Роковая пятница (джен)

Боб занимался тем, чего не делал уже давно — причёсывался. Сложно сказать, что его к этому подтолкнуло. Хотя нет, совсем не сложно. Очень даже просто: он пытался ощутить уверенность.

Толстый мальчик, прищурившись, смотрел на Боба из зеркала, словно изучая. Боб разлепил толстые губы и медленно, торжественно произнёс:

— Я Боб Хоббс, и меня ждут великие дела.

В ту же секунду кто-то вцепился ему в запястье, вырывая гребешок.

— Ты что, страх потерял? Верни мою расчёску! — пропищал некто.

Марк обладал низким ростом и писклявым голоском, его лоб усеивали мелкие прыщики, но при всём при этом он вёл себя как бесстрашный громила, и это работало. Живой пример того, что внешность решает не всё.

Боб не пошевельнулся и ничего не сказал в ответ. Во-первых, он и правда умыкнул чужую расчёску. Во-вторых — зачем растрачивать себя на мелочные конфликты? Ему предстоял настоящий конфликт, исход которого изменит судьбы трёх человек.

Боб выскользнул из гостиной. Он направлялся в стан врага. Два коридора, короткий спуск, и вот он уже в подземельях — чистых, но от этого не менее мрачных. Ряд коридоров заканчивался тупиками. Одни из них были действительно тупиками, другие скрывали секреты. Вход в гостиную Слизерина находился где-то здесь.

Ему не было известно, где находится гостиная Слизерина. Хогвартс был огромен. Он свою-то гостиную научился находить далеко не с первой попытки. На первом курсе по этому поводу ходили шутки. Какой-то период его называли «Боб-потеряшка».

Зато Боб знал, где тусовались слизеринцы. В зале с роскошным зелёным ковром, на пересечении четырёх коридоров, примыкающих к залу, как артерии к сердцу. Не сказать, что они постоянно там зависали, но два-три человека околачивались в любое время суток. Для пуффендуйцев таким местечком служила кухня. Но на кухне было тепло, эльфы приносили еду, разрешалось погреться у камина… Здесь же не имелось ничего, кроме ковра ядовито-зелёного оттенка и каменных стен, сложенных из внушительных валунов. Ковёр выедал глаза, а неровные стены вызывали смутное чувство тревоги.

Как Боб и рисовал в воображении минуту назад, пока шёл сюда, несколько человек в чопорных позах стояли напротив друг друга и о чём-то лениво беседовали. Да. В точности как он представлял. Стереотипы не врали.

— Простите, господа, — сказал Боб в нарочито пафосной манере, скрывая нотки сарказма. — Мне нужен Пьюси. Знаете такого? Пьюси… как его там. Не помню имя. Тощий такой. Дылда.

Слизеринцы в лёгком шоке смотрели на него словно на говно, обнаруженное на подошве дорогих, только что купленных туфель. Пока всё шло по плану.

— Пьюси в гостиной, — произнёс самый старший из слизеринцев, переглянувшись с остальными. Произнёс он вроде бы обычную фразу, но таким тоном, что подтекстом читалось: «Милорд изволит почивать в своих покоях». Только слизеринцы умеют так кривляться голосом.

— А тебе что от него надо, жиртрест? — не столь церемонно поинтересовался другой слизеринец.

— Это моё с ним личное дело, — отрезал Боб.

Поколебавшись, они согласились отвести его к Пьюси. Но перед этим, притворившись, будто его тут нет, вслух рассуждали, стоит ли завязать Бобу глаза. В итоге сошлись на том, что не стоит, поскольку Боб пуффендуец, а значит — идиот, он всё равно не запомнит, какой из коридоров куда ведёт.

Боб, сперва настроенный вызывающе, огорчился, потому что в этом они были абсолютно правы. Однако он подавил обиду, снова напомнив себе, что не стоит растрачиваться на мелкие конфликты. И всё же первоначальная решимость дала трещину. Этот факт огорчил Боба ещё больше, и поэтому перед «милордом» он предстал уже не насмешливо-снисходительным, а нахмуренным. Маска слетела.

Пьюси сидел возле камина с озабоченным видом, тяжесть бытия читалась на его лице. Таким его Боб раньше не видел. Видимо, на полу в эту минуту валялись две маски — Боба и Пьюси.

Пьюси понял, что Боб что-то заметил, и рассердился.

— Мы нашли его в зелёном зале. Он сказал, что хочет поговорить с тобой, — быстро объяснил чопорный слизеринец.

— Что тебе надо, слизняк? — сухо спросил Пьюси.

— Я хочу, чтобы ты оставил нас в покое. Меня, Элис и…

Боб замолчал, потому что рука Пьюси потянулась в карман за палочкой.

— Джека, — закончил Боб. Сглотнул слюну. Слишком громко сглотнул. Наверняка все заметили и мысленно потешаются над ним.

— Вы сами напросились. Не надо было стучать.

Пьюси держал палочку наготове, но не целился и вообще будто не придавал этому никакого значения.

— Зачем ты пристаёшь к Элис? У тебя ведь уже есть девушка, верно? — Боб решил сразу зайти с козырей. Нечего оттягивать. По тому, как изменились лица слизеринцев, Боб понял, что сиё для них новость.

— Тебе придётся быть точнее. Какая из? — отшутился Пьюси. Но в голосе ощущалась тревога.

— Я говорю про ту, что на букву «Р». А хочешь скажу, какая вторая буква? — осмелел Боб.

— Вы можете нас оставить наедине? — попросил Пьюси тех двоих, кто привёл Боба.

Они были не его подпевалами, как Харпер и Фоули, а просто двумя случайными слизеринцами, и потому не спешили подчиняться.

— У тебя есть девушка, Итан, а мы не знали? — спросил менее изысканный слизеринец.

— Я потом всё расскажу, — отмахнулся он.

Боб не сомневался, что расскажет. Про какую-нибудь слизеринку на букву «Р». Придумает что-нибудь. Выкрутится. Если, конечно, Боб не назовёт ещё пару букв. А Боб это сделает, если не получит желаемое.

Двое удовлетворились подобным ответом и ушли. В гостиной находились и другие слизеринцы, но они не слышали разговора. Гостиная Слизерина существенно отличалась от гостиной Пуффендуя и от гостиной Когтеврана, и, вероятно, от гостиной Гриффиндора тоже, хоть Боб там и не бывал. Она больше напоминала катакомбы: пространство дробилось изгибами стен, поворотами, переходами. Звуку приходилось путешествовать, огибая по пути много углов и препятствий. Слизеринцы из разных закутков не слышали друг друга, находясь в одной общей гостиной. Низкие потолки тоже не способствовали слышимости. Каминов было много, но они не грели. В чёрных шкафах стояли на полках книги и черепа. С потолка свисали на цепях лампы, испускающие блевотно-болотный ореол, для наименования которого не годилось слово «свет». Разве что с большой натяжкой.

Пьюси молчал. Боб тоже молчал, внутренне торжествуя и наслаждаясь моментом. Лицо Пьюси не выражало эмоций. Но внутри он ступодово недоумевал. Думал: откуда этот сопляк всё прознал, что мне делать, боже мой, что же мне делать, я в полной заднице!

Боб ощутил, как уголки рта поползли вверх. Разыгравшаяся фантазия неслась вперёд. Он представлял Пьюси, в панике мечущегося по гостиной и хватающегося за голову сразу после его ухода.

Пьюси резко прыгнул вперёд, как змея. Одной рукой схватил Боба за горло, а второй нацелился ему в лоб, пока Боб, хрипя, пытался отцепить руку. Лицо обожгло приливом крови. Глаза мгновенно начали слезиться.

— Ты вздумал меня шантажировать, подушка для битья? — прошипел Пьюси. — Хочешь ещё получить? Мало было тебе и твоим друзьям? Вы мазохисты, да? Если ты кому-нибудь хоть слово скажешь….

Из глаз Боба ручьём лились слёзы, но он всё равно нашёл в себе силы прохрипеть, слегка ослабив пальцы Пьюси на своём горле:

— Что, убьёшь? Давай! Только так ты… — Последние слова утонули в хрипе. Но догадаться было не сложно: «Только так ты заставишь меня замолчать».

За те несколько долгих секунд, которые прошли после того, как Боб это произнёс, в какой-то части мозга всплыла мысль: а если и правда убьёт? Готов ли Боб столь бесславно покинуть сей бренный мир?

И тут же вторая мысль: нет, он не посмеет. Шантаж — одно. Но убийство? Не посмеет!

И тут же третья мысль: но я же посмел.

Он вспомнил Снейпа, раздающего заклинания, как бешеная мельница. Снейпа, упавшего на одно колено. Снейпа, укутанного в люльку из паутины. Все эти картины пронеслись за один миг, а в следующий миг…

Пьюси его отпустил. Боб кашлял, упав на колени. Судорожно хватал ртом воздух. Почувствовав слабость, он вынужденно опёрся ладонями о пол, стыдясь своей униженной позы, но не в силах противиться рефлексам. Ещё секунда, и он мог бы потерять сознание. Возможно, навсегда.

Пьюси — тот другой Пьюси — без сомнения посмеялся бы над извивающимся толстяком. Кажется, Пьюси назвал Боба слизняком, когда того привели? Что ж, сейчас льнущий к полу Боб как нельзя больше походил на слизняка. Тот другой Пьюси не упустил бы шанс поизмываться.

— Что ещё ты знаешь? — сухо спросил слизеринец. И снова ноль эмоций.

— О, я знаю всё! — Боб издал злорадный смешок, после чего закашлялся, что несколько смазало эффект.

Естественно, это было неправдой. Боб знал не всё. Элис подслушала не весь разговор. Он не знал, например, зачем Пьюси нужны секреты Харпера и Фоули. Он не знал, что планировал делать Пьюси после окончания Хогвартса. Он не знал, как давно Рикки Миллерс и Пьюси встречаются. Не знал, верен ли Пьюси своей маглорождённой возлюбленной или просто использует её. И ему было до лампочки, если честно. Своих проблем хватало. Он пришёл сюда, только чтобы указанных проблем стало на одну меньше. Заноза по имени «Пьюси» могла привлечь к их троице ненужное внимание помимо того, что они уже к себе привлекли после инцидента с птенцом.

— Конкретнее, бочонок. Не зли меня. — Нога Пьюси опустилась на волшебную палочку Боба, которую тот собирался поднять.

— Я знаю про зелье и зачем оно тебе, — прошелестел Боб. Его голосовые связки придут в себя ещё не скоро.

— Значит, это был ты, — равнодушно и как-то устало произнёс Пьюси, убирая ногу.

Боб озадаченно посмотрел на него, поднимаясь с пола.

— Там в коридоре. Ты подслушивал, — уточнил Пьюси.

Боб кивнул. Он не собирался выдавать Элис.

Пьюси тоже кивнул и отвернулся к шкафу. Рассеянно прошёлся пальцами по верхней полке. Зачарованно уставился на приставшую к коже пыль. Мыслями он пребывал где-то далеко. Словно придя в себя, он резко развернулся, сверкая глазами.

— Вот как мы поступим, бочонок. Ты никому ничего не скажешь. А я больше не буду доставать тебя и твоих дебилов-друзей. Но… — Пьюси поднял длинный палец. — Ещё раз настучите, я могу и передумать.

— Мы не стучали, — злобно сказал Боб.

— Да, это я уже слышал. Так мы договорились? Кивни, если понял меня, мешок с жиром.

Радость всколыхнулась в душе Боба. Он с трудом её подавил. Боб радовался, потому что он победил. Они оба это осознают. Пьюси лишь пытается сохранить лицо.

— Я тебя понял, пожарная каланча, — ответил Боб, не теряя достоинства.

— Чудесно, — с издевкой проговорил Пьюси, решив, однако, проигнорировать оскорбление. И снова отвернулся.

— Ты ещё здесь? — спросил он через пять секунд.

Боб должен был сказать ещё кое-что важное. Он собрал всю волю в кулак и произнёс:

— Не вздумай испытывать зелье на ком-нибудь с Пуффендуя или Когтеврана. Там учатся мои друзья.

Он нарочно не стал говорить «на мне, Элис и Джеке». Не хотел, чтобы Пьюси подумал, будто они трое что-то скрывают. Пьюси мог задаться вопросом: почему Боб так переживает, что Пьюси может испытать на них зелье? Получилось бы глупо, если бы именно из-за слов Боба Пьюси захотел испытать на них зелье. Лучше было бы вообще ничего не говорить, но ради чуть более спокойного сна по ночам Боб всё-таки решился.

— Не притворяйся, что у тебя есть куча друзей, бочонок. И не заикайся больше о зелье никогда, понял? Даже когда говоришь со мной, — Пьюси помолчал и нехотя добавил: — Я уже его испытал. Транжирить остаток не собираюсь. Оно нужно мне.

«Ты хотел сказать, Рикки испытала», — подумал Боб, но вслух ничего не сказал. Молча отправился вон из гостиной. Он победил, и незачем понапрасну искушать судьбу.

Снаружи Боб уже не мог сдержать радость, резко контрастирующую с тёмными подземельями. Почувствовал, как раздвинулись щёки в улыбке. Одной головной болью стало меньше.

* * *

Мистер Поттер бы с ним не согласился.

Количество дел, требовавших его присутствия, неуклонно росло вместе с горой документов на краю стола.

Министр планировал торжественный приём французской делегации, и Гарри как начальник аврората обязан был лично проконтролировать безопасность гостей. Невыразимцы слали уже второе приглашение на испытания новых мантий, разработанных специально для авроров. Наблюдатели из Лютного докладывали о подозрительной активности на чёрном рынке зелий, нужно было спланировать несколько аккуратных операций...

Размышления прервал стажёр Фукс, зашедший в кабинет с пачкой писем. Он исправно ходил на совятню дважды в день, и Гарри уже не рад был его исполнительности.

Усевшись за соседний стол, Фукс быстро рассортировал письма.

— От министра. — Он передал Гарри конверт с вензелем из двух красных «М» на печати.

Открыв письмо, Гарри пробежал его глазами и поморщился. Министр требовал прекратить отсиживаться в Хогвартсе и заняться уже «непосредственной работой». Представления о работе у них были совершенно разные, но даже Гарри понимал, что время почти вышло — допрашивать школьников по второму кругу ему никто не даст, да и смысла особого не было.

— О-о-о! — воскликнул обычно сдержанный Фукс, вновь привлекая внимание Гарри.

— Что там? — без энтузиазма поинтересовался он.

— Отчёт по изъятым артефактам. Один из хроноворотов использовался в предполагаемый день убийства. А я вам сразу сказал, что этот Брэдли преступник! — торжествовал Фукс.

Гарри выдохнул, снял очки и устало потёр глаза.

«Ещё Брэдли этот, как некстати. Давно нужно было изъять все хроновороты из школы и запретить к дракклам опасные игры со временем!» Магглорождённый Брэдли — высокий, нескладный, болезненно-гордый отличник, за ёршистостью скрывал неуверенность в себе, а вовсе не планы по переустройству магического мира, и озлобленным не был. Однако теперь придётся отправиться с ним в аврорат, где уже официально допросить с применением сыворотки правды, в присутствии опекунов и попечителей школы. Со всей бюрократией процедура растянется на несколько дней.

«Что ж, раньше начнём — скорее вернём парня обратно». Гарри вызывал патронус.

— Директор Макгонагалл, мне нужно срочно с вами встретиться. Это касается студента четвёртого курса...

* * *

Большой зал гудел.

— Вы слышали новость? — Роза Лорен перегнулась через стол, её глаза предвкушающе блестели — и совсем не из-за хрустящего тоста на тарелке.

— Ты про того парня с Когтеврана? — фыркнул капитан Макфэйл. — Все ещё в гостиной его обсудили. И как только слухи так быстро разошлись?

— Ну это просто, — вмешалась сидящая рядом подружка Лорен, — Аббот встречается с Фенвик, а она вчера видела всё своими глазами. Говорит, прибыл целый наряд авроров!

— Ой, ну какой наряд? — не удержался Макфэйл. — Сколько там надо человек, чтобы скрутить этого хлюпика?

Лорен стрельнула в него глазками и обворожительно улыбнулась.

— Не всем быть такими сильными, как ты, Ричард.

Друг Макфэйла загонщик Торнхилл ревниво наблюдал за её кокетством. Ему тоже хотелось внимания от симпатичной Лорен, но рядом с капитаном он всегда выступал лишь фоном.

— Как будто тут важна физическая сила, — ворчливо заметил он. — Может, этот Брэдли опасный псих, кидался заклинаниями...

Услышав знакомую фамилию, Боб оторвался от поглощения двойной порции овсянки и замер, раскрыв рот.

«Брэдли... Кто такой этот Брэдли? Кажется, он как-то связан с нашим делом», — так и не вспомнив, он продолжил жевать, но теперь внимательно прислушивался. Джек же, похоже, ещё не проснулся и вообще ничего не заметил.

Озарение спустилось вместе со свежим номером «Пророка». Нет, Боб не выписывал газету — вот ещё, потратив деньги, её бы пришлось читать. Просто, заглянув через плечо соседа по столу, он увидел колдографию, занимавшую полразворота: по коридору школы вели знакомого когтевранца с заведёнными за спину руками.

— Это же тот парень, у которого мы... — воскликнул Джек, и Боб с силой пнул его под столом, не давая закончить. — А-а-а-а! Больно, Боб, ты чего?

— Ничего, поговорим после завтрака, — раздражённо ответил тот. Несообразительность Джека была удобной, но иногда, как сейчас, бесила.

Посмотрев на стол Когтеврана, он поймал взгляд бледной, испуганной Элис и кивнул ей на выход. Похоже, вместо первого урока придётся проводить очередное собрание. Хорошо, что Элис подписана на «Ежедневный пророк», можно будет хоть разобраться, что там стряслось с этим Брэдли и нужно ли им беспокоиться.

* * *

На сей раз они собрались не в той заброшенной классной комнате, где собирались обычно. Боб опасался, что за это время кто-то мог за ними проследить. Они спрятались в подсобном помещении, где хранилась всякая ненужная рухлядь, которую по каким-то непонятным причинам решили не уничтожать. Джек сидел на коробке с просроченными ингредиентами, опасно накренившейся под его весом. Элис стояла, оперевшись спиной о ржавые рыцарские доспехи. Боб устроился удобнее всех на стопке из старинных книг.

Боб поделился с друзьями новостями и собирался устроить очередной разбор полётов, но его перебил Джек. Всё говорил и говорил как заведённый. Никто не мог заставить того заткнуться.

― Он всё знает. Про слизеринцев, про сниджета, всё! Мы пропали! Мы убили героя войны ни за что… ведь Снейп забрал птенца, чтобы вылечить! Вылечить! Как вы можете притворяться, что всё нормально? Вы что, психи все? Да, Снейп снимал с нас баллы, но он и слизеринцев наказал! Мы просто не знали об этом. А теперь ещё из-за нас арестовали невинного человека! Вы и дальше будете делать вид, что всё нормально? ― Джек с вызовом смотрел на своих друзей.

― Никто не притворяется, ― произнёс Боб спокойно, но далось ему это спокойствие нелегко. Он и раньше полагал, что Джек — самое слабое звено из них троих. Теперь у него не осталось в этом сомнений. В груди кипела ярость. ― Нам главное не попасться, а совестью мучиться будем потом. Сколько раз мне тебе это повторять? Включи наконец голову! Надоел со своими истериками!

Ярость всё-таки прорвалась в его голос. Нехорошо. Он должен сохранять спокойствие. Не спровоцировать Джека случайно.

― Джек, перестань, пожалуйста, мы все переживаем, но ничего уже не поделаешь, ― произнесла Элис тихо.

― Довольно об этом. Давайте обсудим возможные последствия. Элис, может ли Брэдли подозревать, что кто-то забирал его хроноворот в день убийства Снейпа?

Элис замотала головой.

― Если он им в этот день не собирался пользоваться, то нет. Хроноворот хранился в отдельном ящике. Вероятность, что Брэдли не заметил…

― Если бы да кабы, высока вероятность, бла-бла-бла! ― оборвал её Боб, уже и так выведенный из себя поведением Джека. ― Не надо надеяться и предполагать лучшее. Мы должны предполагать худшее и исходить из худшего. Ты же умная, сама понимаешь. Каков самый худший сценарий? Что Брэдли мог заподозрить?

Элис на секунду задумалась.

― Брэдли хотел воспользоваться хроноворотом, но он не нашёл ключа. Он всё обыскал и не сомневается, что ключ кто-то забрал. Он… ― Элис замялась, вздохнула и всё же закончила предложение, ― он незаметно следил и видел, как я вернула ключ на место в тот же день на место. Но, Боб, это очень маловероятно, нет никаких оснований… ― залепетала она.

Боб с ужасом смотрел на неё.

― Ладно. А какой наиболее вероятный сценарий?

― Он не заметил пропажу ключа, потому что не планировал использовать хроноворот в этот день.

― В каком кармане он хранил ключ?

― Я… я не помню. Разве это важно? ― удивлённо вытаращилась на него Элис.

― Важно, Элис. Важна каждая деталь! Если он хранил его в боковом кармане, то заметил пропажу. Ведь в боковой карман он всё время пихает руки.

― Вряд ли он станет хранить такую вещь в боковом кармане, Боб. Скорее всего, это был внутренний карман, куда он не заглядывает постоянно.

― Ну вот опять. «Скорей всего», ― криво ухмыльнулся Боб.

― Послушай, Боб, ― Элис встала прямо. ― Это не имеет значения, всё равно они поймут, что хроноворот выкрали, раз кто-то его использовал. Брэдли никак не мог узнать, что это была я. Прошёл всего час. Вряд ли за час, сидя на уроке Снейпа, он придумал хитрый план слежки за потенциальным похитителем ключа, который вдруг, может быть, зачем-то вернётся. Вряд ли ему и в голову приходило такое…

― А если его не было на уроке? Какова вероятность, что он, скажем…

― Ну всё, хватит! ― Джек попытался вскочить со своего сомнительного «стула», повалился на пол вместе с коробкой, тут же вскочил, пылая глазами. ― Я больше не могу слушать этот бред. Вы себя слышите? Вероятность, сценарии…. Долбанные психопаты! Мы человека убили! Вы хоть осознаёте это?!

Ярость больше не обитала в груди Боба. Она хлынула ему в голову, в пальцы, разлилась по всему телу.

― Заткнись, истеричка! ― Боб с силой толкнул Джека. Тот, не удержав равновесие, упал на и так уже сломанную коробку. К счастью, коробка была из картона. Джек, не поднимаясь, потянулся за палочкой. Боб вытащил свою. Элис вовремя встала между ними. По её щекам стекали слёзы.

― Хватит, прошу вас!

― Какой же ты слабый и жалкий, ― прорычал Боб.

― Сейчас ты увидишь, какой я слабый, ― Джек попытался обойти Элис.

― Перестаньте, пожалуйста! Вы оба правы. Мы совершили ужасный поступок… мы многого не знали… действовали сгоряча… но что теперь поделать, Джек? Что ты предлагаешь?

― Я предлагаю всё рассказать, пока не поздно. Учитывая, что мы несовершеннолетние и сами признались, есть шанс на мягкий приговор.

Вот оно. То, чего так боялся Боб… Он надеялся, что до этого не дойдёт. Что никто не скажет этих слов. Этих отвратительных, трусливых слов.

Боб ничего не ответил, он был слишком шокирован. Но всё было написано на его лице. Джек начал оправдываться.

― Они всё равно узнают! И будет намного хуже! Я понимаю, вы считаете меня тупым, все считают меня тупым. Потому что я часто говорю глупости… Но сейчас не один из таких моментов, клянусь!

Боб глубоко вздохнул. Заставил ярость на время отступить.

― У Поттера нет прямых доказательств, что это мы. И если ты будешь молчать, то так оно и останется.

Джек несколько мгновений размышлял, а потом поднял палочку.

― Уйдите с дороги. Вы оба.

― Кажется, тебе надо отдохнуть и прийти в себя. Небольшая доза «Остолбенея» будет в самый раз. Элис, отойди, или тоже получишь! Я не шучу!

Элис не собиралась сдаваться.

― Не надо насилия, прошу вас! Его и так было уже предостаточно. Есть цивилизованный способ уладить наши разногласия. Давайте проголосуем!

Джек опустил палочку. Но не спрятал. Боб тоже временно прекратил попытки обогнуть Элис.

― То есть ты проголосуешь? Ведь как проголосуем мы, понятно без слов, ― заметил Джек.

― Да, Элис, так на чьей ты стороне? ― мягко спросил Боб.

― И не говори, что на стороне мира, потому что такого варианта нет, ― сострил Джек.

― Он прав, ― кивнул Боб.

Элис думала долго. Около минуты. На её лице отражались самые разные эмоции. Что-то раздирало её изнутри. Наконец она сказала:

― Джек прав. Извини, Боб… Мне очень жаль. Я не враг тебе, ты же знаешь. Я хочу как будет лучше для всех…

― Дура! Думаешь, нам всем будет лучше в Азкабане! Ага, шикарно просто!

Боб не хотел верить, что всё закончится так после всех усилий, после того, как он ради них рисковал собой, шантажируя Пьюси. Он их защищал, переживал за них, а они плюнули ему в лицо. Они решили всё выбросить в мусорку. Всё перечеркнуть. В одночасье. Зря он доверился тварям дрожащим. Он думал, что они друзья, что они будут горой друг за друга до конца… Как же мерзко и противно на душе.

― Я предлагаю подождать неделю. Давайте все остынем, ещё раз всё взвесим. Потом проголосуем ещё раз. Это же разумно, Элис? Это цивилизованный подход? ― предложил Боб.

― Хорошо, неделю можно подождать, ― в голосе Элис слышалось облегчение.

― Ты согласен, Джек? ― спросил Боб, заглядывая за её плечо. ― Не побежишь к Порфирию Петровичу прямо сейчас?

― К какому ещё Порфирию? Ты обдолбался?

― К Гарри Поттеру. Обещай, что не побежишь.

― Ладно, ― скрипя зубами, согласился Джек. ― Подождём неделю.

Элис молча вытерла слёзы. Сделала попытку улыбнуться, но ничего не получилось.

А вот Боб, как ни странно, нашёл в себе силы улыбнуться. Но его улыбка была не настоящая. Он улыбнулся, чтобы скрыть свои мысли.

Предательница. Они оба предатели. Больше не друзья. Предатели. А предателей необходимо сурово наказывать.