МакФасти. Драко и Бродяга (джен)

Ветер, упруго ударивший в грудь и едва не опрокинувший его навзничь, — таким было первое впечатление Драко от визита во владения семьи Прюэтт. С трудом удержав равновесие, он осмотрелся по сторонам.

Неяркое солнце нежно золотило поросшие буйной зеленью холмы, но оно было еще не в силах побороть стойкую утреннюю прохладу. В отдалении блестело озеро, виднелась какая-то деревенька, там же петляла дорога, по которой нет-нет да и проносились магловские машины. И не было ни суеты, ни спешки — все вокруг мягко утопало в уютной тишине, изредка нарушаемой деловитым жужжанием пчел и птичьими трелями.

— Идем, солнце, — тихо позвала его мама. — Нам нужно немного пройтись.

Она указала на задорно петлявшую между кустов тропинку, что вела к вершине холма, на который они трансгрессировали.

— Ветра совсем нет, — удивленно подметил Драко, указывая на едва трепетавшие листочки. — А когда мы только сюда попали…

— Это предупреждение от защитных чар Уэнгема. Заходить во владения моей бывшей семьи можно только пешком. Маршрут я выбрала кратчайший, и всё же лучше поспешить.

Они углубились в заросли и неторопливым шагом начали взбираться вверх. Драко с наслаждением вдыхал сладковатый аромат диких цветов, подставляя лицо солнечным лучам. И только скосив глаза на пышный букет черных цветов в руках мамы, он вспомнил о неприятной цели их путешествия. Какие темы с ней лучше обсудить, чтобы отвлечь?

Вдруг еще один порыв ветра ударил его в грудь. Драко зажмурился, а когда снова открыл глаза, то потрясенно замер перед величественным замком, появившимся на соседнем холме. Белоснежные камни его стен блестели на солнце, оттененные красной черепицей сбегавших вниз по холму небольших домов. Широкие круглые башни горделиво поднимались к небу, а те, что в глубине, были соединены увитыми плющом и украшенными цветами галереями. Все опоясывала извилистая крепостная стена, украшенная наверху горгульями.

— Да, это Уэнгем, — будничным тоном произнесла Эра.

— Так это здесь ты выросла? — чуть охрипшим от потрясения голосом выдавил Драко. — Мама, да ты самая настоящая принцесса!

Она невесело рассмеялась, и Драко опомнился. Это был не тот случай, когда разговоры о детстве помогли бы взбодриться. Уж он-то знал. Тут лучше обсудить что-то отстраненное.

— А чем занимается семья Прюэттов? И почему это место похоже скорее на город, чем на имение одной волшебной семьи?

Перед тем как двинуться дальше, мама бросила еще один долгий взгляд на сияющий замок, судорожно вздохнула и начала рассказывать:

— Владения этого семейства включают более двухсот акров земли, на которой еще в середине восемнадцатого века пращур Игнатиуса Прюэтта, нынешнего владельца замка, разбил виноградники и построил винодельню. Теперь он один из крупнейших работодателей для выпускников Хогвартса, между прочим. Значительная часть домиков принадлежит работникам, еще часть отдана под лаборатории, в которых проводят селекцию новых сортов используемых на производстве фруктов и ягод. И я говорю не только о винограде. Отец увлекался травологией не меньше Невилла, а в производимом алкоголе видел не столько напиток, сколько специфическое зелье.

«Она все еще говорит «отец», когда забывается», — с грустной усмешкой отметил про себя Драко. С ним такое тоже случалось, и, кажется, эту привычку невозможно искоренить даже спустя двадцать лет.

— Иногда мне казалось, что он пытался сделать вино из всего, что росло в наших краях, — как ни в чем не бывало продолжала мама. — Даже из волшебных растений. Например, Игнатиус разработал свой рецепт Веселящей воды — американского алкогольного напитка, от которого хочется смеяться. Сначала вывел более мягкий сорт алихоции, потом более тщательно рассчитал соотношение ее листьев к другим травам и ягодам — и вот уже на витринах появился ликер «Гордость Уэльса», дарящий веселье, но не позорящий выпившего неконтролируемым хохотом.

Это впечатляло. Драко с жадностью впитывал каждое мамино слово, ведь всё, о чем она говорила, шло вразрез с его представлением о Прюэттах как о старинном чистокровном роде, но в то же время идеально дополняло историю самой Эры МакФасти. Откуда еще у нее могла появиться такая страсть к созданию новых зелий и чар, такой необычный взгляд на те области магии, в которых, казалось бы, все уже давно было открыто?

Ох, как, наверное, мистер Прюэтт сейчас кусает локти из-за того, что все мамины достижения прославляют семью МакФасти, а не его!

— На противоположной стороне холма, которую отсюда не видно, расположены теплицы и виноградники. Продукция, поставляемая Уэнгемом, достаточно дорогая, поэтому самые важные здания, в том числе склады, сконцентрированы внутри крепостных стен. О, видишь горгулий? Они оживают и нападают каждый раз, когда к стене подходит посторонний. Здесь нет не-магов — их отсеивают те же чары, через которые мы прошли. В то же время Уэнгем не входит в список полностью волшебных поселений наравне с Хогсмидом из-за большого числа сквибов, управляющих немагическим оборудованием. Близость магловской деревеньки тоже играет свою роль, ведь именно через нее жители Уэнгема закупают еду, получают кое-какие материалы для винодельни и вообще контактируют с неволшебным миром.

— А миссис Уизли? — с любопытством спросил Драко. — Она тоже жила здесь раньше?

— Нет, — мама отчего-то сильнее потемнела лицом, — их семья жила в Корнуолле. Дяде Ирвайну больше нравилось, когда море рядом, да и виноделие его никогда не увлекало. О, пришли, солнце.

Тропинка вывела их к ровной площадке, вымощенной камнем и окруженной высокими раскидистыми деревьями. Драко недоуменно завертел головой. Он ожидал увидеть склепы или надгробия, но здесь не было ничего такого. Только буйная растительность, скамейки и водруженные посередине странные стеллажи с множеством квадратных ячеек.

— А где? — начал было спрашивать Драко, но мама быстро пришла ему на помощь.

— По традиции Прюэттов, после смерти их тела сжигают, а не хоронят. Затем пепел складывают в зачарованные урны, помещают в одну из пустующих ниш колумбария и закрывают мраморной доской с именем усопшего. МакФасти, к слову, поступают так же.

— Зачем разводить столько предосторожностей? — Драко окинул стеллажи еще одним неприязненным взглядом.

— Одно время темным волшебникам нравилось насылать на своих врагов инферналов, поднимая их из расположенных рядом с поместьями усыпальниц и могил. А поскольку мода — явление цикличное, некоторые семьи предприняли меры, чтобы с ними этого не случилось.

От ее слов по спине Драко пробежали ледяные мурашки, заставив вздрогнуть. Его восхищение темными искусствами, существовавшее в далеком детстве, было скорее отражением интереса отца, чем самостоятельным решением. Образ маленького Гарри Поттера, победившего самое темное заклинание из колыбели, был куда привлекательнее рассказов о колдунах, прятавшихся по сырым подвалам и лелеявших мысль об уничтожении маглов за поеданием какой-нибудь крысы. А уж дневник Тома Реддла, чуть не убивший его в прошлом году, окончательно развеял любые заблуждения и соблазны.

И чем меньше Драко старался думать о темной магии, тем страшнее было слушать о таком способе ее использования.

— Какое удивительное и неприятное совпадение, — вдруг раздался за их спинами резкий мужской голос. — Неподходящая дочь в неподходящий день пришла в это неподходящее место.

Драко едва не подпрыгнул на месте от неожиданности. Круто развернувшись к тропинке, он увидел неспешно сходившего с нее высокого рыжего мужчину. Незнакомец был лет тридцати, широкоплечий, одетый в стильный магловский костюм в клетку и щегольские туфли, чуть припорошенные пылью. При взгляде на его лицо в глаза сразу бросался кривой, не единожды сломанный нос.

— Могу сказать то же и о тебе, Алиот, — не поворачиваясь, ответила мама. — Удивлена, что твое скудное зрение позволило тебе различить путь досюда. «Дырявый котел», к примеру, ты и с двух шагов не увидел.

— Бездомная дрянь, — скривившись, как от прожеванного куска лимона, выплюнул Алиот.

— Слабосильный придурок. А теперь, если мы закончили с обязательной частью приветствий, я бы хотела наконец оставить этот букет у праха твоей матери.

Так и не обернувшись, мама зашагала по дорожке между рядами ячеек, всматриваясь в надписи на закрывавших их плитах. Драко поспешил следом, прислушиваясь к раздававшемуся позади топоту и приглушенной брани. Судя по всему, его новоявленный дядя решил не отставать.

Широкая мраморная доска с выбитой фразой «Лукреция, жена Игнатиуса Прюэтта» и годами ее жизни оказалась самом последней в нижнем ряду. Наклонившись, мама аккуратно всунула цветы в заготовленное металлическое кольцо, постояла несколько секунд, бездумно скользя взглядом по буквам, и отошла в сторону.

— Отчего она умерла? — Алиот подошел ближе, остановившись на том же месте, где еще минуту назад была Эра.

— Драконья оспа. В том году эта болезнь подкосила сразу троих Блэков, среди которых оказалась и твоя мать.

— Не похоже, что ты скорбишь по ней. Зачем ты вообще пришла сюда, Амаль?

— Не называй меня так, — отрезала мама. — Это имя исчезло лет двадцать назад, отправившись вслед за фамилией «Прюэтт». А здесь я, чтобы почить память некоторое время растившей меня волшебницы. И раз о мертвых не говорят плохого, то часть ее характеристик я упущу, но «расчетливую стерву», пожалуй, оставлю.

Драко внутренне собрался, готовясь к буре негодования, но Алиот только хмыкнул, смахивая с плиты какую-то невидимую соринку.

— Ну да, — сказал он, — сначала выжила тебя, а потом и я полетел следом, когда выяснилось, что породой не вышел. Так и куковали небось вдвоем с папашей, шарахаясь друг от друга по этим хоромам.

— Ну и ну, — почти дружелюбно поддержала разговор мама, — какой величественный нынче слог у лондонских маклеров. Заслушаться можно.

— Говоришь в точности как моя жена. Знаешь, а раньше обмениваться с тобой колкостями было гораздо интереснее.

— Место неподходящее, сам сказал. Да и на душе сейчас скорее меланхолия, чем боевой азарт.

— Согласен.

— Так это что у вас, развлечение такое? — неуверенно подал голос Драко, переводя взгляд с одного чудика на другого.

— Вроде того. В последний раз, когда мы говорили, Амаль было двенадцать, а мне — восемь. Нужно же было прощупать почву, — ответил ему внезапно подобревший дядюшка и протянул руку для приветствия. — Что ж, самое время познакомиться. Алиот Прайс, сквиб, бывший Прюэтт и сводный брат твоей матери.

— Драко МакФасти, — ответил Драко на рукопожатие, — пока еще сын. Который уже запутался в ваших родителях, если честно.

— Один отец, разные матери, — коротко внесла ясность мама, оглядываясь по сторонам.

Она все время так делала, словно что-то искала, но никак не могла найти. В очередной раз обведя взглядом огороженную деревьями площадку, Эра повернулась к Алиоту.

— Рада, что ты еще жив, медвежонок⁽¹⁾, но нам пора. Если что, пиши на тот адрес, с которого я отправила тебе письмо о смерти Лукреции.

Тот молча кивнул, и Эра, придерживая Драко за локоть, потянула его на знакомую тропинку. Солнце уже припекало. М-м-м, еще чуть-чуть, и их встретит прохладная кухня с чудесным лимонадом Маль в высоком кувшине, о стенки которого звонко бьются кусочки льда!..

Вдруг за спиной Драко вскрикнула и вспорхнула птица. Он обернулся. На площадке, с которой они только что ушли, стоял высокий сухопарый старик. Он был одет в черное пальто и элегантный темно-серый костюм, а на голове у него красовалась черная фетровая шляпа. Уже было слишком далеко, чтобы говорить наверняка, но Драко показалось, что старик не сводил взгляд с уходящей Эры.

1) Алиот — самая яркая звезда в созвездии Большой Медведицы

Вернуться к тексту