Маховик времени, или Новая история Невилла Лонгботтома (джен)

— У меня такое чувство, будто я в одиночку выпил бутылку огневиски, а потом меня переехал гиппогриф, — простонал Невилл, пытаясь разлепить веки. Голова гудела, словно рой разъярённых пчёл устроил в ней улей, а конечности казались налитыми свинцом. — Кто нибудь подскажет мне который сейчас час?

— Одиннадцать утра, милорд, — раздался спокойный голос Нэнни, материализовавшейся у кровати с подносом, от которого поднимался пар. — Вы проспали почти трое суток. Леди Августа и леди Элеонора отбыли в Италию, как и планировали, а я, получив письмо от господ Крауча и Розье с сообщением, что вы приболели, решила вернуться. Завтра я возвращаюсь обратно к вашей бабушке.

Невилл с трудом приподнялся на подушках, чувствуя, как ноет каждая мышца. Тело сразу напомнило о себе: руки дрожали, в висках стучало, а во рту стоял мерзкий привкус переработанной магии. На этот раз он чувствовал себя гораздо хуже, чем в предыдущие разы. Что не удивительно. Хотя... Подождите.

— Три дня? — переспросил он, не веря своим ушам.

«Всего три дня, а не месяц? Это же... просто замечательно! Если срок восстановления уменьшился, то это настоящий прогресс!»

— Да, вы простыли и жар не спадал трое суток, неужели так трудно надеть шапку, при выходе на улицу? — проворчала Нэнни, ставя поднос ему на колени и поправляя салфетку. — Но, должна признать, в этот раз вы восстанавливаетесь быстрее. Очевидно, зелья для укрепления каналов начинают действовать и магия сама вас лечит. Пейте, — она пододвинула к нему дымящуюся чашку с восстанавливающим зельем. — А то остынет.

Невилл сделал глоток, и тепло волной разлилось по телу, прогоняя остатки слабости.

— А где Барти? И Эван?

— Мистер Крауч в библиотеке, пытается отвлечься чтением, — ответила домовичка, поправляя одеяло. — Мистер Розье отбыл вчера вечером. Сказал, что должен проведать брата. Обещал быть на связи через зеркало, которое вы ему дали.

— Хорошо, — Невилл сделал ещё глоток, чувствуя, как возвращается ясность мысли. — Не каждый день узнаёшь, что твой лучший друг — предатель. Как они это переживают?

— Мистер Розье — сильный молодой человек, — с ноткой уважения произнесла Нэнни. — И весьма сообразительный. Он быстро принял новые правила игры и рад, что снова маг. Кстати, он просил передать вам отдельную благодарность за ритуал. Говорит, что никогда не чувствовал себя настолько живым. — Она строго взглянула на Невилла. — Интересно, как так вышло, что мистер Крауч сумел восстановить его магические каналы, да еще и один? Я думала, такое невозможно без серьёзных ритуалов с жертвоприношениями.

Невилл лишь пожал плечами, не вдаваясь в подробности. В той, прошлой жизни, они с Гарри и Драко потратили годы на изучение энергетических потоков, чтобы помочь дочке Тэдди Люпина, которая родилась ведьмой, но с разорванными каналами. Восстановить каналы Розье оказалось намного проще, чем ее — достаточно было замкнуть разорванную цепь с помощью родовой магии Лонгботтомов. Но объяснять это сейчас было бы слишком долго, тем более Крауч, который в их версии все это и сделал, точно не смог бы апеллировать к магии не своего рода.

— Чего не скажешь о мистере Крауче, — продолжила Нэнни, и её голос смягчился. — Ему тяжело. Он только-только начал выбираться из ямы самобичевания, а тут новый удар. Отец, который хочет его посадить, друг, который хочет его продать... Печально.

— Барти держится, — Невилл покачал головой. — И это главное. Он просил что-то передать?

— Да. Сказал, что, когда вы придёте в себя, у него есть к вам разговор.

— Тогда не будем тянуть, — Лонгботтом решительно откинул одеяло и, пошатываясь, встал. Голова закружилась, но он устоял. — Дай мне полчаса на водные процедуры, и я спущусь.

— Как скажете, милорд. Но сначала — завтрак. И никаких возражений.

* * *

Библиотека Лонгботтом-мэнора встретила Невилла знакомым запахом старой бумаги, воска и чуть уловимой ноткой лаванды от защитных чар на гобеленах. Барти сидел в глубоком кожаном кресле у камина, уставившись в одну точку на стене, где висел гобелен с генеалогическим древом рода Лонгботтом. В руках он рассеянно вертел маггловскую сигарету — привычка, появившаяся у него в последние недели, пока они готовились к вылазке.

— Я думал, ты бросил, — Невилл опустился в соседнее кресло, с наслаждением вытянув короткие ноги.

— Бросил, — Крауч сунул сигарету в карман. — Просто кручу. Успокаивает. Как ты?

— Жить буду, — усмехнулся Невилл. — В этот раз даже быстрее, чем обычно. Ваша работа?

— Эвана, — Барти наконец повернулся к нему, и Невилл заметил, что глаза у него красные, а под ними залегли тёмные круги. — Он после того, как ты наутро не проснулся, был сам не свой. Ещё до того, как я успел что-то объяснить, начал магичить. Купол какой-то поставил, я его пробить не смог — магии-то у него сейчас куча, и вся с привкусом рода Лонгботтом после вашего ритуала с потоками. А в родовом доме попробуй хозяина или его родственника обойти. Часа два он там колдовал, потом вышел весь серый, почти прозрачный, и рухнул прямо у входа.

— Сильно его приложило?

— Не то слово. Я, честно говоря, перепугался. Вызвал Нэнни, сказал, что ты заболел, и Эван тоже. Мы вас кое-как в порядок привели, я получил от твоей домовички выволочку за то, что якобы дал тебе «взрослую дозу зелья сна без сновидений». Потом пришёл колдомедик, сказал, что всё будет хорошо, выписал лекарства и ушёл. Вчера Эван очнулся, мы поговорили, и он уехал к брату. Завтра обещал вернуться.

— Спасибо, что прикрыл меня перед Розье, — Невилл кивнул. — Он, конечно, не дурак, и вопросы мог задавать неудобные.

— Он и задавал, — Барти криво усмехнулся. — После того, как ты отключился прямо в гостиной и я оттащил тебя, мелкого, в спальню, Эван выпытывал из меня всё, что я знаю. О тебе, о твоём происхождении, о планах. Я рассказал то, что счёл нужным.

— И что именно? — Невилл напрягся.

— Что ты — наследник Лонгботтомов, попавший во временную петлю. Что прожил долгую жизнь в альтернативном будущем и теперь пытаешься исправить ошибки прошлого. Что твои родители живы, но изгнаны из рода за преступление, о котором ты не хочешь говорить, так что об этом лучше не спрашивать. Что твоя бабушка и моя мама в курсе и поддерживают нас. Рассказал о нашем положении и о зелье, которое делает тебя взрослым. — Барти сделал паузу. — Про Метку я сказал, что ты знаешь способ её снять или замаскировать, но для этого нужно время и ресурсы. Эван согласился ждать.

— Он мне нравится, — Лонгботтом позволил себе улыбку. — В нём есть стержень. И чувство самосохранения, что большая редкость для вашего брата-Пожирателя.

— Мы не все безумцы, — Барти поморщился. — Просто... нас загнали в угол. Лорд умеет находить слабые места. У кого-то — тщеславие, у кого-то — страх, у кого-то — жажда власти. А у таких, как я, — желание доказать, что ты чего-то стоишь.

— И у тебя получилось? — Невилл задал вопрос мягко, почти шёпотом.

Крауч долго молчал, глядя в огонь. Пламя плясало в его зрачках, отбрасывая на лицо причудливые тени.

— Нет, — наконец выдавил он. — Я доказал только то, что я слабак и дурак, который позволил собой манипулировать. Знаешь, что самое паршивое? Я ведь до сих пор не знаю, чего хочу сам. Я всю жизнь делал то, что от меня ждали. Сначала отец — будь лучшим, будь первым, не позорь фамилию. Потом Лорд — служи, доказывай, убивай. Потом побег, страх, попытка спрятаться... А теперь ты говоришь: «Будь собой». А я даже не знаю, кто я такой.

— Узнаешь, — Невилл протянул руку и сжал его запястье. — У тебя есть время. И у тебя есть мы. Я, твоя мать, Эван, Августа. Мы не дадим тебе сломаться.

Барти шмыгнул носом и отвернулся.

— Я кажусь тебе плаксой, да? — спросил он, не глядя. — Не ври, я и сам понимаю, что так быть не должно. Просто... мне ужасно паршиво на душе, мерзко даже, и слёзы эти текут без перерыва, стоит только вспомнить обо всём этом.

— Это нервы, Барти, — Невилл вздохнул. — Ты устал, пережил два предательства подряд. К тому же, я уверен, что пока Нэнни не видела, ты злоупотребил зельем сна без сновидений, а оно усиливает эмоциональную нестабильность при передозировке. Я уже убрал нужные ингредиенты в сейф, так что скоро всё придёт в норму. Ну, после пары недель кошмаров, конечно.

— Ну спасибо, — протянул Барти, и в его голосе впервые за день мелькнуло что-то похожее на сарказм. — Ладно, хватит соплей. У меня к тебе дело.

— Слушаю.

— Ты говорил, что можешь замаскировать Метку. Это правда?

— Да, — Невилл кивнул. — Есть рунная цепочка, которая накладывается поверх Метки и создаёт иллюзию чистой кожи. Работает как маггловская татуировка cover-up, только на магическом уровне. Её не видно ни глазом, ни магическим зрением, если не знать, куда смотреть.

— И ты можешь её нанести? — в голосе Крауча мелькнула надежда.

— Могу. Но есть нюанс. Мне нужны будут твоя кровь и твоя магия. Много магии. После нанесения ты будешь вымотан так же, как я сейчас. И второе — цепочка держится не вечно. Её нужно обновлять раз в полгода-год, в зависимости от силы носителя.

— Это лучше, чем ничего.

Барти решительно закатал рукав, обнажая предплечье, где под слоем иллюзии, наложенной ещё в бегах, пряталась бледная, но отчётливая татуировка — череп и змея.

— Когда начнём?

— Думаю, месяца через три, — Невилл вздохнул. — Иначе я всё-таки свалюсь снова. Хотя... — он задумался, глядя на решительное лицо Крауча. — Если ты уверен, что хочешь этого прямо сейчас, мы можем попробовать. Но это весьма больно в первый раз, и может не получиться. Ты готов?

— Я пережил Круциатус от Лорда. Думаю, справлюсь, — в голосе Барти звучала неподдельная решимость.

— Ну смотри, — Лонгботтом пожал плечами и позвал домовичку. — Нэнни, принеси ритуальный набор и записи Августы по рунам сокрытия. Будем ставить эксперимент на живом человеке.

— Милорд! — возмущённый вопль эльфийки разнёсся по дому. — Вы только встали с постели! Вам нельзя колдовать!

— Я и не буду, — Невилл хитро улыбнулся. — Колдовать будешь ты.

Процедура заняла почти четыре часа. Нэнни, ворча и ругаясь сквозь зубы, чертила руны на коже Крауча тончайшей иглой, смоченной в смеси его крови и специального состава. Невилл сидел рядом, диктовал последовательность и корректировал каждую линию, сверяясь со знакомыми до мельчайших черточек записями, восстановленными Августой по его памяти. К концу Барти был бледен как полотно, но на его предплечье красовалась чистая, нетронутая кожа.

— Готово, — выдохнула Нэнни, откладывая инструменты.

— Теперь двое суток не мочить, не чесать и не колдовать. Иначе всё слетит, и придётся начинать заново.

— Спасибо, — Крауч с благодарностью посмотрел на эльфийку. — Ты настоящий мастер.

— Я домовичка Лонгботтомов, — фыркнула она, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Это моя работа.

— И моя, — Невилл устало откинулся на спинку кресла. — Кстати, о работе. У меня есть ещё одна идея, которая может не понравиться Эвану, но, думаю, понравится тебе.

— Валяй, — насторожился тот.

— Твой отец. Он опасен. И пока он жив и на свободе, ты и твоя мать в постоянной опасности. Эван поставил закладку, но мне не нравится это решение проблемы. Нам нужно что-то... другое.

— И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю нейтрализовать его, не убивая. Есть старый, почти забытый ритуал. Он не убивает, но... стирает память. Полностью. Человек остаётся жив, но забывает всё: кто он, откуда, что делал. По сути, становится чистым листом. Магическое ядро не страдает, физическое здоровье тоже, как и навыки. Он сможет жить обычной жизнью где-нибудь в маггловском мире, под другим именем, с новыми документами, с написанной нами памятью.

— Это... — Барти запнулся. — Думаешь, сработает?

— Думаю, да, — Невилл не отвёл взгляда. — Твой отец просто начнёт заново. Без груза прошлого, без амбиций, без ненависти. Я не говорю, что это легко или правильно. Я говорю, что это возможно.

— А если я откажусь?

— Тогда будем искать другой путь, либо подождём, пока они с Эйвери встретятся, и проблема решится сама собой. Судя по нервным письмам Эйдена они еще не встретились.

Крауч надолго замолчал. В камине потрескивали дрова, за окном сгущались сумерки. Нэнни, тихо прибрав инструменты, испарилась, оставив их вдвоём.

— Я подумаю, — наконец произнёс он. — Мне нужно время.

— У тебя его сколько угодно, — Невилл кивнул. — А пока... расскажи мне о Синтии.

— О ком? — Барти вздрогнул.

— О Синтии Кэрроу. Девушке, которая стала леди Джоркинс. Той, из-за которой ты, по словам твоей матери, пошёл к Пожирателям.

— Она не виновата, — быстро, почти агрессивно ответил Крауч. — Она была лишь поводом. Глупым, юношеским.

— И всё же. Расскажи.

Барти вздохнул, потёр переносицу и начал говорить.

Это была история о первой любви — глупой и всепоглощающей. О том, как семнадцатилетний Барти, блестящий студент, гордость факультета, влюбился в тихую умную девушку с Когтеврана, которая смотрела на него с восхищением и верила в его гениальность. О том, как они строили планы на будущее: он — великий учёный, она — его муза и помощница.

А потом вмешалась политика. Отец Барти, ярый борец с Тёмными силами, узнал о связи сына с девушкой из семьи, сочувствующей Пожирателям. Разразился скандал. Барти поставили ультиматум: либо он порывает с Синтией и продолжает карьеру под крылом отца, либо лишается наследства и поддержки.

— Я выбрал её, — глухо сказал Крауч. — А она... она испугалась. За меня, за себя, за свою семью. И когда её родители предложили ей выгодную партию с Джоркинсом, она согласилась. Сказала, что так будет лучше для всех. Что я должен забыть её и жить дальше.

— А ты?

— А я сломался. Обиделся на весь мир. Решил, что если уж мне суждено быть отвергнутым, то я докажу всем, чего стою. И когда Лорд предложил мне силу и власть, я согласился. Думал, что стану великим, и она пожалеет о своём выборе.

— И стала?

— Не знаю, — Барти горько усмехнулся. — Я не видел её с тех пор. Только слышал, что она вышла замуж, родила дочь, овдовела. Кто-то пытался отравить её мужа, но неудачно, а недавно он умер от сердечного приступа прямо на заседании Визенгамота. Подозревали меня, но доказательств не нашли.

— Это был ты?

— Нет. Я бы не стал убивать её мужа. Это подло — мстить женщине, разрушая её жизнь. Хотя, признаюсь, мысль такая была. Но я её отбросил.

— А сейчас? Ты хотел бы с ней встретиться?

Барти поднял глаза, полные боли и надежды.

— Я не знаю. Я боюсь. Боюсь увидеть в её глазах страх или презрение. Боюсь узнать, что она счастлива без меня. Боюсь разрушить то немногое, что у неё осталось.

— Понимаю, — Невилл кивнул. — Но, может быть, стоит дать ей шанс? Ты изменился, Барти. Ты больше не тот обиженный мальчишка. Ты мужчина, который готов отвечать за свои поступки.

— Ты думаешь?

— Я знаю. И ещё я знаю, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на сожаления. Если у тебя есть возможность всё исправить — используй её.

Крауч долго молчал, а потом медленно кивнул.

— Хорошо. Я подумаю и об этом.

— Вот и славно, — Невилл улыбнулся. — А теперь, пойдем перекусим, иначе я сгрызу парочку фолиантов.

* * *

Следующие месяцы прошли в спокойной, почти убаюкивающей рутине. Невилл, следуя строгим предписаниям Нэнни, исправно пил зелья для укрепления магических каналов, занимался развитием мелкой моторики — возился с бисером, рисовал, даже пытался вышивать, чем немало веселил Барти — и потихоньку учился контролировать свою магию в детском теле, стараясь не допускать спонтанных выбросов. Осознанно колдовать он себе запретил — слишком велик был риск снова впасть в магическую кому.

Барти, в свою очередь, с головой погрузился в штудирование книг по рунам, артефакторике и зельеварению, которые Лонгботтом в изобилии доставал ему из родовой библиотеки. Особенно его заинтересовало «серебряное» зелье, превращавшее Невилла во взрослого. Он часами сидел в лаборатории, пытаясь разобраться в его сложнейшей формуле, но пока безуспешно — слишком уж необычным был рецепт, да и некоторые ингредиенты упоминались под названиями, которых он никогда не слышал.

Эван Розье, тоже прошедший процедуру маскировки Метки, появлялся в мэноре каждый вечер через камин. Он возвращался с работы уставший, но довольный. Устроиться в Министерство мелким клерком оказалось гениальной идеей, хотя поначалу всё пошло не так гладко. Его сразу же препроводили из отдела кадров в Аврорат для проверки личности — всё-таки человек, считавшийся мёртвым, вдруг объявился живым и здоровым. Но отсутствие Метки (её скрывала та же рунная вязь, что и у Барти), противоядие от Веритасерума, вовремя принятое перед допросом, и безупречная легенда о долгом обучении в маггловском финансовом институте в США сделали своё дело. Грюм, конечно, смерил его подозрительным взглядом, но придраться было не к чему — он своими глазами видел мёртвое лицо Эвана Розье, но тело таинственным образом тогда исчезло. А парень под сывороткой правды уверенно заявлял, что всё это время был в Штатах и понятия не имел о том, что происходило в Британии, пока к нему не прислали младшего брата Феликса. А когда отец перестал выходить на связь, Эван решил вернуться и выяснить, в чём дело.

В итоге его не только признали живым и добропорядочным гражданином, но и, учитывая его блестящее маггловское образование, предложили должность заместителя начальника отдела магического образования. Начальницей числилась Долорес Амбридж — маленькая, похожая на жабу женщина с приторной улыбкой и цепкими глазами. Она грезила креслом заместителя министра и практически не занималась делами своего отдела, переложив всю работу на заместителей, которые сменялись с пугающей частотой — трое за последний год.

Эвану такой расклад был только на руку. Он исправно ходил в Министерство, разгребал горы бумажной работы и, что самое главное, приносил ребятам свежие новости из внешнего мира: кого арестовали, кого оправдали, какие слухи ходят о Пожирателях и о Дамблдоре.

Однажды днём, когда Барти и Невилл сидели в гостиной, обсуждая последние сплетни из Министерства, принесённые Розье накануне, в камине с оглушительным хлопком вспыхнуло зелёное пламя. Из него, едва не споткнувшись о каминную решётку, вывалился запыхавшийся, взъерошенный Эван. Его дорожная мантия была перекошена, галстук сбился набок, а в глазах горел лихорадочный огонь.

— Эван! — Барти вскочил на ноги, едва не опрокинув чашку с чаем. — Что случилось? Ты почему в таком виде в разгар рабочего дня?

— Регулус жив! — выпалил Розье, тяжело дыша.

В комнате повисла звенящая тишина. Барти замер с открытым ртом, а Невилл медленно отложил книгу, которую держал в руках.

— Что? — переспросил Крауч, не веря своим ушам. — Ты нормальный? Регулус Блэк мёртв. Так сказал Лорд. Так сказал этот их сумасшедший домовик, Кикимер. Мы же вместе были, когда к Белле кинулся домовик с причитаниями, что его любимый хозяин Регулус умер. Я даже ходил с Беллой к гобелену Блэков — его ветвь была сухой, я сам видел!

— Я не знаю, что там было с гобеленом, — Эван наконец перевёл дух и рухнул в кресло, вытирая пот со лба. — Но сегодня утром в отдел семьи и брака поступил официальный запрос на проведение свадебного ритуала для Регулуса Блэка и Мии Шафик. Я сам держал этот пергамент в руках! Дата, место, свидетели — всё настоящее. И отпечаток магии Регулуса, заверенный Гринготтсом. Это не подделка.

— Мия Шафик? — Барти нахмурился. — Это же... дочь лорда Шафика? Того самого, что по приказу Лорда разорвали оборотни?

— Она самая, — кивнул Эван. — Тихая, незаметная девушка. Училась на курс младше нас. Я её почти не помню.

— Но как Регулус мог выжить? — пробормотал Барти, всё ещё не в силах поверить. — И почему скрывался? И, Мерлин великий, почему он женится на Шафик?!

— Я так понимаю, мы идём на свадьбу? — флегматично заметил Невилл, нарушая напряжённое молчание. В его голосе не было ни удивления, ни страха — только спокойный, почти деловой интерес.

Крауч и Розье уставились на него как на безумца.

— Ты серьёзно? — выдавил Барти. — Мы трое — беглый преступник, заместитель начальника отдела и малолетний лорд-вундеркинд — явимся на свадьбу к человеку, которого все считали мёртвым, и который, возможно, до сих пор верен Лорду? Это же чистое самоубийство!

— А это интересная мысль, — Розье задумчиво глядел вдаль. — Регулус, если это действительно он, знает что-то важное. Иначе, зачем ему инсценировать собственную смерть? К тому же мы эти походом сможем воспользоваться так же, как и Блэк.

— То есть? — не понял Барти.

— Он выбрал для возвращения именно свадьбу — событие публичное, но при этом личное. Это значит, что он либо уверен в своей безопасности, либо отчаялся и идёт ва-банк, пытаясь связаться хоть с кем нибудь.

— Либо также смог избавиться от метки и хочет это всем продемонстрировать, — усмехнулся Невилл. — Я даже знаю, кто мог ему помочь в этом. Но ты, как я понимаю, хочешь на этом мероприятии легализовать и Барти?

— Да, я это и имел в виду. Пора нашему другу выходить на свет. Да и к тому же, — он хитро прищурился, — разве вам не интересно, что заставило наследника Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэк бежать от собственного Лорда?

Барти открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. В словах Эвана и Невилла был резон. Опасный, безумный, но резон.

— И как вы себе это представляете? — скептически спросил Крауч. — Мы просто явимся на свадьбу без приглашения и скажем: «Привет, Регулус, мы тут мимо проходили, расскажи-ка, почему ты не умер»?

— Нет, — Эван покачал головой. — Мы получим приглашение.

— Каким образом? — в один голос спросили парни.

— Мерлин, да элементарно! Я заместитель начальника отдела образования, у меня есть связи в отделе брака и семьи, приглашения рассылались через этот отдел. Я явлюсь как свидетель от министерства, Томас, ответственный за эти посещения "внезапно заболеет" и не сможет прийти, а я вовремя окажусь рядом с ритуалистом в момент отправки его на торжество, Барти получит приглашение как эксперт-переводчик, от них поступил заказ в отдел международных отношений и я его перехватил, нужно только сделать ему все тоже самое, что делали для меня, а ты, Невилл, можешь прийти как Ксенофилиус Лавгуд, его пригласили, но приглашение его у меня, а сам он в очередном путешествии, — Эван помахал перед лицом Невилла и Барти пакетиком с тремя белыми волосками.

— Допустим, — медленно произнёс Барти. — Допустим, мы получили это приглашение. Что дальше? Мы идём на свадьбу, видим Регулуса, и... что мы ему скажем?

— Для начала мы посмотрим он ли это, а потом, если все таки он, то скажем ему правду, — просто ответил Невилл. — Что мы хотим понять, на чьей он стороне. И что, возможно, нам по пути.

— А если нам не по пути? — тихо спросил Барти. — Если он до сих пор верен Лорду? Или, того хуже, если он стал опаснее Лорда?

— Тогда, — Невилл посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, в котором промелькнула тень прожитых ста двадцати лет, полных потерь и жестоких решений, — тогда мы сделаем то, что должны. Его не было в моем будущем, значит и в этом стать не должно. А если это не он — мы просто сделаем то, для чего были приглашены, и уйдем. Свое мы все равно получим.

Барти сглотнул. Эван побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— А кто это тогда может быть, если не Регулус? Он единственный Блэк мужского пола подходящего возраста.

— Сириус, — пожал плечами Невилл. — Он вполне мог сыграть роль своего брата.

— Но Сириус в тюрьме! — возмутился Крауч.

— Ты в моем времени тоже умер в тюрьме, а потом спустя десяток лет оказался жив, хоть и на всю голову нездоров, — Барти смутился. — Так когда, говоришь, эта свадьба, Эван? — спросил Невилл.

— Через две недели, — ответил Розье. — Сначала общая церемония в министерстве, они арендовали зал, а затем закрытый бал в родовом доме, только для избранных гостей. У нас приглашение только на первую часть.

— Две недели, — задумчиво повторил Невилл. — Времени не так много, но достаточно. Попробуем успеть перемолвиться парой слов с Регулусом в Министерстве. Нэнни!

Домовичка появилась мгновенно, словно только и ждала приказа.

— Да, милорд?

— Готовь зелье. Похоже, мне снова придётся ненадолго стать взрослым. И ещё, — он хитро улыбнулся, глядя на замерших парней, — найди-ка нам приличные парадные мантии. Мы идём на свадьбу.