадебный подарок, Мерлин.

— О, — смутился Мерлин. — Я, знаешь ли, надеялся, ты сначала скажешь, что это была лучшая ночь в твоей жизни. Потому что для меня она была такой.

— Хитрец, — прищурилась она. — Что ж, если это и был твой подарок, то я под впечатлением, но я думала, что это будет что-то… более материальное.

Мерлин рассмеялся:

— Нет, подожди… Подарок есть, я давно приберег его для тебя. Но я не могу отдать его тебе здесь.

— Почему? — удивилась Моргана. В ее интонации сквозил неприкрытый интерес. — Где он?

— В моей бывшей комнате.

— Уже неплохо. Ты ведь можешь за ним сходить, не так ли?

— Ты ненасытная, — улыбнулся Мерлин, притягивая ее ближе.

— Кто бы говорил, — усмехнулась Моргана и чуть прихватила зубами мочку его уха — не до боли, но ощутимо.

— Я про подарки. Тебе мало целого каравана подношений.

Она весело рассмеялась, откинувшись на подушку рядом.

— Мерлин, ну перестань! Больше половины из них я раздам на благотворительность. Нет, мне хочется получить что-то особенное от тебя, мой герой.

— Тогда одевайся, и идем, — позвал Мерлин, бодро вскакивая с постели.

— Куда? — удивилась она.

— Узнаешь, когда увидишь.

* * *

Небо на востоке окрасилось в перламутровый. Звезды над Камелотом бледнели и гасли одна за другой, постепенно уступая место нежному утреннему свету. Напоенный свежестью лес, одетый в легкую зеленую дымку, просыпался с первыми голосами птиц.

Мерлин вел Моргану за руку на поляну за городом. На плече у него висела большая сумка, на которую она поглядывала с любопытством и, что таить, легким недоумением. Полы ее бархатного плаща задевали молодую траву, уверенно пробивающуюся под ногами.

— Скажи наконец, куда мы идем? — не выдержала она. — И что у тебя в сумке?

Мерлин нашел глазами какой-то одиноко торчащий пенек и направился туда. На пенек он осторожно поставил свою ношу, потом достал ленту и завязал Моргане глаза.

— Все загадочнее и загадочнее, — улыбнулась она, поправляя повязку.

— Не подглядывай, — предупредил ее Мерлин.

— Ты хочешь, чтобы я сошла с ума от нетерпения?

Он возился целую минуту, что-то доставая из сумки. Закончив, наконец, он встал у Морганы за спиной и торжественно убрал повязку с ее лица:

— Теперь можешь смотреть.

Моргана медленно открыла глаза, не имея никаких догадок о том, что она может увидеть, и то, что предстало ее взору, превзошло все ее ожидания.

— Мерлин, это же…

На пне, на мягкой подстилке изо мха и прелых листьев, стояло яйцо. Необычное яйцо — такое крупное, что оно не могло принадлежать ни одной птице. Его цвет напоминал предрассветное небо, то самое, которое куполом раскинулось над их головами.

— Это яйцо дракона, — широко улыбаясь, пояснил Мерлин. — Мой подарок тебе.

Звенья цепи наконец сошлись воедино. Сны, видения, белый дракон, яйцо, Мерлин… Моргана подошла, наклонилась и дрожащими руками коснулась прочной, как камень, скорлупы.

— Возьми его, не бойся, — с улыбкой подсказал Мерлин.

Моргана послушно подняла яйцо, боясь даже дышать на него, чтобы ненароком не навредить.

— Но, Мерлин… Как? Откуда?

— Я спас его по указанию друидов, когда вы уехали в Немет, — ответил он. — С тех пор оно хранилось в надежном месте. Ты ведь еще не знаешь…

— Не знаю о чем?

Мерлину трудно было говорить — чувства переполняли его, но все же он сказал:

— Я стал повелителем драконов. Вчера, когда мы с тобой обручились.

— Не может быть! — ахнула Моргана.

— Может, — закивал Мерлин со счастливой улыбкой. — Отец все рассказал мне. Теперь я могу повелевать Великим драконом и даже призвать к жизни этого, — он указал на яйцо.

— Ты собираешься сделать это сейчас?

— Да. Если ты не против, конечно.

Моргана не знала, что и думать.

— Что ж, если ты хочешь…

— Если ты будешь рядом, когда он вылупится, он всегда будет любить тебя. И еще кое-что… — он слегка замялся. — Это последнее уцелевшее яйцо дракона. Единственный в мире сородич Килгарры. Ты позволишь ему присутствовать при его рождении?

— Килгарра? — растерялась Моргана. — Он ненавидит меня, я боюсь его.

Мерлин подошел к ней и ласково тронул за плечо.

— Он не причинит тебе зла, я обещаю, — прошептал он. — Ты под моей вечной защитой, Моргана. Но если ты не хочешь, я не буду призывать дракона.

— Нет, — возразила Моргана. — Ты прав, в яйце находится единственное подобное ему существо, он имеет право увидеться с ним в момент его рождения.

Мерлин улыбнулся и поцеловал ее в лоб — нежно-нежно и с тихой благодарностью. Затем он отошел на несколько шагов, поднял голову к небесам, и откуда-то из его груди, из самых глубин его магического естества вырвалось громкое, сильное заклинание:

— О, Драгон! И мал со фтенгометта дестс’ап анакес!

После этого он повернулся к Моргане. В его глазах смешались волнение, радость и священный страх.

— Я сделал это впервые, — признался он.

Где-то высоко и далеко, за линией леса раздалось хлопанье драконьих крыльев.

— Он летит! — крикнула Моргана не то с испугом, не то с восхищением. — Он правда летит!

Она прижалась Мерлину, крепко сжимая яйцо в руках, когда на розовеющем в золотых лучах солнца небе показалась черная фигура дракона. Он летел, широко взмахивая крыльями, прямо над Камелотом.

— Мне так страшно, Мерлин, — жалобно пробормотала Моргана, успев пожалеть о своем решении.

Мерлин обнял ее крепче. Когда дракон опустился перед ними на поляну и сложил крылья, он показался Моргане совсем не таким грозным, как в их первую встречу, и это немного успокоило ее.

— Мне следует тебя поздравить, Мерлин? — сказал он, сощурив свои янтарные глаза. — Не многие удостаивались чести стать повелителями при живом отце.

— Я знаю, — ответил Мерлин. — Это была не моя воля, так распорядилась судьба.

— Похоже, что так, — дракон степенно покачал головой, а затем его взгляд обратился к Моргане. — Надо полагать, это та женщина, через которую дар пришел к тебе?

— Она моя жена, — с гордостью напомнил Мерлин, — и я жду от тебя уважения к ней.

Килгарра долго и пристально изучал ее глазами, как будто пытался разглядеть в ней что-то, чего прежде не видел. Моргана вся сжалась, но не дрогнула.

— Ты боишься меня, — не спросил, а констатировал дракон. — У тебя есть причины для этого.

Моргана сглотнула и заставила себя посмотреть прямо ему в глаза:

— Я хочу понять, за что ты меня ненавидишь.

— Ненависть и любовь неведомы драконам, жрица, это человеческий удел. Ты так мала, а твоя сила велика. Можно ли винить ветер за то, что он ломает слабые деревья?

— Моргана не слаба, — твердо повторил Мерлин, шагнув ближе к ней и слегка прикрывая ее собой. — Она прошла через многое: страх, одиночество, изгнание. Но она выбрала не тот путь, который ты ей напророчил. В ней столько любви, сколько ты не способен понять. Ты судишь как дракон, я сужу как человек, который отдал ей свое сердце и готов отдать за нее жизнь.

Килгарра медленно перевел взгляд с Морганы на Мерлина, затем снова на Моргану. Его драконьи глаза, казалось, проникали в самую глубину души.

— Ты говоришь о ней с такой верой, чародей, — произнес он чуть мягче. — И это заставляет меня взглянуть на нее иначе. Возможно, я судил опрометчиво.

— Рад это слышать, — с облегчением вздохнул Мерлин. — Я позвал тебя не для того, чтобы снова заводить этот разговор. Мы с Морганой хотим, чтобы ты видел, как из этого яйца, — указал он на яйцо в руках жены, — родится дракон.

Едва речь зашла о яйце, как дракон забыл про все разногласия и исполнился благодушия:

— За это я глубоко признателен вам обоим. Я думал, что больше никогда не увижу это великое таинство своими глазами. Мою радость невозможно описать.

Мерлин улыбнулся и осторожно забрал яйцо у Морганы.

— Позволь, — сказал он тихо.

Он поставил яйцо обратно на пень, убедившись, что оно не скатится с него. Моргана наблюдала за мужем, затаив дыхание. Мерлин отошел на шаг, закрыл глаза и долго прислушивался к чему-то внутри себя. Эта новая сила, что билась у него под кожей, была такой молодой и горячей, такой яростной, но не разрушительной. Эта сила укрощала драконов — самых непокорных созданий на земле.

— Эйсуза… — низко прошептал Мерлин.

Яйцо задвигалось изнутри, закачалось, пошло сверху трещинами. Сначала откололся один кусочек скорлупы, затем другой и третий, и вдруг милейшая острая мордочка, пробив себе путь наружу, показалась из яйца.

— Мерлин! — не помня себя от радости, воскликнула Моргана.

Мерлин, казалось, сам не мог поверить в то, что только что сотворил. Он смотрел на маленького дракончика как на величайшее чудо на свете, и из его глаз ручьями текли слезы.

— Белый дракон, — громогласно молвил Килгарра. — Это большая редкость и большая удача. Имя, которое ты ему дал, Мерлин, на языке драконов означает «солнечный свет», и ты угадал с ним, ибо он родился на рассвете. Его рождение, несомненно, означает благо для Альбиона и для той страны, чья история только начинается.

Дракончик тем временем полностью освободился от скорлупы и расправил крылья, встав на задние лапки. Он что-то рокотал по-младенчески, тоненько урчал и хлопал черными блестящими глазами, а потом вдруг взлетел и сел прямо на руку Моргане, словно ручной сокол. От неожиданности она застыла. Малыш доверчиво жался к ней, подрагивая крылышками — он и сам был напуган своим первым робким полетом.

— Только посмотри! — замирая от восторга, прошептала Моргана.

Мерлин сделал шаг и протянул руку, чтобы погладить дракончика. Тот в ответ издал звук, похожий на кошачье мурлыканье с каким-то потрескиванием.

— Невероятно! — засмеялся он, вытирая слезы рукавом. — Он выбрал тебя, Моргана!

— Он? — с улыбкой переспросила Моргана. — Взгляни, ведь это прекрасная девочка!

— Девочка? — удивился Мерлин, гадая, по каким таким признакам его молодая жена определила пол белого дракона. Лично он не видел ни одного. — Ты уверена?

— Конечно, уверена, — настаивала Моргана, осторожно поглаживая дракончика между крошечными рожками. — Видишь, как изящно держит крылышки? Это точно девочка.

Мерлин склонил голову набок, внимательно разглядывая маленькое создание:

— Ну, не знаю… — протянул он. — Может, когда подрастет, станет понятно.

— Нет-нет, — покачала головой Моргана. — Я чувствую это. Она такая нежная и чуткая. Посмотри, как аккуратно цепляется коготками за мою руку — будто боится сделать мне больно. Разве мальчик был бы таким осторожным?

Мерлин рассмеялся:

— Ты просто хочешь, чтобы это была девочка! Я думал, из нас двоих повелитель драконов я, но так и быть. Слово любимой жены — закон. Эйсуза девочка.

— Вы спорите напрасно, — вмешался Килгарра. — Для драконов пол не имеет такого значения, как для людей. Мы не делим обязанности или судьбы по этому признаку. Сила, мудрость, характер — вот что определяет дракона.

Эйсуза, осмелев, оттолкнулась лапками и взмыла в воздух, прямо в вышину.

— Мерлин! — испугалась Моргана. — Она улетит от нас!

Мерлин радостно рассмеялся, глядя на неровный, неумелый, но такой восторженный полет дракончика.

— Ничего, — сказал он. — Мы ее не бросим. Я могу призвать дракона в любой момент.

— Ей ничто не навредит? — беспокоилась Моргана. — Она такая маленькая!

— Не тревожься, жрица, — успокоил ее Килгарра. — Эйсуза под моей защитой, равно как и под защитой Мерлина. Я чувствую ее — она рядом, в пределах досягаемости моей силы.

— Что ж, тогда все в порядке, — улыбнулась она, но в этой улыбке была заметна печаль расставания.

— Не грусти, любовь моя, — Мерлин нежно взял Моргану за руку и слегка сжал ее пальцы. — Эйсуза учится летать, для нее это радость. Кажется, нам тоже пришло время полетать.

Моргана удивленно распахнула глаза.

— Полетать?..

Уголки губ Мерлина расползлись едва ли не до самых ушей. Его глаза задорно блестели.

— Подожди, ты же не хочешь сказать, что… — начала догадываться Моргана.

Он обернулся и требовательно взглянул на дракона.

— Мерлин, я тебе не свадебная лошадь! — возмутился тот.

— Брось, — махнул рукой маг. — Тебе же это ничего не стоит. Всего пару кругов над Камелотом. Ну, может быть, мы долетим до гор или Мередорского моря…

— Ты серьезно? — не верила ушам Моргана. — Мы правда можем… полететь? Прямо сейчас?

— Прямо сейчас, — подтвердил Мерлин. — Килгарра же не станет отказываться, верно?

— Я не соглашался на это, — стоял на своем дракон.

— Я приказываю. Ты не можешь мне отказать, я твой властелин.

Килгарра вздохнул тяжело и так шумно, что на поляне, казалось, поднялся ветер.

— Хорошо, юный чародей, но знай: я не в восторге.

— Я только вчера женился. Как думаешь, о чьих восторгах мне следует думать в первую очередь? Точно не о твоих.

— Мерлин, ты сошел с ума! — со смехом воскликнула Моргана.

— Если только от любви, — улыбнулся Мерлин и протянул ей руку.

Она поколебалась мгновение, прежде чем вложить в нее свою ладонь. Под ложечкой заранее начинало тянуть — Моргана никогда особенно не любила высоту, хотя изредка фантазировала о том, как прекрасно было бы стать птицей и парить в облаках, сбросив все земные оковы.

Это не первое безумство, которое она творила вместе с Мерлином. С ним она отпускала на волю все свои желания, какими бы странными они ни казались, и если он предлагает взлететь с ним в небеса — к чему отказываться?

— Я согласна, если ты пообещаешь, что не уронишь меня.

— Я когда-нибудь тебя подводил?

— О нет, Мерлин, ты всегда на высоте.

— Тогда в путь, моя королева.

Килгарра послушно нагнул шею, опустив голову до самой земли, и припал на все четыре лапы, чтобы им было удобнее взобраться ему на хребет, вдоль которого выступали массивные шипы-выросты. Мерлин ловко вскарабкался на спину дракона первым, нашел устойчивое положение между двумя шипами и протянул руку Моргане:

— Давай, я помогу. Не бойся, здесь надежно.

Моргана поставила ногу на выступающую чешуйку у основания шеи дракона, ухватилась за руку Мерлина и подтянулась наверх. Он тут же поймал ее за талию и усадил боком по-дамски, а сам сел позади нее.

— Вот так, — прошептал он ей на ухо, — держись крепко.

Моргана обхватила руками гладкий шип, чувствуя, как под толстой прохладной чешуей перекатываются могучие мышцы дракона. Мерлин прижался к ней сзади, одной рукой обняв ее талию, а второй для подстраховки держась за шип.

— Ты же никогда раньше так не делал? — зачем-то спросила Моргана, не уверенная, хочет ли она слышать ответ.

— Нет. Но всегда нужно пробовать что-то новое, ты согласна?

— Я могу лететь? — подал голос Килгарра, явно не расположенный слушать их воркование.

— Лети! — скомандовал Мерлин.

Килгарра расправил огромные крылья и сделал несколько мощных взмахов, отрываясь от земли. Моргана крепко зажмурилась и вцепилась в вырост на его спине со всей силой, которая у нее была, но это было еще не худшее. Когда дракон начал набирать высоту, ветер засвистел в ушах так неистово, что она закричала.

Мерлин тоже кричал — от дичайшего, мальчишеского восторга.

— Открой глаза! — уговаривал он Моргану. — Посмотри, какая красота!

Его голос тонул в шуме ветра, хоть и был хорошо различим. Когда их полет выровнялся и стал более плавным, Моргана рискнула поднять веки, и у нее снова захватило дух, но уже не от страха, а от того вида, который перед ней открылся.

Окутанные изумрудной дымкой молодой листвы леса, серебристые ленты рек, позолоченные утренним светом поля, снежные шапки гор вдали — все это лежало перед ними как на ладони. А солнце… Оно поднималось им навстречу, и до него, казалось, можно было долететь и дотронуться пальцами.

— Это прекрасно, Мерлин! Это так прекрасно!

Мерлин сильнее притянул ее к себе за талию и поцеловал в висок.

— Видишь, все не так страшно.

Постепенно страх отступал, сменяясь восторгом и счастьем. Моргана расслабилась в объятиях Мерлина, распрямила плечи и даже слегка приподнялась, чтобы лучше разглядеть проплывающие внизу пейзажи. Деревни казались рассыпанными по полотну полей бусинами, Камелот остался далеко позади, но с такой высоты и он наверняка выглядел бы игрушечным. Ветер больше не пугал — он ласкал лицо, играл волосами и наполнял грудь пьянящим ощущением свободы.

Насколько позволяла поза, Моргана повернулась к Мерлину. Вот так, на вершине мира, она могла бы целую вечность любоваться тем, как небо отражается в его глазах.

— Спасибо, — прошептала она. — За этот подарок и за твою любовь. За то, что благодаря тебе я узнала, что значит быть свободной.

Мерлин, наклонившись, ответил ей долгим поцелуем. Целоваться на спине у дракона, пролетая мимо розовых перистых облаков — что могло быть прекраснее?

Килгарра зашел на новый вираж, кружа над широкой долиной. Моргана вскрикнула от легкого испуга и крепче ухватилась, весело смеясь. Внизу появилась маленькая белая точка, которая уверенно двигалась в их направлении.

— Смотри, она летит! — воскликнул Мерлин, указывая на нее. — Эйсуза летит за нами!

И правда — маленькая драконица, расправив еще совсем нежные крылышки, стремительно настигала их. Килгарра, уловив движение рядом, слегка повернул голову и издал низкий, одобрительный звук:

— Юная, но смелая. Вижу в ней потенциал.

Он плавно снизил скорость полета, чтобы Эйсуза могла за ними угнаться, и опустился ниже — на ту высоту, которая была ей по плечу. Подражая старшему сородичу, Эйсуза сделала свой первый крутой вираж и немного обогнала его, а затем полетела рядом. Моргана завороженно следила за бойкой малышкой:

— Еще и часа не прошло, как она вылупилась, а уже так уверенно летает!

— Это заложено в нас с рождения, — отозвался Килгарра, делая взмахи крыльями. — Летать для дракона так же естественно, как дышать. Вы не удивляетесь тому, что человеческие детеныши дышат.

— Мы можем полететь еще дальше? — громко спросил его Мерлин. — На север, на юг, куда угодно?

— Она устанет, Мерлин! — запротестовала Моргана.

Килгарра рассмеялся под ними:

— Драконы могут пролететь сотни лиг в мгновение ока! Держись, чародей, и ты, Моргана.

Он распластал крылья в воздухе и перешел на бреющий полет над лесом, позволяя крошечной белой драконице порхать следом. В их распоряжении был весь мир, и этот ветер, и солнце, что вставало над Альбионом.

---

Примечание:

Друзья, это была последняя часть второй книги. Приключения продолжатся в третьей книге, которая станет заключительной для этой большой саги. Нас ждет история нового Камелота, где разрешена магия, однако это не означает, что все будет просто. Но я верю в наших героев, как вы, дорогие читатели, надеюсь, верите в меня. Не стесняйтесь делиться впечатлениями! А я пока ухожу в небольшой творческий отпуск и непременно вернусь с новой главой позже. До скорой новой встречи!