Сокровище за океаном (гет)

Вечер прошел в раздражавшем Лукаса веселье. Сестра так расслабилась и развеселилась в компании новоявленного отца, что они даже спели на два голоса. Что-то вроде:

— Скажи мне, братец мой, за что ты в кандалах?

Ведь ты на лиходея не похож.

Лишь первый цвет весны цветет в твоих очах,

Ты ликом ясен, молод и пригож.

— Я в кандалах за то, что молод и пригож,

Я в кандалах за то, что я любим!

Прекрасней девы нет, к которой был я вхож,

С которой жарко ночи проводил.

Но наш проклятый лорд увидел как-то раз

Любезную красавицу мою,

И лучезарный свет ее невинных глаз

Увы, его разжадил, как свинью.

Любимая моя ему не поддалась,

Любви желая верность сохранить,

А я на шум борьбы явиться смог как раз,

Когда хотел он силу применить.

Меня веревка ждет за то, что я не дал

Ругаться над возлюбленной моей,

Но жизни мне не жаль, ведь я любовь познал,

Меня проводит свет ее очей!

Должно быть, тот воришка выучил сестру этой пошлой песенке, а что ее знал Хоуп, немудрено. Оставалось надеяться, сестра за весельем о деле на сей раз не забыла.

Эви ушла от них только ночью, пообещав запереться. Лукас хотел верить, что она не сомкнет глаз, как и обещала. Впрочем, он чувствовал, что и сам едва ли сможет заснуть. Конечно, Уильям или кто угодно еще посмеялся бы над его подозрениями. Но Лукаса грызла тревога, угнетало унизительное чувство беспомощности.

Он всегда думал, что умеет выживать. С первого класса пришлось приспосабливаться: угадывать, где могут подставить забавы ради, какие дурные розыгрыши могут устроить. Он нашел друзей, точнее, покровителей, и с ними нужно было находить общий язык, что-то давать взамен — к примеру, идеи о том, как поставить на место злобного папенькиного сынка или высокомерного умника и выйти сухими из воды. Ему не было жаль ни того, ни другого: это умник догадался и проболтался из одного бахвальства, что Лукас — бастард, это папенькин сынок чуть не превратил его жизнь в ад ради забавы. Однако Лукас знал меру и не давал себе увлекаться местью.

Но было глупо рассчитывать, в самом деле, что взрослая жизнь не окажется страшнее школьных склок — тем более, если речь идет о больших деньгах. "Хоуп нас предупреждал, что наше наследство может кого-то интересовать. Неужели правда? Или он с сообщниками будет подстраивать странные случаи, чтобы мы наконец ему поверили? Не слишком ли сложно?"

— Ты спишь? — спросил Хоуп. — Я задую свечу?

— Угу, — кивнул Лукас сонно.

Это было первое, что они сказали друг другу после того, как ушла Эви. Даже из кресла на кровать Хоуп помог перейти молча. Что ж, хорошо, что он понятлив и не пытается втереться в доверие к тому, кто поумнее наивной юной художницы. Только бы у Эви еще хватило стойкости именно прислушиваться к звукам в коридоре, а не погружаться в продумывание очередной картины, в воспоминания о ее воришке или в мысли о новоиспеченном отце. Ведь весь вечер она расспрашивала Хоупа о его жизни, о их с матерью знакомстве. Лукас принципиально не вслушивался.

Если его и интересовало кое-что о настоящих родителях, так это то, что представлял собой их соперник в борьбе за наследство — муж их матери, Грэхем Валентайн. Хоуп не знал о нем ничего, между тем, если им и могла грозить опасность — наверняка от него.

"Он, конечно, получил по завещанию немало — но, допустим, за эти годы он промотался. Появились долги. Если с нами что-то случится до того, как мы получим свою долю, она перейдет к нему. Значит..." Лукас едва удержался, чтобы не сесть на постели.

Их с Эви попытаются убить в ближайшее время, вот что это значит. Они в чужой стране, сопровождает их кто-то подозрительный и не слишком умный, а между тем за ними охотятся. Зачем они только позарились на это наследство!

"Могу ли я быть неправ? Могло ли мне показаться?" — раньше Лукас не задавал себе таких вопросов, но сейчас очень уж не хотелось верить, что они с сестрой обречены. "А если бросить все и завтра же отплыть обратно? Лучше быть живым нищим, чем мертвым богачом". Да, это был выход. Дожить бы только до завтра.

Между тем Хоуп вдруг встал с постели и накинул халат.

— Чувствуешь запах? — спросил он. — Я знаю, что ты не спишь.

— Запах? — Лукас принюхался. Пахло гарью.

В тот же миг в коридоре зазвенел голос Эви.

— Пожар! — кричала она. — На помощь, горим! Воды!

Хоуп схватил салфетку и плеснул на нее из кувшина. Сунул Лукасу.

— Прижми к лицу. Дыши через нее.

Закрывая второй мокрой салфеткой рот и нос, он выскочил с кувшином в коридор.

Лукас почувствовал, что его тошнит. Голова закружилась, сердце словно раздулось и с силой бухало в грудную клетку. Тем не менее, дрожащими пальцами прижимая к лицу салфетку, он сел, дотянулся до халата. Опираясь на тумбочку, встал. Если уж спасаться, то только с деньгами и документами, а они были в его маленьком чемоданчике. Превозмогая боль в поврежденной ноге, Лукас дотянулся до чемоданчика и крепко вцепился в его ручку.

Шум в коридоре между тем нарастал, запах гари стал сильнее и противнее, в комнату потянуло дымом, но, прислушиваясь, Лукас понял, что пожар удалось потушить. Вскоре вернулся Хоуп, ведя за собой Эви в пеньюаре и большой шали. Она дрожала и всхлипывала.

— Ты молодец, — похвалил ее Хоуп. — Не растерялась. Ну же, успокойся.

Он дал ей выпить из фляжки — видимо, там был коньяк или что-то в этом роде. Эви, глубоко вдохнув, в упор посмотрела на Лукаса. Видимо, ей очень хотелось рассказать Хоупу, почему она не спала в эту ночь. Лукас пожал плечами: пожалуй, дальше отмалчиваться не было смысла.

— Мы... — Эви запнулась. — Отец, вы были правы, что нам может грозить опасность. Лукас решил, что упал вчера неслучайно, попросил меня не спать ночью. Я слышала, как в коридоре кто-то крался, прежде, чем запахло гарью. И огонь... Он загорелся как раз между нашими комнатами. Вы и сами видели.

Хоуп тяжело кивнул и долго сидел, подперев рукой лоб. Потом медленно проговорил:

— Еще в Корлинге я заподозрил, что за вами следят... То есть следит кто-то, кроме меня. Я поделился подозрениями с миссис Гиллан, с которой регулярно виделся, и сказал, что так или иначе должен буду вас сопровождать. Признаться, я опасался, не случится ли что-то в пути, когда легко списать все на несчастный случай.

— Но мы с сестрой не выходили на палубу вместе, — догадался Лукас.

— Это верно. Однако вас могли отравить, угостив чем-то.

— Капитан Кортмелл угощал меня конфетами и просил, чтобы я передала их брату, — вспомнила Эви. — Но они не были отравлены.

Хоуп с силой потер подбородок.

— Это все очень странно... Если вас преследуют, то убийца упускает возможности или предпринимает очень робкие шаги.

— А вам бы хотелось, чтобы он действовал смелее? — сострил Лукас.

— Мне бы хотелось, — отчеканил Хоуп, — чтобы было, с чем пойти в полицию. Пока, к сожалению, все легко можно списать на совпадения.

— Выходит, мы... беззащитны? — нахмурилась Эви. — Как нам теперь поступить?

Лукас фыркнул.

— Немедленно уехать, конечно! Пусть тот, кто хочет наших денег, ими подавится, только бы оставил нас в покое!

— А что думаешь ты? — Хоуп посмотрел в глаза Эви.

Сестра потупилась, прикусила губу. Машинально стала наматывать на палец край шали.

— Мне не нужно денег, — проговорила она наконец. — И думаю, Лукасу в самом деле лучше вернуться в Корлинг. Но... Я не хочу бежать из-за угроз. Это неправильно. Как будто надо согласиться, что прав всегда сильный и жестокий.

Лукас в раздражении закатил глаза. Нашла время читать морали!

— Может, ты забыла, сестренка, но это не роман, а наша с тобой жизнь, и если мы умрем — это навсегда.

— Но я же говорю, что ты можешь вернуться!

— Одному на корабле? Мне?

— С тобой, наверное, поедет отец.

— Нет, Эви. Я останусь с тобой.

Этими словами Лукас не мог не воспользоваться.

— Слышишь? Будешь упрямствовать — погубишь отца.

— Я знаю, что делаю, — отрезал Хоуп. — Эви права, что хочет остаться. Нельзя смиряться перед грубой силой.

Лукас вздохнул.

— Словно не этим приходится заниматься всю жизнь. Умным людям, по крайней мере. Чтобы выжить.

— Однако ты готов ради своего комфорта мешать выжить другим, — заметил Хоуп. — Если бы мы утром отправились к нотариусу, а заночевали бы у моего старого приятеля, ты оставался бы под защитой, а дело было бы сделано куда быстрее. А пока нам с Эви придется пытаться посадить тебя на корабль, мы упустим время. Или ты готов рискнуть и сесть на корабль в одиночестве?

К этому Лукас точно готов не был. Но его изрядно злило, что Хоуп и Эви как будто объединились в союз против него, пользуясь его слабостью. Как будто он ничего не видит!

— Я понимаю, сестра, тебе нравится, когда тебя хвалят. Нравится быть хорошей на моем фоне. И ты готова слушаться человека, который дает понять, что отдает тебе предпочтение. Только берегись, тщеславие до добра не доводит.

Эви очень серьезно на него посмотрела.

— Глупый ты. Как же мы будем жить одни, если по любому поводу прячемся в норку?

— Ладно, довольно, — прервал обоих Хоуп. — Эви, ляг в кресле. Вам обоим нужно поспать. Имейте в виду: если убийца есть, скорее всего, сейчас он где-то рядом.