Их большая тайна (гет)

— Вы все заплатите за это, слышите? Весь Камелот заплатит, клянусь честью! — прорычал Карлеон. — Артур Пендрагон, эта смерть на твоей совести!

Рыцари Камелота приготовились к схватке. Леон сделал шаг вперед, но Артур едва заметным жестом приказал ему оставаться на месте.

— Он убит магическим оружием. Наследник моего трона лежит мертвый на полу в твоем дворце, где ты позволяешь колдунам свободно разгуливать среди знати!

— Мы пока не знаем, кто совершил преступление, — твердо ответил Артур.

Карлеон гневно указал на нож в руках Аннис:

— А это что такое? Клинок ведьмы! Как он сюда попал, кто может мне ответить? Это ли не доказательство?

— Доказательство того, каким оружием был нанесен удар, — вмешался Гаюс. — Не более.

— Вам меня не провести, — с презрением фыркнул Карлеон. — Я всегда знал, что Камелоту нельзя доверять. Это все ты, ты уговорила меня приехать сюда! — обвинил он жену.

Аннис устремила на мужа пристальный, строгий взгляд.

— Довольно, ваше величество, — сказала она. — Что толку в ваших обвинениях? Они не вернут мне племянника.

Из-за спины Артура вперед выступил Агравейн.

— Милорды, — начал он, — случилось большое горе, и, поверьте, Камелот скорбит вместе с Карлеоном. Наступил тяжелый для всех момент, но нельзя позволять чувствам брать верх над разумом.

Карлеон мрачно взглянул на него, однако не перебил.

— Если мы сделаем это, — продолжал Агравейн, прохаживаясь по комнате, — убийца добьется того, чего хотел: начнется хаос. Возможно, именно на это он и рассчитывал.

— Что вы предлагаете? — резко спросил Карлеон.

— Найти виновного, конечно же. Пусть за преступление отвечает тот, кто его совершил, а не все королевство.

— Это самое разумное предложение, дядя, — согласился Артур.

— С вашего позволения, сир. Вы знаете, как сильно я дорожу вашей честью. Позвольте мне помочь. Я готов лично заняться поиском убийцы и сделать все возможное, чтобы правда была установлена.

Карлеон прищурился, глядя на них с недоверием.

— Если убийца не будет найден или я не поверю вашим доказательствам, что тогда? — хрипло рявкнул он.

— Я обещаю приложить все усилия, чтобы поиски увенчались успехом, — заверил его Артур. — Прошу вас дать нам эту возможность.

Карлеон покачал головой, обменявшись взглядами с Аннис. Холодная ярость в ее глазах была страшнее его громких угроз, но вдвоем они, похоже, пришли к какому-то негласному соглашению.

— Два дня, — отрезал король. — Я даю вам два дня. Если по их истечении вы не отдадите нам убийцу, мы уедем из Камелота и вернемся с армией.

Он не сказал больше ни слова, резко развернулся и направился прочь. Несколько его воинов и приближенных немедленно последовали за ним.

Аннис стояла возле тела племянника, по-прежнему сжимая в руке нож. Когда Карлеон вышел из комнаты, ударив ногой по двери, она опустилась на колени рядом с Филиппом и осторожно убрала с его лба светлую прядь волос.

— Мы заберем его с собой, — сказала она тихо, обращаясь скорее к своим людям, нежели к Артуру и его свите. — Филипп должен быть похоронен у себя на родине.

Когда несколько карлеонцев переложили герцога на носилки и понесли, Аннис выпрямилась и посмотрела на Артура.

— Я согласилась на условия моего мужа потому, что хочу знать правду, — холодно произнесла она. — Не думайте, будто я все еще испытываю к вам какое-либо расположение. С этого дня о союзе с Камелотом не может быть и речи.

— Мне очень жаль, ваше величество, — ответил Артур, стойко выдержав ее взгляд. — Несмотря ни на что, примите соболезнования.

— Соболезнования не вернут мне родного человека, а Карлеону — наследника.

— Я понимаю. Каждый из нас желает, чтобы справедливость была восстановлена.

— В ваших интересах, чтобы это было так, — сухо ответила Аннис и покинула комнату вслед за своими людьми, унесшими Филиппа.

Несколько мгновений после их ухода в покоях царила тяжелая, гнетущая тишина.

— Какие будут приказания, сир? — осведомился Леон.

Артур моргнул, возвращаясь к действительности.

— Удвоить охрану дворца, — распорядился он. — Закрыть городские ворота до особого разрешения. Никто из гостей не должен покинуть замок. Также тщательно досматривать всех въезжающих.

Леон коротко кивнул.

— Да, ваше величество.

— Я хочу знать, кто видел Филиппа последним, — продолжал Артур. — Стражу опросить, когда они придут в себя. Слуги, придворные — все должны быть опрошены.

— Будет исполнено.

— И еще, Леон. Постарайся, чтобы люди не поддавались панике. Слухи — это последнее, что нам сейчас нужно.

— Я вас понял, милорд, — отдав честь, Леон спешно вышел вместе с другими рыцарями.

Когда дверь за ними закрылась, свое мнение высказал Агравейн:

— Ты совершенно прав, Артур. Лучшее, что мы сейчас можем, это сохранять спокойствие.

— Я не собираюсь сидеть сложа руки, — пробормотал Артур.

— И не нужно. Но тебе следует немного отдохнуть, хотя бы час или полтора.

— Отдохнуть? После такого?

— Именно, — кивнул Агравейн. — Милорд, вы устали и потрясены произошедшим, а король должен мыслить ясно. Ни о чем не волнуйтесь — пока вы отдыхаете, я возьму расследование на себя.

— Артур, я думаю, лорд Агравейн прав, — сказала Гвиневра. — Тебе нужно отдохнуть и привести мысли в порядок.

Будто все еще колеблясь, Артур наконец утвердительно кивнул.

— Хорошо. Спасибо, дядя.

После этого он перевел взгляд на стоявших отдельно Гаюса, Моргану и Мерлина.

— Я рассчитываю на вас.

— Мы сделаем все, что в наших силах, ваше величество, — слегка поклонившись, ответил Гаюс.

Артур покачал головой, молчаливо обменявшись взглядами с Мерлином и Морганой, а затем повернулся к Гвен.

— Идем.

Они вышли под руку, сопровождаемые Агравейном. Мерлин долго смотрел на закрывшуюся за ними дверь. Старый лекарь тем временем медленно прошелся по комнате, вновь осматривая место преступления. Теперь, когда все остальные ушли, покои казались странно тихими.

— Два дня — это короткий срок, — вздохнул Гаюс.

— И все же это лучше, чем немедленная война, — заметила Моргана и невольно поежилась. — Какая бесчеловечность!

— Улика напрямую ведет к Моргаузе, — мрачно проговорил Мерлин. — И это странно. Раньше она никогда не бросала вызов так открыто. Чего она хочет на этот раз?

— Возможно, это объявление войны, — предположил Гаюс.

— Какой в этом смысл теперь? — недоумевала Моргана. — Теперь, когда в Камелоте разрешена магия! Она безумна, если хочет продолжать эту вражду.

Гаюс озадаченно почесал макушку.

— Есть одна вещь, которая не дает мне покоя.

— Какая? — спросил Мерлин.

— Следы борьбы. Их нет. Герцог хоть и был молод, он был воином. Если бы к нему вошел кто-то посторонний, он попытался бы защититься, но Филипп этого не сделал. Почему?

— Он не ожидал нападения, — догадалась Моргана. — Это мог быть кто-то, кого он знал и кому доверял.

— Похоже на то, — задумчиво покачал головой Гаюс.

— И этот кто-то связан с Моргаузой, — добавил Мерлин.

— Звучит разумно, — согласился лекарь. — Что из этого следует?

— Возможно, кто-то хочет, чтобы в Камелоте снова начали бояться магов, — предположила Моргана. — Это больше похоже на план сторонников Утера. Но при чем тут Моргауза? Все становится таким запутанным…

— Согласен, дело очень запутанное, — сказал Гаюс. — В одном я уверен почти наверняка: Моргауза, если это действительно она, не смогла бы осуществить свой замысел без чьей-то помощи. А это значит, что в замке находится предатель.

* * *

На Камелот опустилась ночь, но вместо музыки и звона кубков во дворце слышались постоянные окрики рыцарей и их тяжелые, торопливые шаги. В зале совета лорд Агравейн сидел за длинным столом для переговоров, почти не поднимая головы от бумаг со списками свидетелей и их показаниями. Людей приводили одного за другим, и каждого он допрашивал с особой дотошностью.

Он только что отпустил пожилого придворного, который одним из первых пришел на пир и ничего подозрительного, по его уверениям, не видел и не слышал. Агравейн сделал пометку на пергаменте и, не теряя ни минуты, деловито обратился к стражнику:

— Приведите ко мне Кару, служанку принцессы Морганы.

Стражник кивнул и немедленно отправился за служанкой, однако вместо нее в зал совета явилась сама Моргана. Она была взволнована до такой степени, что это почти переходило в гнев.

Агравейн поднял на ее удивленный и чуть насмешливый взгляд.

— Ваше высочество? Что-нибудь срочное?

— Лорд Агравейн, — проговорила Моргана, высоко подняв голову, — в мои покои только что постучался стражник и вызвал на допрос мою служанку.

— Верно, — спокойно подтвердил Агравейн. — Я исполняю приказ короля, согласно которому, каждый, кто присутствовал во дворце в момент убийства, должен быть опрошен. До вас и вашего мужа очередь пока не дошла, но, когда дойдет, вы непременно будете приглашены со всем почтением.

— Это так необходимо? Кара всего лишь девочка, она все детство провела в бегах, в страхе. Допрашивать ее — это жестоко.

— Она не просто девочка, она прислуживает вам, миледи. Слуг следует опрашивать в первую очередь — во дворце они ходят всюду, многое слышат и видят. Или вы не хотите, чтобы убийца герцога Филиппа был пойман?

Моргана стушевалась на миг, но сохранила твердость.

— Я понимаю, — ответила она. — Могу ли я рассчитывать на то, что с моей служанкой будут обращаться уважительно?

— О да, миледи, — с улыбкой заверил ее Агравейн. — Можете быть совершенно спокойны: я буду исключительно деликатен. А теперь, прошу вас, не тратьте время понапрасну — у нас его слишком мало.

Он сделал знак, и Кару, ожидавшую за дверью, ввели в зал. Она была бледна; ее дрожащие пальцы теребили край передника. Моргана подошла к ней и заботливо прошептала, положив руки ей на плечи:

— Ничего не бойся, моя дорогая, я буду рядом.

Кара кивнула своей госпоже, не смея поднимать глаза на Агравейна, который терпеливо ждал. Когда Моргана покинула их, она нерешительно подошла к столу и застыла на месте.

— Присядь, дитя, — неожиданно мягко произнес он.

Один из стражников подвинул для нее стул. Кара осторожно присела на самый краешек и сложила руки на коленях.

Агравейн несколько секунд молча смотрел на нее внимательным, изучающим взглядом. Его лицо оставалось спокойным, даже доброжелательным, но под этим спокойствием угадывалась холодная сосредоточенность, ужасно пугавшая девочку. От страха она едва дышала.

— Не бойся, — сказал Агравейн. — Я лишь задам тебе несколько вопросов.

— Да, милорд, — тихо пробормотала Кара.

— Где ты находилась во время пира?

— На кухне, помогала кухаркам.

— Все время? А в зале ты не прислуживала?

— Нет, милорд.

— Хорошо.

Расплавленный воск капал с толстой свечи на подсвечник. Язычок пламени дрожал — дрожала и Кара.

— Ты друидка, не так ли? — спросил Агравейн.

Это вопрос заставил ее сжаться еще сильнее.

— Д-да, милорд.

— И ты часто видишься с людьми из своей общины?

— Часто, — еле слышно ответила девочка.

— Когда ты в последний раз виделась с кем-то из них?

— Два дня назад, милорд.

— Ты всех их знаешь хорошо? Среди них не появилось чужаков?

— Н-нет, милорд. Никаких чужаков я не видела.

Агравейн жестом подозвал стражника, и тот принес ему крепко завязанный кожаный мешок. Внутри оказались еще два плотно набитых полотняных мешочка — обгорелых, перетянутых грубой бечевкой и испачканных копотью и какими-то бурыми пятнами. Из них торчали почерневшие соломинки и обрывки сухих стеблей.

Когда Агравейн положил их на стол перед Карой, она сморщила нос и невольно прикрыла лицо рукой от того едкого запаха, который они источали.

— Ты когда-нибудь видела подобные вещи? — спросил Агравейн, пытливо глядя на нее. — Согласен, пахнет отвратительно.

— Я не знаю, что это, — пробормотала Кара, зажимая нос.

— Уверена? Подумай, я не тороплю тебя с ответом.

— Я уверена, милорд, — в голосе девочки неожиданно зазвучало что-то, похожее на храбрость.

— Ты считаешь, это похоже на колдовство?

— Я не разбираюсь в этом, милорд.

— Ка-ара! — Агравейн рассмеялся, вальяжно откинувшись на спинку стула. — Ты друидка, и говоришь, что не разбираешься в колдовстве?

Она раскраснелась. Бледность, не сходившая с ее лица, вдруг исчезла, сменившись ярким румянцем. Внутри нее будто вспыхнуло пламя — нет, пока еще не пламя, скорее просто праведное негодование, которое даже заставило ее выпрямиться на стуле.

— Но я говорю правду! Мы… мы никогда не используем такие вещи! Я даже не владею магией. Я друидка, но не колдунья, у меня нет дара, никто не обучал меня волшебству.

По губам Агравейна скользнула снисходительная улыбка.

— Я верю тебе, дитя. Ты можешь ступать.

Кара округлила глаза в изумлении.

— Как? Это все?

— Весь вечер ты не уходила с кухни, незнакомцев среди друидов не встречала и о том, что это такое, — он указал жестом на обгорелые мешочки, — не знаешь. Ты хочешь добавить что-нибудь еще?

— Нет, милорд, — Кара быстро замотала головой.

— Тогда ступай.

Девочка словно не могла поверить, что допрос действительно окончен. Она поспешно поднялась, неловко присела в поклоне и почти бегом направилась к двери.

Агравейн слегка усмехнулся и покачал головой, глядя ей вслед, после чего снова склонился над своими бумагами. Через минуту в зал вошел Артур.

— Дядя, — спросил он, — что тебе удалось узнать?

— Пока немного, сир, но есть кое-что существенное, — ответил Агравейн, отложив перо и выпрямившись, а затем указал на мешочки, которые по-прежнему лежали на столе: — В коридоре рядом с покоями герцога нашли это.

Артур подошел ближе и нахмурился, разглядывая улики.

— Что это такое?

— Точно не известно. Но есть все основания полагать, что с помощью этого усыпили стражу. Внутри какие-то травы и масла с очень резким запахом, а при горении они, вероятно, производят усыпляющий дым. Стражники рассказали, что был легкий зловонный дым, вдохнув который, они заснули за считанные мгновения.

— Мне нужно знать точный ответ, — сказал Артур. — Гаюс видел это?

Агравейн любезно улыбнулся, пряча свое замешательство.

— Еще нет, сир. Я как раз собирался отнести находку ему, но прежде хотел показать ее некоторым свидетелям.

— Каким свидетелям?

— Служанке вашей сестры, например.

Король нахмурился сильнее.

— Каре? Дядя, ей тринадцать лет, она еще ребенок. Что она может знать о таких вещах?

— Она друидка.

— И что с того?

Агравейн сложил руки на столе и чуть подался вперед, внимательно глядя на племянника.

— Сир, ничего нельзя исключать. Друидский народ связан с магией, хотите вы того или нет.

— Ты не можешь обвинять друидов только на этом основании.

— Что ты, Артур! Я никого не обвиняю, просто рассматриваю все возможные версии.

Артур покачал головой.

— Хорошо, дядя. Прости. Я знаю, что ты лишь пытаешься найти правду.

Агравейн встал и неспешно прошелся вдоль стола, сложив руки за спиной.

— Знаешь, возможно, ты гораздо ближе к истине, чем я. — Он остановился возле одного из стульев и оперся руками о его высокую резную спинку. — Очень может быть, что нас намеренно ведут по ложному следу.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Артур.

— Настоящим преступником может оказаться кто угодно: хоть сам Карлеон или кто-то из его придворных.

— Что? Это невозможно!

— Почему же? — спокойно возразил Агравейн. — Если мы столкнулись с их внутренними распрями, такое вполне возможно. Король и королева бездетны, у них нет прямых наследников, поэтому на трон прочили Филиппа. Представь, что не все были согласны с этим решением. Если так, то это был превосходный случай избавиться от родственника Аннис, возложив вину на Камелот.

Артур задумчиво опустил взгляд. Агравейн тем временем обогнул стол.

— Или представим другой случай, — продолжал он. — Допустим, кому-то крайне невыгоден мир между нашими королевствами. Настолько невыгоден, что этот человек пожертвовал жизнью герцога Филиппа ради новой войны.

— Да, дядя, теперь я начинаю понимать. Но что делать нам?

— Продолжать свою работу и смириться с мыслью, что убийца может быть не найден.

— Тогда начнется война!

— Ничего не поделаешь, Артур. Если этот день наступит, нам придется встретить его достойно и показать Карлеону силу нашего оружия.

Артур тяжело вздохнул и провел рукой по волосам.

— Я не хочу войны.

— Я знаю, — Агравейн подошел ближе и участливо положил руку ему на плечо. — Но иногда, как бы мы ни стремились к миру, война сама приходит к нашим воротам.

Артур поднял на него взгляд, полный не только усталости и тревоги, но и искренней благодарности.

— Спасибо, дядя, — сказал он. — Не знаю, что бы я делал без тебя в такой момент. Я очень ценю то, что ты рядом.

Агравейн улыбнулся тепло, почти по-отечески.

— Ты никогда не будешь один, Артур. Пока я жив, я останусь твоим верным советником и слугой.

Молодой король слабо улыбнулся и покивал, затем его взгляд снова упал на лежавшие на столе мешочки.

— Я хочу, чтобы эти улики немедленно отнесли Гаюсу, — уже более твердо произнес он. — Если кто-то и сможет сказать нам, что это такое, то только он.

— Разумеется, сир, — ответил Агравейн. — Я распоряжусь об этом без промедления.

* * *

Был уже очень поздний час, когда Моргана молча стояла у открытого окна спальни, обхватив себя руками. Она была встревожена; ее взгляд следил за огоньками факелов патрулировавшей возле дворца стражи. Мерлин подошел к ней и прижался сзади, медленно разминая обеими руками ее напряженные плечи. Моргана выдохнула и прикрыла глаза.

— Мерлин…

— Ты замерзнешь, — тихо проговорил он, потершись щекой о ее волосы.

— Мне не холодно, — так же тихо ответила Моргана. — Я все думаю о Каре. Бедняжка была так напугана! Я видела, как перед допросом у нее тряслись руки.

— Все закончилось благополучно?

— Насколько я знаю, да. Во всяком случае, она мне так сказала. Кара думала, ее обвинят только потому, что она друидка.

— Моргана…

— Сегодня о магии снова говорили так, будто она несет лишь смерть и беды.

— Сегодня все напуганы, — сказал Мерлин, обнимая жену. — Они ищут виноватого.

— Этого достаточно, чтобы возродить в людях ненависть к магии. Если бы я могла что-то увидеть… Но я не могу — не получается. У меня нет никаких видений.

Он бережно развернул ее к себе за плечи.

— Посмотри на меня. Вспомни, сколько мы пережили. Не позволяй страху победить, Моргана. Артур не отступится от своего слова, магия есть и будет свободна.

Моргана улыбнулась и прижалась к его груди. Некоторое время они молчали в объятиях друг друга, пока снаружи не послышалось хлопанье крыльев и знакомый звонкий крик, похожий на птичий.

— Эйсуза! — радостно воскликнула Моргана, повернувшись к окну.

Конечно, это была их любимая питомица. Эйсуза обожала наведываться к ним именно таким способом — ради нее Моргана почти всегда оставляла окно открытым, и никогда появление маленькой бестии нельзя было предугадать заранее.

Белая драконица вынырнула из темноты и, влетев в покои, описала по ним круг. По пути она задела крылом ширму, и та повалилась прямо на подсвечник с зажженными свечами, грозя устроить маленький пожар.

В глазах Мерлина вспыхнул золотистый свет. Он вскинул руку, и ширма с подсвечником замерли в нескольких дюймах от пола, а затем плавно поднялись и встали обратно на свои места. От такого движения свечи тревожно затрепетали, но ни одна не погасла.

Виновница происшествия испуганно замахала крыльями в воздухе, а затем подлетела к Мерлину, села ему на плечо, где умещалась уже с трудом, и потерлась мордой о его макушку, будто прося прощения за свой небольшой погром.

Мерлин рассмеялся и пожурил дракончика:

— Так-так… Не успела появиться, а уже чуть не разнесла половину комнаты. Ну, здравствуй, непоседа.

Эйсуза издала жалобный звук и спрятала мордочку у него за ухом, согнув длинную шею.

— Мерлин, не ругай ее. Она не нарочно!

— Разумеется, не нарочно. Она никогда ничего не делает нарочно, правда? — улыбнулся Мерлин, почесав драконью грудку. — А она стала тяжелее!

— Конечно, она же растет.

— Драконы живут тысячу лет, а растут так быстро, — с сожалением вздохнул Мерлин. — Скоро Эйсуза не поместится в окно.

Эйсуза расправила крылышки и взлетела с его плеча, устремившись к Моргане. Та радостно протянула к ней руки.

— Моя малышка! Ты всегда чувствуешь, если нам грустно.

Мерлин с нежностью наблюдал за тем, как маленькая драконица ластится к его любимой. С самого начала между ними установилась особая связь, которую он не понимал до конца, но которая очень радовала его сердце.

— Знаешь, — сказал он, — отец рассказывал мне, что каждый дракон рождается со своим особым даром. Эйсуза чувствует чужую боль, умеет утешать и радовать. Думаю, это и есть ее дар.

Эйсуза довольно заурчала на груди у Морганы, чем вызвала ее искренний смех.

— Только посмотри, как она любит комплименты!

— Как и ты, — с лукавой улыбкой заметил Мерлин.

— Но я не краснею, как она!

— Краснеешь, ты только не видишь этого.

Моргана прищурилась и покачала головой.

— Несносный!

Внезапно Эйсуза застыла, будто почуяв угрозу извне. Ее ноздри раздулись, она воинственно расправила крылья, перепонки которых вдруг напряглись, и низко зарокотала.

— Что происходит? — встревожилась Моргана. — Мерлин, что с ней?

Мерлин растерянно развел руками.

— Не знаю. Кажется, она чувствует что-то.

Драконий рокот перешел в тоненький беспокойный писк. Эйсуза била крыльями и подпрыгивала на руке у Морганы, цепляясь коготками за рукав ее платья.

— Еще не умеешь говорить на человеческом языке, — покачал головой Мерлин. — Возможно, мне придется спросить совета у Килгарры. Ему ты сможешь объяснить, что случилось?

Эйсуза снова звонко пискнула, но это не было похоже ни на «да», ни на «нет». Она взмыла в воздух и так же стремительно, как появилась, вылетела в распахнутое окно. Моргана взяла мужа за руку и прислонилась к его плечу, провожая взглядом в ночную тьму серебристый драконий силуэт.

— Эйсуза как ребенок, — пробормотал Мерлин. — Все чувствует, но пока не может объяснить. Не знаю, что она пыталась нам сказать, но это точно не к добру.

— Что нам сейчас делать? — с тревогой спросила Моргана.

— Ложись спать. Тебе нужен отдых.

— А ты?

— Хочу еще раз осмотреть покои герцога — боюсь, мы что-то упустили.

Моргана удивленно подняла брови.

— Но там охрана.

— Уверен, я найду способ с ними договориться, — улыбнулся Мерлин.

Он наклонился и нежно поцеловал ее. Почувствовав, что он собирается отстраниться, Моргана ладонью придержала его за шею, желая продлить поцелуй, после которого тихо прошептала:

— Будь осторожен.

— Буду, — пообещал Мерлин и напоследок еще раз прижался губами к ее губам. — Постарайся уснуть.

Бесшумно выйдя в коридор, он направился в западное крыло замка к злополучным покоям, где было совершено убийство. По пути Мерлин прислушивался к каждому возможному шороху — убийца или его пособник мог бродить где-то рядом. Этой ночью никто в Камелоте не был в безопасности.

Еще до поворота к опечатанным покоям Мерлин услышал голоса, и это показалось ему странным. Он замедлил шаг, прислушавшись. Один голос, более четкий и уверенный, принадлежал Агравейну. Другой, приглушенный, — Артуру.

— …не думаю, что это совпадение, — говорил Агравейн.

— Если ты прав… — растерянно отвечал Артур.

Не в силах больше ждать, Мерлин свернул за угол и обнаружил, что двери покоев открыты настежь, а возле них собрались несколько человек. Один из рыцарей держал факел, пока Агравейн показывал Артуру что-то на своей ладони. За плечом короля с хмурым лицом стоял Гаюс.

— Артур! — позвал Мерлин.

Все трое одновременно обернулись на его голос. По выражению лица Артура можно было подумать, что он не слишком-то и рад видеть своего зятя.

— Ах, Мерлин! — оживился Агравейн. — Хорошо, что ты здесь. Нам важно узнать мнение придворного мага.

— Что случилось? — удивленно спросил Мерлин, подходя ближе.

— Во время повторного обыска покоев мы нашли это, — ответил Агравейн и протянул раскрытую ладонь.

На ней лежал небольшой деревянный браслет на потемневшем кожаном шнурке. В центре круглой подвески был вырезан хорошо знакомый Мерлину трискелион. Сердце у него невольно сжалось.

— Где вы его нашли? — сдавленным голосом спросил чародей.

— Закатился под кровать, поэтому его не заметили сразу, — сказал Агравейн.

Мерлин встретился глазами с Гаюсом. Тот покивал ему, словно бы советуя не лезть на рожон, но Мерлин не смог промолчать.

— Это еще ничего не доказывает, — выпалил он. — Еще не прошло суток, как герцог остановился в этих покоях, браслет мог обронить кто угодно!

— Возможно, — спокойно согласился Агравейн. — Пока мы не знаем, как здесь оказалась эта подвеска, мы обязаны рассматривать ее как улику. Мерлин, как ты считаешь, она принадлежит друиду?

Мерлин болезненно сглотнул. Не просто друиду — такой браслет можно было надеть только на детскую руку. Это была вещь ребенка.

— Здесь символ друидов, — пробормотал он тихо.

— Значит, ты подтверждаешь, что браслет принадлежит одному из них? — уточнил Агравейн.

— К чему лишние расспросы, дядя? — вмешался Артур. — Мерлин уже все сказал, не вижу причин сомневаться в его словах.

Агравейн виновато склонил голову:

— Разумеется, сир, я лишь хотел убедиться.

— На рассвете пригласите во дворец всех друидов, находящихся в городе, — распорядился Артур. — Каждого из них необходимо опросить.

Мерлин хотел было возразить, но король продолжил:

— Только без грубости и запугивания. Они такие же подданные Камелота, как и все остальные, и я не позволю обращаться с ними как с преступниками.

— Будет исполнено, сир, — поклонился Агравейн.

Артур обвел взглядом присутствующих.

— Продолжайте поиски, — коротко проговорил он. — На счету каждый час.

Вместе с Агравейном король ушел прочь по коридору, сопровождаемый рыцарями. Двое стражников заняли место у дверей покоев, вновь перекрывая к ним доступ.

Мерлин и Гаюс свернули в соседний пустынный коридор и ушли в самый его конец к узкому стрельчатому окну, где не было слышно ни шагов, ни голосов. Мерлин затараторил:

— Ты что-нибудь понимаешь, Гаюс? Зачем им снова понадобилось осматривать покои? Тебе не кажется, что браслет подбросили позже?

Лекарь тяжело вздохнул.

— Мерлин, перед этим мне принесли кое-какие находки, если можно так сказать. Куски ткани, набитые соломой и травами. Лорд Агравейн спросил меня, для чего они могли быть использованы, и я ответил, что не могу определить точный состав, так как содержимое сгорело, но…

— Но? — нетерпеливо спросил юноша.

— Мерлин, — Гаюс серьезно посмотрел ему в глаза, — у меня почти нет сомнений, что это работа мага, но Агравейну и Артуру я сказал другое. Я умолчал о том, что усыпляющее действие дыма от этих трав с большой вероятностью было усилено заклинанием. После этого мы отправились сюда.

— Почему? — недоумевал Мерлин. — Зачем скрывать от Артура правду?

— А ты не видишь? Ритуальный кинжал, браслет — слишком многое говорит не в пользу магов. Если в совете решат, что магию невозможно контролировать, она очень быстро снова окажется вне закона.

Мерлин категорично замотал головой.

— Нет, Гаюс, нет. Артур сказал, что наказанию подлежит преступление, а не способ, которым оно было совершено. Он не откажется от своего слова.

— В таких условиях у него может не остаться выбора, Мерлин. В конце концов, мои показания сейчас ничего не меняют — они просто лишнее доказательство тому, что мы и так подозреваем с самого начала. Что ты думаешь о браслете?

— Это детское украшение, — пробормотал Мерлин, опустив взгляд. — Я думаю, оно принадлежит Мордреду, но я не был бы так уверен, если бы не нож Моргаузы. Она будто разговаривает с нами через эти знаки, но я пока не могу разгадать ее послание.

Гаюс задумчиво покачал головой.

— Очень может быть, мой мальчик. Моргауза посылает знаки, а допрашивать завтра будут всех, кто как-либо причастен к магии. Теперь понимаешь, почему я промолчал?

Мерлин рассеянно кивнул, прислонившись спиной к холодной стене.

— Понимаю. Но убийца все еще на свободе.

— Да, Мерлин. Об этом мы должны волноваться не меньше, чем о репутации магов. А сейчас иди отдыхать — завтра нас ждет тяжелый день.

Гаюс устало похлопал его по плечу и побрел по коридору. За узким окном чернело ночное небо. Мерлин молча проводил старого лекаря взглядом, пока тот не скрылся за поворотом, и вздохнул.

* * *

Утром друиды явились во внутренний двор. Несколько конвоиров сопровождали их, следуя позади на уважительном расстоянии. Мужчины, женщины, старики, подростки не сопротивлялись приказу и не спорили со стражей — они лишь время от времени переговаривались вполголоса, бросая беспокойные взгляды на высокие каменные стены.

Король сам вышел им навстречу. Из рыцарей при нем были только Леон, Гвейн и Элиан, не проявлявшие к друидам никакой враждебности, что немного убавило у них страха.

— Благодарю вас за то, что пришли, — сказал Артур. — Я понимаю, этот вызов мог вас сильно встревожить, поэтому хочу сразу объяснить, зачем вы здесь.

Друиды молчали, внимательно слушая короля.

— Минувшим вечером во дворце был убит наш гость, герцог Филипп Нортумбрийский. На месте преступления нашли улики, которые косвенно указывают на то, что преступник использовал магию. Мы рассчитываем на вашу помощь и содействие.

— Безусловно, смерть герцога это большая трагедия, ваше величество, — согласился друид по имени Руадан, — и я сам готов помочь вам с расследованием, но скажите, для чего вы вызвали всю общину? Моя дочь Сифа ужасно испугалась, когда к нам в дом вошли стражники. Если вы подозреваете, что наши люди замешаны в убийстве, вам стоит сказать об этом прямо.

Руадану было чуть больше сорока лет. Вместе с дочерью-подростком, которая теперь испуганно жалась к нему, он был одним из первых, кто переселился в Камелот, как только магию объявили законной. Среди своих единоплеменников Руадан выделялся крупной татуировкой с правой стороны шеи — отличительным знаком друидского жреца, а в открытом, смелом взгляде его серых глаз читалась многолетняя привычка нести бремя ответственности за других.

— Вас ни в чем не подозревают, — спокойно ответил Артур. — Таков порядок. Чем больше людей будут опрошены, тем скорее мы найдем убийцу.

Руадан кивнул, удовлетворенный ответом. Он ободряюще положил руку на плечо дочери и оглянулся на остальных.

— Не бойтесь, — сказал он им. — Мы должны исполнить свой долг перед королем. Если его величество желает говорить с нами, мы будем говорить честно. Друидам нечего скрывать.

Друг за другом они вошли во дворец, где их по очереди опросили со всей осторожностью. Увы, это не принесло желаемого результата: вопросов становилось все больше, а ответов — все меньше. Расследование продолжалось с раннего утра до позднего вечера, но никак не могло сдвинуться с мертвой точки.

Когда на Камелот вновь опустились сумерки, в тронном зале собрались приближенные короля. Созвавший всех Артур задумчиво оперся локтем на подлокотник трона и вслух произнес:

— Итак, прошли сутки. Опрошены больше ста человек, покои осматривались дважды, и что мы имеем? Кинжал, браслет и усыпляющие травы. Убийца будто играет с нами, а мы по-прежнему не знаем, где его искать. Гаюс, у тебя есть какие-нибудь новые предположения?

Старый лекарь покачал головой.

— Боюсь, сир, мне нечего вам сказать. Кто бы ни совершил преступление, этот человек умеет запутывать следы.

— Совершенно согласен, — добавил Агравейн. — Все эти улики, оставленные на виду, могут уводить нас от истины.

Артур устало потер переносицу:

— Завтра истекает срок, данный Карлеоном, и что я ему скажу?

Будто в ответ на его слова, двери с грохотом распахнулись, и в зал широким шагом вошел Карлеон, окруженный свитой. Без поклона, без малейшего намека на приветствие он с вызовом напомнил:

— У вас остался один день. Судя по выражению ваших лиц, мне не стоит рассчитывать на хорошие новости, не так ли?

Артур ответил, нахмурившись:

— Нам удалось продвинуться в расследовании, но я пока не могу назвать имя убийцы.

— Я так и знал, — криво усмехнулся Карлеон. — Может, ты надеешься, что убийца сам явится к тебе с повинной?

— Я дал слово. Я не прекращу поиски, пока преступник не будет найден.

— Завтра к закату станет ясно, чего на самом деле стоит твое слово, Артур Пендрагон. Слово Карлеона остается неизменным: кровь за кровь. Кто-то должен искупить смерть Филиппа, и если этого не сделает виновный, это сделает твой народ.

Артур медленно поднялся с трона и подошел к Карлеону. Несколько долгих мгновений оба короля молча смотрели друг другу в глаза, пока остальные напряженно гадали, к чему приведет это противостояние. Наконец Артур заговорил:

— Я признаю свою вину в одном. Я не смог уберечь гостя под своей крышей, и эта ответственность лежит на мне, но я не позволю тысячам невинных людей расплачиваться за мою оплошность. Вместо войны я предлагаю поединок.

По залу прокатился изумленный шепот. Карлеон, насторожившись, прищурился.

— Один на один, — продолжил Артур, не сводя с него глаз. — Сразись со мной сам или выстави своего воина — мне все равно. Победишь — Камелот признает поражение и примет твои условия. Если победителем окажусь я, этот спор будет исчерпан, а между нашими королевствами сохранится мир.

Подумав, Карлеон ответил:

— Согласен. Одно условие: это будет поединок до смерти.

Рыцари и придворные зароптали, но на лице Артура не дрогнул ни один мускул.

— Я принимаю это условие, — сказал он твердо.

Карлеон кивнул:

— Хорошо. Завтра до заката я жду убийцу племянника, или на рассвете мы встретимся на поле боя, Артур.

После этого он развернулся и покинул зал. Его свита без единого слова последовала за своим королем; как только они ушли, вокруг Артура зазвучало множество встревоженных голосов.

— Артур, ты не можешь… — в замешательстве воскликнул Мерлин.

— Сир, подумайте хорошо! — почти одновременно с ним произнес Агравейн. — Это слишком опасно!

Гвейн и другие рыцари наперебой предлагали:

— Сир, позвольте сразиться за вас!

Артур властно поднял руку, призывая всех к тишине.

— Впереди целый день, — напомнил он, обведя взглядом своих друзей. — Времени предостаточно, но не советую вам тратить его на разговоры. Продолжайте свою работу.

На этот раз никто не стал спорить. Рыцари и придворные молча разошлись, каждый торопясь вернуться к своему делу. Только Мерлин задержался на несколько секунд, с тревогой посмотрев на Артура, но тот уже отвернулся, всем своим видом показывая, что решение принято окончательно.

Не успел Мерлин выйти из тронного зала, как у него появился еще один повод для волнения: Моргана шла ему навстречу почти бегом, явно чем-то расстроенная.

— Мерлин!

— Моргана? Что случилось?

Она взяла его за руки — ее руки были холодны — и пробормотала:

— Не знаю, как тебе сказать… Кара исчезла.

— Что? Как давно?

— Я уже часа два нигде не могу ее найти. Мерлин, я… я не знаю, что думать.

— Пойдем, — он обнял ее за плечи и повел по лестнице.

Отведя жену в покои, Мерлин плотно закрыл дверь. Так он был уверен, что их разговор не услышат чужие уши.

— Расскажи мне все по порядку, — попросил он.

— Кара весь день была бледна. Я уговаривала ее пойти к Гаюсу, но она отказывалась, говорила, что может работать. Потом она ушла за чистым бельем, но… так и не вернулась.

Мерлин покачал головой, напряженно размышляя про себя.

— Мерлин, ты же не думаешь… — Моргана осеклась. — Я не хочу думать, будто она как-то причастна ко всему этому!

— Сейчас это не важно. Важно найти ее.

Моргана подошла к мужу вплотную и открыто посмотрела ему в глаза.

— Мерлин, в это нельзя втягивать посторонних. Мы должны найти ее сами.

— Согласен, — кивнул Мерлин. — Виновна Кара или нет, ее бегство может стать для нее приговором.

— А если она не сбежала? Если ее похитили? Или… о нет, Мерлин!

— Тише, тише.

Он усадил ее на край кровати и налил в кубок воды из серебряного кувшина. Моргана сделала несколько маленьких глотков, но ее рука все еще заметно дрожала. Мерлин опустился перед ней на корточки и, протянув руку, осторожно убрал за ухо выбившуюся прядь волос.

— Тише.

— Она стала для меня как младшая сестра, Мерлин. Я обещала ей, что в Камелоте она всегда будет в безопасности.

— Мы найдем ее, слышишь?

Она слабо улыбнулась и накрыла его руку своей.

— Если бы мы только знали, где искать.

— Давай думать, что она все-таки сбежала, — предложил Мерлин. — Не важно, по какой причине. Куда она могла пойти? Стража на каждом шагу, ее бы сразу остановили, если бы она попыталась пройти к воротам. Остается только тайный ход.

— Откуда ей знать тайные ходы?

Моргана вдруг изменилась в лице и прижала указательный палец к губам.

— Постой… Я когда-то рассказывала ей о том, как пыталась вывести Мордреда из Камелота.

В груди у Мерлина похолодело.

— Ты говорила с Карой о Мордреде?..

— Я не называла его имени, — быстро пояснила Моргана. — Но я рассказала, как мы выбрались в Нижний город через дверь в оружейной.

— Чтобы попасть в оружейную, нужен ключ, — хмуро заметил Мерлин. — Впрочем, если проявить немного изобретательности…

— Думаешь, Кара ушла этим путем?

— Она могла попытаться.

— Тогда нам нужно идти за ней!

Моргана вскочила на ноги и направилась к двери, но Мерлин остановил ее:

— Нет, во дворце все еще слишком многолюдно. Дождемся ночи.

Ей пришлось признать его правоту — по коридорам то и дело сновали рыцари, у которых могли возникнуть ненужные вопросы, а попади они на ищеек Агравейна, беды не избежать.

Лишь за полночь, когда все звуки стихли, супруги вышли на поиски юной друидки или ее следов. Череда узких проходов с крутыми лестницами, ведущих к оружейной, была свободна. Мерлин шел впереди. Убедившись, что путь безопасен, он подозвал Моргану рукой, и вместе они оказались в темном коридоре, заставленном всяким хламом. Дверь в оружейную была заперта на ключ.

— Кажется, здесь никого, — прошептала Моргана.

Мерлин поднял факел, снятый со стены лестничного пролета, и прошелся вдоль коридора, освещая каждый уголок. По обе стороны громоздились старые бочки, поломанные щиты, деревянные ящики и накрытая пыльными холстами мебель, давно убранная из жилых покоев.

— Кара? — позвал он осторожно.

Ответа не последовало. Мерлин повернулся к жене:

— Думаю, ты права. Я попробую призвать Эйсузу — может быть, у нее получится отыскать девочку.

Моргана застыла, прислушиваясь к чему-то, и подняла палец вверх.

— Ш-ш… Ты слышишь это?

— Что? — шепотом спросил Мерлин.

Мгновением позже он понял, что из дальней части коридора доносится какое-то беспокойное сопение. Он медленно двинулся на звук, который тотчас прекратился.

— Там кто-то есть, — уверенно сказал маг.

В эту же секунду в тишине что-то упруго звякнуло об пол.

— Ты слышала? — вздрогнул Мерлин.

— Да, да! — горячо подтвердила Моргана.

Возле дальней стены возвышался массивный шкаф, поставленный к груде старых сундуков. Между ними оставалась узкая темная ниша, почти незаметная со стороны. Мерлин сделал несколько шагов, как на полу что-то блеснуло.

Прежде чем он успел что-либо понять, хрупкая девичья фигурка метнулась из укрытия и схватила с пола нож.

— Не приближайтесь! — сорванным голосом выкрикнула Кара, крепко сжимая кухонный нож в руке. Ее волнистые волосы растрепались, воспаленные глаза лихорадочно блестели.

— Кара… — потрясенно прошептала Моргана. — Это мы!

— Я знаю! Не подходите… пожалуйста…

Девочка тяжело дышала, выставив нож перед собой. Рука дрожала так сильно, что лезвие ходило ходуном. Было видно, что она едва держится на ногах.

— Мерлин, она же больна! — догадалась Моргана.

Кара попыталась что-то ответить, но слова застряли у нее в горле. Нож выскользнул из ослабевших пальцев и со звоном ударился о каменный пол.

— Кара!

Девочка качнулась и начала обмякать, но Мерлин успел подхватить ее прежде, чем она рухнула навзничь.

— У нее сильный жар, — пробормотал он, прижимая ее к себе.

Моргана быстро подошла и положила руку ей на лоб.

— Вся горит. Мерлин, нужно отнести ее в покои. Скорее!

Она сняла с себя плащ и укрыла им девочку. Мерлин без лишних слов поднял Кару на руки и понес вверх по узкой лестнице. Моргана прихватила с собой валяющийся на полу нож и, взяв факел, последовала за мужем.