Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

В резком контрасте с Белой у Жёлтой находилось время для Голубой. Во многом потому, что объём её обязанностей заметно сократился. Война только-только закончилась, и хотя дел оставалось много, это было всё равно что сравнивать гору с холмиком. Так что у Жёлтой Алмаз было достаточно времени на личные беседы с ней, помогать с задачами и обучать её другим вещам.

Голубая очень-очень хотела, чтобы спарринги и самооборона не входили в число этих занятий, но они входили. Утешало то, что ближний бой случался нечасто. Её нынешние тренировки в этой области сводились к прощупыванию собственных пределов, оценке силы дара и обстоятельному изучению архивов по психологии. Остальное время с Жёлтой уходило на перемещения, инспекции и беседы с другими самоцветами. Судя по всему, им обеим пересматривать и обсуждать предстояло немало.

— Содержание флота требует ресурсов. В чём-то у нас излишки, а в чём-то — острая нехватка, — поясняла Жёлтая, пока они осматривали один из кораблей типа «Алмазная Рука». — Поэтому для нас сейчас главное решить, какие корабли отправить на консервацию, а какие пустить на утилизацию. Нам нужны силы, которые можно легко нарастить, но не настолько большие, чтобы их обслуживание на века вперёд стало проблемой.

— А что с самоцветами? — спросила Голубая, наблюдая, как мимо по коридорам идут другие самоцветы.

Жёлтая нахмурилась — не на кого-то конкретно, а просто так.

— Мы вплотную подошли к кадровому голоду. Зелёный в ранние годы как-то заметил, что нашему виду не хватает численности. Я не верила его словам, пока не началась война. Будь наш народ хоть чуточку менее прочным, мы бы понесли такие потери, что не удержали бы фронт и, скорее всего, проиграли бы. Мы могли бы сократить флот наполовину — и для самоцветов моего двора всё равно хватило бы назначений. Наземные силы, скорее всего, останутся здесь и будут в основном заниматься тренировками.

— Жемчуг Белой об этом на уроках истории не упоминала, — сказала Голубая, когда её первый шок прошёл.

— Результатами нашего моделирования мы ни с кем не делились. Ещё три процента потерь сверх тех, что мы понесли, и начались бы серьёзные проблемы. Тьманников до самого конца сдерживало в основном время. Дай мы им его больше, и был бы реальный шанс проиграть, — в голосе Жёлтой не было и тени радости от этого признания. — И если бы их Пожиратель Звёзд успел натворить больше, мы бы тоже проиграли.

— Вот это я помню! А каково было быть Золотой? — не удержалась младшая Алмаз.

Жёлтая Алмаз выглядела несколько озадаченной таким вопросом.

— Слияние — полезный инструмент с очень широким спектром применения. Зелёный взял на себя основную ментальную нагрузку при поддержке гармонизаторов. Я не нахожу такое слияние приятным, но и отторжения не чувствую. Это просто полезная вещь, особенно потому, что это позволило мне расширить свой дар.

Хотя ответ её разочаровал, Голубая не стала настаивать и позволила сменить тему.

— Ты говорила об этом. Мне сказали, у тебя дар — какая-то разрушительная молния?

— Мы все так думали. Золотая сумела проанализировать мой дар и использовать его иначе. Правильный технический термин тут — молекулярная перестройка. Просто разрушать всегда легче. Я обнаружила, что могу изменять светоформы других самоцветов, но пока не более того, — Жёлтая Алмаз, казалось, не считала эту способность чем-то особенным.

Голубой, зато, она показалась впечатляющей. Дальнейший разговор прервался: коридор закончился, и они вошли во внутренние отсеки корабля. Этот обход служил и для знакомства Голубой с флотом, и для инспекции судов, которые, возможно, придётся списать. Это было жёстким напоминанием о том, что они всё ещё разбираются с последствиями войны. Одно дело, пустить на утилизацию разорванный пополам корабль, и совсем другое — решить, какой уровень боевых повреждений делает его невосстановимым. Да и других факторов была масса.

Несколько кораблей, намеченных на утилизацию, были совершенно целы. Жёлтая поначалу даже колебалась, стоит ли вести туда Голубую, пока та не настояла. Эти корабли производили самое тяжёлое впечатление, но увидеть их было важно. Это были суда, где экипаж полностью погиб от псионического оружия, или те, что были настолько залиты кровью, что их уже никогда не отмыть. На одном таком в углах до сих пор застряли куски гниющей плоти. Тот корабль было решено уничтожить просто из соображений удобства.

Вся эта череда мыслей привела Голубую к знакомству с погребальными обычаями. У самоцветов их было очень, очень мало. Она даже удивилась, что они вообще появились. На уроках ей об этом никогда не говорили, и ей пришлось услышать о такой практике от самоцветов иерархией пониже. Узнав о Стене, она тут же решила её посетить. Она ожидала чего-то небольшого и невзрачного. Что ни говори о Зелёном и Жёлтой, их архитектура была предельно утилитарной.

Но стоило ей сойти с телепорта, как её что-то ударило. Словно одна из её наставниц-Топазов врезала обеими ладонями ей в живот, а потом ещё и пнула её в голову. Боль была не совсем физической, но настоящей. Слёзы сами потекли по её лицу, и она едва не завыла, не понимая почему. Лишь занятия по псионике позволили ей изолировать это чувство и понять, что происходит.

— Ваше Сияние?! — приставленная к ней Топаз выглядела очень встревоженной.

— Я в порядке, — ответила Голубая, смахнув слезу. — Я просто чувствую скорбь... Думаю, я улавливаю эмоции этого места.

Малая часть её даже пришла в восторг. Это была зацепка к её собственному дару. Наконец-то она нащупала рычаг, за который можно ухватиться.

Топаз нахмурилась и посмотрела вдаль.

— Ах, вот оно что. Прикажете снова разогнать скорбящих?

— Нет, погоди. Это часто случается? — спросила Алмаз, мысленно изолируя эмоцию и её источник.

— Мы потому и делаем регулярные обходы. Нередко самоцветы просто стоят и плачут часами напролёт, не замечая времени. Обычно достаточно хорошенько их встряхнуть или даже схлопнуть, чтобы привести их в чувство, — Топаз помедлила. — А заодно мы проверяем, чтобы клингоны не оставляли здесь посторонних предметов.

— Клингоны сюда приходят? — нахмурилась Голубая, направляясь к монументу.

— Это сложно объяснить, но да, Ваше Сияние. На стене выбиты имена нескольких из них, и многие клингоны в последние мгновения своей жизни отдавали оружие ближайшему самоцвету, — Топаз указала на одну из стен.

Подойдя ближе, Голубая увидела, что стен две. Они тянулись на пугающе большое расстояние. Имя за именем, выгравированные на одной стороне, и самая настоящая стена оружия — на другой. Некоторые клинки выглядели почти как сделанные самоцветами.

— Не один клингонский корабль был уничтожен со всем экипажем, а оплакивать их было некому, — пояснила Топаз без подсказки.

— Понятно, — Голубая огляделась и медленно, но верно перекрыла тот мысленный канал, что позволял ей чувствовать эмоции этого места.

Всё оказалось и лучше, чем она ожидала, и хуже, чем боялась. Стена имён несла в себе ту торжественную пронзительность, которая казалась очень правильной для их народа. Кто-то явно постарался, чтобы облагородить стену и даже предусмотреть место для её расширения. Присмотревшись, Голубая почти представила, как какая-нибудь Морганит долго трудилась, чтобы это место стало чем-то средним между руинами и... как это слово? Кладбищем.

Откуда в её внутреннем лексиконе вообще такое слово?

Голубая отложила этот вопрос и перевела взгляд на самоцветов, стоявших на коленях перед стеной. Какая-то часть её души хотела воспользоваться своим даром и заставить их перестать скорбеть. Ей хотелось поднять их на ноги и что-то сказать. Ведь проводить дни напролёт перед стеной — это так непродуктивно!

— У самоцветов есть склонность зацикливаться на мыслях, — тихо сказала она сама себе. — Но эти ведь не такие, правда? — спросила она у своей сопровождающей.

Топаз неловко переступила с ноги на ногу.

— Мы потому и проводим регулярные обходы. Сюда приходят два типа самоцветов. Одних мы зовём Повторителями — они как раз зацикливаются, и их приходится приводить в чувства. Другие приходят на час-другой и уходят. Отличить их просто: Повторители повторяют одни и те же слова, хотя порой приходится долго прислушиваться.

— Что из этого нормально, а что — уже нет? — спросила Алмаз, но тут же покачала головой. — Впрочем, я не жду ответа. Пойдём отсюда.

Ответы она получила. Но вопросов стало ещё больше. Казалось, это именно то, чем ей следует заняться, но она не знала, как к этому подступиться. Разве Кровекамни при дворе Белой не изучали психическое здоровье? Голубая добавила это в свой список дел.

Голубая Алмаз начинала понимать, почему её алмазные сородичи так заняты. Она ещё толком не приступила к работе, а её список дел уже был длинным. И он наверняка будет только расти.