Дачная жизнь (гет)

На академической даче имелся семилитровый латунный самовар с рифлёным узором в виде кленовых листьев на сияющих боках. Самовар был не электрический, а самый настоящий жаровой, с трубой и даже старым сапогом для раздувания. Щепу для растопки наколол Платон, Марта собрала шишки. Римма приготовила остро пахнущую летом заварку со смородиновым листом. Пить чай устроились на веранде в сумерках все вшестером.

Римма поглядывала на Сальникова со Штольманом-старшим весь вечер, но они договорились сначала нормально поужинать. Может, и зря, потому что напряжение и ожидание всё равно витали в воздухе.

— Ладно, поехали, — приступил к рассказу Сальников, когда откладывать стало некуда. — Началось это дело ещё зимой, первый эпизод был в конце января. В своём частном доме в Коломягах Ждановского района была убита пенсионерка Нина Роднина. Проживала она с дочерью и зятем; зять и нашёл тело, вернувшись с работы. Дверь стояла открытой, Роднина лежала в проходной комнате у дивана с пробитой головой, множественные удары нанесены тяжёлым тупым предметом, предположительно молотком. Внутри дома всё было перерыто, похищена крупная сумма денег, драгоценности убитой и её дочери, банка с юбилейными рублями, даже несколько бутылок дорогого алкоголя из бара.

— Володя, а ведь это похоже на... — сжала его руку Римма; он понял, кивнул.

— Да, мне там тоже сначала померещилось сходство с убийством твоей соседки, нашим первым совместным делом. Вот только Роднина совсем не была известной персоной, до выхода на пенсию она много лет работала в промтоварном магазине в Коломягах, сбережения у неё имелись, но основная часть добра была нажита уже дочерью и зятем, сотрудниками управления крупного монтажного треста. А ещё эксперты не обнаружили в доме отпечатков пальцев посторонних, только самой убитой и её домочадцев. Тогда подозрение, естественно, пало в первую очередь на зятя, но у него подтвердилось алиби на время убийства. При подомовом обходе одна из соседок показала, что примерно в это время видела незнакомую женщину, выходящую из дома Родниной. У них там в Коломягах такая своеобразная деревня в городе, все друг друга знают, так что соседка даже спросила у незнакомки, кто она такая, на что та резко ответила, что это её не касается. Стали выяснять, кто это мог быть, проверили, как положено, всех родственников и знакомых убитой, а также всех ранее судимых, пьющих, тунеядцев, дебоширов и прочих неблагонадёжных граждан обоих полов в Коломягах и поблизости, но с мёртвой точки дело так и не сдвинулось.

Месяц спустя случилось второе похожее преступление в частном секторе по Выборгскому шоссе. Зашедшая в перерыв домой на обед дочь обнаружила свою мать-пенсионерку Евдокию Можаеву с разбитой тяжёлым предметом головой. По счастью, та оказалась ещё жива, её госпитализировали в тяжёлом состоянии. В доме снова всё было перевёрнуто вверх дном, похищены ценные вещи и деньги. Опять не обнаружили чужих отпечатков пальцев, а когда эксперты пришли к выводу, что в обоих случаях применялось одно и то же орудие преступления, оба дела объединили, передали нам, и пришедшую в сознание Можаеву допрашивал уже я сам. Так вот, она показала, что в тот день к ней пришла женщина, как она выразилась, "высокая и модная", представилась, что из собеса. Можаева пригласила её в дом и... на этом её воспоминания оборвались. Теперь уже мы проверяли всех и вся, отработали за короткое время шестьсот человек, искали связь между обеими пенсионерками, но так и не нашли. Начальство гоняло Якова Платоновича в хвост и в гриву, потому что Олимпиада на носу, а у нас — серия, а он, естественно, гонял нас. Тем не менее, через три недели произошло ещё одно преступление, опять в Выборгском районе, на этот раз в Парголово, правда жертвой там стала не беспомощная пенсионерка, а молодая женщина.

Вера Зотова, тридцати семи лет, главный бухгалтер совхоза "Пригородный", вернулась с работы среди дня, поскольку забыла какие-то документы. Приехала она на такси и попросила таксиста подождать. Войдя в дом, она застала там странную женщину, рывшуюся в её вещах. Зотова сначала не столько испугалась, сколько возмутилась, и немедленно потребовала у той объяснений. Тогда преступница вытащила пистолет и направила его на хозяйку. Но Зотова — женщина не робкого десятка, в совхозе о ней, несмотря на хрупкое телосложение, говорят "бой-баба", поэтому она метнулась к входной двери и закричала, надеясь привлечь внимание соседей или таксиста. Впрочем, выскочить на улицу у неё не получилось. Её нагнали, повалили, прижали к полу, несколько раз ударили чем-то тяжёлым по голове — к счастью, не молотком, а, вероятней всего, тем самым пистолетом. Но она всё равно продолжила сопротивляться, даже укусила нападавшую за руку в перчатке, и тогда преступница в ярости несколько раз уколола Зотову каким-то острым предметом в щёку и шею. От боли та потеряла сознание.

Спас Зотову тот самый таксист. Её криков он не слышал, потому что сидел в закрытой машине — грелся и пререкался с диспетчершей таксопарка. Но когда через четверть часа пассажирка не вернулась, он рассердился, что его заставляют так долго ждать, и пошёл за Зотовой. Постучал в дверь, стал звать хозяйку, ему не открыли и не ответили, но за дверью он смог расслышать какие-то подозрительные звуки. Тогда он обошёл дом, обнаружил на заднем дворе труп отравленной цепной собаки, заглянул в окно и увидел разгром. После этого просто разбил его, залез внутрь и нашёл хозяйку в луже крови, но живую. Повезло, что у него была в машине рация, повезло, что очень быстро приехала скорая, повезло, что ранение в шею не было глубоким — женщину защитил воротник пальто. В общем, сплошное везение, в рубашке родилась гражданка Зотова...

— Таксист преступницу не видел? — спросила Римма.

— Нет, пока он обходил дом с одной стороны, она вылезла в окно с другой и ушла — в прямом смысле — огородами. Там потом нашли несколько следов женских сапог сорокового размера. В этот раз она тоже прихватила деньги, в том числе и те, что были у Зотовой в кошельке, золотые украшения, а также два десятка пятирублёвых талонов на такси, выданных Зотовой в совхозе... Так, дорогие мои, перед тем, как вы подвергнете меня перекрёстному допросу, хотелось бы ещё чашку чая выпить и чего-нибудь сладкого съесть. Хоть ломоть батона с вареньем или сгущёнкой, раз уж штрудель Августа в этот раз не привезла...

Он с весёлым укором покосился на мать Платона.

— Я привезла все ингредиенты для штруделя, — ответила та. — Марта с Риммой хотели рецепт, но одного рецепта недостаточно. Завтра я покажу им весь процесс.

— Но я могу не дотянуть до завтра, — скорчил жалостную мину Сальников.

— Ты просто ужасный сладкоежка, — вздохнула Римма. — Но, в конце концов, должен же у тебя быть хоть какой-то недостаток...